Лекарство от бессонницы

В тот день Стас так и не пришёл. Возможно, он действительно прислушался к словам Санчеза и решил позволить ему отдохнуть. А возможно, у него просто появились более важные планы. Саша не хотел знать ответа на этот вопрос — его целиком устраивал тот факт, что он мог побыть в одиночестве. Парень никогда бы не подумал, что действительно будет наслаждаться им. Всю свою жизнь он только и делал, что стремился быть с кем-то. Даже когда пытался доказать себе обратное. Вспомнить только первые месяцы в десятом классе, когда Саша только переехал — он так рьяно старался отгородить себя от всех, что в итоге не заметил, как снова оказался в какой-то компании общительных весельчаков. И если бы он правда хотел быть один, то запросто мог бы это устроить. Но ведь не устроил. Стоило кому-то навязаться, как он через время вернулся к образу, что был у него в младшей и средней школе. И вот Санчез снова местный клоун. Но так ли это плохо? … Санчез любил находиться среди людей. Правда любил. Ему нравились люди. Нравилось разговаривать с ними. Нравилось наблюдать за ними. Нравилось быть рядом. Но он ненавидел завидовать им. А если он находился среди них, то это было неизбежно. Даже если полноценные мысли об этом никогда не возникали в его голове — ведь он всеми силами пытался не дать им зародиться  — он всё равно продолжал ощущать их в своей груди. Это было смешно. Зачем завидовать своим близким или тем же незнакомцам, если с объективной точки зрения его жизнь была лучше, чем у них? Ну, какое-то время точно. У него была крыша над головой. Полная семья. Всегда была еда и никогда проблем с деньгами — более того, их было навалом. В свободное время Санчез мог приезжать к бабушке, а она была лучшей из тех, кого он когда-либо знал! … Когда лежишь на кровати в ворохе неубранной одежды, мысли всегда сводятся к прошлому. Плевать, сколько сейчас времени. Плевать, что он не выпил снотворного. Плевать, что он пялится в потолок уже битый час. Просто плевать. Это не меняет совершенно ничего. И прошлого тоже. … Санчез перевернулся на бок и потянулся к телефону, лежавшему на тумбочке. Яркий свет больно ударил в глаза и заставил зажмуриться. Батарея зарядилась до ста процентов, а на экране блокировки, как и всегда, висела куча непрочитанных сообщений. Их опять стало больше, а отвечать на них с каждым разом становилось всё труднее и труднее. Не то чтобы он вообще отвечал на прошлые. Он пробежался взглядом по входящим. BarsiGold: САШ БОЖЕ ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ? НЕ СОИЗВОЛИШЬ ОБЪЯСНИТЬСЯ? ТЫ, ЗНАЕШЬ ЛИ, ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ОЧЕНЬ… *53 непрочитанных сообщения* Палец скользнул в самый низ. BarsiGold: Прости, если надавил Если не хочешь, то я не буду приходить Напиши мне, как отдохнёшь 11:08 Bez_LS: ??? Ты разве не умер 17:37 PWGoood: Ок 10:56 PWGoood: Кстати, я спросить хотел А что у тебя с телефоном? Как ты умудрился его там разбить? 12:14 Санчез выключил телефон и перевернул его экраном вниз. Потом на всё это ответит, и так уже нет сил что-то снова выдумывать. А сейчас ему стоит поспать. Шёл шестой час утра.

***

— И я понять не могу, что с ним происходит. Так ты прикинь, он ещё и не ответил ни на одно из моих сообщений, хотя они отмечены просмотренными! Пугод слегка помедлил с ответом своему дражайшему другу, потому что в его привычки не входили разговоры с набитым ртом, сколько бы времени ни прошло. Он заговорил только тогда, когда дожевал кусок вчерашней пиццы, которую заказал из-за своего стабильного нежелания готовить. А до тех пор Барси приходилось терпеливо ждать, сидя по другую сторону трубки. Сам виноват, что позвонил жаловаться на это именно Пугоду. — На мои он тоже не ответил, но какая разница? Хотя бы в сеть заходит, и на том спасибо. Эти слова пугали своей искренностью. Ведь его действительно радовал тот факт, что он хотя бы понимает, где находится Санчез. Собственно, а зачем что-то ещё? Конечно, по-доброму бы, чтобы Саша перестал вести себя так, но вряд ли на это хоть кто-то может повлиять. Иногда Пугод боролся с желанием начать ему названивать и доставать своими вопросами. Их было слишком много, а выбрасывать их в небытие было досадно. …Или он просто хотел услышать голос друга, чтобы убедиться, что тот в порядке. — Это да, но, — Стас промычал, формулируя предложение. Его голос звучал чуть поникшим, — я просто чувствую себя неправильно, что даже помочь ему не могу. Он ведь мой друг — и твой тоже. Но вот мы сидим сейчас и обсуждаем его поведение за спиной, словно крысы какие-то, вместо того, чтобы как-то поддержать. Пугод прокашлялся. — Ты сам мне позвонил и начал жаловаться, я тут ни при чём. — Ты всё равно соучастник, — невозмутимо продолжил Барси. — Но я не об этом сейчас. Стример поднялся с места, чтобы закинуть тарелку в посудомоечную машину. Пипо пошёл за ним, ошибочно решив, что сейчас ему кинут корма в миску. — Просто… Ты сам-то понимаешь, где он был? Саша будто сам не свой. Я даже не знаю, как объяснить это, но… — Стас говорил медлительно, делая паузы между предложениями чересчур часто. — Впрочем, ты и так понимаешь. «Сам не свой». Может, он всегда таким был? Замкнутым. Просто показывал это иначе. — А он ничего тебе не говорил? Ну, о том, где пропадал. Пугод от этого вопроса опешил. Минутами ранее он коротко рассказал, что Санчез приходил к нему вчерашним утром, чтобы передать подарок, но долго в гостях не пробыл и почти сразу ушёл. В подробности парень не вдавался. А сейчас он завис. Барси определённо достоин знать всё это, даже больше самого Пугода. Но он не знал, а поэтому стример не мог просто взять и рассказать. Глупо предполагать, что Саша одобрил бы это. Но лгать Стасу? Нет. Такие выходки Санчеза Пугод тоже поощрять не мог. — Говорил, но тебе лучше спросить это у него самого. Барси хотел возмутиться, Пугод был в этом уверен. Но этого не произошло. Тишина на линии продлилась несколько секунд, пока Стас вдруг не согласился с его словами: — Потом у него поинтересуюсь, — в голосе парня было слышно какое-то разочарование. Или скорее даже обида. Естественно, кому было бы приятно осознавать, что его лучший друг поделился такой важной информацией в первую очередь с каким-то левым человеком, а не с ним? Ну, или Пугод просто надумал эту обиду в голосе Барси, потому что вспомнил, как ему самому было неприятно, когда узнал, что Санчез многое недоговаривал. Сложно было понять чувства собеседника по звонку — динамики искажали голоса, поэтому и обычный тон под этим влиянием мог прозвучать тоскливо. Мысли Пугода поплыли не в том направлении. — Ладно, — в обычной манере начал «телефон», — у меня скоро обеденный перерыв оканчивается, так что я пошёл. Если что, можешь писать. — Ага, давай, — ответил парень на автопилоте, а Стас сразу после этого сбросил вызов. Взгляд оказался на журнале вызовов. И, конечно же, более тридцати звонков Санчезу, оставленных без ответа, не заметить было невозможно. Сейчас это уже не так его смущало. Подумаешь, звонил и звонил — разве это плохо? Никто от этого не пострадал, да и в лоб этим фактом никому не тыкали. К тому же, тридцать шесть штук — не так уж много. Он ведь не за один день столько раз позвонил! Он просто волновался. Всегда был шанс, что у Санчеза вдруг окажется включённым телефон и он ответит. Не могло же такое быть равно нулю. 36 — не 80, и уж тем более не 100. Это число ничтожно мало и выглядело ничуть не странно. Пугод вздохнул и закрыл вкладку, понимая, что самооправдание ему не поможет. На самом деле ему хватило бы даже пяти звонков Саше в истории, чтобы подумать, что это уже чересчур. Он по привычке зашёл в чат с Санчезом, только в этот раз статус друга был не таким ужасающим, как последний месяц — «в сети 5:48». Хотя нет, стоп. Какого чёрта Саша был в сети в шесть утра? Когда Пугод проверял чат утром, он как-то не обратил на это внимания и заметил только, что последние сообщения были полностью проигнорированы. Да и фиг с этими сообщениями, больно надо ему знать такую мелочь — просто понадеялся, что это поможет завязать с ним хоть какой-то разговор. Видимо, тему он выбрал неудачную, раз не получил ответа. Может, стоит тогда… Руки стали печатать сообщение ещё до того, как оно сформулировалось в его голове.

PWGoood:

Я завтра стримить не планировал, может, сходим прогуляемся где-то в городе?

12:59

Пугод не на шутку испугался, когда Санчез сразу зашёл в сеть — непривычно. Он невольно сложил пальцы в крестик. И на что он надеется? Саша стал медленно печатать сообщение. Гораздо медленнее обычного. Sanhez: Прости, я бы отдохнул ещё, нет сил куда-то идти. Может, потом, как-нибудь 13:00 Ох. Ладно. Не сказать, что он сильно разочаровался — совсем чуточку. … До этого Пугод очень хотел, чтобы его глупая обида на Санчеза за ту ложь испарилась, потому что в какой-то степени он понимал, почему друг решил соврать. Но когда он понял, что действительно больше её не ощущает — это начало его пугать. Ведь разве не значило это, что она впрямь была настолько несерьёзной, раз после того откровения он продолжает думать о Саше только в позитивном ключе, без доли обиды? Какого чёрта он вообще так часто думает о нём? Лучше бы позлился чуточку дольше, а то возникает чувство, что Модди был прав насчёт его попыток стать «всепонимающим другом». Пугод же даже не пытался им быть! Да, конечно, иногда ему кажется, что он делает недостаточно — но он не настолько глуп, чтобы отрицать, что не бывает идеальных людей. С Санчезом дела обстояли несколько иначе. Он не гнался за каким-то красивым статусом «лучшего друга», ему просто хотелось… А чего ему, собственно, хотелось? Нет, серьёзно. Чего он прицепился к этому Санчезу со своим этим желанием «помочь»? Пугод в любом случаем ничего не мог для него сделать. …Но ему так не хотелось закрывать на это глаза. Нет, нет-нет, снова не то. Он не мог закрыть на это глаза. Какой адекватный человек будет делать вид, что у его друга всё в порядке, если тот сам активно поддерживает этот образ? Это на грани абсурда. Фиг с тем, что Пугод о чём-то там не знал — но почему не знал совершенно никто? Почему Лоранс не была в курсе об исчезновении Санчеза и говорила о нём, как о мальчике, до которого невозможно достучаться? Почему Барси не знал ничего из этого, а сейчас Саша отказывается с ним банально поговорить? Был ли хоть кто-то, кто действительно его знал? Пугод опустил взгляд к коту, трущегося у его ног. Пипо продолжал вымаливать у него мокрый корм, хотя миска всё ещё была полна сухого. Он не был уверен, существовали ли вообще такие люди.

