Лекарство от бессонницы

      Больше всего его сейчас пугали не нарастающие тревожные мысли в голове; не брошенный в клубе Модди и уж точно не темнота, обволокшая улицу — больше всего пугала реальность, которая может оказаться ещё хуже мыслей. Несмотря на очевидную заинтересованность Санчеза в разговоре, Пугода страшила причина, по которой тот проявил инициативу. О чём он вообще хотел поговорить? То есть, это вроде и так понятно, но… Да, всё-таки возвращаемся к первому варианту — его пугали мысли. Сейчас его шаг был заметно ускорен. Он постоянно проверял время на телефоне, дабы узнать, не слишком ли долго идёт. По правде говоря, весь путь занял как будто мгновение. Пугод совсем не помнил дороги, по которой шёл — как и то, почему нужная пятиэтажка уже так хорошо ему видна. По его расчётам идти оставалось ещё минут пять, по меньшей мере. Возможно, это время уже успело пройти. Или это он пришёл раньше предполагаемого... Всё равно никакой разницы. Над дверью каждого из подъездов располагались ночные светильники, испускающие жёлтый свет. Помимо этого, у входов, напротив друг друга, стояли две скамейки, позади которых располагались ухоженные кусты. Некоторые заграждали вид на те подъезды, что были дальше, и это ужасно, ужасно напрягало. Из-за ограниченного поля зрения стример боялся, что за следующим углом может внезапно оказаться Санчез. А ведь это очень даже возможно! Ему всего-то надо спуститься вниз по лестнице, и вот уже место встречи — это секунд 30 занимает. Хотя… А зачем Саше выходить прямо сейчас? Будет правильней, если он будет ждать сообщения Пугода, после которого уже и выйдет на улицу. Да, точно. Эта мысль успокоила — хотя бы сможет морально подготовиться на месте. Стоило ему выдохнуть, как сквозь листья на ветвях он заметил прислонившегося к стене человека. У того самого подъезда. Кажется, он сложил руки за спиной и смотрел куда-то вниз. Пугод на всякий случай поубавил скорость. Недавняя уверенность — а она была? — испарилась без следа. Парень зачем-то поправил удушающий воротник и задумался о том, не стоит ли ему ради приличия застегнуть пиджак. Ладно, всё равно на это, и так ведь жарко. Если, конечно, так можно сказать — вряд ли погода действительно была приятной. О Боги, ему практически хотелось развернуться и уйти. Соберись, с каких пор ты такой трус? Ты же этого хотел! Хуже и так уже не будет. Хорошо. Вдох. Выдох. И он идёт дальше. Санчез услышал его шаги ещё на подходе, потому сразу поднял голову и выровнялся, стоило Пугоду оказаться в зоне видимости. — Ты быстро, — он потёр шею и коротко улыбнулся, тут же отведя взгляд. — Я думал, что, ну, ты позже будешь. Поверх домашней одежды, без каких-либо аксессуаров или головных уборов, на Саше была накинута спортивная куртка. Судя по всему, разговор обещает быть коротким. Стример остановился примерно в метрах полтора от него, не осмеливаясь подходить ближе. Сверчки были громкими, как никогда прежде. Откуда они вообще тут? — Я просто недалеко был, — указал он большим пальцем себе за спину. — Так, ты— — Спасибо, что пришёл, — перебил Санчез. — Мне казалось, ты даже не ответишь. А, о. Ох. — Я, слушай, — Саша прочистил горло. Если так подумать, то голос его звучал немного хрипловато. Возможно, немного в нос. — Я хотел объясниться и... Мне жаль за то, что я, наверное, налажал. Пугод поджал губы, не уверенный в том, что должен сейчас чувствовать. Ведь вины Санчеза тут было не так уж много. Не было смысла обвинять его, учитывая не очень благосклонные обстоятельства. Стример был больше склонен думать, что именно ему стоит... Санчез продолжил прежде, чем друг успел окончить мыслью. — Но я не могу пообещать, что изменюсь. Прости. Тогда он замолчал и посмотрел на Пугода, чтобы увидеть его реакцию. Свет за спиной падал ему на волосы, оставляя лицо затемнённым. Пугод нахмурился. Он недоумевал, почему Санчез это говорит. — Что? К чему это вообще? — вырвалось у него. — Зачем тебе меняться? Я не могу и не хочу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Санчез на это фыркнул и улыбнулся чуть поуверенней. На улице вроде и не было тихо — даже машины вдалеке отзывались своим шумом, — но в такие моменты, как будто наставала абсолютная тишина. — Ты не понимаешь. Дело не в том, что я не хочу этого — я не могу, — он пожал плечами, глядя в заасфальтированный пол. — Даже так, в этом всё равно нет необходимости, — покачал Пугод головой. А затем, вспомнив кое о чём, продолжил. — Я собирался написать тебе сегодня, но так не смог решиться. А потом ты меня опередил. Глаза Санчеза совсем немного расширились. — Я тоже хотел извиниться. За свои слова. Я наговорил лишнего, прости. Мне не следовало давить, — всё это он произнёс быстро и на одном дыхании — как обычно бывает, когда не думает ни секунды, прежде чем что-то сказать. Однако, вместо ожидаемого облегчения, Саша выглядел скорее... Недовольно? — Ты... кхм, нет, нет-нет-нет, даже не начинай, — Санчез снова прокашлялся, словно у него горло саднило, и устало потёр точку между бровей. — Ты был полностью прав и я понимаю, что вёл себя не очень по отношению к тебе. Я не хочу, чтобы ты думал, что я лгу, потому что мне это нравится или... эм... Потому что ты не заслуживаешь знать правды. Пугод едва заметно нахмурился. Он даже не сразу это понял. Санчез говорил так, будто заранее извинялся за что-то ещё, что собирался скрыть, и это неприятно кольнуло. — Просто, — он обратно прислонился к стене и сложил руки вместе. То, как он постоянно смотрел в разные стороны, разрешало Пугоду не отрывать от него взгляда, — тебе будет лучше, если всё останется, как есть. Что за… Что за чушь? Какое ещё «тебе будет лучше»? — С чего ты это взял? — как же ему сейчас не хватало хоть чего-то, чем можно было занять руки. Слабый ветер заставлял листья на кустах колыхаться. — Просто поверь мне, — в его тихих словах не было слышно попытки убедить. — Откуда тебе знать, что для меня лучше? — спокойно спросил Пугод, но с нотками возмущения. Точно не потому, что фраза «поверь мне» в самом деле больше не вызывала доверия. — Ты правда думаешь, что мне станет легче, если ты будешь якобы в порядке, когда это не так? — Это так, — отчеканил Санчез, сжимая куртку на локтях. — Возможно, я неправильно выразился, но это также немного моё эгоистичное желание. Я не хочу, чтобы между нами что-то менялось, а если я начну распинаться, то так оно и произойдёт. …Глупость какая. Это не имеет смысла. Пугод мялся на месте, продолжая недоумевать, куда ему деть руки. Он то скрещивал их, то опускал по бокам, то по привычке тянулся к шляпе. Иногда поглядывал на покрашенные в коричневый скамейки, подумывая о том, не будет ли лучше сесть. И всё же, мысли об этом на пару секунд испарились, когда стример стал пытаться осмыслить объяснения Санчеза. — Я бы не стал из-за этого относится к тебе хуже, — склонил он голову, сделав шаг вперёд, а затем остановившись. Это, наверное, было неуместно. — Да, я знаю. В этом и проблема. Что? — Было бы гораздо проще, если бы вместо… То есть, если бы ты просто разозлился. Как тогда, — Саша опять прочистил горло. У Пугода проскользнула мысль, что если тот простудился, то им стоило бы разговаривать в помещении, а не на улице. Это немного отвлекало от разговора. — Потому что так проще разозлиться на тебя в ответ. Пугод проморгал пару раз, не найдя подходящих слов. Что это вообще за логика такая? — Я не имею в виду, что хочу на тебя злиться или что-то такое. Ну, или что хочу, чтобы ты был зол на меня... Просто, даже это лучше, чем жалость, — его скрещённые руки больше были похожи на то, что он обнимал самого себя за плечи. — Я и так вижу, как ты постоянно на меня смотришь. Поэтому и говорю, что всем будет лучше, если я буду поменьше болтать. И даже сейчас... говорить всё это — ужасно сложно. Стример не знал, за какую из этих фраз ему следует зацепиться. После замечания про взгляд, он сразу же его отвёл, ощутив неловкость. Повисла тишина, где уже никто не осмеливался смотреть друг на друга. Неловким было и то, что Пугоду казалось, что он хоть немного, но понимает Сашу. Однако сказать это так, чтобы тот не увидел в этом «жалости», он не мог. Жалость… На самом деле это такое странное слово, если задуматься о нём чуть подольше. Оно вроде звучит неприятно, но в то же время может восприниматься как что-то благородное. «Жалеть утраченное время» — сожаление, печаль. «Жалкий» — униженный. «Безжалостный» — жестокий; в таком случае, если убрать префикс «без», слово уже подразумевает милосердие. Оно может быть снисходительной любовью, но и оставаться недостатком одновременно. Ну так... Какой вид жалости подразумевает Санчез? Что-то вроде сочувствия или унижения? «Тебе так будет лучше», «В этом и проблема», «лучше бы ты разозлился». Пугоду впервые начало казаться, что Саша лжёт не из-за нежелания открыться, а потому что просто не может позволить себе быть жалким. «Жалость к себе» для него, похоже, означала уязвимость. Это не прямая и... возможно, немного странная трактовка, но подходящая как нельзя кстати. ...Странно было размышлять об этом прямо сейчас. Пугод вздохнул и всё-таки подошёл к скамейке, сев на неё и запрокинув голову к верху. Это не могло укрыться от взгляда Санчеза. Будь они загородом, звёзд было бы больше. Будь проклято световое загрязнение. Если бы ему пришлось охарактеризовать свой тип жалости, он бы эгоистично сказал «сопереживание». ...Глупо, не так ли? — Мне страшно разочаровать близких, — вдруг произносит Пугод, не отрываясь от неба. — Бывает, ловлю себя на мысли, что мои ошибки могут им докучать. Поэтому я пытаюсь никогда их не совершать, — на следующей фразе он показал руками кавычки, как когда-то делал Санчез. — Отполировать всё до идеала, чтобы не было повода показаться недостаточно хорошим. Парень мог поручиться, что сейчас Саша был озадачен и, вероятно, позволил себе нахмуриться. Уличная лампа мелькала где-то в уголке глаз. — При этом я осознаю, что всё-таки не идеален. В конце концов, я тоже лажаю и меня тоже иногда задевают... некоторые вещи. Поэтому идеальных людей и не бывает. Сверчки продолжали звенеть. — И я... не требую от тебя того же, — пауза. Пугод приподнял голову и снизу вверх взглянул на Сашу, встречаясь с ним взглядом. Тот смотрел так внимательно, что невозможно было не испытать неловкость. — Мне важно только... — он запнулся, подбирая слова, — только то, что я уже пытался попросить тебя ранее. Если не хочешь говорить о чём-то, просто скажи об этом прямо и я заткнусь, честно. Не надо прятаться за какой-то ложью или полуправдой. Он опустил глаза и заговорил тише: — Я предпочёл бы верить, что ты искренен. Позволь мне хоть раз побыть не с выстроенным образом, а с тобой. К сверчкам присоединилось постукивание. Немного погодя, Санчез присел рядом. Смотрел он, правда, не вверх, а перед собой, ещё долго не прерывая молчание. Сверчки продолжали звенеть. — Я не уверен, что смогу, — наконец произносит парень. Стример слегка повернулся к нему, краем глаза ловя его профиль. — …но я постараюсь. Лицо его ничего не выражало. Не было ни хмурости, ни злости, ни печали — он выглядел уставшим. Возможно, Саше уже надоел этот разговор. А Пугод и не знал, нужно ли на это отвечать. Руки у него были опущены по бокам, и, будь он на месте Санчеза, то уже давно попросил бы себя прекратить постукивать по деревянкой балке. Эта мысль и заставила его остановиться, засунув ладони в карманы пиджака. — Ты прав, идеальных людей не бывает, — тихо напомнил Саша о недавних словах. — Но иногда мне кажется, что ты ужасно близок. Пугод чуть приподнял брови, словно не был уверен, правильно ли расслышал. Если это был такой комплимент, то... серьёзно? — Я четыре дня не мог решиться, да и в принципе придумать, что тебе написать. Если это ты называешь близким к идеалу, то этот мир обречён. Несмотря на то, как долго до этого Санчез сохранял отстранённость, после услышанной фразы у него приподнялись уголки губ и он сдавленно фыркнул в кулак, как будто пытался сдержать смех. — Прости, это звучало странно, я не это хотел сказать, — пробормотал Саша, пока улыбка ещё не испарилась, а отдышаться так и не вышло. Каким же заразным был его смех. Это не могло не заставить улыбнуться и Пугода. На балконе первого этажа, что был очень близко, кто-то открыл окно. Из квартиры сразу стал слышен отдалённый шум телевизора, где, судя по всему, шла какая-то мелодрама с размеренными диалогами. Оттуда же был виден слабый свет. Разве сейчас не слишком поздно для вечерних просмотров? Хотя, ладно... Глупый был вопрос. Кого это волнует? Что-то голова совсем варить перестала. Боги, который уже час? Пугод достал телефон и взглянул на экран, отвлекаясь от момента. 23:16. Ладно, фиг с этим. Это явно не самое важное, ему некуда спешить. Но… невольно вспомнилось, каким болезненным сегодня выглядит Саша, и — о боже, прекрати так думать, ему бы явно не понравилась эта мысль — ещё в такой лёгкой одежде на улице. Эту его хриплость и постоянные покашливания невозможно не заметить. — Что такое? — спросил Санчез, заметив взгляд Пугода на телефоне. — Ничего, просто уже как-то поздно, — он спрятал мобильный назад, возвращая внимание собеседнику. — О, да, точно, — тот отвернулся обратно, как будто разочарованный. — Слушай, кхм, это же я тебя позвал. Может, поднимемся наверх? У меня не так холодно. Как будто это не сильно вязалось с фразой «как-то поздно», и совсем не решало озвученное неудобство, однако Пугод не стал уточнять. Само предложение звучало заманчиво, но здравый смысл подсказывал, что это может затянуться. Ему бы по-доброму попасть домой не в четыре утра, а хотя бы до двух, чтобы позже не клевать носом в эфире. Несоблюдение режима всегда плохо на нём сказывалось. Особенно это стало заметно после знакомства с Санчезом. Но ведь до двух часов ещё столько времени... Если он выйдет около часа, или вообще вызовет такси в пол второго, то никаких проблем возникнуть не должно. Немного подумав об этом, идея стала звучать очень даже хорошо. Они встретились не более получаса назад, разве будет справедливо расходиться так быстро? «Я на сны время мало трачу, жизнь и так такая короткая...» — донеслась из той квартиры тихая фраза из фильма, проговоренная нежным женским голосом, словно на выдохе. — Только если ненадолго, — таки согласился стример. — Не хочу возвращаться слишком поздно. — Да, конечно. Санчез поднялся со скамьи, а Пугод за ним следом, вынимая руки из карманов. «У меня сейчас решается одно очень важное дело. Ты принесёшь мне удачу?» — через время продолжил низкий мужской. Саша достал ключи и, приложив магнит к домофону, открыл дверь. «Хорошо, принесу…» — ответила ему женщина. А когда они вошли в подъезд — Пугод заходил последним — никаких реплик больше не было слышно. Только музыка продолжалась, а голоса стали такими тихими, что ничего не разобрать. И в эту музыку парень вслушивался. До тех пор, пока они не оказались на третьем этаже: на нём уже совершенно ничего не было слышно. Как-то подъём по лестнице прошёл без задних мыслей. Он и в спину Санчеза особо-то не смотрел, лишь себе под ноги. Разок Пугод даже зевнул, хотя сильно сонным себя ещё не ощущал. Когда Саша открыл дверь в свою квартиру, где царила полная темнота, взгляд стримера плавно скользнул по соседней. Похоже, это теперь станет его привычкой. Лоранс... Интересно было бы узнать о ней побольше. Жаль спрашивать будет неуместно. Оставалось держать все вопросы при себе. — Ты идёшь? — Санчез приподнял бровь, придерживая дверь для друга. Он уже успел мельком включить внутри свет, открывая вид на знакомую картину. Как-то не очень вежливо получалось, что в первый раз Пугод оказался тут, когда хозяин квартиры отсутствовал. — Иду, иду, — тут же оторвался он от мыслей и последовал