НЁХ

Вокса мама не учила не брать подозрительную еду у незнакомцев. Мама его вообще ничему не учила, но если бы и попыталась, то это было бы бесполезным. Во-первых, с Аластором они были знакомы лет сто и немного больше. Во-вторых, взял Вокс не еду, а небольшую картонную коробочку, сделанную вручную, с разнообразными кусочками сушеных грибов. Валентино тогда хихикнул над ухом и потянулся к ним первым, пока Вокс судорожно пытался сообразить инструкцию к новому виду наркота. Инструкция не соображалась, а Валентино под новым кайфом стал ебливым, как кролик. Вокс кашлянул, проглатывая свою какую-то там порцию против кричащего и бьющего в колокола здравого смысла, а через какое-то мгновение или не очень мгновение оказался брошенным на кровать, раздетым и облизанным. Валентино как раз закончил вылизывать Вокса и изнутри и отстранился, заставив его рефлекторно двинуть бёдрами в попытке вернуть ощущение заполненности. Его тело хотело ещё, пока разум пытался понять, они оказались домой или заняли спальню Аластора. Или, блять, провалились под землю. Но комната не давала Воксу совершенно никаких ответов, только запутывала больше, а тело разогретое и брошенное просило ещё ласки. — Ты уверен, что хочешь трахаться? — вяло поинтересовался Вокс, чувствуя, как Валентино прижался губами к его шее, ласково расцеловывая его. Для ответа ему пришлось отстраниться, чтобы Вокс мог внимательно рассмотреть абсолютно пустые глаза с ползающими внутри маленькими сколопендрами. Уродливые длинные тела перебирали многочисленными тонкими ножками. Из-за радужки их хитины казались влажными. Валентино активно закивал и заулыбался самой объёбанной и счастливой улыбкой на свете. Он открыл рот, показывая гнилые жёлтые зубы и промурлыкал своим игривым тоном: — Ты такой ахуительный, похож на фруктовый лёд со сладкой ватой, — сколопендра высунулась из его рта и пошевелила усиками. Валентино закрыл рот и, отсечённая его острыми зубами часть туловища рухнула куда-то на кровать. Вокс был уверен, что она растворилась в темноте, потому что он не услышал хруста, какой бы возник, если бы они сейчас раздавили тельце своими ёрзаньем. Он хотел спросить, почему Валентино хочет трахнуть то, что похоже на фруктовый лёд, но решил не заморачиваться триповой ерундой. Мало ли, что он ещё узнает. Пришлось притянуть Вала к себе ближе за оголённое плечо, хотя Вокс не помнил, как они оба остались без одежды. Неприятно, наверное, было лежать на чём-то, что напоминало гору влажных палок, но они лежали и это было неплохо. Его врезающаяся в матрас спина постоянно напоминало, что происходящее – выворот зрения. Настроение Валентино было слишком хорошим, чтобы Вокс сбил его простыми галлюцинациями. К тому же, Вокс не мог сказать, что его переиграли какие-то ебучие грибы от ебучего Аластора. Это было бы неправильно и унизительно. Он не хотел говорить, потому поцеловал его, скользнув языком в рот и опасливо изучая территорию, чтобы, конечно, не обнаружить в горле никаких следов ебучей ползающей твари. Валентино приобнял его, поглаживая поясницу и заставляя теснее прижиматься. Тепло его тело отвлекало от того, что Вокс видел. А прикосновение зубов к бледной шее, чтобы окрасить её красным отвлекло от того, чтобы чувствовать наполняющий душу ужас. Вокс моргнул. Потолок моргнул ему в ответ многочисленными глазами, которые поселились на нём. Валентино закинул одну голую ногу на своё плечу и рывком вошёл, выбив из Вокса хриплый протестующий стон. Хотелось сказать, что не особо приятно трахаться, когда тут пялится потолок, но Валентино был слишком занят размашистыми движениями, чтобы обратить внимание на то, как маленькие глазёнки на побелке и трещинах начали сползаться в одну кучу. Вокс сглотнул и зажмурился, чтобы собраться с мыслями и начать дышать. Его подташнивало, но это значило примерно нихуя. Вокс должен был начать двигаться в ответ, проявить грёбаную активность, но он не мог найти в себе сил на это. Тело было тяжёлым и будто бы заржавевшим. Он усилием воли заставлял свои лёгкие работать под тихое испанское недовольство Валентино, который опустил воксову ледяную ногу и снова навалился сверху, придавливая его к матрасу и покусывая за ключицы. Вокс повернул голову на бок и встретился лицом к лицу с очередным бледным трупом в этой комнате. В его щеке была дыра, оголяющая челюсть и гнилые зубы. Глаза были абсолютно белыми и безжизненными: в них даже никакая живность не поселилась. Валентино шумно