***

Долго же пришлось ждать того времени, когда после выхода из магазина холодный воздух не ударяет в лицо. Теперь температура снаружи не сильно отличалась от комнатной, и находиться здесь было весьма приятно. Ещё приятнее было держать в руках пакет, зная, что внутри находятся четыре банки светлого пива по 0.5, а помимо них ещё и сушенная рыба. Что может быть лучше? Барси сел в машину и закинул пакет на соседнее сиденье. Он прокрутил ключи в замке зажигания и без промедлений выехал с парковки. Отсюда до дома Санчеза было пять минут на машине — совсем немного. О своём визите Стас предупредил, но вот ответа на сообщение так и не получил. Не хотелось ему быть нытиком, но ситуация его раздражала. Уже третий день подряд без ответа. При этом Пугоду подлец отвечал, пусть и редко, да и на уровне «отвали», но это сути не меняет, потому сообщения от лучшего друга Саша даже не просматривает. Чувствовал ли он злость? Возможно. Обижался ли? Определённо. Насколько бы сильно Барси не был понимающим, никто не хотел бы терпеть такой наглый игнор. И ведь он совершенно не мог понять, чем заслужил такое отношение. Неужели тот телефонный разговор настолько сильно обидел друга, что теперь тот не желает с ним разговаривать? Но ведь это даже ссорой не было! И чего же тогда Саша так на него взъелся? Стас перекрутил руль вправо и свернул на знакомую улицу. В этой зоне они все были знакомыми, но та была ему самой родной. Возле дома Санчеза находилась большая детская площадка. Да и не только детская — тут вам и сад целый, и множество беседок, где можно пожарить шашлык; ну и как же без уличных тренажеров? Быстро найдя подходящее парковочное место, Барси заглушил двигатель и вышел наружу, захватив с собой приобретённые в магазине товары. Те нужно было нести аккуратно, чтобы случайно не разбить дорогие бутылки. И дорогие они не в том смысле, что стоили много. Не самое удачное время он выбрал для встречи. Совсем недавно закончилась его смена на складе, спина всё ещё ныла от усталости, а в голове была каша, из-за нехватки времени для размышлений. На такой работе в тишине подумать не представляется возможным, а после неё все мысли только об усталости. Не нравилось ему это место, но слишком он привык к нему и коллективу, чтобы что-то менять. Вот будь у него загородный дом со своим огородом, без лишней суеты… Ах, о чём это он? Барси подошёл к подъезду и достал из кармана магнит к домофону. Ключи он не брал, раз уж Саша дома. В планы парня вламываться к другу точно не входило, учитывая ещё и тот факт, что Санчез не любил подобное. По правде говоря, почти все не любят незваных гостей. Но что поделать, если этот засранец совсем не хочет с ним говорить? Надо же как-то связь наладить и прекратить дуться, как дети в пятом классе. Стас не спеша поднялся на третий этаж, не задерживая взгляда на соседних квартирах. Ему ничего не стоило сразу начать стучать. Кому нужны эти долгие размышления перед дверью? Словно они могут помочь. Он прождал, наверное, около минуты, начиная уже думать, что Санчез и тут собирается его игнорировать. Был, конечно, шанс, что его не было дома, но тот был очень маленьким. Как только парень ещё раз занёс кулак над дверью, как послышался поворот замка. Ну наконец-то. Вскоре дверь отворилась наружу. Не очень уверенно и как-то медленно. А затем оттуда выглянул никто иной, как Саша. Он открыл дверь наполовину, остановившись в проёме. Словно собирался говорить прямо в коридоре и поскорее с этим закончить. Барси чуть не испустил облегчённый вздох, когда увидел друга в порядке. Тот вернулся домой ещё четыре дня назад, но только сейчас они смогли увидеться. Но вздох так и не был испущен. Не из-за какой-то там гордости, а потому что внешний вид Санчеза сложно было охарактеризовать как «в порядке». — А, эм, я тут с гостинцами, — он проглотил все прошлые слова и с улыбкой приподнял пакет в руках, демонстрируя его другу. Но диалог, казалось, не завязался ещё до его начала. Нет, серьёзно, что с ним не так? Санчез был в уличной одежде. Помятой уличной одежде. То ли он собирался идти куда-то в таком неопрятном виде, то ли спал в этом — непонятно. На голове творился какой-то бардак, а вот лицо выглядело болезненно бледным. Он и смотрел как будто не на Стаса, а куда-то позади него. Барси не сразу понял, что тот с ним заговорил: — Вижу, но, может, не сегодня? Честное слово, я так устал, сил нет разговаривать. А ты же за этим пришёл, верно? — речь была чуть замедленной. Без зевков и прочего, но по тону можно было понять, что парень не врал об усталости. Его взгляд чуть задержался на тех самых гостинцах, но затем поплыл обратно к Барси. Последний смерил его обеспокоенным взглядом. Ему хотелось было спросить: «Ты не болен?» или «С тобой всё нормально?», но было чувство, что Санчез после этого просто закроет перед ним дверь. Снова вспомнился телефонный разговор. — Мы можем и не говорить об этом, если не хочешь. Давай я зайду хоть? Ты выглядишь слегка… — пауза не помогла ему подобрать вежливых слов, — дерьмово. Саша с запозданием хмыкнул. — Ну спасибо, — он покачал головой, но всё же отошёл в сторону, освобождая Барси проход. Быстро же сдался. Это настораживало. Стас прошёл вслед за ним и закрыл за собой дверь, взглянув на квартиру исподлобья, пока разувался. Казалось, с последнего визита она совсем не изменилась. И когда он говорил «совсем», сказывалось это не в самых приятных вещах. К примеру, когда оба парня остановились на кухне и Санчез плюхнулся на стул, Барси обратил внимание на невымытую посуду в раковине. Можно было подумать, что Саша просто не был готов к гостям и поэтому не убрался, но, судя по самой посуде и не самому приятному запаху на кухне, тут скорее приходила мысль, что та валялась тут с начала марта. Новой же совсем не прибавилось. Санчез не придал оценивающему взгляду друга никакого значения, просто улёгся на подушку из рук на столе, пока тот ходил по кухне, как у себя дома, вытаскивая из пакета бутылки и заглядывая в холодильник, словно настоящий ревизор. И… О Боги, в этой кастрюле завелась уже новая жизнь! Какого чёрта!? — Саш, какого хрена? — на эмоциях выплюнул он, поскорее закрывая дверцу. Наверняка неприятный запах был не только из кастрюли. Сложно даже сказать, что в ней находилось до этого. — М? — Санчез приподнял голову и перевёл взгляд на место, куда указывал Стас. — А, ты об этом. Я туда ещё не смотрел, — а затем повернулся назад, будто собрался спать прямо на столе. Барси нахмурился. — Ты когда спал последний раз? — Сегодня, — сразу донёсся тихий, но вполне уверенный ответ. Стасу казалось, словно перед ним сейчас человек, погрязший не в какой-то там бессоннице, а депрессии. Не этого парень ожидал от сегодняшней встречи. Ему более вероятной казалась ссора по какому-то пустяку, по типу неаккуратно сложенной обуви в прихожей, но точно не это. Санчез вёл себя, как кто-угодно, но точно не как Санчез. Прислонившись к столешнице и чуть запрыгнув на неё — Саше в любом случае, походу, плевать — Барси вздохнул, глядя на друга. — И сколько же? — Достаточно, — прозвучало это уже раздражительно. Парень вновь приподнял голову и взглянул на Стаса увесистым взглядом. — Ты сказал, что мы можем не говорить, так что, пожалуйста, дай мне побыть в тишине, и так голова раскалывается, — он уткнулся обратно в свои руки. Сказать, что этот ответ шокировал Барси — ничего не сказать. У него язык отняло от этого тона. Обижаться ему уже не хотелось — всё это только больше заставило его убедиться в том, что всё совершенно, совершенно не в порядке. Он больше не задавал вопросов, приняв во внимание просьбу Саши, но вот просто торчать с ним на кухне в тишине с такой атмосферой он, к сожалению, не горел желанием. Стас вышел оттуда, оставив друга наедине с мыслями. О бутылках Пильзнера, оставленных на столе, он больше и не думал вовсе. Не об алкоголе сейчас думать. Сев на диван в гостиной, Барси не знал, что ему делать. Давно он не чувствовал себя настолько растерянным. Даже пропажа Санчеза не казалась ему такой шокирующей, как то, что происходит сейчас. Первое хотя бы не было таким непредсказуемым (даже если до этого длина пропаж могло быть всего пару дней), а вот второе… Разве такое происходило хоть когда-то? Ему вспомнилось разве что их знакомство, но тогда, то был просто хмурый мальчик, который, как оказалось, может быть очень даже весёлым. А сейчас? Это совершенно другое. Барси хотелось позвонить кому-нибудь и попросить совета. Но кому вообще звонить в таких ситуациях? Тёте Ранс? Бесплатному психологу из интернета? О, ну да, это же так надёжно! Самое лучшее решение для случаев, когда сам ощущаешь себя неспособным что-то предпринять. Какого чёрта он в принципе думает о том, чтобы кому-то позвонить? Это ведь… неправильно. Парень откинулся на спинку дивана. Умеет же он находить товарищей на свою голову. Стоило хоть иногда задумываться о том, что они тоже личности со своими проблемами, а не просто люди, с которыми можно пошутить. После осознания своей беспомощности ему правда начало казаться, словно до этого он предавал слишком мало внимания состоянию друга. Может, прекрати он всё время сводить их общение в шутку, всё сложилось бы иначе? Вдруг он слишком поздно начал обращать внимание на это? Наверное, после всего этого, его попытки быть хорошим другом выглядят жалко. Или хуже того — гиперопекой, потому что он не знает, как стоит себя вести. И всё же, хреновый из него друг.

***

Он не был уверен, точно ли слышит звон в ушах, или это просто тупая боль в голове отдаётся этим звуком. К надоедливой мигрени он привыкнуть успел, в конце концов, она преследовала его всегда, когда он спал слишком мало. Обычно не обращать на неё внимание было легче лёгкого, но сейчас всё как будто пошло под откос. Он не принимал никакого решения не пить прописанные лекарства — Саша мог выпить какой-то там парацетамол и миртазапин на пару хоть прямо сейчас, просто не видел в этом необходимости. Какой смысл снова делать из себя лекарственно зависимого, если таблетки из этого разряда являются лишь иллюзией выздоровления? Разве не лучше уснуть естественным путём? С одной стороны, да, определённо лучше. А с другой — у него это не получалось. Он мог поспать один или два часа, но никаким сном это и в помине не было. Да и чего он всё думает о сне да о сне? Какая разница? Будет так думать, только подтвердит то, что не представляет из себя ничего более, чем вечное желание спать. А ведь это не было ошибочным утверждением, если так подумать. Гуляющий по квартире гость ничуть не смущал Санчеза. Не было ему дела до Стаса, пока тот не задавал вопросов. Да и до Пугода не было дела. И до БЛС’а. И до Модди. И до Жирафа. И до Зака. Да вообще до всех, кого он когда-либо знал. Иногда мелькали мысли, что вот, сейчас стоит начать снова вести себя как обычно, улыбнуться, пошутить. Но у него не получалось. Зачем утруждать себя невозможными задачами? Зачем пытаться выдумывать ложь, если можно просто отказываться говорить? Всё было так просто с самого начала, стоило только понять, что не всем нужна его правда. Вот сейчас он ещё отдохнёт немного, отойдёт от отказа от… А, ох, о чём это он? Ах, да, точно, от лекарств. Отказ от лекарств. И после этого он вернётся в норму. Хотя нет, это будет лучше, чем «норма», потому что сможет избавиться от этой ужасной зависимости. Как хорошо, что сейчас у него нет неописуемой тяги к лекарствам. Мысли немного путались. Сложно было удержать в голове что-то цельное, но то было сущим пустяком, в сравнении со всем остальным. Несмотря на неприятные ощущения во всём теле — хотя, казалось бы, почему он ощущает себя так, если у него не более, чем инсомния — эти крупицы мыслей успокаивали его. В коем-то веке он не казался сам себе больным, а сейчас и вовсе думал, что не всё так плохо и с этим можно жить. «С этим можно жить». Обычно он ненавидел, когда ему так говорят сомнологи, терапевты, а иногда даже неврологи, пытающиеся понять физиологические происхождение его состояния. Интересно, с каких пор он стал успокаивать себя этим? Погрузившись полностью в себя, Санчез не обращал ни малейшего внимания на окружающий мир. Он только и думал о том, как в будущем всё станет хорошо, если он откажется от навязчивого лечения. Хах, а ведь доктор-всем-плевать-на-его-имя предлагал уже Саше отказаться от лекарств. Почему он только продолжал их принимать? Это ведь можно было избежать всех последующих посещений больниц и того места для сумасшедших! Но всю эту цепочку прервало лёгкое, почти незаметное прикосновение к плечу, которое заставило парня вздрогнуть и резко ощутить накатившее раздражение. — Стас, я же просил оставить меня в покое! — процедил он сквозь зубы и резко вскинул голову влево. Но он был один на кухне. Сердце заколотилось быстрее от неловкости, потому что сейчас наверняка должен прибежать Барси из другой комнаты на этот шум. Но и этого не произошло. Можно было просто забить на это и уткнуться назад лицом в стол — и он почти так и сделал — но в конечном итоге передумал. Лежать в позе креветки неудобно, лучше вернуться в кровать. Лениво поднявшись со стула и почувствовав от этого действия небольшое головокружение, в придачу с потемнением в глазах — всё же, стоит потом что-то поесть — Санчез поплёлся к выходу. В гостиной он ожидал увидеть Стаса, но в ней никого не было. Тогда он заметил, что обувь друга отсутствовала. Он ушёл.