вперёд. Тогда Саша и закрыл за ними дверь. Он повесил куртку на вешалку и скинул с себя тапки, без оборачиваний направляясь на кухню. Если так окинуть взглядом помещение, никаких изменений и не заметишь. Как будто что до, что сейчас — тут никто не живёт. Однако, если немного присмотреться, ставилось заметно, как на диване были помяты подушки, сложенные без особых стараний. Или же наличие ноутбука на журнальном столике доказывало живость этого места. Впрочем, оно и тогда было обжитым. Просто оказаться тут поздним вечером ощущалось немного иначе. — Будешь что-то пить? — А какие варианты? — стример опустился на одно колено, чтобы развязать шнурки на туфлях лоферах. — О, ну… — Пугоду послышалось, как зазвенели какие-то бутылки и стали открываться ящики, где сейчас находился Санчез. Он даже поднял голову, чтобы посмотреть, но отсюда ничего не было видно. — У меня тут только ромашковый чай и кофе, это если из безалкогольного. — Ого, какой широкий выбор. Я аж растерялся. Пиджак — шляпу в том числе — парень снял и повесил: в помещении было гораздо теплее, чем на улице. — Если уж такой разбалованный, у меня есть виски Сир Эдвардс. Будешь? Пугод подошёл к дверном косяку, видя, как после своего предложения Санчез всё равно включил электрический чайник и достал упаковку ромашки. Опрятность кухни не могла остаться незамеченной. В прошлый раз тут было… как бы это сказать… Ах, он не может понять, что тут изменилось. Но что бы это ни было, оно точно пошло на пользу. Может, дело в том, что сейчас ничего не валялось в раковине? — Слишком дешёвое для меня. Я бы ещё подумал, предложи ты мне Джек Дэниэлс, — впервые в жизни ему пригодились нравоучения Модди. Саша чуть замедлился, повернулся к нему с лёгким прищуром, как будто только что в чём-то сильно засомневался. — Это кто тебя таким словам научил? — спросил он с подозрением. Пугод с самым что ни на есть серьёзным выражением лица сел за кухонный стол — тот, что возле стены, — закинув ногу на ногу. — Ты многое пропустил за прошлый месяц. Санчез закрыл шкафчик с посудой, откуда достал две кружки одинакового размера, и опёрся о столешницу за спиной. На фоне тихо начинал гудеть чайник, с каждым разом набирая обороты. — Тогда, может, просветите меня? Он склонил голову вправо, как будто его правда это интересовало. Однако сама его манера говорила, что парень просто решил подыграть. Ах, а такой хороший сюжет мог бы получиться, поверь Санчез в такую абсурдную вещь, как пьющий Пугод. На стримах ведь все поголовно уверены, что у того где-то есть личная винокурня за городом. И виной тому точно не сам стример, который любит на подобное подстрекать. — Ну, в пару слов не уложиться. — У нас полно времени. Насколько же Пугод терпеть не мог этот его взгляд. То есть, мог, конечно, да и не то чтобы против, но не по себе ему всё равно было. Как-то сразу вылетела из головы та гениальная мысль, которую он только что собирался поведать. В итоге сказал он немного не то, что планировал изначально: — Ме, ты так говоришь, что мне уже перехотелось рассказывать, — и демонстративно повернул головой влево, подперев подборок рукой. — Эй, а что я не так сказал? — обидчиво возмутился друг, как если бы его ранили в самое сердце. Щёлкнул чайник, постепенно затихая — похоже, кипел недавно. Невзирая не возникшую — определённо настоящую — обиду в голосе, Санчез всё равно отвлёкся от неё. Он повернулся обратно к рабочей части, чтобы разлить кипяченую воду по кружках. В них уже были кинуты чайные пакетики; сахарница оставалась нетронутой на столе. — Не расслышал уважения в голосе, — преподнёс Пугод логический ответ. Помещение приобретало желтоватый оттенок из-за центрального освещения. Полупрозрачные шторы пусть и были раздвинуты, но помимо далёких ночных огней ничего не было видно. Обзор, очевидно, был отсюда не очень, учитывая высоту этажа. Санчез поставил на белую скатерть с узорами два горячих напитка и сел напротив. — Много хочешь, я даже с Отцом иногда без уважения говорю. — Отцом? — БЛС’ом. Пауза. — Мне, наверное, не стоит спрашивать. — Да, не стоит. Пугод предпочёл долго об этом не думать и пододвинул к себе сахарницу. Он бросил две чайные ложки себе в кружку. Начав равномерно размешивать содержимое, парень вдруг заметил, что Санчез не делает того же. — Ты не будешь брать? — кивнул он на блюдце. — Кхм, — Саша вновь прочил горло, — я без сахара пью. На секунду Пугод задумался, кое-что вспоминая. — Но ты же кофе с сахаром пил. — Это чтобы чересчур горько не было. А чай зачем? Он и так сладкий. Модди в очередной раз сам по себе всплыл в голове с этой его каменной рожей и чифирём в стакане. — Ясно, ещё один чокнутый. — А агро любители сахара как всегда. Пятисекундное молчание после этого переброса репликами была пыткой похлеще щекоток в средневековье. В конце концов, Пугод сдался первым, издав смешок. — У тебя просто вкуса нет, — с улыбкой произнёс он на выдохе. — У меня-то? А не у тебя ли? — Санчез прозвучал уверенно; уже не отводя взгляда, как то было минут десять назад у подъезда. Честно говоря, Пугод даже не знал, что из этого хуже. — У меня замечательный вкус. — Бьюсь об заклад, в кофейнях ты берёшь раф на миндальном молоке. — На кокосовом. Саша с весьма скептическим выражением лица отпил горячего напитка, смотря прямо в душу. У самого Пугода кружка была ещё ужасно горячей — как он может это пить? — Пусть я и предпочитаю что-то покрепче, но если уж мы говорим о рафе, то в чём проблема брать его с обычными сливками? — он скривился. — Раф на каком-либо молоке — это и не раф вовсе. Как умно. — У меня непереносимость лактозы, — непринуждённо указал Пугод. Брови Санчеза чуть-чуть приподнялись. — Серьёзно? — Да. На мгновение они замолкли. Это было даже не ощутимо, ведь вскоре Саша продолжил ту же шарманку: — Почему ты раньше не сказал? Я мог по незнанию припереться предлагать тебе что-то молочное. — К слову не приходилось, — рассказывал парень как об обычной вещи, а Санчез слушал, будто это была мировая новость. — Да и не то чтобы я совсем молочку не ем — это же не смертельно. К тому же, у меня всего-то неполная непереносимость. Не знаю, как жил бы без йогуртов. А кофе — ну… ради приличия стараюсь не на коровьем. Всё же лучше поменьше. — А-а-а… — кивнул парень с понимающим видом, но вряд ли он действительно многое понял. Впрочем, сопоставить самое важное не должно было быть сложно. — А это у тебя с детства? — Что-то вроде того. Но там вообще запутано всё как-то было, потому что со мной регулярно разные няньки нянчились, долго не получалось из-за этого разобраться. Санчез пару раз моргнул. — Почему разные? Настолько непослушным был, что все отказывались от тебя? Пугод усмехнулся. — Вообще-то, я был очень послушным ребёнком. — Так а чего разные няни? — Родители сочли это более хорошей практикой, чем одна постоянная, — он только сейчас попробовал чай — уже можно пить. Неплохой, кстати: давненько он ромашкового не пил. — Чего? — Санчез прокрутил чашку в руках, откинувшись на спинку стула. — А в чём вообще логика? На этот вопрос можно было ответить быстро, каким-то простым объяснением. Но прежде чем начать пересказывать свою биографию в привычном безумном темпе, Пугод заметил здесь справедливую возможность, так что сразу сменил тактику, больше опираясь на стол: — Знаешь, я могу болтать об этом ещё минут двадцать, а потом у меня отвалится язык. Давай поменяем правила игры? На лице Саши возникло непонимание. — Какой ещё игры? Ты головой стукнулся? Стример закатил глаза и стал тихо постукивать пальцами по деревянной поверхности стола. Ему было интересно, выйдет ли что-то из этого. …Или Пугод просто уже начинает искать лазейки, хотя с того их разговора прошло не более тех же двадцати минут. В любом случае ему нравилось то, что он придумал. Ну а почему бы и нет? — Вот я же недавно говорил о том, что можно отказаться говорить о чём-то, если отвечать не вариант… Кажется, Пугод начал очень плохо, раз Санчез сразу напрягся. — И? — Я просто подумал, что из этого можно сделать игру, — Саша всё ещё смотрел на него, будучи сбитым с толку. — Ну типа, смотри, мы можем задать друг другу по два вопроса, — стал он объяснять жестами, — но при этом отвечать можно только честно. Однако, если говорить совсем не хочется, то раз можно пропустить. Всего раз. Честно говоря, примерно после первых трёх собственных слов идея перестала ему нравиться. Просто потому, что Санчез не выглядел довольным, и этого было достаточно. Правда, он был недовольным и хмурым только первые секунды две, а потом вдруг ухмыльнулся, как будто в голову ему пришло что-то гениальное. Это насторожило стримера больше, чем если бы он услышал обычный отказ. — Ты же понимаешь, что предлагая мне такие правила, ты и сам оказываешься в невыгодном положении? — Санчез чуть наклонился, облокотившись на стол. — Хочешь на слабо меня взять? Такой настрой застал Пугода врасплох. Немного растерявшись в начале, он достаточно быстро взял себя в руки и подстроился под новый ритм диалога, который вполне его устраивал. — А ты думаешь, что сможешь спросить что-то такое, что заставит меня спасовать? — Может и так. А может я наоборот буду рассчитывать на то, что ты мне ответишь — кто знает? Загадочная улыбка на лице друга не предвещала ничего хорошего. Но с другой стороны Пугод не мог вспомнить хоть чего-то, о чём постеснялся бы рассказать. Стыд — это удел слабых. То есть, не то чтобы стыдиться чего-то странно… Ладно, всё равно он мысленно об этом пошутил, и никто не услышал. Причина о чём-то умолчать ведь может и не быть связанной со стыдом — просто та пословица не могла не вспомниться. — Кто будет первым? — спросил Саша с энтузиазмом. — Можно я? — Ну валяй. Санчез долго не думал — почти сразу продолжил с того, на чём они остановились, совершенно не впечатлив: — Так и в чём состояла логика вечной смены нянь? Вы часто переезжали что ли? — парень поднял ногу на сиденье и положил локоть на согнутое колено, удобно усевшись. — Ты в курсе, что не очень разумно распоряжаешься своими вопросами? Ответом на это стал закат глаз. — Какая разница? Раз начал, то уже и продолжить надо. Будь Пугод на месте Санчеза, использовал бы более умную технику. К примеру, если играть в эту игру на полном серьёзе и без капли жалости, то можно было начать с такого вопроса, на который оппонент точно не захочет отвечать: тогда он использует своё право на молчание, и вот уже на второй раунд можно будет спросить о том, что тебе действительно интересно знать. В таком случае оппонент не сможет отвертеться, потому что спасовал ещё на начальном этапе. Что правда, всё пойдёт прахом, если соперник-таки решится ответить на первый вопрос. Но это так, мелочи. Они же тут не играют в следователя и допрашиваемого. — Как бы объяснить попроще… — начал Пугод, поднимая взгляд к потолку. На самом деле, рассказать без воды было сложно, учитывая что происходило всё это в том возрасте, о котором он многое успел позабыть. — Мы жили на одном месте, но родители почти всегда были заняты, так что нанимали разных сиделок. Сначала, если не ошибаюсь, была одна женщина, которая играла и няню, и домработницу; потом мама её уволила и оставила кого-то, кто занимался только хозяйством, а к нам... ну, мне, стали приходить новые няни на недельку или две. А, ну и, отвечая на твой вопрос: родители, похоже, не очень верили в себя, раз не хотели, чтобы я слишком привязывался к другим взрослым. Санчез слушал, не отрывая глаз; местами хмурился, разок кивнул. В конце он открыл рот, как будто хотел задать уточняющий вопрос, но вовремя вспомнил, что это может засчитаться за второй. Вместо этого Саша немного подумал и выразил лишь комментарий по этому поводу: — Какая-то странная эта логика. Кхм, да и как будто менять их настолько часто — это же сумасшедшие деньги… А ведь ещё и попасться может не очень хороший человек. Пугод, не сильно об этом заботясь, отпил чая. — Теперь моя очередь спрашивать. — Ну-ну, — во время своей очереди отвечать, Санчез уже не выглядел таким заинтересованным происходящим. Стример тоже долго не думал: вопрос давно крутился у него на языке. — Откуда ты знаешь немецкий? Это, должно быть, будет ужасно неудачным вопросом, если окажется, что это он со школы учил. Но обратив внимание на реакцию Санчеза — не удивлённую, а больше похожую на обдумывание необходимой формулировки — этот вариант быстро отпал. — У меня мама немкой была, когда-то пыталась обеим языкам научить. Что-то у неё да вышло. Пугод ожидал продолжения, но его не оказалось. Саша обозначил окончание рассказа расслабленной позой, как будто он исполнил важный долг. — Это всё? — А ты ожидал чего-то грандиозного? Правила игры не требуют от меня подробностей. Справедливо... Ему стоило порадоваться хоть такой толике информации, но всё равно гордость уже была задета. Вот теперь Пугод точно ему отомстит и на второй вопрос ответит менее развёрнуто. — В следующий раз учту, — буркнул стример, не придравшись. — Да-да, теперь моя очередь, — пауза. — Помнишь, ты писал мне 21-го марта, когда меня не было? Ох, ну. Ладно, стример уже не был так уверен в том, что совсем не будет пасовать. — Ты писал о том, что ехал в какой-то Гидер и— — Гиндар. — Да, именно. Но потом ты написал, что мне не расскажешь почему, а после вообще не отправлял никаких сообщений. Так во-от… Почему? Пугод продержался целое ничего, а затем мгновенно прыснул со смеху. — Что? — недоумел Санчез. — Нормальный же вопрос! Долго же пришлось ждать Саше, пока друг успокоится и вернёт самообладание. — Пф-ф… аха-ха, о Боже, — он смахнул слезу с глаз. — Погоди, дай секунду, — и снова фыркнул. Санчез уже смирился со своей участью. Повторять «да что такого-то?» не было смысла. — О чём я, кхм, — поправил Пугод голос, немного отойдя. — Ты просто с таким серьёзным лицом это сказал, а там, ну… — он усмехнулся в кулак, сдержав смешок. Затем немного отвёл взгляд в сторону. — Я просто подумал, что раз ты мне о всяком умалчиваешь, то и я могу поступить так же, чтобы типа отомстить. — …И ты из-за этого столько смеялся? — Ты намекаешь, что у меня плохой юмор? — Нет, что ты, — приподнял он брови. — Прямо говорю. — … Пугоду было очень жаль, что он сидит напротив и не может дать собеседнику подзатыльника за всё хорошее. Зато под столом он всё-таки его пнул. — Эй! — Санчез тут же захотел пнуть его в ответ, но Пугод повернулся на стуле в другую сторону, оставляя Сашу ни с чем. — Нападают в моём же доме, что за гости пошли. — У тебя очень странное понимание слова «нападение». — А ты у нас филолог? — Санчез вскинул бровь. — Да хоть переводчик. — Oh, wirklich? — парень склонил голову и хитро улыбнулся. — Bist du sicher, dass du mich verstehen wirst? Пугод сощурился. Несмотря на то, что резкая смена акцента и в принципе языка заставила его растеряться — больше всего смутил тон, с каким Санчез это произнёс. Обычно — точнее, в последнее время — он звучал более колко, а тут как будто даже голос поменялся с произношением. — Ты меня только что послал? — на всякий случай переспросил стример, но логическим выводом это точно не было. — Если бы я пытался тебя оскорбить, это звучало бы иначе, — состроил Саша такое лицо, словно это его таким вопросом оскорбили. — А как переводится тогда? — Так ты же переводчик, а не я, — пожал он плечами. — Я только с английского перевожу. — Tut mir leid. — Да-да, я тоже тебя тут ми лайт, — Пугод отмахнулся. Санчез улыбнулся и приподнял бровь, словно глупость услышал. — Ты сейчас понял, что сказал? — Нет, — а затем кое о чём вспомнил. — Погоди, сейчас же моя очередь задавать вопрос. Собеседник напротив разочарованно вздохнул и покачал головой. — А я надеялся, что ты не вспомнишь. Проигнорировав фразу, Пугод стал раздумывать, о чём ему лучше всего спросить. Список