Барыга. Плед. День и Ночь.

Ночь. Ассоциации, которые возникают, когда думаешь об этом времени суток упираются в её тёмную загадочность. Непроглядная. Таинственная. Сверкающая звёздами по всем закоулкам. Пронизаемая фарами и фонарями. Гомонящая низкими тембрами голосов по подворотням спящих городов. Иногда чужая и холодная, обляпанная дождями и снегом. Часто тёплая и обнимающая всё вокруг своим молчаливым уютом и скрежетом сверчков. Манит своей недружелюбностью. Так и хочется разгадать все её тайны, блуждая в мороке улиц, обнимаясь с ней каждой клеточкой естества. Таким был Он... Время перевалило за полночь. На улице давно затихло пение птиц, ещё не холодный, но уже по осеннему сырой воздух октября оседал в лёгких, от этого хотелось защитить себя слоем одежды потеплее и поуютнее, чтоб не встречаться с промокшей улицей, не пускать свободный ветер гулять за ворот футболки. Чуть сгорбившись, от порыва сильного сквозняка, высокая стройная фигура перевалилась за угол паркана, дабы не стоять на обдуваемой части улицы. В тень. Хотя казалось, что он сам и есть тень. Тёмный, хмурый силуэт переминался с ноги на ногу. Чёрные высокие Найки, спортивные чёрные штаны, которые свободно сидели на фигуре, чёрная толстовка и низко опущенная панама, скрывающая тёмные, как смоль, глаза. Не смотря на одиночество и всепоглощающую тишину вокруг, кажется, силуэту было вполне комфортно в объятиях влажных, пасмурных ночных улиц. Молчание, которое лишь разбавлялось звуком тлеющей сигареты. Силуэт явно кого-то ждал, иначе какая ещё причина пребывания его здесь, за большим забором местного парка, который уже точно был закрыт. Город спал. Не спал только он и его желание, поскорее, закончив дела, отправиться туда, где он хотел находится больше всего на свете. Всегда. Абсолютно. Где-то в районе пешеходного перехода появилась ещё одна фигура, стремительно шагая навстречу тёмному силуэту в панаме, тот заприметив, как всегда яркие, вырви глаз, джинсы цвета фуксии, сделал шаг из тени, про себя подумав, что для барыги такие броские вещи не сильно кстати. – Аза, ты как всегда! Если б не сижка, то так бы и прошёл мимо. Чё ты хмурый, брат? – Парень весело фейерверком подлетел к силуэту и по щедрому дал краба, нарушая хлопком гладь улицы. – У меня душа светлая, а шмотки не решают за мой настрой. Здорова, братик, – Низким, бархатным, полумурчащим голосом отозвался силуэт. Второй тоже прикурил и с минуту оба просто молчали, ловля вайб ночи. – Для тебя сегодня всё самое вкусное, вещь забористая, не пожалеешь, что так долго тут околачивался. Парень протянул силуэту зип пакетик с мелко нарезанной, сухой травкой, в нос тут же ударил знакомый аромат, заставляя в приятном облегчении прикрыть глаза. – Да-да, такую детку сложно запрятать, – Констатировал факт прибывший парень, видя блаженную улыбку на устах силуэта, – Петлял дворами, чтоб меня по следу не взяли. Оба заулыбались. – Как всегда, лучший, – Силуэт довольно хмыкнул изворотливости парня. Это было действительно кропотливо и опасно, но того стоило точно. – Как всегда. На связи. Будь здоров, брат. Парень приобнял силуэт в жесте прощания и удалился за поворотом, так же широко и весело шагая. – На связи, брат. Силуэт положил пакетик в широкий карман спортивных штанов и ловко заскочил на бетонную часть паркана, цепко хватая железные прутья и помогая себе ногами, в миг оказался за забором. Он брёл по темноте парка. Так точно самый короткий путь. К тому, кто точно бы отругал его за такие опасные выходки, да и к тому же, когда на кармане вес, ночь и вообще пребывание на территории парка в не визитное время, это точно административка. Но силуэту было абсолютно плевать, ему крышесносно хотелось поскорее к нему. Как ночь скорее хочет свой день, так же и он нёсся увиливая дикими тропами парка, чтоб не отсвечивать точно тут находящимся охранникам. В голове кружились приятные мысли о скорой встрече. Ступая кросовками по влажной земле и делая затяжки одну за одной, он слегка неловко и нервно думал как можно начать диалог, так чтоб это точно покрыло компенсацию, за прерванный сон. А в том, что Сослан уже давным давно спит не было и сомнений. "Просто буду как всегда обаятельным" пронеслось в голове "И он точно не будет на меня сердиться". Больше как будто успокаивая