***

В каком бы месте ты ни оказался ночью, оно всегда будет иметь одну особо выразительную черту. Речь сейчас не о мягких кроватях или холодном полу — речь о звуках. Ночь имеет свойство быть тихой, но почти всегда в сопровождении с этой тишиной идёт что-то в комплекте: иногда это чей-то храп, иногда — пение сов, иногда шум машин со стороны окна, а иногда это может быть ходьбой домашних животных по комнате. Сейчас Санчез вслушивался в тиканье настенных часов. Он сбился со счёту, сколько времени провёл за этим занятием. Звук был таким назойливым, что игнорировать было невозможно, а те снотворные, что ему дали перед сном, совсем не помогли. Более того, они казались парню слабее тех, что ему обычно прописывал сомнолог. Сосед по палате оказался до неприличного тихим — совсем не храпел и не ворочался. Санчез ещё не успел с ним познакомиться — тот был каким-то апатичным и неживым. А в ночи Саше и вовсе казалось, что он находится один в комнате, а на соседней койке лежит чей-то труп — разве может живой человек быть настолько тихим? Хоть раз бы на другую сторону перевернулся! А таблетки эти — они бесполезные. Нет, точнее, бесполезными они определённо не были, но из-за ужасающей атмосферы своего нового спального места толку от них было мало. Сонливость накатывала, но тревожность была сильнее. Гораздо сильнее. Ему было страшно тут находиться, даже когда Санчез осознавал, что тут ему никто вредить не собирается. Всё равно оставалось чувство, что тут он сойдёт с ума быстрее, чем сделает это в спальне бабушки. Парень перевернулся на бок и подушкой прикрыл ухо. Спать на одном лишь матрасе не так удобно, но зато приглушалось это ужасное тиканье. И на том стоило быть благодарным. Поворот на одну сторону. Поворот на другую. На спину. На живот. Опять на левый бок. И опять на правый. Снова на спину. — Подъём! Осмотр через двадцать минут — через час завтрак, так что просыпаемся, — непривычно громкий голос проник в комнату из внезапно распахнутый двери и резко привёл Сашу в чувство. Он и так был в каком-то полудрёме и слишком хорошо осознавал, что происходит вокруг него, потому одной этой фразы было достаточно, чтобы согнать с его лица остатки сна. Ну спасибо, черти. Дверь захлопнули обратно с таким же неприятным звуком, и на секунд тридцать комната погрязла в тишине, пока его сосед не начал вяло подниматься с кровати и что-то бормотать себе под нос. От греха подальше Санчез не пытался разобрать его слова. Но короткое «и когда уже настанет…» всё же просочилось в его сознание. Эй, а закончить? Что настанет? Санчез попытался не думать об этом и сам поднялся с кровати, потерев лицо руками. Глаза казались сухими: ему бы капли какие-то, а то свои он дома оставил. Ах, вряд ли ему их выдадут, если он попросит. В лучшем случае скажут, что подумают над этим. Саша не был до этого в таких местах, но даже он хорошо понимал все эти негласные правила. Разве они не очевидны по одним только решётках на окнах? Сейчас бы занять себя чем-то. Игры поиграть, соц. сети полистать, попереписываться с кем-то… Но всё, что он мог до того, как за ними зайдут санитары, это свесить ноги с кровати и болтать ими от скуки. Всё равно идти умываться он не видел смысла, а в туалет уж точно не хотел. Или, может, всё-таки сходить? Так хоть чем-то себя займёт, и не придётся отсиживаться в палате. Санчез откинулся обратно на кровать. Нет, глупая мысль. Потом сходит, если захочет, а сейчас просто поваляется до прихода санитара. У здоровых людей фраза «ещё пять минуточек» обычно заканчивается тем, что они засыпают на гораздо большее время, и если повезёт, то через час встанут на ноги. У Санчеза эти же пять минут сопровождались самокопанием — в крайне редких случаях он мог лежать с закрытыми глазами, но обычно они всё равно открывались не по его воле. Саша так и не сомкнул глаз за те двадцать минут, что санитары отводили на пробуждение. Его соседу в этом плане, похоже, повезло меньше, потому что он всеми силами пытался заняться хоть какой-нибудь активностью, чтобы не вырубиться снова. Из-за этого он был уже не таким тихим, как ночью, ведь только и делал, что ходил кругами по комнате, словно ему на месте не сиделось. Это был самый необычный ритуал пробуждения, который Санчез когда-либо видел. Нет, чтобы зарядку сделать — зачем круги наворачивать-то? Выглядит утомительно. А затем, как и говорилось ранее, пришёл сопровождающий санитар. Осмотр, не смотря на название, представлял из себя скорее перекличку, и лишь в меньшей степени действительно был осмотром. Одних могли спросить по поводу самочувствия, а у других не спрашивали совершенно ничего. Логика данного действия Саше понятна не была, но сильно его это не волновало — впрочем, как и то, почему ему не задали этот вопрос. И хорошо, что обошлось без этих формальностей. Скука. Потом начался долгий и нудный завтрак. Его первый в этом месте. По мнению Санчеза на него выделяли чересчур много времени — оставшиеся пятнадцать минут от полу часа парню пришлось тратить на ковыряние своей пустой тарелки. Не хотелось ему вникать в чужие разговоры. Ну, разве что самую малость. Но это желание он моментально закопал куда глубже, чтобы сохранить трезвость ума. Вряд ли он смог бы поручиться за себя, если бы ему пришлось вести долгие беседы с неуравновешенными. Они ведь все тут такие, верно? Иного и быть не может! Почему же он тогда среди них? Неужели правда вписывается в их компанию? Стыд. После окончания утреннего приёма пищи пришёл час приёма лекарств. Пациенты становились в очередь к будке фармацевта, что находилась в другой части столовой и смиренно ждали своей участи. По-другому это и не опишешь. Когда подошла очередь Санчеза и ему на ладонь высыпали какие-то таблетки, он с отвращением нахмурился. Само отвращение было наигранным — его скорее смутил факт того, что он определённо не знал этих лекарств — а перепробовал он ой как не мало. И почему их целых три, так ещё и все разные? Его ситуация точно не настолько серьёзная! — Что это? — он перевёл взгляд на фармацевта, что уже начинала раздражаться из-за его медлительности. Она выглядела, как усталая старуха, будка которой была близко к столовой не только из-за удобства для больных, но и для того, чтобы ей не приходилось далеко идти за едой. Её весовая категория точно была значительно больше, чем у той женщины на ресепшене, но вот взгляд был одинаково задолбанный. Застиранный халат на ней только её старил. — Антипсихотики, витамины, ЖКТ — мальчик, не задерживай мне очередь! — во время разговора она словно плевалась слюной в собеседника, прожёвывая слова, от чего Санчез и не решился продолжать с ней спор. — Следующий! Он отошёл в сторону, где можно было взять стакан с водой, и сразу наткнулся на санитара. Тот так и пялил его взглядом, и до парня не сразу дошло, чем он уже провинился. А когда он проглотил не очень понятные ему лекарства, этот непривлекательный мужчина грубым голосом обратился к нему: — Рот открой и язык покажи. Это сбило Сашу с толку. В прошлый раз никто не проверял, точно ли он всё проглотил, но почему-то сейчас избежать этого не вышло. Затем это же действие проделывали со всеми, кто выходил из очереди. . . . Гимнастика. Санчезу никогда бы в голову не пришло, что в долбанной дурке его заставят заниматься долбанной гимнастикой. — Поднимаем руки… опускаем… делаем вдох… После прошлых утренних процедур, группу из двенадцати человек повели в специально оборудованное помещение для лёгкой физической активности, или, как её ещё называли — ЛФК. Абсурд. — Круговые движения плечами… вперёд… теперь назад. Молодой инструктор говорил спокойным, практически успокаивающим голосом. Если бы он проводил занятия для женской группы, то наверняка пользовался бы большой популярностью среди пациенток. Внешне он почему-то напоминал Пугода — вероятно, из-за выразительных и угловатых черт лица, в придачу с прямым носом. Саша не особо вслушивался, просто выполнял указания, чтобы не отличиться от других ребят. Ах да, возвращаясь к теме женской группы, Санчез ещё заметил, что их действительно нигде не видно, как до этого и рассказывал санитар. Не сказать, что это важная деталь — просто интересная, ведь, слушая все эти правила, парень думал, что они хотя бы в коридорах иногда пересекаться будут. Всё оказалось куда строже. — Чуть вперёд наклон… и выпрямляемся. Такие тренировки нужны для того, чтобы разгрузить сознание и успокоить. Но у Санчеза темы мыслей продолжали скакать от одной к другой. Ему не получалось ни за что зацепиться, а в голове словно находились перекатиполе. Можно было, конечно, списать всё на таблетки, но путаница в голове началась ещё задолго до них. Он почти всегда был зациклен на всём и на ничём одновременно. — Поднимаем правое колено… опускаем… теперь левое. Оборудованное помещение ещё не значило, что оно было новым. В полу были прорехи, а в потолок и вовсе смотреть было неприятно. Зеркала тоже не блистали новизной, зато были выстроены вдоль двух стен, что делало вид комнаты более опрятной. Но сам дизайн вызывал тревогу. Остальное место занимала зона для занятий, коврики, мячи и обручи. — Ещё раз — вдох… выдох. До чего же бесполезное занятие. Санчез не заметил, как и оно подошло к концу. Упражнения он выполнял механически, будучи в большей степени погружённым в себя. Потому прогулка под руку с санитаром к кабинету психиатра стала для него неожиданностью. Слово «психиатр» казалось более страшным, чем «психотерапевт» или «психолог», хотя о последнем и говорить было нечего. Санитар открыл перед ним дверь после стука и слов «Входите». На ней была до боли аккуратная и элегантная надпись «Доктор М. Голбери», а чуть ниже: «Врач-психиатр. Вход только с разрешения персонала». При этом внутри комната оказалась ещё темнее, чем сама дверь с тёмной древесины, или чем бы не был этот материал. Врач сидел за столом перед монитором компьютера и что-то печатал на клавиатуре, не сразу оторвавшись от своего увлекательного занятия. Красные занавески. Решётки. Два стула перед столом. Серванты. Зелёный диван у стены. Картины с пейзажами. Багровый ковёр. Уныло. Дверь за ним закрылась. — Присаживайтесь, сейчас начнём, — хрипловато протянул доктор, прокашлявшись. Несмотря на приглашение, решиться пройти к столу Санчез сразу не решился. Сначала он просто пялился на этого бородатого мужчину, но всё же пришлось прервать это действие, как только получил строгий взгляд врача. Затем Саша всё же сдвинулся с места и сел на мягкий стул перед ним. Ну и жутко же выглядел этот ваш Голбери! Не в том смысле, что внешность у него плохая — у него была густая борода, а сам он был шатеном с аккуратной укладкой, что могло даже импонировать — но в подобного рода ситуациях, доктор напоминал ему скорее главного злодея какого-то сериала, чем милостивого героя. Ну, разве что был он прилично старше среднестатистических харизматичных антагонистов. Да и разве была харизма у этого жуткого типа? Совсем нет. Его вид вызывал дискомфорт и желание с разбегу выбежать из комнаты. — Так, значит, Санчез Фриден… — медленно пробормотал под нос мистер Голбери, скользя глазами по документу на столе. — Меня зовут Морган Голбери. На неопределённый срок я буду вашим психиатром, следящим за лечением. Морган оторвался от, вероятно, медицинской карточки, и поднял пронизывающий взгляд на парня напротив. Зрительный контакт нервировал. — Помимо меня у Вас будут ещё и встречи с психотерапевтом по вторникам и пятницам в 10. Каждый день у нас проводятся групповые терапии. Также первое время будут разговоры с дежурным психологом для отслеживания Вашего кхм, — кашлянул он в кулак, — самочувствия. — На сколько времени я тут? — Не успели заселиться у нас, а уже спешите уйти? — полушутя спросил доктор. Когда его губы растягивались в слабой, предположительно «мягкой» улыбке, выглядело это ещё хуже. — Этого я Вам сказать не могу, так как никаких прогнозов у меня ещё нет. — Ну, хотя бы примерно? — Две недели — Ваш минимум. Голбери наклонился к ящикам в столе и вынул оттуда кожаный блокнот. — А теперь, Фриден, будете отвечать на мои вопросы. Мысли Санчеза сейчас были не об этом. «Две недели». Две недели — это много. Слишком много, чтобы вышло нормально объясниться — но этого и стоило ожидать. Ему повезёт, если придётся отсидеть тут именно этот минимум, а не больше. Вдруг его изолируют на три недели? Четыре? А то и на месяц! Нет-нет, месяц точно чересчур. Он и сам столько не выдержит. А если его будут искать? Если Стас свяжется с Лоранс? Боже, Лоранс! Её же оповестили обо всём? Нет? Он ведь совершеннолетний, не могли же ей рассказать всё без его ведома! Если она знает, то это катастрофа. Тётя точно проболтается, стоит Барси задать один вопрос об этом. С Пугодом всё обстоит проще — он с ней не знаком, да и Саша о ней ни разу не заикался. К тому же, сама Ранс о Пугоде слыхать не слыхала. Может, забить хрен и сказать правду? Они поволнуются и забудут, нечего из-за этого поднимать панику. …Или вдруг они станут вести себя, как и Но— — Фриден, Вы меня слушаете? — ещё раз прокашлялся доктор. Он точно ничем не болеет? — А, я, да… Какой был вопрос? — Я спросил, как Вам спалось на новом месте, — раздражения в голосе вроде бы и не было, но слова звучали, словно то был упрёк. — Нормально. — Кошмары или трудности с засыпанием были? Санчез замолк. В кабинете были точно такие же часы, как и в его палате. — …Кошмаров не было. Голбери кивнул и потянулся к синей ручке в органайзере. — А трудностей с засыпанием? — ему всё не надоедало повторять вопросы. Возможно, считал, что Фриден намеренно его игнорировал. — Небольшие были, но всё в порядке. Глупо врать о том, что он спит без каких-либо проблем, учитывая то, что у доктора Голбери на руках его медицинская карта. А там и не такое найти можно. Черканув что-то в блокноте, Морган продолжил беседу в том же темпе: — Побочных эффектов от новых препаратов не заметили? — Нет. Сложно сказать, что было побочкой, а что его собственными неполадками с головой. Но физических точно не было. — Это хорошо, но в случае чего обязательно уведомляйте мед. персонал. Как дежурно — ничего нового. — Как Вы сегодня себя чувствуете? — Неплохо. — Не вызывает ли у вас новое место неприятных чувств? — Если не считать непривычности, то нет. — Сложно было вставать утром по новому расписанию? — Нет. — А мыслей о самоповреждении не возникало? — Нет? Санчез склонил голову, будучи растерянным от потока вопросов. Последний и вовсе, по его мнению, сильно выбивался из картины на тему адаптации. — А это тут к чему? Доктор Голбери не отвлекался от своих заметок ни на секунду, но выглядел он, однако, довольно вовлечённым в разговор. — Это стандартный вопрос для Вашей ситуации, Фриден. Так что отвечайте, пожалуйста, по существу. «Вашей ситуации»? Вы шутите? Он ведь ещё на этапах судебного разбирательства пытался доказать, что все те случаи были совершенно случайными! Они на полном серьёзе внесли информацию о попытках суицида? О Боги, да эти врачи совсем с ума сошли! Почему они просто не могут ему поверить? Санчез уж понадеялся, что в конечном итоге он оказался тут только из-за отказа в лечении, а не по этой случайной глупости. — Извините, произошло кое-какое недоразумение. Морган посмотрел на Фридена заинтересованными глазами и приспустил очки к кончику носа. — Да? Какое? — Я не пытался покончить с собой, это было случайностью. Он получил понимающий кивок. — Да, я знаю. Что? — Тогда к чему тот вопрос? — Я уже отвечал: стандарт для Вашей ситуации. Ах, вот оно что. Так его и сейчас всерьёз не воспринимают. — Можем переходить к следующему вопросу? Санчез хмурился, глядя на мужчину. Это не имеет смысла. Зачем ему отвечать, если ничего не меняется? С его мнением снова не считаются. Из-за этого «глубокого» понимания в голосе психиатра начинает казаться, что ни одному слову Саши не придают значения. Всё, как и с дежурным психологом, только Голбери, в отличие от него, ещё и пытается продемонстрировать хоть какую-то заинтересованность. Лицемер. — Фриден, вы опять витаете в облаках — всё в порядке? — Сколько до конца приёма осталось? Морган взглянул на часы над окном. — Это укороченный сеанс, если его так можно назвать, так что у нас ещё двадцать минут, — сказал он, как повернулся. — Не хотите поделиться своими мыслями, что отвлекают нас от беседы? — А мы не можем раньше закончить? Самое важное ведь уже обсудили. Голбери вскинул бровь. — Мы ещё даже не перешли к основному. Санчез откинулся на спинку стула и не смог удержаться от желания закатить глаза. Зацикленный на своих бумажках врач не мог этого не заметить. — Что-то не так? — Всё просто замечательно. Тон, очевидно, не устроил Голбери. — Сарказм приберегите для своих друзей, Фриден, а мы с вами Ваше здоровье обсуждаем, а не зря тянем драгоценное время. — Фриден, Фриден… Да что же вы заладили со своим Фриденом! Я тут только второй день, а у меня уже поперёк горла эта фамилия стоит. Самообладанию Моргана, на самом деле, можно было позавидовать. Он отложил ручку в сторону и, не изменившись в лице, продолжил беседу уже без нотирования каждого слова. Голос его при этом отличался суровой спокойностью. — Я прошу не забывать, где Вы находитесь. Стоит ли Вам напомнить, что Вы оказались здесь по решению суда и признаны опасным для себя? — Да с чего Вы взяли, что я могу себе навредить? — Потому что Вы уже вредили себе, и не раз. — Это была случайность! Голбери его раздражал. Он был таким… таким… надменным! Ну конечно, а почему бы ему таким не быть, если он выше по статусу? Доктор и пациент, как это мило! — Знаете, как много таких, как Вы, говорили мне о подобных «случайностях»? Не знаете. Поэтому, пожалуйста, ведите себе спокойнее в кабинете психиатра — в противном случае нам придётся подкорректировать Ваше лечение в пользу увеличения дозировки седативных. — Вы мне угрожаете? — Санчез нервно усмехнулся. — Просто предупреждаю, — плечи доктора оставались расслабленными. Он снова подобрал ручку и щёлкнул ею. В комнате на минуту повисла тишина, прерывающаяся тиканьем часов и звуком выведения букв на бумаге. Когда ручка щёлкнула во второй раз, Морган вернулся к разговору. — Так что, Санчез, можем ли мы продолжить?