интересующих его вещей был поистине огромным, но далеко не всё из этого он вообще когда-нибудь спросит. К тому же есть ещё и ряд тех вопросов, которые относятся к категории «табу», и лучше не поднимать темы связанные с ними, даже в подобных играх. Если так подумать, Лоранс, вероятно, находится около этой территории — это ему так шестое чувство подсказывало. Пока думал над этим, блуждал взглядом по всем поверхностям в зоне видимости и Санчезе в том числе. Однако именно на нём он долго не задерживался, потому что паршивец сидел так, словно пытается прямо сейчас прочесть его мысли и предугадать вопрос. Глаза чуть сужены, брови к переносице, а сам не отпускает из рук кружку; при хорошем освещении красноватый нос, на фоне бледного лица, не заметить сложно. Есть ещё такая категория вопросов, которые банально глупо задавать. Например, озвучить «Ты заболел?» можно в любой другой момент, но точно не когда есть возможность узнать что-то более важное. Не то чтобы здоровье не важно, просто… Аргх, его эти раздумья до добра не доведут. О, секунду… Да, точно. — С каких пор у тебя проблемы со сном? Каким бы гением и мастером додумывать Пугод ни был, всё равно понять сейчас гримасу Санчеза не мог. Вроде и растерянным не казался, хмурым не был, но отвечать тоже не спешил. Взгляд сразу прекратил быть таким пристальным — более того, он уже даже не поддерживал зрительный контакт. — Ну, — протянул парень, наблюдая за напитком в кружке, — где-то лет с 16-ти, наверное. Не так и долго. — Четыре года? — переспросил Пугод, немного удивившись. Подумать только, «четыре года». — Она же не всегда была именно такой. Да и бессонница не значит, что я совсем не сплю. Всё, я ответил на вопрос? — Саша поскорее попытался закрыть тему. В планы стримера пытки друга — ведь тот наверняка именно так и расценивал происходящее — не входили, поэтому дальше тянуть резину не было смысла. — Засчитано. — Какая-то неинтересная игра, — лениво заявил Санчез, махнув рукой. — Мне не зашла. — Ты просто не умеешь задавать вопросы. — Да у меня всё из головы повылетало! До этого у меня были варианты и получше. — Ты этого уже не докажешь. — Потом, — он кашлянул в кулак, — обязательно докажу. — Меньше болтай, голос сорвёшь, — буднично заметил Пугод, зевнув. — Голос, вообще-то, от криков срывают. — Это тебе гугл сказал? Не верь ему, я лучше знаю. — Какая самоуверенность. Стример пропустил колкость мимо ушей и потянулся, откинувшись на спинку стула. По правде говоря, в сон его и вправду клонило, особенно после сегодняшнего. Ему бы что-то для разгрузки, а не требующего много думать. Взгляд скользнул по такому же уставшему лицу Санчеза — впрочем, а когда оно было бодрым? — Говоря об моих экспертных познаниях, — Пугод наклонился над столом, — раз наша интеллектуальная беседа тебе не по душе, можем снизить планку и глянуть какой-нибудь старый фильм, который все уже видели по пятьсот раз. — Титаник? — моментально предложил Саша, но затем вдруг поморщился от собственной фразы. — Хотя нет, ужасная идея. — Почему бы и нет? — Пугод от этого, наоборот, воодушевился. Классика — всегда хорошо. Особенно когда другие варианты ещё не пришли в голову. Если честно, просмотр фильма в планы парня тоже не входил. Ещё и такого длинного, как «Титаник»... Как-то не подумал об этом, когда поддержал данную идею — но раз уже заговорил, то от своей позиции отступать не станет. В любом случае, им необязательно досматривать всё до конца, Пугод может уйти и пораньше. Санчез скривился, а следом и вовсе насупился. — Ты серьёзно? — А что не так? Ты первым предложил. — Я тут же от этого отказался. — Я всё равно за Титаник. В который раз закатив глаза, Саша поднялся и переключил основной свет на тот, более тусклый над вытяжкой. Всё-таки он согласился, хотя в голосе звучало явное сомнение: — Если я умру от кринжа, вина будет лежать на тебе. — Не понимаю, о чём ты говоришь. Мы вроде не аниме собираемся смотреть. — Я тебя сейчас на улицу босым выгоню. — Понял, — по тону Пугод быстро догадался, что это может быть не шуткой. Хотя фиг знает, что означает тон этих фанатиков. После этого на кухне они просидели ещё следующие минут пять, перекинувшись парой фраз на бессмысленные темы. Они менялись так быстро и бессвязно, что уже и не скажешь, где было начало, а где конец. Парни переместились в гостиную, только когда их кружки опустели, а разговор стал доходить до грани абсурда. Света в зале они не включали, для пущей атмосферы. Санчез захватил со спальни тёплый плед серого цвета, на автомате бросив его на диван. Сел он так, чтобы удобно было тянуться к ноутбуку в случае чего — но сейчас тот просто находился у него на коленях, пока парень искал хороший сайт для просмотра. Пугод устроился в углу дивана, возле одной из подушек, привычно поджав одну ногу вперёд, а вторую вытянув перед собой для удобства. Стример лениво подглядывал другу через плечо, видя, как тот отбрасывает все потенциальные сайты, что без разбору рекламируют «1xbet». Когда один единственный вариант подошёл под все критерии, Саша поставил ноутбук на журнальный столик и включил фильм на весь экран. Сам он устроился подле спинки дивана и подтянул к себе часть пледа, оставив ещё половину Пугоду, к которой тот не спешил тянуться. Лондон, 9 апреля 1912 года — это была дата, с которой начался фильм после старомодного вступления. Русская озвучка ложилась поверх английской, что создавало впечатление далёких нулевых годов, если вообще не девяностых. Тусклое освещение, слегка пиксилизированное изображение, шумный звук. Если бы не комментарии Санчеза, Пугод так и уснул бы. Он и сам иногда озвучивал свои мысли, но по количеству слов с Сашей ему всё равно не сравниться. — Повезло парнишке выиграть билет в один конец, — бросил Саша ещё на первых минутах, когда Джеку повезло раздобыть билет на Титаник в покере. — Ага. Тихо смотреть фильмы Санчез точно не умел. Появление Кэледона; Роза на краю борта; Сашина шутка на этот счёт, которая Пугоду совсем не понравилась и он не побоялся осудить за это друга; спасение Розы; ужин в третьем классе; урок «как плевать по-мужски» — хоть что-нибудь могло пройти без комментариев? Пока Пугод в основном обсуждал музыку на фоне, Санчез восхищался красотой интерьера. И это тот самый человек, который говорил, что «Титаник» — плохая идея. Ага, конечно. А кто же тогда этим обмолвился? Дайте-ка подумать… Через некоторое время стример понял, что Санчезу его ответы особо и не нужны. Тот продолжал говорить даже после полного молчания в ответ. Это не раздражало — Пугод просто немного устал разговаривать; он не привык смотреть что-то, обсуждая каждый момент — даже на стримах его реакции иногда бывали однообразными. Однако это совсем не значило, что он был против слушать чей-то голос рядом. Он подпёр щёку рукой и попытался сосредоточиться, иногда переводя взгляд на друга. Саша явно получал удовольствие от просмотра. Суматоха во второй половине фильма плохо ему запомнилась. Пугод хорошо мог пересказать начало и всё то, что происходило в середине, но уже дальше его сосредоточенность начинала плыть. Бубнёж Санчеза всё ещё был хорошо слышен, разве что суть самих фраз уловить больше не удавалось. По правде говоря, он даже не старался их понять, ему и самого звука было достаточно. Музыканты продолжали играть. Картинка тоже постепенно расплывалась, веки тяжело опускались, а рука на щеке незаметно сползала ниже. «Будьте британцами! Будьте британцами…» — устало прокричал первый и единственный капитан лайнера «Титаник». Он опустил громкоговоритель и с измученным лицом посмотрел по сторонам, где мимо него пробегали десятки спасающихся людей. Пройдя дальше вдоль палубы, за помощью к нему обратилась семья. Они потеряли своего ребёнка и хотели передать кому-то вторую дочь, чтобы за ней присмотрели на шлюпке, пока они продолжат искать. «Шлюпок больше нет». Женщина заплакала. Она крепко обняла своё дитя. «Вы должны нам помочь. Вы же капитан, помогите нам!» — продолжал умолять мужчина. «Мне очень жаль, я ничего не могу сделать». Этот их разговор Санчез слушал молча, даже шутки не сумев подобрать. Как-то из комедии быстро всё превратилось в трагедию, а его слова всё больше скатывались в одни возмущения по поводу некомпетентности персонала. Будь они более внимательными, столкновения можно было избежать. Разве нельзя было уменьшить скорость лайнера? Наверняка же проблема была именно в том, как беззаботно они плыли по территории, где возможны айсберги! Капитан прошёл мимо семьи, оставив их одних в толпе, в купе с отчаянием. — Просто ужас, и вот так уйти. Я вроде могу понять, но всё равно смотреть не по себе. Карпатия, 2:10. Сцена сменилась на нынешнее. Точнее, то нынешнее, что было в фильме, а это, вроде как, был 1996 год. — Очень вовремя. Затем снова показали шлюпки. Людей, которые успели на них попасть. Людей, которые не успели. Сейчас они прыгали прямо с палубы в ледяную воду. — Интересно, многие ли из них не умели плавать, но внезапно научились в тот момент? Хотя это в любом случае им не помогло. Он глянул боковым зрением на Пугода, но не заметил, чтобы тот хоть немного повёл плечом. С этим пора было уже смириться, но отсутствие хоть какой-либо реакции, пусть даже на риторический вопрос, насторожило. Санчез повернул головой влево, и тогда же обнаружил, что друг неподвижно сидел, опираясь на подлокотник. Дыхание ровное, рука у головы почти что соскользнула, а глаза без сомнений закрыты. Уснул. На фоне продолжали кричать люди. «Да хранит Вас Господь!» Санчез вздохнул и повернулся обратно к ноутбуку. «Благодарю Вас!» Наклонившись к журнальному столу, он поставил фильм на паузу. Затем поднялся с дивана и как можно тише направился на кухню. И под «тише» имелось в виду, что он правда пытался не шуметь. Саша же не виноват, что половина пледа валялась на полу, и он еле сумел удержать равновесие, когда споткнулся о него! После этой своей оплошности он оглянулся на Пугода — всё ещё спит. Действительно, Господь уберёг. К счастью, больше таких казусов не происходило, и вскоре он уже щурился от света холодильника в тёмной кухне: они выключили свет на вытяжке ещё перед уходом в гостиную. Санчез достал полулитровую банку запечатанного Carlsberg. Он сразу открыл её, дёрнув за кольцо, и сделал пару глотков. Как же не хватало ему чего-то холодного всё это время. Голова готова была взорваться от перегрузки в любой момент. Боги, да он с минуты на минуту собирался превратиться в курильщика во время того разговора! И пофиг уже было на все предрассудки, отсутствие сигарет и бо́льшой симпатии к кальяну и электронкам, нежели едкому табаку, от которого бросало в кашель. О, кашель, вообще отдельная тема. Ведь именно сейчас он откашливался от только что выпитого пива, а некоторое время назад умирал со стыда всякий раз, как голос начинал хрипеть и приходилось его поправлять. Вот вам тут серьёзный разговор, важный момент, а Саша своим «кхем-кхем» предложения прерывает. И вроде как, тщательно обдумал всё, что скажет; были чёткие формулировки в сознании, несмотря на некоторые физические недомогания; он знал, сколько времени это займёт — но в итоге всё равно всё пошло наперекосяк. Не должен Пугод сейчас тут сидеть. И уж точно спать не должен на его диване. Почему Санчез вообще начал объясняться? Зачем были все эти бессмысленные словечки «О, прости, я не могу ничего с собой сделать», «О, мне очень жаль, но я не хочу никаких изменений между нами» — да что за бред!? Саша поставил банку на столешницу и прислонился к ней спиной, потирая лицо руками. Наверняка выглядел он сейчас плохо, ему стоило хотя бы умыться ради приличия. Полный идиот. Мало того, что в глаза не мог смотреть, ведь, видите ли, было стыдно после того, как мысленно обругал друга самыми мерзкими словами, что были в его скромном лексиконе русского языка — так ему ещё и совести хватило говорить всю эту чушь. «Тебе так будет лучше»? То есть, «Тебе будет лучше, если ты продолжишь терпеть меня и эти неимоверно прекрасные и справедливые правила»? Санчез, ты долго думал, перед тем как это сказать? Разве ты не собирался произнести что-то другое? В чём была проблема просто извиниться и добавить, что ради всего святого им лучше не общаться? Чтобы хоть раз с кем-то закончить на хорошей ноте и не убегать. Ты ужасен. Ты просто ужасен. Ты лицемерен, а не Пугод. Разве в твоих силах произнести: «я не хочу об этом говорить»? Это же только докажет, что с тобой что-то не так. Молчание. Оно определённо удаётся тебе хуже, чем та же правда. Санчез медленно сполз вниз, вдоль кухонных ящиков, приземляясь на холодную плитку. Да, холод — это хорошо. Особенно во время ощущений, что у тебя сейчас жар. И ведь после вчерашнего он даже не мог быть уверен: это у него от нахлынувших эмоций, или снова началась лихорадка. Всё-таки, вряд ли последнее, потому что ломкости в теле парень не ощущал. Глаза за время самоуничижительной рефлексии успели привыкнуть к темноте. В ней он видел только собственные колени и силуэты двух отодвинутых стульев возле стола. Сахарница стояла по центру — этого Саша разглядеть не мог, просто от себя добавил, потому что точно запомнил, где она находилась в последний раз. Иногда он не понимал, почему нет четвёртого варианта. Санчез не хотел врать, потому что в какой-то степени он, наверное... нет, точно осознавал, что быть тем, кому врут, должно быть неприятно. Пускай в то же время ему и казалось, что его собственная ложь по большему счёта безобидна. А правду он не хотел говорить, потому что… Наверное, со стороны эта дилемма смотрелась чертовски глупо. Даже мысль не хотелось оканчивать. Из горла вырвался невесёлый смешок. А вот молчать… Как это в принципе, «молчать»? В молчании становится неловко. Если ты не можешь ответить на вопрос человека, то молчание — худшее, что ты можешь предложить ему взамен. Что в таком случае делать? Вот бы и в жизни можно было просто «спасовать». Не так чтобы использовать громкие выражения, по типу «Эта тема мне неприятна» или «не хочу это обсуждать», а обычное «пас». Как в дурацкой игре с дурацкими правилами, где не ему одному приходилось предстать перед выбором. Это ведь и не молчание по сути, а пропуск своего хода. Возможно, проигрыш, но не более. И ощущалось это совсем не так, как неловкая попытка избежать неприятного разговора. Всё это звучит так просто и одновременно нелепо... Нелепо потому, что эти правила придумал Пугод. Всего на одну партию, но сути это не меняло. Однако впредь лучше воздержаться от подобного. Будет ужасно, если он испортит то, что единожды ему понравилось. Вдруг солжёт, при этом не осознав этого? О, это он хорошо умел — талант! …Он просидел с этой кашей вместо мыслей, ещё следующие минут пять, пока не вспомнил о недосмотренном «Титанике». Тогда он вяло поднялся на ноги, ощущая, как его конечности неприятно онемели из-за неудобной позы. Когда Санчез возвращался в гостиную, он прихватил с собой ту жестяную банку. Шёл, опять-таки, тихо, в этот раз внимательно смотря себе под ноги. Перед диваном на полу валялся серый плед. Друг сменил свою позу, полулежа на подлокотнике — утром его спина точно об этом поблагодарит. Улыбнувшись краешками губ, Саша наклонился, чтобы поднять сползшее покрывало. Он аккуратно расправил его и небрежно, совсем не касаясь, укрыл им Пугода, стараясь не разбудить. Тот, к счастью, даже не шелохнулся, избавляя парня от мук совести (Санчез больше не уверен, была ли она у него) и неловких ситуаций. Тогда он плавно приземлился на диван и, убавив звук, снял фильм с паузы. Банку из рук он не выпускал, хотя бы ради спокойствия. Крики возобновились. Вновь показали капитана. «Вы не намерены позаботиться о себе, сэр?» «В газетах часто мелькала строчка „сам Господь Бог не сможет потопить этот корабль‟»…