себя, думал движущийся, вдоль аллеи с клумбами, силуэт в панаме. А с другой стороны, ему было не о чем переживать. То, куда он направляется - было единственным местом на Земле... Нет. Во Вселенной... В целом мире миров. Где его всегда ждут и рады видеть. Он несёт своё тело сквозь декорации улиц, а там по истине обитает его душа и он рад этому больше всего на свете. Всегда чувствуя крепкую почву под ногами и крылья за спиной. Вот что человек может сделать с другим человеком, обнимая его своей безразмерной любовью. Так бывает только раз в жизни и он абсолютно счастлив, что это происходит именно сейчас, ведь это как воровство приятного времени у судьбы, воровство молодостью. Слегка обшарпанные, пыльные ступеньки мелькали одна за одной. Третий этаж. Звонок. В полумраке подъездной лестницы, в конце квартирного коридора, стоял высокий тёмный силуэт и всё чего он хотел - поскорее вдохнуть Его и прижать к себе. Но за дверью всё так же слышалась тишина. Все пять этажей с абсолютным эхом тишины былись в висках и мешались с учащённым сердцебиеним от волнения, где-то в горле. Ещё один короткий звонок. Ожидание. Тонкий "диньк" от задней крышки глазка раздался по ту сторону двери, обжигая своим громким звуком стены парадного. Звуки возни ключами и щелчки замка. Сердце трепещет выпрыгивая из грудной клетки. Надо же. И даже спустя целую вечность, ощущения эмоций так же остро били по нервным окончаниям, можно выпрыгнуть из собственного тела от радости и предвкушения. Наконец в полутьме парадной тусклой лампочки проявляется полоска света, которая с открытием двери, подсветила стоящий силуэт, делая светом его контрастнее. В дверной проём плечём выпал Сослан, укутанный пледом. Босые ноги мяли холодный кафель, переминаясь с ноги на ногу. – Азамат, привет, – Сонной улыбкой он коснулся всего стоящего силуэта. И внутри что-то с грохотом обрушилось, выливая тепло на каждую клеточку всего естества. Стало так хорошо и тепло. Силуэт лишь улыбнулся уголками губ и наконец смог заговорить, чуть тупя до этого, пребывая в своей "милипилитряндии", от задушившего его момента нежности и трепета. – Надеюсь, что не прогонишь. Рука потянулась вперёд, касаясь тонкими и прохладными пальцами скулы Сослана. Тот лишь снова сонно улыбнулся, отодвигаясь от порога и пропуская силуэт в квартиру. – Я честно тебя ждал. Весь день ждал, – Медленно, закрывая дверь, говорил он, – Но уснул, – Полуспавшие глаза зависли на силуэте и с интересом его разглядывали, – Ты ещё не спал, да? Чуть наклоняя голову на бок с прищуром глянул он на своего Азамата, пытаясь высмотреть в нём все его детали, все маленькие чёрточки морщинок и впадинок, все его беглые родинки, которые можно посчитать и запомнить. Как мало их было. И его тёмные, укутанные чернилом, омуты глаз. Ныряя в них каждый раз как в топь, он не давал себе отчёт, сможет ли он вынырнуть. Это не интересовало его абсолютно. Лишь бы насытить им своё тело и душу и всё своё естество. – Сос, я шёл к тебе всю ночь. Найки плюхнулись рядом со стоящими такими же Найками, только белого цвета. Силуэт поровнялся с фигурой в пледе, охватывая его в свои объятия, утыкаясь губами куда-то в шею и край "укрывала". – Как же мало я без тебя могу, – Вдыхая такой родной аромат, произносит он. Чувствует как Сослан жадно тянет его, пытаясь впечатать в себя, быть ближе любой ценой, от этого ощущения развинчиваются болты в крыше и она с грохотом улетает, заставляя контроль покинуть чат. – Ты вообще-то меня разбудил, – Чуть хихикая и пытаясь увернуться от горячего дыхания в шею, отвечает Сослан. – Я знаю, мой хороший, – Урчит в самые губы Сослана, сверху накрывая своими и касаясь в лёгком поцелуе, – Так не хотел ждать завтра, не мог просто. Чуть отстраняется и пытается разглядеть в сумраке полуприкрытые блаженные и такие родные глаза, залиты тёплым тёмным тягучим мёдом. Как же часто эти глаза сводили его с ума. Подолгу вглядываясь в них можно было точно увидеть голодную и страстную душу. Глаза которые широко распахнутыми ресницами смотрели в мир, теплясь надеждой Найти То Самое Прекрасное, что жило и горело в нём самом. "Красота в глазах смотрящего" И он нашёл. Своего личного похитителя. Этот неукротимый, бушующий ветер, в лице Азамата, вихрем вскружил всю его жизнь, вывернул наизнанку всю его