***

Вид из дверного глазка во многом схож с эффектом рыбьего глаза. Когда смотришь в него, картинка всегда сильно искажается, в том числе и её перспектива. Всё потому, что в нём собраны несколько линз — обычно три или четыре. Они намеренно искажают изображение и его угол обзора для наибольшего охвата пространства. Удобно, не правда? Удобно ещё и то, что с другой стороны невозможно понять, что происходит внутри. Можно разглядеть только мутное пятно. Сейчас Санчез точно не хотел бы, чтобы Лоранс узнала, что он всё это время находился возле двери и смотрел на неё, размышляя, стоит ли её пускать. Она звонила в звонок несколько раз и столько же стучала. Было ясно — уходить не собирается. Саша хотел притвориться, что его нет дома, но план как будто с самого начала был обречён на провал. Ранс знала, что он дома. И плевать, как конкретно она это узнала — возможных вариантов было навалом, а перебирать их всех в голове было невыносимо долго. После очередного звонка ему захотелось начать биться головой об стену. Ну почему она просто не может уйти? Даже недели не прошло с его возвращения, так что нельзя судить его за то, что он хочет отдохнуть от общества! Лоранс могла и подождать своих объяснений, а не начать ломиться к нему в дом. Правильным было решением забрать у неё ключи — какого хрена они вообще ей нужны, если она так ненавидит эту квартиру? Было бы лучше, забери он их ещё тогда. Динь-динь. Ну прекрати. Прекрати. Прекрати. Прекрати! — Санчез? Я… Хотела проверить, как ты там. Всё в порядке? Голос был приглушённым, к тому же ужасно тихим. Лучше бы Санчез и вовсе не расслышал слов. — Всё в порядке, Ранс, тебе не стоит тут стоять. Он уже не смотрел на неё в глазок. Прислонился затылком к двери, с надеждой, что это не займёт много времени. А лучше будет, если сейчас и окончится. — Барси сказал, что ты вернулся ещё в понедельник, — она звучала неуверенно, но пыталась говорить мягко и ласково. У неё всегда был талант так делать, но никогда ещё этот навык ей не помогал. — Но с того дня я не видела, чтобы ты хоть раз выходил. Ты уверен, что я ничем не могла бы помочь? Господь, неужели ты пытаешься наказать меня за то, что я не сдержался и снова стал принимать лекарства? Мне ужасно жаль, но я не мог иначе. Я думал умру, если не посплю хотя бы два часа. Ты не можешь наказывать меня за это. Это несправедливо. — Ранс, я же сказал, всё в порядке, иди уже к себе, — процедил он сквозь зубы. Лоранс затихла. Санчез не слышал шагов, но в сердце затаилась надежда, что она всё-таки одумалась и ушла. Лучше бы так и произошло. — Ирма тоже волновалась бы, узнай о том, что с тобой творится. — Да перестань уже! — рявкнул Санчез. — Она давно ушла, смирись ты наконец! Саша оттолкнулся от двери, не намереваясь продолжать диалог. Какое-то время он ещё слышал её не очень разборчивый повышенный голос сквозь тонкие стены, что-то вроде «Не смей так говорить о бабушке!» или «Не говори так о своей бабушке!», но ему было честно плевать на это. Пусть орёт и вспоминает о ней сколько влезет. Когда же до неё дойдёт, что это бессмысленно? Почему она продолжает давить на него этим? Санчез замер на пороге в свою комнату. … Наверное, он ничем не лучше Лоранс, раз живёт в этой квартире. — Санчез, милый, ну давай поговорим! — доносилось эхо её хрипловатого голоса. Наверняка и соседи уже были в курсе о переполохе на третьем этаже. Его взгляд был направлен на кровать. Она была не заправленной, а поверх одеяла до сих пор валялись некоторые вещи. В этой картине не смущало абсолютно ничего, но в горле всё равно застрял ком, а ноги невольно попятились назад. Не всегда замена старой вещи на новую может помочь избавить помещение от неприятных воспоминаний. Пожалуй, диван в гостиной тоже неплохой вариант — поспит сегодня на нём. Если, конечно, получится.