дышал куда-то Воксу в челюсть, требуя внимания. Пришлось пробормотать усталое: — Простите за беспокойство, — и обернуться обратно к Валу, чтобы хоть ещё раз поцеловать его. Бёдра болели, задница тоже начинала болеть. Вокс почему-то не знал, сколько они трахались, но его тело уже чувствовало себя ужасно убитым. Зато мышечная память вернулась, он даже смог обхватить Валентино за плечи, привычно вцепляясь в его спину короткими ногтями. Вокс даже стал получать от происходящего удовольствие, когда глаза на потолке закончили своё перемещение и сложились в один единственный огромный глаз, наклонившийся поближе к ним, будто в попытке рассмотреть ввозившихся в коробке из-под грибов тараканов. Вокс издал хриплый напуганный стон и рефлекторно сжался всем телом. Очень вовремя, потому что Вал в этот момент проехался головкой члена по нужной точке и гортанно застонал в ответ на ухо. По телу пробежались мурашки, волосы встали дыбом от удовольствия. Или потому что глаз на потолке моргнул шумно и влажно. Ресницы на огромных веках почти рассекли их на кровати на мелкие кусочки, как самурай рассекает катаной врагов в фильме. Вокс заскулил жалобно и прижался к плечу Вала, кусая его под ещё один ободряющий стон. Кажется, Валентино был уверен, что это просто игривое настроение, но Воксу ужасно хотелось почувствовать что-то, хотя бы кровь на языке, потому он укусил ещё раз, только ближе к шее, хотя необходимого результата и не добился. На коже огромных век можно было рассмотреть поры, но Вокса больше волновал безумно красная радужка и чёрная петля, которая была вместо зрачка. Она двигалась, когда глазастый потолок наблюдал за их движениями. Вокс с каждой проходящей минутой чувствовал себя всё хуже. Его тело совершенно не хотело ворочаться, а в середине болтающейся чёрной петли зрачка зарябила серость вместе с цветами. Он узнал белый шум до того, как тот ударил ещё и по ушам. А через мгновение Вокс почувствовал что-то липкое и тягучее на своём бедре, он отпустил Валентино рухнул спиной на матрас, чтобы коснуться и посмотреть, как смазанная сперма приобретает сначала зеленоватый оттенок, а потом синеет. Мир так сильно замедлился, что через какие-то долгие мгновения Вокс обнаружил, что сам уже давно не был возбуждён, хотя он и не кончил. Блять, он правда был дерьмовым партнёром. Вал сделал сам всю работу, пока Вокс пялился в потолок в попытках высмотреть среди белого шума конец вселенной или типа того. Это было плохо. Он должен был извиниться, но почему-то вместо слов в горле был отвратительный привкус. Вокс издал мычание и попробовал поднять голову. Наверное, он задел макушкой свесившийся глаз, потому что тот лопнул с каким-то ужасным хлопком, звучащим громче, чем недавние скользкие шлепки кожи о кожу. Глаз развалился на убегающих неоново розово-жёлтых пауков, которые забегали по стенам, потолку и полу, прячась в вернувшиеся глаза. Просто теперь эта хуйня была на всем, что только Вокс мог видеть. Пауки раздвигали тонкими лапками веки и ныряли в хрусталики, как маленькие паразиты. Вокс моргнул и понял, что смотрит на валяющийся рядом труп. Теперь его глаза тоже стали более осмысленными и даже вернули себе цвета. Вокс понаблюдал, как одна из лапок втягивается в сетчатку, а потом труп улыбнулся ему. Пришлось повернуть голову обратно к Валентино, потому что третий на их кровати был немного смущающим. Вал, конечно, тоже был немного смущающим, в частности, потому что его лицо приобрело какой-то бледно фиолетовый оттенок, а глаза потеряли зрачки и налились кровью, будто всё, что могло лопнуть, в них лопнуло. Они даже стали расплываться, принимая какую-то другую форму, но прозвучал ещё хлопок и Вокс осознал, что снова смотрит на труп. Стало понятнее: Вал дал ему пощёчину. Наверное, это действительно было заслуженно. Вокс собирался извиниться, вернул голову в исходное и открыл рот, просто сделал он это очень не вовремя. Мерзкий привкус усилился, смешался со слюной и вышел пенящимся завтраком из горла. Вокс закашлялся, чувствуя примерно то, что чувствуют утопающие. Горло сжалось и дёргалось, пока он захлёбывался непереваренными французскими тостами и пауками, которые попытались шмыгнуть ему в рот. Вокс запомнил, как смог прокашляться, потому что резко встретился лицом с покрывалом. Вал смог его перевернуть. Надо было поблагодарить, сказать, что всё в порядке, просто дело в пауках и глаз ещё этот… Он смог на мгновение приподняться на локтях, пачкаясь собственной