душу, разложив перед собой нити эмоций и ощущений, с интересом их рассматривая, а тот и отдался с головой, не беспокоясь о хрупкости и своей уязвимости, не боясь доверить всего себя Ему. Потому что он точно знал, что его единственное место на Земле, тут. Рядом. В клубке объятий, крепких длинных рук. И совсем не важно, что происходит вокруг, пусть так будет всегда. Абсолютно. Невозможно надышаться. Всегда так мало. – Пойдём спать? Сослан вытянул руку из захвата и одним движением стянул панаму с обнимающего его силуэта, кладя вещь на небольшой привходный столик со всякой мелочёвкой. Азамат чуть отстранившись игриво глянул во всё ещё сонные глаза. – Нет, Сос, у меня есть кое что интереснее поспать. Рука быстро шмыгнула в карман и перед Сосланом, на ладони лежал тот самый зип, унесённый через ночной парк. – Немножко раскумаримся и о кровати можно будет подумать. Грязная ухмылочка заменила прежнее спокойствие на лице. Это всегда кружило голову Сослану. Фразы, жесты, приправленные эмоциями страсти и не подконтрольного желания друг друга. Можно было сколько угодно вести эту блядскую похотливую игру в недотрогу и искусителя. Роняя слова, которые будоражили низ живота. Сколько угодно ходить вокруг да около, пепеля и сжигая друг друга взглядами, но всё всегда заканчивалось обоюдной ничьей. Обе крепости падали, неся на руины нежные чувственные, даже робкие переливы близости. Оба задыхались от переизбытка чувств. Сгорали под касаниями друг друга. Растворялись, становясь одним целым. Игра уже началась и оба это знали и понимали. Азамат, который на крыльях ночи летел через весь массив, оминая преграды и опасности на своём пути, заправленный только лишь безграничным желанием близости тел и душ. И Сослан, который уже, кажется, полностью проснулся и чувство крепкой бодрости, поселилось во всём теле. Он больше и не сможет уснуть не получив такое желаемое. Всего Его. Без остатка. – Я надеюсь, что ты приехал на "таксе". Быстро бросив беглый взгляд на покрытую венами руку, Сослан закрыл дверь ещё и на верхний ключ. Беспечность. Именно то, чему так по доброму завидовал он. Не думать о том, что будет потом,. Это было за гранью его возможностей и понимания. Не бояться. Не переживать. Это истинный кайф. Не чувствовать всю эту липкую гамму эмоций. Он, по крупицам собирая Азаматовскую уверенность, старался быть рядом с ним таким же расслабленным вольным ветром, дуя из обстоятельств в обстоятельства. Пробовал не задумываться об баламутности действий и решений, просто доверяясь и полагаясь, на кого-то для кого это привычное дело. Риск. Страсть к жизни. Неумолимая тяга к новому и новым ощущениям. Страшно представить, что если б не любовь и жажда риска одного, то им никогда бы не решиться на их общее будущее. Которое как единственный прописанный сценарий для фильма, как константа, точно должен был случиться. И грустно и бесконечно легко от этой мысли. Грустно если б всё было как не должно быть и легко от того, как всё есть сейчас. Больше всего на свете Сослан любил просто факт нахождения рядом с Азаматом, но если бы его спросили, что было на втором месте, то можно было смело ответить: "факт нахождения рядом с накуренным Азаматом", будучи рядом в тех же омутах и проваливаясь в те же непрогруженные структуры мира, что и он. Будучи разными мирами, они даже под окутывающим приходом были одним целым, ловя абсолютно один вайб на двоих. Будучи абсолютно на той же ноте и волне. Вместе. Полуприглушенный свет спальни загрёб собой всё пространство. Казалась, что нет вокруг мира, кроме как не в этой комнате. Оба силуэта плавно окутанные тёплым светом и дымом просто были здесь и сейчас, соприкасаясь торцами тел, наваливаясь друг на друга. По средине бонг. Внутри тяжёлый туман. Расфокус мыслей и ощущений, блаженная нега гуляющая по рецепторам обоих. Так сладко, легко и хорошо. Прозрачное, придавленное настроение, что окутало двоих в одно. Глубокий вдох и выдох воздуха оживил комнату и нарушил тишину. Сослан повернулся к Нему и взглядом залип в чёрных глазах своего собственного живого человека, который принадлежит только ему. Невероятное наслаждение просто это знать и чувствовать. – Принесу нам водички попить. Полуулыбка слетела с его уст. Парень поднялся на ноги и пошаркал тапками в сторону кухни. Глоток. И