***

— Я к зелёным со спавна пойду, ты тут оставайся. — Ты издеваешься? К нам красные толпой прут, с ними сначала разобраться надо. — Давай, я в тебя верю, — фраза по своей сути должна звучать, как поддержка, но когда её произносил Модди, всё становилось ровно наоборот. Мужчина за свои слова отвечал, потому уже через секунду оставил Пугода одного на базе в полчище других игроков. В свои навыки стример верил, да и два соперника — это не критично. Вот только, выглядели они хорошо экипированными, а это было той ещё проблемой. Пугоду оставалось верить, что в Bed Wars те играли хуже него. В любом случае, даже если проиграет, позориться ему не было перед кем, ведь стрим был давно отключён. А Модди? Ну, он сам будет виноват, что бросил сокомандника одного на поле боя. — Модди, Модди, возвращайся, они с синими затимились, я не потяну. По одному лишь вздоху в микрофон Пугод сумел догадаться, что его друг закатил глаза. — Мне нужна буквально минута, я почти у цели. — Уничтожение нашей кровати будет на твоей совести. Параллельно с разговорами Пугод пытался хоть как-то подготовиться к грядущему нападению, и, как оказалось, помощь ему действительно не понадобилась. Большинство нападающих он уничтожил из лука, что сильно замедлило других, да и уворачивались они, мягко говоря, не профессионально. Он даже немного расслабился за этим занятием и предупредил Модди, что тот может пока что не возвращаться. На втором экране у него был открыт телеграм, куда он поглядывал время от времени в ожидании ответа. — Я сломал им кровать, — буднично заявил Модди. Справа отобразилась соответствующая информация рядом с зелёной командой. Стремительно каждый её член начал погибать, и вскоре от них никого не осталось. Вряд ли дело было в том, что они плохо играли. Пока в поле зрения не находилось ничего подозрительного, Пугод на секунду отвлёкся от игры и повернулся к той вкладке с телеграмом. Там появилось несколько новых сообщений, поэтому он задержал свой взгляд на них чуть дольше, чем следовало. Sanhez: Мм, нет, не думаю Ну, или может да Но вряд ли У меня просто дела завтра, только после пяти освобожусь А там уже не уверен, мне кажется вымотан буду 23:20 — Пугод, какого хрена? — Что? Парень повернулся обратно к первому экрану и увидел на самую привлекательную картину. Неизвестно, почему его мозг проигнорировал очевидные звуки ломания кровати, но больше её у них не было. — Ой, — он неловко улыбнулся, вслушиваясь в нечитаемые вздохи Модди. — Ну, тут и так уже почти все сломаны, у нас ещё есть шанс. Стримера несколько смущал тот факт, что он нигде не видел игрока, что и был виноват в порче имущества. Через секунд десять этот игрок нашёл его первым и одолел в нечестной схватке. Нападать со спины было подло. — … Модди не проронил ни слова после потери сокомандника. Даже когда тот обругал нападавшего самыми изысканными выражениями, что были в его необычайно широком словарном запасе. Через минуту Модди случайно свалился вниз, не успев использовать эндер пёрл. Они вышли из игры. — А я в тебя верил. — Да мы всё равно победили в трёх из четырёх каток, не всё так плохо, — Пугод не терял надежды оправдаться. — Могли победить и в четвёртой, если бы кое-кто не решил, что самое время покинуть пост в самый разгар игры. Не сказать, что Модди был зол, но вот нотки пассивной агрессии в голосе улавливались. А в прочем, когда это было не так? — Ты в любом случае был обречён умереть ещё тупее, чем я. — Зато смог бы возродиться. Как нам вообще кровать сломали? Я хорошо её застроил в начале. Пугод позакрывал все сторонние вкладки на своём основном экране и откинулся на спинку кресла, взяв в руки остывший чай. Ноги он для удобства закинул на стол, оставив возле себя только мышку и микрофон. — Не знаю, я не увидел. — Предупредить надо было, что базу оставляешь. Сколько бы времени не прошло, каждый из их несерьёзных споров после проигрышей искренне нравился Пугоду. Иногда они пользуются глупыми аргументами, иногда несправедливо гонят на друг друга, но суть одна и та же. — Я и не оставлял её. Было в этом что-то ностальгическое. Как старая традиция, что из года в год оставалась неизменной. — Вот вроде не первый день играешь, а так и не научился. Если бы не эти дурацкие игры, то они бы и не познакомились вовсе. — Да я на секунду на телеграм отвлёкся. Поэтому он не находил эти бессмысленные и быстрые диалоги скучными. — Что-то мне кажется, нифига не на секунду ты отвлёкся. Пугод закатил глаза. Жаль Модди этого не видел. — Это была чрезвычайная ситуация. — Неужели твой Санчез ответил? Стример приподнял бровь, секунду раздумывая над этим наглым, но абсолютно верным заявлением. — И с чего ты это взял? — А я не прав? Вот же зараза. — Ты просто предположил самый очевидный вариант, так даже не интересно. — Это хорошо, что ты признаёшь очевидность ваших отношений. — Чего-чего? — Пугод с подозрением нахмурился. — И на что это ты тут намекаешь? Парень сидел в своей комнате, где были зашторены все окна и закрыты двери, потому свет в ней был только от двух мониторов. На нём были надеты громоздкие наушники. Когда он задал свой вопрос, то в тишине между ответами Модди, услышал странное шкрябание, доносящееся откуда-то из далека. — Погоди секунду, я сейчас. Он снял наушники и прислушался. Со стороны двери. Повернув голову, до него быстро дошло, что Пипо прямо сейчас грозился выломать ему дверь. Пришлось подниматься с нагретого места, чтобы открыть хозяину квартиры дверь в его покои. Только затем он вернулся обратно. — Я тут, — Пугод надел наушники обратно. — Так, о чём мы там говорили? — О том, что я быстрее со своей работы уволюсь, чем ты признаешь, что втюрился. — … Пугод сощурился, вглядываясь в аватарку козла посередине экрана. Пришёл он только к той мысли, что Модди несёт полный бред и соответствует этой картинке. Вероятно, он заставил друга убедиться в своем гениальном доводе, поточу что не сразу нашёлся с ответом и пробыл в ступоре несчастные пять секунд. Но не он же виноват, что этот невероятный шутник такой имбецил. — Прости, Модди, но ты не в моём вкусе. — Жаль. Наверное, мне стоит перекраситься в блонд? — Тебе это не поможет, — он потянулся к кружке чая. Пипо крутился около штор, и Пугод невзначай бросил на него взгляд в этой полутьме. Почему-то только тогда к нему дошло, что только что имел ввиду Модди. И всё-таки иногда — точнее, всегда — отсутствие вебки помогало ему скрыть субтитры на лице. Сейчас по ним можно было прочесть что-то в духе «Какого хрена ты сейчас сморозил именно это?». Затем уже к самому себе возникли вопросы, с каких пор он принимает близко к сердцу словесные перепалки с Модди. — У тебя вкус плохой. — Не правда, — возмутился Пугод. — Правда, — ровным тоном отсалютовал друг. В ответ на это стримеру хотелось лишь закатить глаза. — Какой адекватный человек повёлся бы на неуравновешенного? — Он не неуравновешен. Вдруг, Модди затих. Ну, или не затих, а скорее подозрительно замолчал. Пугоду даже подумалось, что он сказал что-то не то. — Так значит, то, что ты повёлся на него, ты отрицать не будешь? …Парень потёр переносицу, взвешивая, что будет лучше: сбросить звонок сейчас или для начала послать Модди, и только затем сбросить. — Да-да, ты совершенно прав, — подключился саркастичный тон. — Я же по уши в него влюблён. Спасибо, что открыл мне глаза. Он запил сказанное чаем, потому что в горле совсем немного почувствовалась сухость. Стоит заканчивать с разговорами по звонку, а то с учётом стримов он может и начать хрипеть. — Обращайся, — пауза. — М, кстати… Напомни, о ком мы там конкретно говорили? В возрасте, понимаешь, память хуже становится, так что— Пугод сбросил вызов.