***

Из сладкого сна его вывела раздражающая мелодия. Это не было дешёвым поэтичным моментом, с каких иногда начинаются книги — с будильника и крика «О Боже, я опаздываю!»; и тем более это не могло быть «добрым утром», потому что, признать честно, увидеть еле знакомый потолок было странным ощущением, особенно для непьющего и некурящего человека. Однако будильник точно принадлежал ему: этот дьявольский звук можно узнать не только с первых секунд, но и на минимальной громкости с дерьмовым динамиком. Ему понадобилось целых десять секунд, чтобы прийти в себя и наощупь выключить «мягко» орущего Сатану. Телефон стоял на журнальном столике экраном вверх, показывая время 10:00. …Ох. Должно быть, это очень реалистичный сон. Очень реалистичный. Пугод моргнул пару раз и оттянул на шее и так свисающий галстук — как он вообще уснул с той верхней пуговицей у горла? Не задумываясь скинув с себя одеяло и молча прикинув, почему не поехал вчера домой и уснул, стример пришёл к выводу, что, похоже, сошёл с ума. Вот так спросонья заставлять его включать мозг было самой что ни на есть пыткой. Владельца квартиры не было видно. Они досмотрели вчера фильм? Никак не может вспомнить. А если не может, следовательно, очень некультурно вырубился в процессе. Парень свесил ноги к полу. Он потёр лицо и заспанные глаза, без энтузиазма продолжая припоминать детали. Ей-Богу, как будто правда пьян был. Что было в том чае? Или, возвращаясь к предыдущему варианту, Пугод в самом деле спятил. Это чтобы он, и вот так уснул перед экраном? Его по крайней мере должен был толкнуть Санчез, не мог же этот паршивец проигнорировать такую вещь. Хорошо, ладно. Отсюда парень хорошо видел прихожую: возле входной двери всё ещё оставалась уличная обувь Саши, точно как и тапки с курткой на вешалке. Значит, он сидит где-то на кухне. Или, может, спит в спальне. Сам же говорил, что бессонница не значит, что он совсем не спит. Хотя, чтобы Санчез, и спал после десяти? Очень сомнительно. Обычно он зависает в сети уже с шести или семи утра. Правда, за исключением марта. Пугод встал с дивана и сразу потянулся. Что-то он совсем не чувствовал себя выспавшимся. Да и в спине ощущался дискомфорт, как будто спал на выступе, либо сгорбившись. Но проснулся-то он в нормальной позе, так что, наверное, просто уснул неудачно. Странно, что Саша сам ещё не пришёл на шум будильника. Не останавливаясь на месте и пойдя на кухню, вердиктом стало короткое предложение: Санчеза там не было. Зато в раковине валялись две невымытые кружки с чёрным осадком — очевидно, кофе, но не вчерашнее. Решив не своевольничать в чужом пространстве, Пугод подумал хотя бы сходить в уборную и затем умыться, прежде чем стучаться в комнату Саши. Жаль, у него с собой зубной щётки не было; он ведь и вечером зубы по той же причине не чистил — приятного мало. На пороге в ванную он задержался всего на секунду, бегло оценивания помещение. Свет в нём включился мягко, с тёплым и даже немного тускловатым оттенком. Плитка была шахматной, но больше напоминала ромбы, нежели квадраты; сама ванная была слегка пошарпанной, на ножках и с бежевой шторкой в точку. Душ, однако, тоже присутствовал, просто новизной особо не отличался. На стене был повешен белый халат, а возле него ванное полотенце — всё на крючках в ряд. Пугод повернулся к раковине, обитой медным деревом, как и все другие "детали" тут. На ней, в уголке, стоял стакан с одной красной щёткой, а справа находилась баночка жидкого мыла и пару одеколонов, на которые парень постарался не обращать внимания. Ну, хоть отражение смотрелось привычно. Чуть волосы растрёпаны, но это было не слишком критично. Если посмотреть со стороны, по сути симпатично. Через пару секунд Пугоду пришлось сознательно отступить от желания начать позировать перед зеркалом. Так а что вы прикажите ему делать? Здесь было очень даже кинематографичное освещение! Кто бы не… Ладно, стоит прекратить. Закончив с делами, он умыл лицо, сгоняя с него последние сонные краски. Возле раковины, на ещё одном крючке, находилось другое белое полотенце небольшого размера, которым он и воспользоваться. Хотя для начала желательно было спросить у Саши, а можно ли тут вообще что-то трогать. Но затем вспомнился Барси и его попытки взломать компьютер друга… Ну, очень вряд ли действия Пугода можно рассчитать как что-то невежливое. Парень прервал на этом свои рассуждения и вышел из уборной. Взгляд упал на закрытую дверь с тёмной вытянутой ручкой, слегка изогнутой, на металлической накладке. Подойдя к ней поближе, он поправил оттянутый галстук и застегнул верхнюю пуговицу: только после этого решился тихо постучать — гость, всё-таки. Ничего в ответ. Может, не услышал? Пугод собрался занести руку ещё раз, как послышался знакомый голос, произносящий по другую сторону слово «Открыто!». Кому как не ему оно было адресовано. Тогда он плавно дёрнул ручкой и приоткрыл дверь. — Слушай, я тут— — Секунду-секунду-секунду, щас погоди! Да, да! Боже, наконец-то, — Санчез откинулся назад и потянулся на стуле, выглядя довольным жёлтой надписью «Победа!» по центру экрана. Пугод завис и не сразу понял, что только что произошло. Когда Саша совершил оборот на стуле на колёсах, сняв с себя наушники, стример в полной мере увидел карту классического SkyWars на мониторе. — Серьёзно? — он остановился в дверях. — Имеешь что-то против? — Санчез вскинул бровь и сложил руки на груди. — С добрым утром, кстати. Это твой будильник гудел? Пугоду оставалось только вздохнуть и покачать головой. — Так а чей ещё? — он отпустил дверную ручку и прошёл вперёд, сев на край кровати, чтобы быть ближе к столу. К слову о самой комнате, она тоже оказалась более убранной, чем в прошлый раз. Не было никакой разбросанной одежды, кровать заправлена; а на столе больше не валялась брошенная заплесневевшая кружка. Хотя... нет. Кружка тут всё ещё была, но вроде как другая. В общем, более живо, что ли, стало. — Да фиг знает, это вообще-то риторический вопрос был, — Санчез подъехал обратно к монитору, но наушники больше не надевал. Не обращая внимания на собеседника, Саша щёлкнул мышкой и его аватара перебросило в зону ожидания перед следующим раундом. — Ты серьёзно? — ещё раз повторил Пугод, видя как его присутствие мастерки игнорируют. Хоть отвечают, и на том спасибо. — Да ещё десять минут, я их всех быстро размажу. — Ты сейчас очень опозоришься, если проиграешь в первые минуты. Стример облокотился на свои колени и отсюда стал смотреть, как Санчез начинает наматывать круги между другими игроками — чаще засматриваясь на движение его пальцев, чем на сам экран. — Пф, и это ты говоришь мастеру пвп? — ухмыльнулся Саша. — Ты меня недооцениваешь. — Ну-ну, как скажешь. Локация изменилась. На экране появился таймер, тогда как аватар оказался в прозрачной «коробке» перед выбросом на островок. — А ты досмотрел вчера фильм? — спросил Пугод, когда игра уже началась. — В отличие от тебя — да. — Я не виноват, что этот фильм такой длинный. — Для меня это не было проблемой. — Конечно, это же твоя идея была. — Если я первый обмолвился названием фильма, это не значит, что это была только моя идея, — умело комбинируя и разговор, и сборку вещей из сундуков, Санчез уже начинал строиться на центральный остров, хотя от начала прошло всего… секунд 20? — Между прочим, больше всего на «Титанике» настаивал ты, а не я. — Но в итоге же не я смотрел фильм не затыкаясь. Сразу видно, кто тут главный фанат. — Я не фанат сопливых романтик. — И какой тогда твой любимый фильм? Саша ответил после коротких размышлений: — Час Пик 2. — Мне большая первая часть нравится. — Во второй юмор лучше. — Да они просто переиспользовали большинство шуток из первой. Не спорю, вышло хорошо, но слегка неоригинально. — Ещё как оригинально, продолжение франшизы было великолепным — чего не скажешь о третьей части. — Да, тут соглашусь, третья ужасная. Пугода немного смущало, с какой невозмутимостью играл Санчез. Он подсчитал уже пару моментов, где начал бы возмущаться вслух на своих стримах. А этот что? Сидит себе спокойно и без капли напряга убивает третьего по счёту игрока, хотя некоторые из них играли вполне себе неплохо. — А у тебя какой любимый? — продолжил Саша, когда оставалось ещё шесть выживших, в числе которых он сам. — Не знаю. Я многое пересмотрел, так что не могу выбрать что-то одно. Но мне нравится что-то типа Бегущего по лезвию, Матрицы, Драйва. О, а ещё сериалы от Винса Гиллигана люблю, он настоящий гений. — Винс Гиллиган? — Да, создатель «Во все тяжкие» и «Лучше звоните Солу». — О, я не зна-а-а— какого хрена!? Тупой пятилетний мудила на читах, да я его в… Пугод аж вздрогнул, как Санчез резко стал нецензурно выругиваться на игрока в алмазной броне, что двигался и ставил блоки подозрительно быстрее нормальной скорости. Ещё и большинство ударов как будто проходили сквозь него. — Я же в упор бью! Он даже не отталкивается. Пугод усмехнулся, не сдержав смешка. Гиперболизированная реакция Саши на обычные явления в таких режимах и его упорные попытки всё равно победить, незаметно восхищали стримера. — А ты чё смеёшься? О. Оу. Он упал. И правда, упал. При чём сам навернулся, пока пытался занести удар у самого края острова. Похоже, ничего для спасения от падений у него с собой не нашлось. — Вау, он профи, — заметил Пугод с важным видом. — Я бы всё равно его убил. — Верю. — Я серьёзно. — Я тоже. — Так, погоди, о чём мы вообще до этого говорили? — О Винсе Гиллигане. Осталось двое выживших, игра тут же об этом оповестила. Как же быстро всё это происходило, не то что раньше. Вместе с этой надписью на телефоне Санчеза раздался звонок. Много времени, чтобы сбросить, Саше не понадобилось — он лишь посмотрел, от кого он. Отсюда Пугоду не было видно звонящего, но он об этом и не задумывался толком, потому что друг ничуть не изменился в поведении и продолжал разговор, бродя по карте в поисках оставшегося оппонента. — Я всё равно уже забыл, что хотел сказать, — заявил Саша. — Я догадался. Честно говоря, когда Санчез-таки нашёл того игрока, за боем наблюдать было не очень интересно. Не в том плане, что это скука и всё такое, а потому что Пугод мысленно уже обозначил, что сам, вероятно, не победил бы друга один на один на равных условиях. Да что там, будь у Пугода преимущество, скорее всего, это ему тоже не помогло бы. Следующий звонок раздался прямо во время поединка, но так как руки у Саши были заняты, системная мелодия продолжала проигрываться ещё секунд семь. Даже стримера успело заинтересовать, кто ему вот так второй раз подряд звонит. Был бы это Барси, Санчез, вероятно, поднял бы. «Победа!» Саша сбросил трубку. Он устало вздохнул и вновь прислонился к спинке игрового стула; Пугод перевёл на него взгляд и для приличия немного выровнялся. — Поздравляю. — Я же говорил, — расплылся парень в самодовольной ухмылке, закинув руки за спину. — Поверю в твоё превосходство, когда победишь Модди один на один. Санчез фыркнул с закрытыми глазами, закрутившись на стуле, словно ему заняться нечем. — Да запросто. — Кто знает. — Что-то не слышал я о нём ни на одном из турниров. — Ты и обо мне не слышал. Что удивительного? — хмыкнул Пугод. — Я просто не запоминаю проигравших ноунеймов, — Саша пожал плечами. — Вообще-то, я всегда был популярнее тебя. — Если бы я вернулся на Твич, мигом бы тебя переплюнул. — Так возвращайся. — Не, мне лень. Раздался дверной звонок, от которого Санчез вздрогнул и тут же открыл расслабленные глаза. Затем пробубнил что-то невнятное и явно раздражённое себе под нос, поднявшись с места. — Подожди тут. Пугод не знал, что его смутило больше: реакция Саши, или то, что он закрыл за собой дверь, перекрывая вид на гостиную. Что ж, раз ему сказали подождать, он так и сделает. Стример, недолго думая, лёг спиной на кровать, сразу подмечая, какой удобной она была. Разве можно страдать от бессонницы с такими удобствами? Он достал из кармана телефон, чтобы скрасить ожидание хоть чем-нибудь интересным. На глаза тут же бросились сообщения от Модди, оставленные ещё со второго часа ночи, когда Пугод, вероятно, уже как полчаса или даже час посапывал на диване в чужом доме. MoDDyChat: Вот знаешь, пить в одиночку — это как срать в компании 2:34 Где он таких выражений понабрался? Он серьёзно начал именно с этого? MoDDyChat: Я мог бы начать возмущаться, какой ты подлый предатель, но меня смущает, что ты всё ещё мне ни разу не написал после своего ухода Он там че, убил тебя? А я говорил, что с такими нельзя водиться А ты не слушал Вот тебе и результат 2:35 Пугод перевернулся на бок, пролистывая дальше. MoDDyChat: Я-то думал, что братву на баб не меняют… 2:40 Это вообще стоит как-то комментировать? К чему тут это?