ещё. И ещё. Жадно осушивая стакан, Азамат не сводил взор своих тёмных глаз с лица Сослана, блуждая по нему. Бросая быстрые перебежки взгляда, то на вредные пухлые губы, то в шаловливо горящие солнцем глаза. Как же хотелось притянуть его к себе и раствориться, просто здесь и сейчас, не хотелось говорить словами, хотелось говорить ощущениями, чтоб они отбивались внутри второго. И Сослан как будто читая даже не мысли, а намерения, сам потянулся к Азамату за неспешным, разваленным и томным поцелуем, беспорядочно сминая его губы своими. Темнота комнаты подсвечивалась уличным фонарём, что бесстыже врывался сквозь стекло окон, создавая в комнате единственный очаг света. Под потолком гулял серый, полупрозрачный дым, ветьивато танцуя. На полу облокотившись об кровать сидел Сослан крепко обнимая Азамата и прижимая к себе, жадными руками исследуя его тело под плотной тканью толстовки, негромкие причмокивания губ в торопливом поцелуе смешивались с брошенными шёпотом фразами. – Ты просто сносишь мне крышу, Сос, как же я тебя хочу, – Снова обжигая дыханием говорил Азамат прямо в губы тяжело дышащему Сослану. Он ёрзал, сидя у того на коленях и периодически тёрся стояком о живот другому, от чего с уст Сослана слетали приглушённые стоны. – Аз, я скоро кончу, если ты и дальше будешь тереться так мммгм. Он откинул голову на матрас и просто сбивчиво дышал. Ему в шею тут же прилетел укус, потом ещё и ещё. – Аххх. Что ты творишь... Ты голодный? – Чуть улыбаясь протяжно спросил Бурнацев, зарываясь пальцами в чёрные волосы и беспорядочно их перебирая. Притянул второго к себе, снова впиваясь в припухшие губы. – Когда я с тобой, любовь моя, я всегда голоден. Эти слова падают куда-то в глубину души, звонко там ударяясь и разливаясь трепетным теплом, кутая всё внутри горячей нежностью. Ещё поцелуй и ещё, так приятно, жарко и влажно. Ощущение колючего ноющего возбуждения просто надрывало комнату изнутри, ещё чуть-чуть и всё с грохотом разнесётся. На миг оторвавшись от губ партнёра, Азамат рывком поднялся с "чужих" коленей и встал, подавая руку Сослану, резко притигивая того к себе, ставя напротив и снова жадно впиваясь в раскрасневшиеся губы, толкая к кровати и наваливаясь сверху. Гуляния рук под одеждой возобновилось с новой силой. Сослан опустил руки на край Азаматовой толстовки, потянул её вверх и отбросил куда-то в темноту комнаты. Несколько секунд он рассматривал не моргая такие знакомые и в то же время новые очертания подтянутого, смуглого тела. Провёл тонким пальцем по линии ключиц, обхватил плечё. В глазах под длинными ресницами разлился туман и покрыл собою весь его взгляд. Опьянённый он посмотрел в глаза напротив. В глаза которые внимательно наблюдали за всеми его интуитивными действиями. От этого пристального чёрного взгляда свело низ живота и он почувствовал накрывающую его волну возбуждения с новой силой. Глаза не двигались, наблюдая за всей гаммой эмоций на лице Сослана. Грудь на мгновение замерла, он затаил дыхание и просто не сводил взгляд с Азамата. Оба просто смотрели друг в друга, наслаждаясь и запоминая этот момент. Забыв как дышать, Сослан громко, шумно вдохнул такой нужный воздух и заулыбался, понимая, что он, в прямом смысле, забыл как дышать и Азамат это заметил, тоже подхватывая улыбку. – Какой же ты невероятный, Сос, – Чуть охрипшим низким бархатом отозвался Азамат, гладя тыльной стороной ладони по скуле второго, – Хочу, чтоб это длилось вечность,. Иди ко мне, – Попросил он, вовлекая Сослана в новый глубокий и влажный поцелуй. Руками шарясь по футболке и так же стягивая её, отбросил на пол. Под пальцами, которые касались татуированного тела бежал ток, он словно обжигал кожу до красных пятен. Оба снова рухнули на кровать, теперь уже Сослан уселся на бёдра своего любовника. Он принялся стаскивать чёрные спортивные штаны с Азамата. Быстро. Торопливо. Дёргая их вниз. Снова как заколдованный, он рассматривал Азамата. Провёл кончиками пальцев по низу живота, заставляя второго шумно выдохнуть воздух и откинуться на подушку, прикрывая глаза, оставляя тонкую полоску из ресниц. Чуть нагнулся вперёд и оставил поцелуй где-то в районе солнечного сплетения, дорожкой спускаясь вниз, опаляя дыханием нежную кожу, которая волнами покрывалась мурашками. Спустившись до резинки