***

Как же она раздражала. Всё время вставала со стула и ходила из стороны в сторону по коридору, затем снова сажалась обратно и нервно постукивала по полу. Её красное платье сильно выделялось на сером фоне, заставляя всяких бабушек бросать на девушку косые взгляды. «Она в больницу пришла, или в бар с подругами выпить?» Санчез закрыл глаза и опрокинул голову вверх, воздержавшись от желания закрыть уши. Мало того, что его каждый звук сводил с ума, так ещё и она усугубляла его положение. Какое же облегчение он испытал, когда из кабинета невролога с потёртой табличкой вышел какой-то мужчина, и нетерпеливая девушка мигом проскользнула внутрь. После этого никто больше не топал. Не сказать, что у него у самого не было желания делать то же, что и она, но оно было таким незначительным, что… …Сбился с мысли. Ну и к черту, лучше от её окончания всё равно никому не станет. Дверь прямо перед ним скрипнула. Парень лениво оторвал приоткрытый взгляд от потолка, только после непосредственного обращения в свою сторону: — Санчез Фриден, верно? — женщина в белом халате, что выглянула из своего кабинета, держала в руках планшет с зажимом, который не мог не привлечь внимания. Санчез нахмурился от её внешнего вида. Ей около тридцати... Или, нет, двадцати. Хотя... Саша не уверен. В любом случае, крашеные в розовый кончики волос смотрелись не очень уместно в медицинской обстановке. Стоило ждать беды и очередного некомпетентного врача. — Ага. Поднявшись с места без особого энтузиазма, он направился к подозвавшей его женщине, всматриваясь в первую очередь не в её лицо, а в бейджик на её халате. «К. Котки. Врач-психотерапевт». — Хорошо, пройдёмте со мной, — она улыбнулась и вошла в помещение, оставив дверь за собой приоткрытой. Закрыл её уже Санчез, входящий последним. Интерьер кабинета не интересовал его вовсе, потому он даже не постарался сделать изучающий вид, пока садился за стул напротив места врача. Но парень не мог не заприметить, что комната была чуть более светлой, чем те, что ему приходилось посещать до этого. Неизменным оставалось одно — их всё ещё разделял стол с кучей аккуратных бумажек и органайзером. Ах, ну и где же его заслуженный кожаный диванчик, на котором можно будет с драматизмом полежать, пока рядом будет сидеть миловидная девушка и выслушивать его жалобы об ужасах этого жестокого мира? Хотя, под последний пункт Котки более-менее подходит, но всё же… Нет, спасибо, не надо. — Меня зовут Кавеори Котки, — она положила планшет на стол, сложив руки на столе, — я буду вашим психотерапевтом на время проведения КПТ. Встречаться мы будем раз в неделю по понедельникам. Наши встречи полностью конфиденциальны, всё сказанное остаётся между нами. — Мг, — буркнул Санчез, повернув голову вправо к открытому на проветривание окну. На нём не было решёток, а по сторонам его украшала белая тюль. Смотреть на город было приятней, чем наблюдать за отрепетированной улыбкой терапевта. — Сегодня нам не нужно решать никаких важных вопросов. Давайте просто познакомимся. М-м... Расскажите немного о себе. Казалось, настенные часы с этим погаными римскими цифрами следовали за ним по пятам. Когда слова Кавеори не получили отклика, тишина вновь продемонстрировала, что не может сопровождаться без посторонних звуков. Тик-так. — Как я могу к Вам обращаться? Такой просто вопрос, а он всё равно задумался. — Санчез. Разве деревья в апреле должны быть настолько зелёными? Эта мысль почему-то откликнулась в нём чувством дежавю. — Хорошо, Санчез. Могу я говорить с Вами на «ты»? Не тратя сил на голосовые подтверждения, он просто не глядя кивнул. — Если тебе сложно начать, я могу помочь задать наводящие вопросы. Птицы тоже уже вернулись из тёплых краёв. Вон, он даже видел одну на дальней ветке снизу. Оказывается, его зрение не такое уж и плохое. — Как прошла неделя после выписки? Разве тут есть, что обсуждать? — Неплохо. Кавеори казалась Санчезу до невозможности медлительной. Между своими вопросами она оставляла значительные паузы, и даже после того, как Саша, очевидно, дал свой ответ, она всё равно словно дальше ждала от него продолжения. Разве она не тянет таким образом «драгоценное» время сеанса? Доктор Пат и Голбери всегда повторяли это, когда парень затягивал с ответом. Видите ли, у них и так много дел, ещё и он тянет. Иногда Саша на зло долго размышлял, чтобы потом выдать типичное «не знаю». — А что больше всего запомнилось с этой недели? Санчез взглянул на неё, не поворачивая головы. Не потому, что задался вопросом «А как это должно мне помочь?», а потому что и вспомнить ему было нечего. Он припоминает, как к нему приходил Стас — но вот точно уверенным в том, что они успели обсудить, он, честно говоря, не был. Ещё помнит Лоранс, ведь это было всего… Оу. А когда это было? Три дня назад? Или, может, четыре? — Не спеши с ответом, у нас полно времени. Взгляд остановился не на ней. Сложно было сказать, где он вообще остановился, потому что мысленно погрузился в попытки вспомнить последние несколько дней. Санчез точно их помнил. Они не исчезли из головы, просто вот выцепить что-то конкретное… было сложно. Он вчера заказывал поесть или позавчера? А с Пугодом он утром переписывался или с вечера? Стас звонил ему в среду или в пятницу? Когда он просматривал статистику последнего видео? Каша какая-то. Словно он фильм смотрит без хронологического порядка, отматывая его то на двадцатую минуту, то на час, только потом на первую. А первую минуту он помнит. Не то, как в квартиру вернулся или как вышел из неё, а как к Пугоду заходил. Такое хоть убей, а не забудешь. До сих пор стыдно как-то. Столько чуши наплёл. — Не знаю, неделя, как неделя, — заключил он и отвёл взгляд обратно к окну. Там картина оставалась неизменной. Парень подпёр подборок рукой, облокотившись на подлокотник. Они только начали, а он уже чувствовал усталость. Разговоры о себе правда утомляют. Проще уже целую вечность посвятить болтовне о ком-то другом. — Нравится вид из окна? Санчез оставил это без комментариев. — Не всем кабинетам повезло иметь обзор на город. Я и сама часто засматриваюсь на него. Когда Котки не получала ответа, она продолжала свой «монолог» через какое-то время. Из-за этих пауз вопросы не казались чересчур навязчивыми, наоборот, звучало это так, словно она пыталась хоть как-то поддержать подобие светского диалога. Как наивно. Будто у этих врачей в мыслях не только как поскорее уйти домой после разговора с душным пациентом. Раздражительная работа, однако. — Погода в последнее время хорошая, правда? Тик-так. — Ты проводил время на улице после выписки? — Было не до этого. — А тебе это нравится? Гулять, имею ввиду. Перед воротами в больницу стоял мужчина в чёрной куртке. Он весьма эмоционально разговаривал по телефону, пока в другой руке держал поводок с собакой на привязи. Он выглядел таким живым, даже если смотреть на него с расстояния второго этажа. Точно такое же можно было сказать и обо всех других прохожих, что попадались Санчезу на глаза. — Мг, — он поджал губы. — Часто гуляешь? Тик-так. — Вроде. Боги, да заберите уже из этих долбанных часов батарейки. Этот звук ужасен! — Иногда бывает так, что нет сил даже на любимые вещи, — проговорила Кавеори. Тик-так. — Тебе это знакомо? Тик-так. — Это может быть нормально после выписки из стационара, — на её лице всё ещё была улыбка. Богом клянусь, я эти часы сам сейчас вырублю. — Санчез, ты меня слушаешь? — А? Пропустил какой-то вопрос? … И почему она не повторяет его? Ему попросить об этом надо? — Если тебе сложно сейчас говорить, — заговорила женщина формальным тоном, — мы можем немного побыть в тишине для начала. Он фыркнул. — С этими часами фиг насладишься тишиной, — Саша бросил взгляд на настенное сокровище позади Кавеори. Он впервые обратил внимание на то, что их ободок был не стандартным, а в форме головы чёрной кошки. Психотерапевт проследила за его взглядом и мягко уточнила: — Они тебя раздражают? — О, нет, необычайно расслабляют. Его сарказм она пропустила мимо ушей. Вместо комментариев и замечаний, Котки поднялась с места и повернулась к тем самым часам, сняв их и парой лёгких движений вытянув из них батарейки. Санчез внимательно следил за ней с недоверием. Она повесила их обратно и вернулась за стол. Больше ничего не тикало. — Так лучше? — …Да. Она серьёзно считает, что этим действием могла бы якобы завоевать его доверие? Что за глупость. В итоге он, не дожидаясь продолжения, вновь развернулся к окну. Мужчина у ворот исчез. — Тебя часто раздражают подобные звуки? — Иногда. Санчез мысленно остерегался того, что если будет слишком часто избегать её вопросов или, хуже того, совсем игнорировать, она может сообщить, что он не соблюдает предписанный ему режим. Вдруг это закончится тем, что ему придётся вернуться туда? Об этом не хотелось даже думать, из-за чего по коже пробежался табун мурашек. О, снова кто-то у ворот прошёл. Теперь уже молодая девушка. — Есть ли ещё что-то, что вызывает в тебе это чувство? Зачем копаться в таких мелочах? Ему, может, и вовсе не хотелось включать мозг и копаться в своих воспоминаний. — Не знаю, может быть. — Ты можешь попытаться вспомнить, если тебе не сложно. — А если сложно? — он говорил относительно спокойно, не вкладывая в звучание своего голоса никаких усилий, но колкость всё равно была легко различима, пусть Санчез и не намеревался отвечать с грубостью. — Тогда мы можем поговорить о чём-нибудь другом. Может, есть что-то, что тебе хотелось бы сейчас обсудить? Что обсудить? Вот это демократия. Будь его воля, он бы сейчас дома сидел. Хотя… — Есть. Вы смотрели новый фильм по майнкрафту? — взгляд метнулся на Кавеори и её выражение лица. — Больше недели назад вышел. К его сожалению, вместо чего бы он там не ожидал, на её лице появилась только улыбка. Сейчас в его глаза бросился ещё и открытый блокнот на её столе, в который она недавно что-то записывала. С этого ракурса не видно, что именно. — Смотрела. Тебе понравился? — Я не смотрел, — с разочарованием повернулся он назад. Ему почему-то хотелось вывести разговор из этих формальностей, но эта чокнутая только продолжала пытаться выудить из его слов какую-то информацию. Можно ли сказать, что это его раздражало? Многовато раздражающих факторов в последнее время. — Просто так спросил. — О, ясно, — пауза. — А планируешь? — Возможно, потом. — Нравятся фильмы? — Редко их смотрю. — А что часто? — Всякое. — К примеру? — Ну, тик ток, ютуб, аниме… Всякое. Бессмысленный диалог. Зато простой. — Что насчёт сериалов? — Редко, но бывает. — Вижу, ты много времени проводишь в интернете. Это так? — Ну, наверное. Возле тех же ворот мать кричала на девочку. Та выглядела виноватой. Жаль приблизить нельзя. — Часто до поздна засиживаешься? Он нахмурился. — Вы намекаете, что я из-за интернета плохо сплю? Лицо Котки оставалась непоколебимым. Ужасная особенность всех врачей в области психологии. — Нет, это просто вопрос. Тебе не обязательно на него отвечать, если не хочешь. Её голос всё больше приближался к тому, чтобы войти в список раздражающих звуков. Она его что, выдавливает? — Ну, допустим, засиживаюсь, и? Зрительный контакт с Кавеори был дискомфортным. — Я не собираюсь тебя за это осуждать. Пауза. К счастью, без тиканья. — Но раз уж мы об этом заговорили, то мы могли бы обсудить твою гигиену сна. Ты не против? — Тут нет чего обсуждать, я её не соблюдаю, — легко ответил Санчез. Один из самых ожидаемых вопросов, которые он слышал слишком часто. Что толку от этой гигиены? Как будто она ему когда-то помогала. — И всё же, было бы лучше, если бы ты ответил на стандартные вопросы. Я не буду слишком копаться, просто вопрос-ответ, если тебе так проще. Он не выразил ни согласия, ни отказа. — Во сколько ты обычно ложишься? — По-разному. Я редко смотрю на время, когда ложусь. — А когда просыпаешься? — После семи уже точно не получается продолжить спать, но я могу валяться и до обеда. Кавеори кивнула и что-то записала. А нельзя без этого? — Сколько в среднем спишь? — Сколько в среднем сплю… — пробормотал он этот же вопрос. — Не знаю. Я не понимаю, когда я засыпаю, а когда просыпаюсь. Снова записала. — Пьёшь ли ты кофе, чай, энергетики, алкоголь и тому подобное, перед сном? Боже, как же это утомляет. Сейчас бы точно энергетика. — Иногда алкоголь. Ну там пиво, а не что-то крепкое. — Мг, хорошо, — движение руки по бумаге. — И последнее: тебе комфортно спать в своей комнате? Вопрос повис в воздухе без ответа. Санчез смотрел на психотерапевта так, словно она спросила что-то несуразное, грубое. — Комната, как комната, — он отвёл взгляд вниз, опустив руки на ноги. Кавеори склонила голову, повторив свой вопрос: — Но комфортно ли тебе в ней? — А может быть иначе? — Не мне это знать. … — Ты не будешь отвечать? — попыталась она уточнить. — Я уже ответил. Времени себе на размышления он не давал. Иногда ненавидел человеческое свойство прокручивать в голове одни и те же мысли или слишком долго рассуждать на тему прошедшего. — Тогда, что насчёт других мест? Может, тебе комфортно спать где-то помимо своего дома? У друзей, к примеру. — Мне не нравится спать в присутствии посторонних. — Почему? — Не нравится и всё, должна быть причина? Он откинулся на спинку кресла и опрокинул голову вверх. Сейчас бы домой. …Или хотя бы на улицу. — Когда там уже конец сеанса? Котки взглянула на время в телефоне. Часы-то её больше не работали. — Мы начали только восемь минут назад. Ещё сорок две. И снова это грёбанное дежавю. Твою же мать.

***

Одно и то же. Постоянно лишь одно и то же. Пятьдесят минут его пытались убедить в том, что он больной. Это если коротко описывать среднестатистические сеансы, которые якобы должны его вылечить. Сколько времени бы не прошло, а Санчез так и продолжал возмущаться по этому поводу. Не мог он понять, каким образом разговоры должны ему помочь. Может, некоторым это и правда необходимо, но ему? Разве по прошлому опыту не было понятно, что от КПТ нет никакого толку? Это очевидно не его случай, а ему всё пытаются внушить, что это единственный вариант. В таком случае, вариантов, похоже, у него совсем нет. Парень ощутил облегчение, когда вышел из кабинета Котки по истечению времени сеанса. Кавеори наверняка заметила, что он мало на бег не сорвался, стоило ему увидеть 16:50 на экране блокировки. Последние пару минут он то и дело проверял время, чтобы поскорее ретироваться. Психотерапевту оставалось только смириться с коротким «До свидания» и недоумеванием других пациентов. Что они подумают, когда увидят, как от неё убегал клиент? Ах, сложно быть государственным врачом. Санчез не оглядывался по сторонам, пока сбегал по лестнице вниз. С мисс Дишей на ресепшене он попрощаться не соизволил, что она, очень вероятно, примет на свой счёт и хорошо это запомнит. Но перед ней он объясняться будет позже, сейчас не до праздных бесед с местным медицинским персоналом, из-за которых ему пришлось месяц проторчать в Велоре. И зачем он только название города запомнил? Он толкнул дверь наружу. Свежий воздух. И ста лет не прошло. Или прошло. Пройдя чуть дальше от выхода, ближе к металлическим воротам, что он видел с окна, Саша невольно остановился и повернулся назад, поискав взглядом окно из того кабинета. И он нашёл его. Отсюда он не видел, что происходило внутри. И хорошо, подумал Санчез, достав из кармана телефон. Ещё с утра у него висела небольшая стопка непрочитанных сообщений, и, несмотря на мнимую усталость, слишком долго заставлять друзей ждать он не мог. И так уже вспомнил, что утром решил отложить их на потом, потому что пытался морально подготовиться к встрече с Кавеори. SnrGiraffe: Ку, давно не виделись Го в Деус после восьми? 13:39 Хм, а в целом… Пусть это место не сильно ему знакомо, но, почему бы и нет? Выпить ему не помешает, хоть голову освежит. SnrGiraffe: Сегодня как раз смена Модди 13:39 Ну, или не такая это уж и хорошая идея… Хотя, какая разница? Санчез уже и не помнит, почему не горел желанием встречаться с этим человеком, но вряд ли там было что-то очень серьёзное. Такое он бы не смог забыть.

Sanhez:

Привет

Давай, я сегодня не занят

16:54

Жираф долго ждать не заставил — в сеть зашёл так быстро, словно и не отходил от экрана. SnrGiraffe: Ооооооо Всё словил на слове буду ждать 16:54 И никаких посторонних вопросов. Как удобно, однако. Санчез лайкнул сообщение и прислонился спиной к ограждению. PWGoood: Ну Санчеееееееееез Ты видел какой день??? Выгляни в окно, это литерли прекрасная погода, которую нельзя скипать *фото* Я из-за тебя начинаю думать, что мы личностями поменялись Пошли на площадку сходим 12:11 Он прочитал это ещё несколько часов назад. Не смог сразу решиться с ответом, а сейчас так тем более. С одной стороны, Пугод прав. С другой, Кавеори над ним морально поиздевалась, потому ещё одних издевательств он бы точно больше не осилил. Стоит ещё взять во внимание, что его понимание слова «издевательство» несколько абстрактно. К тому же, он уже договорился о встрече с Жирафом, а это и так многовато активностей на день. Подумать только, до всего этого даже целый день общения с людьми не утомлял его, а только заряжал энергией. Для него прогулка была равноценна отдыху, тогда как дом навевал тоску. Последнее осталось неизменным, но почему-то контакт с людьми перестал его радовать так же сильно, как прежде. Наверное, просто устал. Столько времени посвятил общению, это обязано было его рано или поздно утомить. Вот и утомило. Или, может, он просто отвык от этого? В больнице у него не было ни с кем нормального дружеского общения. Была, конечно, одна девушка с групповых терапий, которая оказалась интересным собеседником, но их разговоры один на один можно было по пальцам пересчитать. Видеться где-то помимо терапий не представлялось возможным. Да и что о ней сказать можно? Ничего особенного. Просто, несмотря на диагноз, она казалась ему нормальной, а этого было достаточно. Возможно, ему стоит заставить себя постепенно возвращаться в социум, и тогда это снова начнёт приносить ему радость. Звучит так просто, но руки всё равно зависли над клавиатурой и не решались написать согласие. Ну почему они не слушались его? Согласиться на предложение Жирафа оказалось куда проще, чем на предложение Пугода. Разве было между ними такое уж большое различие? Наверное, да, было. Сложно объяснить какое, но всё же оно было. Вопрос был скорее риторическим, ведь Санчез был бы настоящим глупцом, если бы посчитал своё отношение к Пугоду и к Жирафу абсолютно одинаковыми. Последний был скорее собутыльником, с которым они изредка встречались и ничего особо серьёзного не обсуждали, а Пугод… Ну, он Пугод. Что ещё добавить? Санчез зевнул и на время вышел из чата, опять повременив с ответом. Может, ему станет проще, если прочитает, что там писал Стас. На самом деле, Барси вызывал у Саши больше всего вопросов. Его поведение было странным и очень для него нетипичным, в плохом смысле этого слова. Санчезу нравилось их шутливое общение, когда можно было расслабиться и не думать о чём-то глобальном. Иногда их разговоры бывали душевными и приятными, как это бывает у лучших друзей, но это никогда не переходило границ и имело свой уникальный стиль. Но сейчас Стас словно специально пытался каждый их разговор сделать подобным. Вроде и шутит, как прежде, но относится иначе. Это не то что раздражало — это пугало. Как если бы худшие опасения начинали сбываться. Больше всего Санчез не хотел, чтобы отношение к нему изменилось. Изменилось из-за какой-то там дурацкой бессонницы. Как ему объяснить остальным, что это не так серьёзно, как они думают? Показать, что ли, статьи из интернета? Там-то чётко видно, что эти небольшие неудобства у каждого второго. BarsiGold: Ты там как, норм? Я тут что пишу, мне снова Ранс звонила Я не поднял, потому что занят был Мне что говорить-то ей? 13:02 И тут Лоранс затесалась. Чего ж она всё не уймётся? Скоро на всех людей, с которыми он когда-либо был знаком выйдет! Лишь бы информацию выведать. Ей давно стоило понять, что это бессмысленно.