PWGoood:

Тебе стоит бросать пить

10:16

Так как это были последние сообщения в чате, он вышел из телеграма. До запуска потока оставалось ещё около пяти часов, но вспоминая об оставшихся делах по дому, Пугод пришёл к выводу, что ему уже стоило бы возвращаться к себе. Ночевка и так в его планы не входила, как и многое другое. М-да, сильно телефон его не развлёк. Стример поднялся с кровати, пробежавшись глазами по комнате. Он ещё с прошлого раза хорошо её запомнил, но сейчас хотя бы изучение деталей не ощущалось чем-то неправильным. Подойдя поближе к рабочему столу, Пугод зацепился за оставленный на нём смартфон, перевёрнутый экраном вниз — это не его забота, так что вместо зацикливаний на ненужных вещах, он обратил внимание на стоящий в уголке кактус. Тот был совсем небольшим и немного сморщенным, однако всё походило на то, что растение пребывало в добром здравии. Парень не был уверен, находился ли этот горшок тут в предыдущий раз, но ему показалось забавным, как это вписывалось в характер его друга. За кактусами ведь и ухода толком не надо, их не поливай хоть два месяца, а у них только рост замедлится и вид немного подпортится — потом всё равно оживёт после первого же полива. Дверь позади громко открылась и оттуда вышел невесёлый Санчез, на которого Пугод тут же оглянулся. Настроение у него, похоже, испортилось, но он попытался взять себя в руки и натянуть беспристрастную гримасу, задавая обычный вопрос: — М, кстати, а ты завтракать будешь? У меня правда выбор небольшой, если ты помнишь. — А это кто был? — не задумываясь спросил Пугод, приподнимая бровь. Видно важным ему это событие не показалось. — О, ну. Просто дост… — начало фразы прозвучало легко и естественно, как если бы то была его не стоящая внимания привычка. Но после неё он на мгновение замер, словно ляпнул что-то не то. Санчез продолжил уже с другой фразой, в которой уверенности было поменьше. — То есть, соседка заходила. Забей, завтракать будешь? Смысл слов дошёл до него не сразу. Сначала Пугоду показалось, что Санчез снова пытается выкрутиться — та же шарманка, с которой проще смириться и закатить на неё глаза. Но после слова «соседка» что-то щёлкнуло. Он посмотрел на Санчеза внимательнее и решил не расспрашивать, искренне надеясь, что это не отговорка. В конце концов, оправдание «доставкой» звучало бы слишком дёшево. К тому же, после недавних звонков, визит Лоранс вовсе не казался чем-то сверхъестевственным. — Неа, не буду, — качнул Пугод головой. — Мне домой надо идти, я ещё даже Пипо не кормил. Он там, небось, с голоду уже помирает. Санчез едва заметно улыбнулся. — Тогда тебе лучше поторопиться, пока он не решил тебе отомстить. Мудрые советы на то и мудрые, чтобы внимать им. Не прошло много времени, прежде чем Пугод покинул дом.

***

Рука неряшливо размазала окурок по пепельнице. Искры, однако, сразу не погасли, а ещё продолжали испускать небольшой свет, когда Барси уже разворачивался прочь с балкона. Он не смотрел себе под ноги, да и делал практически всё не глядя, пока отвечал на сообщения Душеньки. Тот хоть и не был особо важным адресантом, но писал он быстро, так что у Стаса и секунды не находилось, чтобы отложить телефон и перейти в другой чат. А там, между прочим, оставалось пару сообщений от Саши. Барси перешагнул порог балкона, сразу закрыв за собой стеклянную дверь. Мягкие тапки оберегали его от холодного пола в квартире, которого никак иначе нельзя было избежать — слишком поздняя пора, чтобы включать отопление, да и на улице не было достаточно холодно для этого. Погода пусть и неплохая, но как для комнатной температуры та ещё холодрыга. Это поэтому Стас и ходил сейчас не только в майке, но ещё и в пережившей вторую мировую худи на молнии — это, конечно, образно сказано. Dushenka_: Нет-нет-нет, я совершенно не об этом Спрашивать напрямую — крайне нетактично, даже не вздумай 12:31 Жаль товарищ не видел заката его глаз. Не сосчитать сколько раз Барси уже пожалел о том, что решил просить совета именно у этого человека. Он прошёл мимо включённого телевизора с каким-то новостным каналом и остановился у входа на кухню, чтобы допечатать: на шагу неудобно.

BarsiGold:

Я же говорил, уже всё норм, почему нет?

12:31

Слегка опустив смартфон для лучшего обзора, он-таки поднял голову вперёд, чтобы обнаружить, что чуть не врезался в дверной косяк. Вот сейчас могло быть очень неприятно хорошо — хоть среагировал. Секунду. А для чего он пришёл на кухню? Зараза, забыл. Постукивая ногой по полу на протяжении пары секунд, Стас пришёл к выводу, что совсем не может вспомнить. А хотя, погодите! Точно, он же хотел супа подогреть. Не зря же варил вчера. Барси вытащил кастрюлю, поставил её на грязноватую плиту, — всё никак не отчищается, ничего не может с этим поделать — а затем снова проверил телефон. Что странно, Душенька до сих пор печатал. Подозрительно долго по его меркам. Ну ничего, Стас может и подождать. Не впервой. Dushenka_: Барси, если ты так уверен насчёт своей идеи, почему мне тогда пишешь? Не пойми неправильно, я рад помочь, но я никакой не психолог, не знаток как быть хорошим другом и уж точно не ангел, который всегда знает, какие слова лучше подобрать. И поэтому я не смогу предложить тебе ничего толкового, если ты так и будешь болеть за прямолинейность 12:32 Вот так вывалил… Парень даже растерялся немного.

BarsiGold:

Да я не топлю, просто не понимаю как по-другому можно

12:32

Стас присел за стол. Dushenka_: Не стоит пытаться вытащить это из него, он имеет право не говорить. Ты сделаешь хуже, если начнёшь настаивать. Это дело деликатное, в какой-то момент разговор сам об этом зайдёт 12:32

BarsiGold:

Бла-бла-бла, я это и так знаю

Я же не спамлю ему 24/7 «САША А НУ БЫСТРО ОТВЕЧАЙ ТЫ ГДЕ ШЛЯЛСЯ»

12:33

Dushenka_: Ахаха, вот и хорошо, что ты так не делаешь. Но я серьёзно. И ещё одно — если тебе кажется, что с тобой обходятся несправедливо, скажи об этом. Он же твой друг, он поймёт 12:33 Перечитав сообщения ещё раз, Барси почесал голову.

BarsiGold:

Со мной вроде не обходятся несправедливо

12:33

Dushenka_: Но ты же явно расстроен, что Пугод знает больше тебя 12:33 А, так он об этом. Тьфу ты.

BarsiGold:

Я этим не сильно расстроен, меня немного другое волнует

Если бы я только об этом и думал, давно бы в дурку слёг

12:34

Dushenka_: О, ладно. Но ты понял, о чём я 12:35

BarsiGold:

Ага

Спасибо

12:35

Dushenka_: Не уверен, что я помог 12:35 Правильно думает. Это дало ему ровным счётом ничего.

BarsiGold:

Да пустяки, всё равно спасибо

12:35

Барси вздохнул и закрыл чат. Что-то утомительный выходной у него получается, хотя ничего ещё толком не сделал. А что ему делать-то? Лампочку в туалете заменить, проверить счетчики на воду, спросить Сандерсона по поводу завтрашней поставки… Завтрашней? Это что, завтра понедельник? Только же вчера была суббота! …Ну да, это имеет смысл. Ах, ладно, потом с этим разберётся — что там с сообщениями? Sanhez: Только, прошу тебя, оценивай объективно Это очень важно И без тупых шуток, а не то я закину нашу переписку в архив, чтобы в глаза лишний не бросалась Фото Фото Ну?? 12:18 Барси попытался увидеть в этом смысл. У него не вышло.

BarsiGold:

Зачем мне оценивать маски из тик тока

12:36

Сразу в сеть зашёл. Неужто вспомнил, что так умеет? Sanhez: Ты не понимаешь моего вайба, нам не суждено быть вместе 12:36 Он ещё раз повернулся к фотографиям, на которых Санчез просто сделал какие-то странные селфи с разных ракурсов, использовав для этого «эстетичные» тик токовские фильтры. С таким тяжелым случаем Барси прежде не доводилось сталкиваться. Саша что, головой ударился? Или это Стас ударился, что теперь не понимает шуток? Или это не шутка и сейчас серьёзно надо оценивать? О Боже, общение с Душенькой к добру не доводит.

BarsiGold:

Другой вопрос

Почему это маски для липсингов

12:36

Sanhez: Да иди ты в жопу Всё, не мешай играть 12:36 Ну… Ладно, по крайней мере, он определённо в порядке.