боксеров, Сослан бросил вверх взгляд полный огня, кажется, в этих тёмных янтарных омутах плясали черти. Глаза искрились. От этих невероятных ощущений Азамат только ещё сильнее задрожал под ним, было невозможно терпеть эту сладкую мучительную пытку. – Ммммм, Сослан, пожалуйстаааа, – Азамат сорвался на стон, когда губы любовника легли на ткань нижнего белья и сквозь поцеловали упругий налитый член, периодически легонько цепляя зубами. – Как же я люблю, когда ты такой, Аз, – Промурлыкал Сослан прижимая рукой плотный бугор сквозь нижне бельё, снова выбивая из Азамата воздух. И снова. И снова. Сослан смотрел за всем этим улыбающимися и слегка туманными глазами. Хотелось ещё немножко помучить извивающегося Азамата под его умелыми руками, но самому было уже почти некуда терпеть, стояк ноющей истомой просил внимания, туго упираясь в ткань домашних шоротов. Наконец, закончив свой сладкий плен рукой, он снова потянулся за поцелуем, получая мгновенный ответ. Влажные языки переплетались и от этого мокрого ощущения снова свело низ живота. – Сослан, я больше не могу, я хочу тебя, – Толкаясь бёдрами навстречу умолял Азамат. – Тшшш, мой хороший, я сам еле держусь, – Шёпотом говорил Сослан, стаскивая боксеры с партнёра и с себя заодно. Снова прильнул к влажным губам, – Я всё сделаю сам, сегодня хочу без проникновения, – Просовывая руку между горячих тел и беря в руку член Азамата, говорил Бурнацев. – Сос, я весь твой. Обратно откинувшись на подушки он почувствовал как от этого хозяйского поведения Сослана, вырывается наружу животное желание быть подчинённым, быть марионеткой в любящих руках. Понимая, что оба уже на грани, Сослан так же обхватил свой член и прижавшись к Азамату начал скользить своим стояком о стояк любовника. Это определенно новое, скользкое и будоражащее ощущение чувство близости. Кудзаев распахнул глаза и с его губ сорвался первый громкий стон, усаживаясь в пространстве комнаты, снова её оживляя. Сослан ещё ближе вжался в Азамата, делая невероятное, сладкое, тесное трение. Между ними закончилось пространство. Чувствительность была так высока и остра, что и этого хватало, чтоб быть на пике, вот-вот ныряя в омут с головой. Сослан продолжал двигаться и скользить, крепко обхватив Азамата в кольцо свободной рукой, а тот в свою очередь самозабвенно отдавался этой игре, сгорая под Сосланом, вжимаясь в него, хотя казалось, что дальше уже некуда, воздуха не хватало, комната стала как будто вакуумной. – Стой... Сос... Я хочу... Мгмммм... – Сбивчиво начал Азамат, но чувство подступающего оргазма выбило из него воздух вместе со стоном. Сослан чуть ослабил хватку, снова целуя приоткрытый рот. Руки Азамата нырнули между их тел, обхватывая ладонями стояки, делая тесный колодец, который одновременно насаживался на налитые кровью пенисы. Совершенно новое ощущение. Низкий стон-полурык срывается с губ Сослана куда-то в область шеи Азамата и он начинает двигаться быстрее, с новой силой вколачиваясь в руку Азамата, чувствуя его так тесно и так близко. От этих действий обоих заново прошибает током и уже не сдерживая стоны они двигаются в унисон, торопливо обжигая друг друга смазанными поцелуями. – Какой же ты невероятный, Аз... мгммм Сослана пробирает дрожь. Шумно втянув воздух и толкаясь глубже и глубже, он кончает, горячо изливаясь на руку и живот Азамата, разрезая комнату почти что криками. Невероятное зрелище оргазма подталкивает Азамата и он, таки ныряет в этот омут и с протяжным стоном кончает вслед за партнёром, ещё сильнее сжимая их члены. Сослан навалился сверху, пытаясь отдышаться, чувствуя своей грудной клеткой такую же бушующую грудь в порывах словить хотя бы глоток воздуха. Оба молчали, ещё барахтаясь в этих омутах и находясь вместе в одном ощущении. Наконец, когда воздуха начало хватать, Сослан потянулся за очередным поцелуем, беря Азамата за скулу. Губы мягкие, податливые, влажные и так же жарко отвечающие. – Как же сильно я тебя люблю, – Промурчал Азамат, блаженно закрывая глаза и обнимая Сослана, которой уткнулся носом куда-то ему в шею. – А как я тебя люблю, ты бы знал, – Цепляя нежную кожу губами ответил он. – Я знаю. День. Ассоциации, которые возникают, когда думаешь об этом времени суток упираются в его лучистую и светлую, пахнущую кошеной травой, лёгкую