Sanhez:

Игнорируй её

Ну, или передай, что я потом сам с ней поговорю, если будет необходимость

Пусть уже прекратит доставать кого попало, скоро начнёт соседей с нижних этажей тревожить

16:57

Всё вернулось к тому, что он вновь не понимает, что ответить Пугоду. Он ещё раз перечитал сообщения. В каком это смысле «личностями поменялись»? Это он о чём? Ладно, не важно. Ответ, вот о чём надо задуматься. Нет ничего плохого в том, чтобы отказать в обычной прогулке. Но, на самом деле, если действительно напрячь мозги, то он и не очень хотел отказывать. Ведь если бы правда так сильно хотел, то давно бы это сделал, не так ли? Честно говоря, Санчез совсем не понимал, чего он сейчас от себя хочет. Точно так же ему сложно давалось понимание своих чувств. Он хочет домой. Но не хочет туда. Ему бы хотелось подышать свежим воздухом. Но не хотелось тратить на это силы. Он бы с радостью провёл время в приятной компании и отдохнул от всего этого. Но не хотел ни с кем разговаривать. Последнее он сам доводил до абсурда. Он не мог молчать в чьей-то компании, вот так чтобы без неловкости. Всегда хотелось заполнить тишину чем бы то ни было. Шуткой, историей, нелепым фактом — чем угодно. Это всё так сложно. И вот Саша до сих пор пялится в экран. Может, всё же нет ничего плохого в том, чтобы ненадолго встретиться? Придётся потерпеть некоторые неудобства, но зато… Ах, впрочем, нет смысла задумываться о причинах, почему… Нет, стоп! Он даже не будет пытаться окончить мысль, это звучит странно. Аргх, и почему именно в такие моменты мысль становится такой навязчивой? Ну да, хочет он его увидеть, и что? И всё равно звучит ужасно.

Sanhez:

Я сейчас на улице, и если ты не занят, то можем ненадолго пройтись

17:00

Он закрыл телеграм.