***

Эдакое чувство было у Санчеза, что делает он что-то неправильное. Или, если быть точнее, то, возможно, ему ещё придётся о многом пожалеть. Но самым важным было то, что хоть на время, но он чувствует себя хорошо. Эгоистично, не так ли? Но почему бы и нет? Почему бы не побыть эгоистом ещё немного? — Что ты там мычишь? — отозвался голос Пугода в наушниках. — Щас-щас, погоди, сообщение допишу. Кликнув то самое «отправить», Саша поднял глаза обратно к экрану, где с момента его последнего просмотра ничего не изменилось. Разве что, команды фиолетовых и зелёных стали более уязвимыми. В любом случае, они не на скорость играют, куда спешить? — А-а, да. Попробуй ещё кстати открыть какую-нибудь игру на втором мониторе. Сейчас как раз самое время. Санчез улыбнулся и закатил глаза. Быстро закупив необходимые вещи на базе, он двинулся мимо их разрушенной кровати в сторону синих. — Мне надо было Стасу ответить. Всё же норм, я на ресурсах стоял. — У меня пол хп, я каким-то образом убил зелёного, за мной бежит его сокомандник в полном алмазном сете — у меня вообще ничего не в порядке! — будь у Пугода микрофон чуть похуже, он бы сейчас ломал звуковые барьеры. — Это у тебя, а у меня всё хорошо. — Всё, мы уже проиграли, — больно бодро произнёс стример. — Тут челы вообще играть не умеют, ты шутишь? Им просто повезло оказаться в нужном месте, в нужное время. Секунды две подожди и синие пожалеют, что им мама разрешила сегодня в компьютер поиграть. Блефовать Саша обожал, но куда больше ему нравилось быть уверенным в своих словах. Давненько он не разминался в классике, все навыки растерял, но азарта было не убавить. Кружка кофе сбоку опустела. — Ты где сейчас? — спросил Санчез. Сам он сделал почти целый круг по карте — вот вам и минус режимов на большое количество команд. — На базу иду. — Лучше зелёного добей. — Было бы чем. Поэтому и иду на базу. — Понял. Вот и показались два голубка с синими «шапками». Кроме них, точки спавна больше ни у кого не осталось. Эти синие ещё и ходят всегда оба, как будто поодиночке сражаться не умеют. Были они зато на приличном расстоянии от своей базы, а все их укрепления теряли свой смысл перед человеком, который хорошо знает, как быстрее всего подкопаться. А дальше дело бы за реакцией. Вот сейчас и предстоит узнать, у кого она была лучше. — Это ты сломал? — спросил Пугод через секунд тридцать, заметив некоторые изменения на табле. — Да. — Иду к тебе. — Можешь не спешить. — Тогда я к фиолетовым, окей? — Санчез на это не ответил, слишком сосредоточен был. — Ау? А через ещё пару секунд — или минуту — после этого, ну и ещё пару вопросов от Пугода, на команде синих уже висел крест в правой стороне экрана. — Ты ещё жаловался, что я останавливаюсь ради сообщений. Видишь? Полностью компенсировал. — Мы ещё не выиграли, — заметил Пугод. Жаль только выражения его лица не было видно, ему бы вебкой обзавестись. — Я не понимаю, что с Модди играть, что с тобой — я ничего не успеваю сделать! Вы на стероидах что ли сидите? — Вряд ли стероиды помогли бы играть лучше. — Фиг вас знает. Бездельно блуждая по разноцветными шерстяным мостам, над непроглядной пропастью, Саша вдруг отошёл от прошлой мыслительной стратегии, сменив тему размышлений. Упоминание Модди быстро напомнило ему о понедельнике. Пускай он и был тогда не очень трезв, но не запомнить, каким неприветливым был Модди в тот вечер, Санчез не мог. Учитывая, что они в принципе не общаются, с какой стати этот человек может его недолюбливать? Жирафа он явно жаловал больше! — Кстати, касательно Модди, — заговорил Саша, оставляя игру на произвол мышечной памяти, как фоновый процесс, — ты не знаешь, почему он так… Не знаю. Ну не недолюбливает, но типа косится на меня. Я что ли чёто не то ему сделал? Пугод промычал, раздумывая над вопросом. — Лично я плохого о тебе ничего ему не говорил. Но вы разве не поссорились из-за чего-то? Ты мне пьяным писал, что Модди говноед или что-то в таком духе, а сам Модди об этом ничего не рассказывал. Санчез поджал губы — ну вот надо было напоминать? — …В том то и дело, что я был пьян. Я не помню. Но если мы и обменялись парой ласковых, то уже под конец. Только, проблема ещё в том, что он с самого начала смотрел на меня так, словно я его кружку любимую разбил. Не успели они оглянуться, как уже остались один на один с последней командой — фиолетовыми. Зелёный, похоже, почил только что от их рук, потому что сделай это Пугод, он бы обязательно оставил свой громкий комментарий по этому поводу. Что ещё важно, где этот кубический задрот вообще шляется? Собирался же идти именно к фиолетовым! Хрен уже с ним, сейчас в любом случае им дорога лишь к ним и остаётся. — Да не зацикливайся на этом, он просто ревнует. У Санчеза выключился звук в голове. Даже шутки никакой не вышло придумать или сгенерировать остроумный ответ. Пугод тоже притих, как будто только после собственных слов понял, насколько странно это прозвучало. — Плохая шутка вышла, — через секунду бросил он, — я назад её забираю. Что ж, кринжовее Саша всё равно уже не сделает? — Если ревнует, значит, у меня действительно есть шансы, — произнёс он с ухмылкой, которую тут же оборвал. Похоже, сделал. — Я сделаю вид, что не слышал этого, — тут же нахально отсалютовал Пугод. Эй, вообще-то неплохой подкат был. Не серьёзный, конечно, — пф, о каких серьёзностях он вообще думает? — но всё ещё достойный того, чтобы его «услышать»! И, очевидно, Санчез воздержался это озвучивать. Что-то сегодня планка бесстыдности подозрительно шаткая — наверняка потому что второй день не пил. Ах, ему бы собутыльника хорошего. Давно они со Стасом вместе не сидели. А затем друг резко оборвал эту мысль. — Я их вижу, иди на центр.

***

— Ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз. На столе, перед Кавеори, лежал всё тот же блокнот с прилагающей к нему ручкой. Сейчас он был закрыт, и Санчез хорошо видел изображённого на нём чёрного пиксельного кота, напоминающего ему Мяво из той хоррор игры, что он когда-то проходил. К слову, до конца он так и не прошёл. Это было совсем недавно — зимой. То ли наскучило ему, то ли просто забыл — это уже и не важно. Хотя бы начал, вот что главное — её же ему Обсидиан советовал — теперь может делать вид, что разбирается в этом хоть чуть-чуть. Помимо блокнота, на аккуратной поверхности, были ещё и часы. Их точно не наблюдалось в прошлый раз. До этого были только настенные, такие назойливые ещё — они всё ещё были тут, но стрелка замерла на четвёртом часу. Почти ровно. Возможно, ещё пару лишних минут сверху, но вглядываться в точное время Санчез не стал. А эти были электрическими. Тихими. Но всё ещё в этой чокнутой стилистике. Эта чертовка как будто была помешана на котах. Разве это не мания, каждую свою вещь покупать с котами? Осматривая помещение сейчас, это становилось таким очевидным. Но, вообще, это выглядело не впрямь уж плохо. Предыдущий раз Саша и не замечал, как мило доктор Котки постаралась украсить этот старый, потрескавшийся по углах кабинет. Однако, это всё равно не располагало к ней. Мысли по поводу Кавеори ничуть не изменились, поэтому он, как обычно, не намеревался вести диалог должным образом. Достаточно было коротких ответов, чтобы не засчитать его поведение за сопротивление в «лечении». — Мг. — Как прошла эта неделя? Сразу всё выплёвывать Санчез не стал. Ведь, с одной стороны, неделя прошла просто ужасно — особенно её первые пять дней — чего не скажешь об остальных двух. Если он начнёт скатываться в подробности и объяснять, что было хорошо, а что плохо, Кавеори точно сочтёт это за свою победу. — Неплохо, — о, как он скромен. — Да? — по неизвестной причине, сухости в его фразе женщина не расслышала. Может, со слухом проблемы, или ещё с чем — но далее она охотно продолжила расспрашивать. — И чем ты занимался? В двух словах это и в самом деле ну никак нельзя было уместить, но Саша искренне попытался: — Выпивал, смотрел «Титаник» и играл в майнкрафт, — затем вспомнил об ещё одном пункте. — Ещё болел недавно. Лучше бы её заинтересованность была настоящей, а то он больше не сможет доверять девушкам с розовыми волосами. Интересно, кстати, как у неё с чувством юмора. По прошлому разу он многого не скажет — уже и не вспомнит их разговор — но сейчас ему казалось, что молодость психотерапевта определённо играла ему на руку. Ну да, старше его на прилично, но что с того? Бывали и старше: вряд ли она будет, как доктор Пат, упрекать его за саркастичность и делать суровые угрозы. По мнению Санчеза, с такими, как Котки, гораздо проще уйти от какой-то темы, а по возможности неплохо бы и вовсе стереть границы психиатрической беседы, чтобы они сошлись на обычном обсуждении… Ну там… Того же аниме. Она вполне выглядит как человек, которому нравится подобное. М-да, от своих же мыслей тошно. Просто не может не пытаться занять чем-то голову, пока терапевт так на него смотрит. Словно в мозгу копается. Может, вернуться к тактике «какой красивый вид у Вас из окна!»? — Болел? — повторила Кавеори, прозвучав мягче. — А как сейчас себя чувствуешь? — Не бойтесь, Вас не заражу, — мило улыбнулся Санчез, но это могло её и не убедить. — Конкретно это меня не беспокоит, — затем, к слову добавила она: — И, если что, ты можешь обращаться ко мне на «ты» — мне не 76. Об этом можно было сказать и раньше — как ему отвыкнуть-то теперь? Уж вряд ли управится. Но как же удачно она об этом заговорила… Как будто мысли его читает. — Оке-ей… — с подозрением протянул парень, смерив взглядом психотерапевта. — Без проблем. — Хорошо, — улыбнулась Кавеори. Заметив пролегающие носогубные морщинки на её лице, Саша невольно задумался, сколько же ей лет на самом деле. До этого первой мыслью было, что ей около тридцати, но что тогда, что сейчас — никакой уверенности. Ну, его одногодкой она точно не может быть, раз уж работает в городской больнице на такой должности. Насколько Санчез знает, обучение у врачей длиннее, чем полный оборот Нептуна вокруг солнца. Вдруг ей вообще сорок? Может, «тыкать» ей будет не очень вежливо? Хотя… Когда это его волновало? Точно не прилежное воспитание поспособствовало. — Что ж… — протянула женщина. — Тогда ещё раз задам вопрос: как ты чувствуешь себя сейчас? Да что же эта Котки всё заладила. Она что, попугай? — Уже точно лучше, — выдохнул он чуть громче, чем следовало, желая поставить точку в вопросе. Он устроился поудобнее, откинувшись и закинув ногу на ногу. Получилось так, словно он намеренно демонстрировал пренебрежительность. — Это замечательно, — не осталась Кавеори равнодушной. — А как ты справлялся с этим? Со своей простудой. Санчез вскинул бровь к верху, когда услышал от неё очередную глупость. Серьёзно? — Это делу не поможет, — отчеканил парень. — Почему ты так думаешь? Это вполне касается вопроса здоровья. — Но Вы… Ты же не какой-нибудь там лор, чтобы это тебя волновало, — запинка убавила силу во фразе Саши. Это, кажется, её позабавило, потому что на миг вежливая улыбка показалась ему более весёлой, чем обычно. — Ты прав: я не лор, а всего лишь твой психотерапевт. Тем не менее, по тому, как человек относится к себе во время болезни, можно многое о нём узнать. Но если ты не хочешь этим делиться, то имеешь полное на это право. И это ваша терапия? Сейчас ему надо рассказывать, какие таблетки он принимал, чтобы выздороветь? Ну и прекрасно. Если доктору Котки так важно, пусть узнает — от этого хуже не станет. А это запугивалка, что она «многое о нём узнает»… что за чушь? Санчез тяжело вздохнул и вытянул руку перед собой, начав показательно загибать пальцы: — Во вторник я послушно сидел дома, — загнул он первый. — В среду ходил в аптеку, купил Виброцил и Стрепсилс, всё как в учебнике сказано, — второй. — В четверг я снова послушно сидел дома, хотя к вечеру немного температура