поступь. Иногда морозный или знойно жаркий, поющий птицами или отдающий битом дождя по пыльному козырьку окон домов. Шумный, людный, всегда в движении и клаксонах машин. Утром пахнущий новым и кофем. Его начало всегда в мокрой росе, что разлила ночь по лугам, шагая влажностью. Всегда дающий надежду. Таким был Он... Утро медленно ступало в новый день, наполняя воздух комнаты влажным ароматом дождя и мокрой земли. Вода тараторила по металлическому листу козырька, отдавая свои звуки во все стороны. Сослан так же лежал обнимая Азамата рукой, и обвивая ногами, завалившись сбоку. Тот мирно сопел под приятным грузом, даже и не подавая признаки скорого пробуждения. А Сослан напротив, сонно пытался приоткрыть глаза. Окончательно взбодрил его неожиданно раздавшийся за окном громкий раскат грома, заставляя вздрогнуть и чуть вжаться в тёплое тело под ним. – Чёрт, – Ругнулся Сослан куда-то в шею Азамату. Его всегда напрягали резкие звуки непогоды, но сейчас было просто неожиданно. Не страшно. Наоборот. Сейчас он чувствовал себя в абсолютной безопасности, обнимая всем собой самого дорогого человека в своей жизни. Уже наверное никто не сможет поселиться так глубоко в его сердце и душе, да и зачем. Они есть друг у друга и это было уже и так слишком много. Осознание приятной волной потекло по всему естеству Сослана. Руководствуясь каким-то нежным и игривым порывом он провёл кончиками пальцев где-то в районе яремной впадины, ведя ладонь выше, к длинной смуглой шее, провёл очертания густых чёрных бровей, легонько опустился на ресницы, большим пальцем мазнул по пухлым губам. Словно заворожённый наблюдал за своими действиями, пока под прикрытыми веками не задрожали глаза, а уста не покинула лёгкая улыбка. – Опять себя гипнотизируешь? – Слишком низким и объёмным голосом сонно спросил Азамат, которого случайно разбудил Сослан. От этого приятного тембра защекотало где-то под рёбрами и он как будто застуканный врасплох отдёрнул руку, но Азамат лишь быстро её подхватив, поднёс обратно и оставил поцелуй в средину ладони. – Не нужно, – Мягко начал он, – Вот это вот всё мне очень нравится, Сос. Всякие твои нежности странные. Оставь их, – Снова сонно улыбаясь говорил Кудзаев. Притягивая к себе и вовлекая в ленивый утренний поцелуй. – Доброе утро, Аз, – Наконец проронил свои первые слова Сослан, чуть неловко улыбаясь, – Не мог устоять перед тобой спящим. Ты невероятно красивый, – Мечтательно прикрыв глаза, точно как кот, мурчал Сослан, потягиваясь ото сна, – А мы так и уснули вчера? – Продолжил он, проводя рукой по торсу Азамата, пачкая пальцы в пятнах засохшего семени. – А ты не помнишь, что вчера было? – Чуть грустно спросил Кудзаев, переводя взгляд на партнёра. – Ну конечно же я всё помню, – Мягко продолжил Сослан, – Тебя вообще невозможно забыть. Он навис над Азаматом, ставя влажный поцелуй на губы, потом ещё и ещё. Азамат ощутил как к привычной утренней эрекции, добавилась сонная волна возбуждения, поднимаясь выше к груди. За окном снова раздался гром, разрезая звук дождя, так же неожиданно, громко и размашисто, отдавая гул во всё небо. Сослан снова чуть сжался, лёгкая тень растерянности мелькнула во взгляде. – Сос, всё хорошо, это просто гром, нет поводов для паники, – Заботливо говорил Азамат, ловя своими глазами взгляд Сослана, всматриваясь, успокаивая своей уверенностью. – Я знаю, – Чуть улыбнулся, – Не могу ничего с собой поделать, так было всегда. Сослан пожал плечами, снова утыкаясь в шею Азамата, тот сразу принял его в свои объятия, откидываясь на подушку и крепче сгребая к себе Бурнацева. – Страх это нормально, если что. Не нужно его стесняться. Азамат зарылся пальцами в тёмные короткие волосы Сослана и просто беспорядочно их перебирал. – Я с тобой ничего не боюсь. Сослан приподнялся и посмотрел, подтверждающим слова, взглядом в чёрные глаза напротив. – Вот и умница, иди ко мне, – Азамат закинул руку за голову Сослана и уложил его на своей груди, – Давай ещё немножечко поспим, а потом я попробую напроситься к тебе в душ, – Прикрывая глаза и поудобнее умащиваясь в подушку, говорил Азамат, рукой так же перебирая волосы Сослана. – Ты думаешь, что я бы оставил тебя одного? – Чуть улыбаясь и прикрывая глаза прошептал Сослан куда-то в оголённую кожу. Оба снова провалились в утреннюю