***

Спустя пятнадцать минут, когда Санчез уже подходил к нужному месту, парень обнаружил, что удивительным образом ещё не начал об этом жалеть. Обычно это происходит с ним через минуту после отправки сообщения, но сейчас он шёл размеренным — немного даже торопливым шагом — и думал, что это, наверное, было хорошим решением. Аргументов в пользу этого довода у него не было, только внутренние ощущения. Правда, помимо них был ещё и типичный для него страх. Но разве его вообще стоило брать во внимание, если тот в последнее время с ним всегда? Или это и не страх вовсе? Сложно дать этому чувству точное определение. Тревожность? Пф, никак нет. Звучит так, словно он какой-нибудь тревожник, а это совсем не так. Санчез свернул на знакомую тропу. Пришлось выйти из тени и зажмуриться от яркого солнца, на которое он среагировал с запозданием. Это была окраина улицы Надзирателей, в другой половине которой и была площадка, где они с Пугодом любили иногда останавливаться и болтать о всякой чуши. В сравнении с другими детскими площадками, тут всегда было меньше всего народу. Отсюда, очевидно, ещё ничего не было видно — ему ведь идти ещё около пяти или десяти минут — но Саша уже успел проникнуться атмосферой домов в округе. Сейчас они как никогда прежде казались ему красивыми и вызывающими чувство комфорта. Эта внезапная эйфория его смутила. Он замедлил шаг и оглянулся по сторонам уже без такого же энтузиазма, как будто только сейчас задумался, а что он вообще здесь делает. Эйфория продлилась семь секунд, сменившись чем-то неприятным. Санчез опустил взгляд к земле и засунул руки в карманы спортивных штанов. Остальную часть пути он прошёл без лишних мыслей. Вновь поднял взгляд только после того, как боковым зрением наткнулся на знакомую зелёную мусорку, что пострадала от местных вандалов. А там уже и те самые качели видны. К сожалению, сейчас тут находились дети. Но так, немного, только два мальчика семи лет дурачились возле горки, а их родителей нигде не было видно. Качели же были свободны. Санчез прошёл мимо них, по привычке чуть задержав взгляд, как бывает, когда он заглядывается на прохожих. Странная привычка. Почему раньше она его не смущала? Он практически целый сеанс у Котки только этим и занимался. Опустившись на деревянную поверхность, он расслабил плечи и со вздохом запрокинул голову к небу. Солнце немного мешалось, но ощущения были приятными. И никаких посторонних мыслей. Даже те двое мальчишек казались тихими и ненадоедливыми. Парень стал немного качать ногами и наблюдать за облаками. Час назад их явно было меньше, да и тогда они не были серого, а то и совсем тёмного оттенка. Возможно, потом небо совсем затянется тучами и через время пустится дождь. Было так спокойно. Так и уснуть можно. Хотя потом от боли в шее он бы долго ещё не смог избавиться. Ветер, правда, немного прохладный, а так, очень даже по-летнему ощущается. Если, конечно, шестнадцать градусов по Цельсию можно так назвать. Но для весны это та ещё жара. Жаль, он не застал самое начало этой поры. Мог бы потратить чуть больше времени на прогулки, вместо вечного копания в документах и разговоров с юристами. Итог всё равно был бы одинаковым. — Походу, мне никогда не суждено хоть раз прийти первым. От внезапного голоса Санчез, к удивлению, даже не испугался и не дёрнулся. Он плавно повернул голову влево, откуда пришёл Пугод. Тот был во всё том же деловом костюме, словно не на прогулку собрался, а на важную встречу. Саша больше удивился бы, надень он что-то другое. Даже ту жилетку, к примеру. Было бы интересно посмотреть. Ярких эмоций по поводу встречи Санчезу продемонстрировать не вышло. — Я просто был неподалёку. Ему показалось, что он слишком вяло отреагировал. Это, должно быть, на него не похоже. Как он там вёл себя до этого? Санчез поднялся с качели и потянулся, постаравшись наконец «проснуться». — Ну что, пойдём куда-нибудь? — произнёс он уже с бо́льшим энтузиазмом. За эти пару минут ожиданий шея успела немного затечь. — Можем к торговому району пройтись. Там сегодня должно быть тихо, — недолго думая предложил стример. — Отлично. Туда и пойдём. Лишь бы там действительно не было сейчас толпы, в ней вряд ли получится расслабиться. Откуда вообще Пугод знает, что сегодня там ничего не проводится? Спрашивать Саша не стал. Это всё равно ни на что не повлияет. Он первым двинулся с места, попытавшись оставить прежнюю тухлость позади. Ну давай же ты, прекрати быть таким ничтожным. Ты же хочешь доказать, что с тобой всё в порядке — так соответствуй! — А ты что на улице делал? — Пугод выровнялся с ним без промедлений, идя от парня по левую руку. Последний же особо на него не смотрел, сосредоточившись на дороге перед собой. Правда, «сосредоточившись» — это скорее ложь, чем правда, потому что шёл он интуитивно, застряв в мыслях об услышанном вопросе. Сказать, что ходил к психотерапевту? Да как он вообще выглядеть после этого будет? Это же звучит плохо, как ни посмотри. Одно дело психолог, что работает с проблемами людей в жизни, другое — терапевт, который занимается с ходячими диагнозами. И вроде, хроническая инсомния с ним уже давно, но разве она стоит того, чтобы ходить на приёмы к подобного рода специалистам? — Санчез? — А, да я просто выходил в магазин за продуктами, — он едва заметно улыбнулся. — Сам ведь знаешь эти доставки. Пугод вскинул бровь, окинув друга изучающим взглядом. — И много продуктов в карманах умещается? Смысл слов не сразу достиг сознание адресата. Сказать, что он растерялся — ничего не сказать. Тут бы можно было как-то выкрутиться, но мозг сейчас крайне плохо соображал и отказывался с ним сотрудничать. Это было понятно ещё с начала приёма у Кавеори, когда он ну никак не смог вспомнить вчерашний день. — Ну, — Санчез нервно усмехнулся, подбирая слова. Взгляд плыл по тротуару. И как нельзя кстати к нему пришло озарение. Жаль только, что из-за попытки посмеяться он теперь будет звучать не так убедительно, как хотелось бы, — я ещё не был в магазине. По дороге домой зайду. Это всё равно было ужасно фальшиво. Боги, лучше бы промолчал. Или сказал что-то другое, более правдоподобное. Раньше у него получалось это лучше. Ну и почему лгать всегда так сложно? Как было замечательно, когда в его жизни не происходило ровным счётом ничего, а потому не приходилось это делать так часто. — А, понятно, — коротко хмыкнул Пугод. Он отвёл взгляд, будто собирался переключиться на другую тему, но всё равно ритмично постукивал пальцами по карману. — Ты, кстати, слышал о фестивале, что будет в конце апреля на главной площади? Он ещё от прошлого вопроса отойти не успел, как его уже завалили новым. — Когда бы я мог это слышать? — Санчез скосил на него взгляд, но не сумел задержать его дольше, чем на три секунды. И вот обязательно на него так пристально смотреть? Только что они перешли дорогу к улице Ямакаси, где располагался местный торговый центр. Мимо него им пройти не удастся, потому что тот находится в противоположной части от них. Но зато Санчез помнил, что где-то неподалёку находится дом БЛС’а. По правде говоря, он это узнал не более двух месяцев назад. Хоть что-то дельное смогло отложиться в его голове. — Не знаю, когда-то, может, и мог, но не суть. Я случайно подслушал разговор двух девушек, вот вообще не специально! Они просто передо мной в очереди стояли и в этот момент разговаривали о каком-то там Живом этюде, — с каждым словом его речь становилась быстрее, но оставалась с разборчивой дикцией. — Мне стало интересно, что это такое, да и к тому же название ну прямо очень знакомым мне показалось, поэтому я всё прокручивал его в голове и никак не мог забыть. Полез я, значит, в интернет, и нашёл официальную страницу в инстаграме организаторов этого мероприятия. Чтобы ты понимал, это, оказывается, художественный фестиваль — но там столько ивентов и крутых вещей, словами не передать: что-то вроде интерактивных игр и всяких мастер-классов. О, а ещё будут премьеры анимационных фильмов — и всё это в нашем городе! Не то чтобы я до этого сильно подобным интересовался, но если бы у нас до этого проводилось что-то такого же масштаба, то я бы точно знал. От Модди так точно, он постоянно в курсе подобных штук, даже если и проводит большую часть времени в своём баре. Эта тирада точно не была усладой для сонного сознания Санчеза. Он вроде и понял всё, но это было больше похоже на «в одно ухо влетело, из другого вылетело», чем на что-то цельное. — Так вот, о чём это я… Он будет длиться три дня, начиная с 30 апреля. Это через две недели. Не хочешь сходить? Не обязательно попадать на самое открытие. Саша потёр точку между бровей, пытаясь структурировать информацию в голове. «Через две недели» было очень хорошим уточнением, потому из даты «30 апреля» он мало что мог вычерпнуть — сложно сказать, какое сегодня было число. — Дожить бы до этого времени, — с ироничным вздохом сказал Санчез, потерев заднюю часть шеи. — Уж придётся за этим проследить, — отсалютовал друг, но что-то шутки в его голосе слышно не было. Ненароком вспомнилось, что Пугод знал о тех несчастных случаях. Только сейчас в голове возникла мысль, что тот мог неверно истолковать ту информацию. Вдруг он подумал то же, что и доктора? Нет, нет. Он не мог. Нужно совсем не знать Санчеза, чтобы подумать, что он пытался покончить с собой. Его поступок просто подогнали под всевозможные стереотипы, не более. Это же не придётся объяснять Пугоду, не так ли? Он же смог сам прийти к правильному выводу? Говорить с ним об этом… Нет, тоже нет. Лучше просто забыть и сделать вид, что всего этого не было. Это не играет никакой роли, учитывая тот факт, что Саша умирать всё равно не собирался и не собирается. Разве может смерть входить в планы здорового человека? Очевидно, что нет. И в его планы тоже не входила. … А ведь, если бы он правда умер? Из-за этой глупой ошибки и тупого помутнения… Боже, чем он думал? Саша потёр ладони, словно те были холодными. Он не хочет умирать. Уснуть и умереть это не одно и тоже, пусть границы и кажутся иногда чересчур мыльными. Иногда и вовсе незаметными для его глаза. Но Санчез ведь понимал разницу. Однако, он не был уверен, что видел различия между этими двумя состояниями в тот момент. Точно так же и не мог поклясться самому себе, что этого никогда не повторится вновь. — Всё в порядке? О. Оу. На секунду, или даже чуть больше, он забыл, что идёт не один. — Тут прохладно становится, — Санчез неловко улыбнулся и засунул руки в карманы. Где-то вдалеке раздалась сигнальная сирена у машины. Вроде, это было со стороны парковки возле домов. — Можем зайти куда-нибудь. Тут неподалёку есть кафе. — В кафе? Ты шутишь? — по привычке пришёл Саша в возмущение. — Раз уж вышли гулять, то гулять на улице. Лица Пугода коснулась невесомая улыбка. — Как знаешь. На самом деле, кафе было не такой уж и плохой идеей. Он бы не отказался от кружки кофе, но чтобы покрепче — эспрессо, к примеру, очень даже хороший вариант. Возмущение получилось рефлекторно. Ну и ладно. Всё равно в его словах не было лжи. Прогулка, так прогулка, нечего другого надумывать. — А всё же… — с сомнением начал Пугод, привлекая к себе внимание. — Почему ты и в этот раз соврал? Ещё и по такому… поводу. Ты же явно не собирался в магазин. — Собирался, я просто ещё не сходил, — вырвалась у него автоматическая защита выдуманной версии, тогда как сердце пропустило удар. Это такая мелочь, зачем из-за неё волноваться? Может, стоило просто невзначай вбросить, что теперь у него назначен обязательное посещения психотерапевта, но при этом объяснить это, как обычную формальность? Если подать это как неважную информацию, то и другие не будут придавать ей значения. — Ты мне вчера писал, что у тебя будут дела и что ты только после пяти освободишься, — парень вскинул бровь и сложил руки вместе. — Ты всегда так ответственно к походу в магазин относишься? Очередная колкость и аргумент в свою пользу так и вертелись на языке, но, к сожалению, не очень убедительные. Не любил он, когда его ловили на лжи. Но, видимо, людям свойственно пытаться докопаться до правды. Точно так же, как и врать. Санчезу так и хотелось начать обвинять Пугода в навязчивости и в том, что тому следовало просто продолжать делать вид, что поверил, но совесть не позволила этого сказать. — Я не могу понять, зачем тебе постоянно сводить всё именно ко лжи, — менее уверенно проговорил Пугод. Даже не смотря на него было понятно, что тот наконец-то прекратил его разглядывать и сам перевёл взгляд на что-то другое. Разговаривать тут было не самым приятным занятием, учитывая, что вышли они на достаточно людную улицу. Дороги тут широкие, да и толпа соответствующая. Рядом с парнями то и дело кто-то проходил. Это мешало сконцентрироваться. — Да какая разница, что я там сказал? Мы же к торговому собирались, вот и пошли. Санчез собирал схватить друга за запястье и бодрым шагом повести его вперёд, а то они слишком замедлились, но тот не позволил этого сделать и остановился посреди тротуара. Теперь затормозить пришлось и Санчезу, в метре от Пугода. — В каком это смысле «какая разница»? — хмуро спросил парень. Без раздражения, но явно с претензией. Или он всё же был раздражён? Да фиг пойми, что он там думает! Главное то, зачем он начинает этот разговор именно здесь? Тут и так народу навалом, все уши развесят, а потом ещё и поглядывать начнут. Небось сочтут их за каких-то придурков. В другой ситуации с этого можно было бы даже посмеяться, но ведь не когда тема такая. — В обычном. Давай не стоять на месте, зря время тратим, — Санчез забегал глазами по пространству вокруг. Возле них находился небольшой ряд магазинов. Не центр, конечно, но учитывая, что недалеко находится тц, вид домов был благоприятным. — Не сворачивай с темы. Ты можешь ответить? — этот наигранно мягкий тон — иначе его и не назвать — начинал раздражать. — Мы можем поговорить об этом по пути, а не посреди дороги. Тут полно народу. — С каких пор тебя волнует, что там другие подумают? — буднично заметил Пугод и раскинул руки в стороны, словно демонстрируя, что прохожим правда плевать. На них не оглянулся никто, кроме шестилетнего мальчика, идущего с мамой за руку. Да ведь не только в этом дело! Как он не понимает? Мало того, что они не одни, так его ещё и заставляют оправдываться! Это не прогулка, а сплошь издевательство! Лучше бы сразу домой пошёл. И надо была ему эта встреча? — Прекращай уже нести эту чушь, — голос стал походить на более нервный. — Я не собираюсь ещё раз повторяться. — Это не я несу чушь, — утвердительно заявил Пугод, посмотрев не то ли с досадой, не то с разочарованием. — Я правда пытаюсь тебя понять. Я думал, что мы уже покончили с этим вопросом, но сейчас ты снова для чего-то врёшь, будь то даже мелочь какая-то, — пауза. — И часто ты делал так до этого? Прекрати так смотреть, прошу. Санчез сжал губы. — Может, я чего-то не понимаю? — обычно легко вылетающие из рта слова сейчас словно давались Пугоду с трудом. Это было заметно по несвойственному ему замедленном ритме и промежутками между фразами. — Я не могу заставлять тебя доверять мне и всё рассказывать, но разве обязательно постоянно вводить меня в заблуждение? В какой-то момент присутствие посторонних перестало его волновать, потому что акцент сменился на иного рода мысли. Вернее, не перестало, а просто это неудобство стало менее заметным. Социофобией он не страдал, но всё равно мало кто любил спорить на людях. Санчезу даже казалось, что какой-то служитель церкви с другой стороны улицы пялится прямо на них, но он не обращал на это внимания слишком долго. Перед Пугодом он немного чувствовал вину. Но и в его словах были недочёты. Тот слишком многое не понимал. Может, кто-то другой и поступил бы на месте Саши иначе, но он не кто-то другой. Почему все пытаются выставить плохим именно Санчеза? Мол, это он вечно психически нестабильная личность, с которой нужно нянчиться, хотя это далеко не так. Стоит делу зайти об их проблемах, то все сразу становятся тише воды, ниже травы. Не ему одному это свойственно, но об этом постоянно забывают. — Ну конечно, проще считать, что я всегда что-то скрываю. У тебя у самого полно тем, о которых ты молчишь. Но я же не заставляю тебя рассказывать всё под чистую. — Потому что ты и не спрашивал, — без размышлений ответил Пугод. — Я бы не стал тебе врать, если бы не хотел чем-то делиться. — Откуда мне это знать? — Санчез выпалил обвинение на повышенном тоне с едва сбившимся дыханием. Он пытался придерживаться единой логики и структурировать мысли, что в его нынешнем состоянии удавалось с трудом. В конечном итоге получалась одна лишь каша с зацикленной фразой на уме. Он не мог поручиться за свои слова точно так же, как и за слова окружающих. Пугод открыл было рот, но ничего не произнёс. Лицо его переменилось на потерянное. Он сжал пальцы. Серое небо оставалось как никогда холодным. Уже и погода не казалась такой летней, хотя температура не упала ни на градус. Люди сновали вправо и влево. Заходили и выходили из зданий. Иногда с продуктами, иногда без. Каждый с разным настроением, сосредоточенный на своих делах. Большинство, несомненно, ходили с телефонами в руках. Бывало и разговаривали в компаниях. Или просто молча шли рядом со своим знакомым. Санчез чувствовал себя некомфортно в этой шумной тишине. Он перебирал пальцами края своей ветровки. — Хорошо, ладно. Я понял, — проговорил Пугод на вздохе, возвращая своему выражению лицу нейтральный оттенок. Перед тем, как стример продолжил, Саша решился добавить кое-что ещё. Просто на всякий случай, потому что только после некоторого времени раздумий потерял уверенность в своих словах. Он поправил выступившую белую прядь за ухо. — Я не имел ввиду, что не доверяю тебе. Я хотел сказа— — Какая уже разница? — прозвучал серьёзный голос. Интонация резанула по ушам. — Погода начинает портиться, скоро пойдёт дождь, — Пугод стал разворачиваться через плечо. — Нам следует пойти по домам. Его комментарий был не безосновательным, но какое сейчас дело до грёбанного дождя, когда сейчас важно совершенно другое? Ему даже не дали времени обдумать свою мысль, чтобы лучше изъясниться, как стример правда развернулся и сделал пару шагов прочь. Думать уже точно было не к месту, потому пришлось его догонять. Не прерывать же разговор вот так! — Да погоди ты! Санчез хотел перехватить его, но Пугод повторил ровно тоже самое, что и пару минут назад — вновь вырвал руку из хватки, но теперь не так мягко. Тем не менее, парень всё равно соизволил остановиться, и уже вблизи стало видно, что выглядит он мрачно. Или… кисло? Угрюмо? Чёрт его знает. — Я же сказал, что мы расходимся. — Ты не дал мне договорить. — А о чём с тобой разговаривать? Ты меня даже не пытаешься услышать, — недавняя медлительность исчезла, да и тихость куда-то подевалась. — Я понятия не имею, сколько вообще из того, что ты мне говорил, было правдой. Да я так скоро параноиком стану, постоянно додумывая, когда ты врёшь, а когда искренне со мной разговариваешь! От его активной жестикуляции и голоса не укрылись взгляды прохожих. Ну конечно, более активные ссоры всегда их привлекали. Санчез, правда, смотрел сейчас не на них. Его плечи напряглись, а брови свелись к переносице, пока он не мог и слова подобрать, слушая эту тираду. Он уже столько сил потратил на прошлую часть диалога, что сейчас только и желал, чтобы Пугод просто забыл об этом разговоре и всё вернулось к тому, что было час назад. Тогда он мог бы просто проигнорировать его сообщение и пойти домой, а никакой конфликт на этой идиотской почве и вовсе не произошёл бы. — Как ты хочешь, чтобы я тебя понял, если я тебя не знаю? — отчеканил Пугод, в моменте дрогнув голосом. Эта фраза уничтожила оставшиеся крупицы рассудительности Саши и его способности разговаривать. Капля дождя коснулась кончика носа. Он промолчал, не отводя от друга взгляда. Ответ не пришёл в голову даже спустя время, которое ему дали на раздумья. — Что и требовалось доказать, — нечитаемое выражение лица на нём отзывалось чем-то... неприятным. Хуже стало, когда Пугод возобновил шаг. Силуэт стал медленно растворяться в толпе. Её гул был мерзким, как никогда прежде. В горле застрял удушающий ком, тогда как в голове возникла ужасно громкая мысль. Она смогла перекричать даже тех людей, что громко смеялись и шутили на фоне серых одежд в округе. Силуэта уже и в помине не было видно. Прости.