рвотой, а потом снова скрутило горло и желудок. Вокс издал кашляющий хрип и его мышцы свело судорогой. За пару секунд до отключки ему показалось, что труп заулыбался шире, будто уголки его губ тянули за нити, заставляя обнажать больше уродливых жёлтых зубов. Вокс мог бы посоветовать хорошего стоматолога, чтобы тот занялся хотя бы чисткой, но он был слишком занят тем, как недавно принятые грибы пытались покончить с одной жалкой жизнью. Горло жгло, будто он блевал камнями. Вокс кашлянул, а потом ещё раз, пытаясь избавиться от этого ощущения, но вместо успеха почувствовал тёплую тяжесть на груди. Его впечатали в жёсткий матрас. Пустой желудок от кашля свело, Вокс захрипел ещё раз и наконец сообразил, что его тело передумало умирать, просто осталось в состоянии вялой агонии. Он жалобно застонал и разлепил болящие глаза, в которых до этого кто-то предусмотрительно насыпал песок. — Ты почему нихуя не сказал, bastardo estúpido? — раздался рядом возмущённый голос Вала. Вокс прислушался к нему и пригляделся к лицу, не замечая мертвенной бледности и пародии на глаза. Целый, живой, к нему не было страшно прижаться. Валентино рефлекторно, продолжая ругаться под нос, приобнял Вокса за плечи и прижал к себе, не давая ему поднять руку с воткнутой капельницей. Вокс чувствовал, как врачи здоровы подырявили ему сгиб локтя в попытке найти вену. Шевелиться не хотелось больше, ему постепенно становилось тепло. Он даже пожал плечами, потому что не мог сказать правду. За правду Валентино бы его добил. Вокс никогда не говорил ему про то, что не мог разочаровывать и не соответствовать тому, что от него ждали. Вокс слишком хорошо знал, что никто не сможет это понять. Вместо ответа он прижался носом куда-то к груди Вала, чувствуя забитым носом запах пота и дорогого одеколона с мускусом и табаком. На его щёку легла широкая ладонь, а от неё уже пахло заправленной ванильной жидкостью для вейпа. — Только тебя с передозом не хватало, Вокси, кто так делает, — возмущался Вал и голос его от возмущения становился тонким и писклявым. Вокси чувствовал в этом подступающую перевозбуждённую волну истерики, с которой ему не хотелось сталкиваться. Потому ему пришлось поднять свободную от капельницы руку и накрыть чужую рядом с собой, сжимая пальцы и позволяя Валентино сплести их. Чувство беспомощности, которое накатывало на него в больницах было ещё далеко: Вокс едва пришёл в себя, он даже не мог думать о том, что такое беспомощность. Это к утру, отоспавшись и почувствовав в себе больше сил, он собирался устроить скандал и выбраться, потому что у него есть работа и ебучая ответственность. Это будет утром. Вок прильнул щекой ближе к ладони, чувствуя механические поглаживания подушечками пальцев. Валентино сосредотачивался на движениях, чтобы не поднять ночные крики. Вокс не был уверен: дело в запретивших скандалы врачах или в том, что Вал пытался заботиться так. — Что ты видел? — спросил он, чувствуя, как Валентино вместо ответа раздражённо пожимает плечами. На его лице всё ещё отражалось праведное возмущение человека, который просто хотел классно потрахаться под кайфом, а получил проблему. Вокс рефлекторно вжал голову в плечи, потому что, возможно, он просто мог бы напомнить, как плохо ладит с веществами разного рода. Он не хотел, чтобы Аластор смотрел, как на труса, а Вал – как на душнилу. — Радуга. Зелёная, блять, — пальцы задели растрёпанные волосы, зарылись в них, скребя ногтями по скальпу. Вокс прикрыл глаза, наслаждаясь этими ощущениями, пока Валентино говорил про радужное мороженое, пушистые облака и кроликов. Шоколадной реки только не хватало. Вокс фыркнул ему в грудь, представляя триповую страну из детского шоу. Они могли бы сделать из этого дурацкое детское шоу и продать. Валентино прижался сухими губами ко лбу, а Вокс потянулся за продолжением этого прикосновения, но получил щелбан и фырканье. — А ты что видел до того как…— он не договорил, но Вокс не хотел слышать ничего про это, потому вяло кивнул в знак понимания. — Хуйню, просто какую-то хуйню, — честно признался он под короткий смешок. Валентино подтянул вторую ногу на постель, скинув кроссовок на пол ко второму. Вокс подвинулся, чтобы им было хоть немного удобно вдвоём на тесной больничной койке. Не хотелось думать про улыбающийся труп, Аластора или то, что хуйня преследовала его примерно всю жизнь. Вокс выдохнул и позволил себе снова задремать, лишь бы больше не видеть смотрящих глаз на стене.