дремоту. Сослан периодически вздрагивал от громких звуков за окном, но Азамат лишь крепче его обнимал и тот снова начинал быстро сопеть. День продолжал нести сквозь себя дождь, лужи усеяли дороги и отражали хмурое, местами чёрное небо, пронизывающий ветер шатался по подворотням гоняя листья и приклеивая их к мокрому асфальту. На балконе, укутавшись с головой в плед, стоял Сослан, докуривая вторую сигарету, пуская густой дым в открытое окно. Он ёжился от влажного и прохладного воздуха, что пробирался, кажется, под самую кожу. С кухни пахло свежезаваренным кофе, в спальне так же спал Азамат, раскинувшись на всю кровать, подгребая под себя одеяло. Он то и дело крутился, пытаясь найти прежнюю опору, но "опора" в это время безбожно мёрзла на балконе, добивая свои лёгкие горьким дымом. В очередной раз перекатившись с одного бока на другой, Азамат просто рухнул на пол, шумно зашипел и тут же проснулся. – Вот же чёрт, – Ругнулся приземлившийся парень, потирая плечё на которое пришёлся удар твёрдого пола. Он окинул комнату сонным взглядом, в поисках Сослана, но поняв, что он один закатил глаза и поднялся на ноги, – Конечно же ты уже не спишь, – Тихо, себе под нос говорил Азамат выходя из комнаты. Он нашёл свою пропажу там же на балконе. Сослан коконом из пледа всё так же стоял у окна, пропуская через себя дым, грея руки о чашку с кофе, который исходил паром. Он постучал костяшками пальцев по окну, привлекая к себе внимание, плед только лишь дёргнулся от, неожиданно нарушившего тишину, звука. Сослан повернулся и улыбнувшись пришедшему парню впустил его к себе на балкон, приглашая в объятия и окутывая собой и пледом. Азамат радостно шагнул на встречу, крепко вжимаясь в прохладную кожу грея своим теплом не только тело, но и душу. – Доброе утро, – До этого хмурый Сослан уплыл в улыбке, обвивая руками талию вошедшего парня. – Было бы добрее, если бы я проснулся в твоих объятиях, – Специально чуть грустно ответил Азамат, бросая лукавый взгляд прямо в глаза напротив, – А так лишь проверил на прочность полы в комнате. Потирая покрасневшее плечё, продолжил он. – Не понял. – Я с кровати рухнул. Глаза Сослана округлились в неподдельном удивлении. – Дай посмотрю, – Он взволнованно отозвался. – Ничего серьёзного, – Ответил Азамат, успокаивая Сослана, который рукой повернул к себе повреждённое плечё, рассматривая его. – Жить будешь, нужно осторожнее, Аз, – Чуть улыбаясь говорил Сослан наклоняясь вперёд, оставляя на покрасневшей коже мягкий поцелуй, будто бы это точно должно помочь. – Мне уже определённо лучше. Азамат приподнял пальцем за подбородок лицо Бурнацева, сначала долго всматриваясь в любимые глаза, а потом накрывая поверх своими губами губы Сослана, на что получил сразу же удовлетворительный шумный выдох и мгновенный ответ. – Сос, ты на вкус как днище пепельницы, – Азамат отстранился и широко улыбнулся, вскидывая брови вверх, но рук с талии Бурнацева не убрал, так же цепко держа пальцами прохладную кожу, – Дай мне тоже. Сослан с невозмутимым лицом, не отводя своих глаз от тёмных глаз напротив, завёл руку за спину и взял пачку, доставая из неё сигарету. Поднёс её к приоткрытому, всё ещё улыбающемуся рту. Азамат снял губами сигарету с тонких пальцев, держа её зубами. Бурнацев поднёс зажигалку и зажёг её прикуривая. Всё это сопровождалось пристальной перепалкой взглядов. – А зачем же ты лизал днище пепельницы? – С последних сил сдерживая улыбку, спросил Сослан. – 1:1 Азамат чмокнул Сослана в нос и развернул того к окну, оставаясь за спиной, делая затяжку и выпуская дым в мокрую улицу. – Какие у тебя планы на сегодня? – Откидывая голову назад на плечё Азамата спросил Сослан. Тот обнимал сзади за торс, так же положив свой подбородок на плечё впереди стоящего Сослана. Друг с другом они были одним целым. – Планы? У меня в планах только ты, – Поглаживая подкаченное, рельефное тело Бурнацева отвечал Азамат, – Точнее пробыть весь день с тобой пылью, ленясь в кровати мммм, – Мечтательно продолжил он и потянулся к уху Сослана, чтоб прикусить мочку, от этого у второго сразу же табуном пробежались мурашки по коже и Азамат это заметил, снова кусая и облизывая нежную кожу, вызывая новые и новые волны трепетного удовольствия и дрожаков по телу, – Сос, какой же ты податливый, невозможно удержаться