поднялась, вроде как, — третий. — В пятницу под вечер встретился с другом, но тогда уже почти оклемался, только горло царапало, — четвёртый. — В субботу и воскресенье тоже сидел дома, — Он загнул последний палец и поднял на неё взгляд. — Допрос окончен? Кавеори слушала его с внимательным видом, по которому сразу стало ясно — сунется навала дополнительных вопросов. Как же Санчез уставал от одних лишь мыслей об этом. Эта женщина — самый что ни на есть энергетический вампир. Склонив немного голову и приоткрыв свой блокнот, она поинтересовалась: — Выходит, ты обнаружил плохое самочувствие во вторник? Несмотря на очевидность предполагаемого ответа, парень всё равно не ответил ей сразу. Уж в этот раз не из-за дерзости, а потому что на всякий случай решил пересчитать. — Ну да. — Наша первая встреча как раз была день перед этим — в понедельник. Это после неё ты заболел? — Наверное? — с сомнением произнёс Саша. — Я в тот день под дождь попал. Хотя… Он отвёл взгляд к лимонному дереву в горшке, стоявшему в углу комнаты, припоминая другие детали того дня. Раз уж он пересказывал эти «очень важные» сведения «профессиональному» врачу, всё это полилось само собой путём размышлений вслух, с лёгкой интонацией: — Я как с улицы вернулся, сразу в душ пошёл. Горячую воду в доме же выключили, поэтому мне пришлось под холодную лезть. А когда вышел с мокрой головой, заметил, что окна забыл позакрывать. Так что, эм… — голос стал тише и менее уверенным, как будто только что к нему пришло некое осознание. — Возможно, я поэтому и заболел. Вероятно, пока ещё не поздно, ему стоит упустить дальнейшие детали о походе в бар. И уж тем более не стоит уточнять, что поначалу он спутал простуду с похмельем. Достаточно было того, что до начала этого пересказа, Санчез и не думал, что всё может звучать настолько плохо. То есть, это не прям уж плохо, даже вполне себе нормально, но со стороны он наверняка мог показаться чокнутым. — О, вот как, — слегка приподняв бровь, Кавеори кивнула и что-то аккуратно записала в блокнот. Так и хотелось взглянуть, какой вывод она о нём сделала. Небось записала что-то неприятное. — И ты считаешь, что это нормальное отношение к себе? Ну начинается… Язык его — враг его. Всё-таки стоило сначала подумать. — Нет, — Санчез закатил глаза, как если бы Лоранс отчитывала его в очередной раз, — но какая разница? Я же жив-здоров. — То есть, ты бы не возражал, если бы дорогой тебе человек относился к себе точно так же? Например… — протянула она гласную «е», задумчиво постучав ручкой по уголку губ. — Пришёл бы на встречу, даже не выздоровев полностью. — Ты… Вы… Что за бред? — Саша скривился, не сумев подобрать других слов. Как она может использовать против него то, что он рассказал ей совсем недавно? — Это типа должно заставить меня задуматься? Какой в этом смысл, если Пугода не смутило моё состояние? Да я же был практически в порядке, это даже не относится ко мне. — День перед этим у тебя была температура: в норме после этого стоит сохранять карантин, — равнодушно произнесла Котки. Ведь вряд ли её действительно тема здоровья беспокоила настолько, насколько она это показывает. Слова о карантине особенно его позабавили: в средней школе он предпочитал умирать от горячки на уроках, чем находиться дома. Санчез демонстративно повернулся к окну, но мысленно был всё так же погружён в диалог. В этот раз он почти не обращал внимания на зелёную, оживлённую улицу. — Бла-бла-бла, — не спеша высказался парень, — мне и без этого хорошо. Он всё равно не удержался от того, чтобы бросить на доктора беглый взгляд для запечатления её реакции в голове. Но вот… Ему было совсем непонятно, что отобразилось на лице Кавеори, оттого Саша задержался на ней чуть дольше планированного. Когда он поддерживал с ней зрительной контакт, то казалось, словно она мнит себе, что знает его лучше всех на свете. Брови лишь слегка приподняты, глаза расслаблены — хоть удосужилась скрыть свою улыбку, от которой мурашки по коже. Но как вообще охарактеризовать эту её эмоцию? «Пассивное удивление»? «Понимание»? «Недоверие»? «Раздражительность»? Или «мне всё равно, что тебе хорошо, а что плохо — просто отвечай нормально и проваливай наконец»? — А как думаешь, мог ли твой друг волноваться за тебя, но не говорить об этом прямо, чтобы не давить? — она сложила руки домиком, как только отложила ручку в сторону. Санчез опять закатил глаза, качнув головой и забросив руку за макушку. — Конечно, он же всегда волнуется. Просто не может не думать о том, что я откинусь в любой момент. Сколько ещё раз они будут возвращаться к одному и тому же, словно ожидая, что Саша расплачется и покажет, как он страдает? Всегда, абсолютно все из тех «специалистов», с которыми ему приходилось общаться, пытались свести всё к одному итогу: «Вот сейчас я точно задам такой вопрос, который уничтожит его!». А учесть мнение Санчеза? А? Что? Мнение? Не слыхали о таком. — Интересная мысль, — аргх, ну вы издеваетесь? Она что, сарказма не уловила? — Ты думаешь, он тебя жалеет? Каждая фраза этой помешанной сводила его с ума всё больше и больше. Так и дар речи пропасть может. — Я этого не говорил. — Я знаю. Просто спросила. — Откуда мне это знать? — плечи напряглись, голос стал резче. — Почему мы вообще говорим о нём? Тема была о другом. — Иногда темы могут меняться — это нормально. — Ага, нормально, — он насупился. — Тогда… о, точно! — Санчез щёлкнул пальцами, губы растянулись в улыбке. — Я обожаю старые фильмы: Вы видели «В джазе только девушки»? Обхохочешься, а какая концовка! И, всё-таки, что-то не очень шли у него «дружелюбные» обращения. Язык не поворачивался общаться с врачом на «ты», насколько бы много неуважения у него к ней не было — привык уже. — Фильм отличный, — Кавеори едва заметно улыбнулась. — Но ты слишком резко сменил тему. Я понимаю, что тебе может быть неприятно это обсуждать — и я не против разговоров о кино — но давай сначала закончим то, что начали. Ты сказал, что не знаешь, жалеет ли тебя твой друг. В этом нет ничего страшного, но мы можем немного на этом задержаться, давай… посмотрим на это с другой стороны. Ты бы сам отнёсся к себе с жалостью, будь на его месте? Санчез фыркнул после её вопроса, уже даже позабыв, какое возмущение ощутил, когда она нагло прервала столь прекрасную тему для обсуждения. — Точно нет, — фраза прозвучала так легко и быстро, как будто сама по себе являлась общеизвестным фактом. Он лениво опрокинул голову к серому потолку, откуда свисала старенька люстра. — Почему ты так уверен? — На его месте я был бы зол на себя, а по-хорошему — вообще бы вмазал, — его улыбку было не скрыть. Возможно, описание «самоуверенности» действительно было сейчас очень присуще Санчезу. Кавеори это как будто удивило. То есть, это был первый раз, когда небольшие изменения в её мимике показались Санчезу не просто набором профессиональных реакций, а лёгкой растерянностью и ожиданием другого ответа. Не такой уж она и профи, получается — хотелось подумать Саше, если бы только Котки не продолжила копать ему могилу на заднем дворе старого дома: — Но он ведь не был зол на тебя, верно? Почему ты тогда считаешь, что отнёсся бы к себе иначе на его месте? И вот тут Санчез уже стал подозревать, что теперь разговор касается не его злости на болезнь, а чего-то другого. — Дело не в моём отношении к себе, — по слову отчеканил Саша, всё же выровнявшись, — просто ему следовало именно так и отреагировать. Это его проблема, что он ведёт себя неправильно. — То есть, его поведение было бы правильным лишь в том случае, если бы он на тебя разозлился? — попробовала она уточнить. Уж лучше бы часы на стене продолжали тикать: этого раздражающего фонового звука не хватало, как никогда прежде. Ранее у него хотя бы была возможность переключать на это своё внимание, однако теперь ему приходилось сосредоточиваться на пронзительном, высоком голосе Кавеори. — Да он может и был зол, фиг его знает, — он махнул рукой, затем сложив обе на груди. — В прошлый раз точно был, в этот что-то между. — Что ты имеешь в виду? Санчез раздражённо вздохнул. Зачем он вообще пытается объяснить? — То и имею. Долго мы ещё будем говорить об этом? Я уже успел остыть, но чем больше Вы спрашиваете, тем сильнее этот придурок снова начинает меня бесить. И это, как и всегда, раздражало его ничуть не меньше. Он злится на Пугода в моменты, когда тот даже не догадывается об этом, и потом при каждой следующей встрече ощущает за это стыд. А сейчас Котки только усиливала это чувство — злиться надо было на неё, а не на Пугода. — Хорошо. Тогда, раз уж ты уверен в прошлом случае — почему он, по-твоему, точно был зол в тот момент? Ещё один вопрос о нём, и Санчез всерьёз задумается, не ошибся ли он дверью. Насколько ему известно, КПТ и разбор отношений — немного разные категории терапий. Вторым скорее психологи занимаются. — Вы меня анализируете или Пугода? Почему столько вопросов о нём? Очень непрофессионально с Вашей стороны. Ему уже было так впадлу отслеживать её намерения, что он перестал даже пытаться. — Понимаю, это может раздражать, — язвительность пациента её не смутила. — Но я ведь спрашиваю не о нём, а о твоей реакции на него. Через отношения мы часто лучше понимаем собственные привычные модели поведения. Это всё равно про тебя, Санчез. Парень сморщился от услышанного. Звучало не очень. «Через отношения мы лучше понимаем собственные привычные модели поведения»… Да она точно была зубрилой в своей группе! Лучше бы учили её выражаться попроще. Глядишь, привлекала бы не только личиком. Сведя брови к переносице, Саша озвучил немного другое замечание: — Я очень ценю Вашу заинтересованность, но это всё равно никак не относится к тому, из-за чего мне приходится тратить время на этот душный сеанс. Этот бессмысленный вопрос-ответ вообще не поможет мне справиться с «бессонницей», — показал он руками кавычки на последнем слове, пусть те и были лишними. — А что тогда тебе поможет? — отсалютовала Котки. Сначала он промолчал, попытавшись придумать дельное решение. Санчез переводил взгляд с неё на занавески, ощущая долю растерянности. — Это Вы врач, а не я — Вы мне скажите, — постарался он прозвучать твёрдо, но по его скромному мнению, это было скорее жалко. Лучше уж сказал бы, что ему очень помогут разговоры о последнем альбоме Моргенштерна. — Странно, — на секунду она бросила короткий взгляд в сторону. Вернувшись «обратно», она продолжила ровным голосом, что показался менее высоким, чем обычно. Хотя последнее было скорее его собственным домыслом. — Мне показалось, что Вы считаете себя более компетентным в этой области, чем я. Смена её тона впервые заставила Сашу напрячься. Отбросив прошлую мысль, моментально возникла новая: вдруг он переборщил? Что если она поспособствует его возвращению в то место? Парень сглотнул и промолчал, неловко отведя взгляд в сторону. Кавеори вздохнула. — Если я начну задавать вопросы исключительно по твоей карте, то мы не сможем ни к чему прийти. Инсомния, если не неврологическая, не появляется из пустого места, — Санчез чуть опустил взгляд, раздражённо поджав губы. Опять эта логика «из ниоткуда не бывает». — Есть много вещей, которые нам ещё предстоит обсудить, и большинство из них не являются самыми приятными. Я знаю, тебе проще отвлечься на пустую болтовню и отвергать мои темы, но так мы не продвинемся. Как ты сам сказал про мою методику: «это не поможет справиться с бессонницей». Подумай, насколько это относится и к твоим действиям. Если ты действительно хочешь именно что справиться с этим, то я не буду возражать, и мы сможем продолжить. Тишина. Ага, конечно... Если я хочу. Кавеори улыбнулась, и, поправив свисающую прядь за ухо, склонила голову, как она это любила делать. — Так, ты ещё хочешь предложить мне что-то более профессиональное?