и не сойти от тебя с ума. Не поднимая голову, Азамат затушил окурок в пепельницу, крепче обнимая талию Сослана. Тот почувствовал крепкий захват и ещё больше обмяк в сильных руках, отдаваясь з головой в ощущения. Освободившаяся рука Азамата легла на шею, делая упор его губам с другой её стороны. Он как будто пытался укусить жилистую кожу губами, цепляя иногда зубами выпирающие в напряжении вены. Поочерёдно доводя Сослана то до низкого грудного стона, то до шумных попыток словить воздух ртом. Бурнацев вцепился пальцами в подоконник впереди него, то сильно сжимая до белых костяшек, то бессознательными руками просто невесомо обваливаясь с белого пластика. В помещении балкона в миг стало душно от бушующего огня, что исходил изнутри обоих, внешний холод перестал волновать, хотелось просто навсегда остаться в этом волнующем моменте. – Кажется ты говорил, что разрешишь пойти с тобой в душ? – Шёпотом в шею отозвался Азамат на секунду оторвавшись от своего действа над шеей Сослана, – Чего же мы ждём? Вода из душа потоками лилась по обнажённым телам обоих, делая незамысловатые мокрые дорожки, утекая вниз. Туда же, куда-то вниз, катились кубарем горящие души тех же обоих. Они поочерёдно сгорали под губами, руками, пальцами друг друга. Движения быстрые, мокрые, скользкие. Смелые руки Сослана шарили везде где доставали, выбивая, будто кулаком, из Азамата громкие протяжные стоны, от которых вырубались все предохранители. Можно было бы слушать это на повторе до конца. Всегда. – Боже, Аза, твой голос, – С истомой протянул Сослан, ведя мягкой, влажной ладонью вниз от живота партнёра, крепко обхватывая его член, – Ааххх... Бурнацев почувствовал, что руки Азамата послушно сделали то же самое с ним самим. Воздуха перестало хватать. Два дрожащих тела стояли друг напротив друга, в миллионный раз наверное, будучи над пропастью. И всё никак не решаясь прыгнуть, лишь бы хоть на немножко продлить этот момент. Всегда мало. Чертовски мало. – Ты просто сносишь мне башню, Сос, мгммм... Ускорившаяся рука Сослана вихрем носящаяся по члену любовника просто поочерёдно вырывала из его груди стоны и вздохи. – Я уже почти... – Сильнее сжав член партнёра, выдохнул Азамат в губы Сослану, обкусывая их и снова целуя. – Я уже тоже здесь, мой хороший... Оба ускорились, доводя друг друга руками. Ванная комната наполнилась громкими, точно криками, обоих. Трясущиеся тела вжимались друг в друга, желая стать одним целым. И они стали. Сёрфя и дрифтуя по волнам одного на двоих оргазма, что сотрясал и сжигал, окутывал и растворял в себе, сразу двоих их. Неожиданно в помещении стало медленно и очень тихо, только попытки отдышаться прерывали шум льющейся, никому не нужной сейчас воды. Туманные, чёрные, окутанные перегорающим дымом, глаза Азамата, всё так же стеклянно смотрели в глаза Сослана, утопая в них. Глаза внимательные, счастливые, которые точно любили. Любили его одного. Он ночью, коршуном, топью навис над ним и уже никуда не отпустит. А тот и не собирался уходить. Очерчивая своим светом и ясностью. Давая такую же безграничную, всеобъемлющую, абсолютную любовь. Они оба. Как день и ночь. Не могли друг без друга больше никогда до этого и больше никогда после. И пусть мир рухнет, растворится в пустоте и вакууме, они всегда будут вместе и рядом, идти рука об руку, держась, хватаясь друг за друга, словно утопающий хватается за соломинку. Как что-то нерушимое, нераздельное и вечное как мироздание. Комната утонула в сумраке. Дождь наконец-то перестал избивать своей водой козырьки домов, тучи ветром понесло дальше, оголяя всё ещё как будто по летнему близкие к земле звёзды. Без маленького кусочка полная луна врывалась своими пищащими лучами в синь комнаты, оголяя светом два силуэта. Они сидели друг напротив друга, так близко, что казалось ещё чуть-чуть и они будут чем-то одним в комнате, но их души и сердца уже давно были одним "чем-то" на двоих. И оба это знали и чувствовали, утопая в дыму бонга и тихом перешептывании, которое нарушало тишину. Им было настолько хорошо вместе, что внешний мир мерк и терялся в ненужности. И оба знали, что так было всегда и так всегда будет. Силуэт нагнулся и на самое ухо другому легли слова. – Сос, как же сильно я тебя люблю. – А как я тебя люблю, Азамат, ты бы знал. – Я знаю.