***

— Я, я, я! Бросай мне! — прозвучал девичий голос, который, однако, принадлежал мальчику, лет одиннадцати на вид. В метрах двадцати или даже тридцати отсюда, дети играли в волейбол, громко комментируя свои действия и бегая по скромному участку школьного стадиона, который они заняли. Пугод раньше не бывал в этой части города и только смутно помнил, что где-то неподалёку должна быть школа — возможно, как раз эта. Само место выглядело довольно просто: вытянутый прямоугольник с низкой металлической сеткой по периметру, местами оборванной, словно кто-то пытался проникнуть сюда обходными путями. Газон, судя по следам свежего среза, косили недавно, но неровно — местами трава всё ещё была длиннее, чем положено, однако это мало кого заботило. В южной части участка торчало несколько старых, исцарапанных скамеек. Те были слишком неприглядными, чтобы на них кто-то всерьёз мог устроиться, поэтому дети туда даже не подходили. Так как сетки для игры у них не было, они просто перекидывали мяч друг другу. Неизвестно, имела ли их беготня хоть какой-то смысл, потому что больше походило на сумасшествие без правил. Зато им было весело. Заходящее солнце ничуть не напрягало мальчиков и двух единственных девочек среди них. Им стоило бы уже задуматься, что скоро стемнеет, и придётся возвращаться домой на ужин. С окраины стадиона, где утоптана тропа теми, кто бегал здесь по утрам, Пугод невольно поглядывал на детей. Но его взгляд часто возвращался к Санчезу. Пока они шли, трудно было не замечать, как сбоку, за плечом друга, дети перекрикивали собственный топот. Хотя всё это происходило скорее случайно, потому что по большей части он был сосредоточен на профиле собеседника. Насколько высокой ни была бы его мораль, Пугод даже не пытался скрыть, как разглядывал его лицо в полу-оранжевом свете. Между прочим, это никак не мешало ему продолжать поддерживать диалог. Да и Санчез всё равно на него не смотрел — он был больше увлечён пинанием мелких камней по дороге. Наверное, собственные мысли по этому поводу начинали его смущать. Не то чтобы это было в его стиле... …Но, всё же, все мы не такие смелые, когда твоё выражение лица не скрывает аватарка с рыжим котом из интернета. Да, всё-таки стоило прекратить так пялиться. Но разве мог он прекратить, когда Саша выглядел таким… эм… Какое бы слово подобрать? Собранным? Опрятным? Завораживающим? Непривычным? Непривычным… Это не то слово, которое он искал, но оно определённо подходило. Слегка мятая расстёгнутая рубашка на короткий рукав, цвета неба; белый свитер под ней; рваные джинсы; уложенные волосы; на шее подвешен кулон, что-то вроде тех с кристаллом из интернет-магазинов. Всё казалось таким нормальным. От того и было непривычно. Непривычно, что Санчез гораздо чаще смотрит вниз, чем делал до этого. Чаще хмурится. Улыбается более коротко; иногда, конечно, проскакивают те его яркие улыбки, но сейчас он как будто не тратит на них лишних сил, помимо случаев, когда что-то действительно его очень веселит. Теперь, когда Пугод наблюдает такие, взгляда оторвать не может. Саша не стал более унылым. Не стал более меланхоличным, если только не понабрался откуда-то навыка сарказма. Но он стал живым. Он и был живым — никогда у стримера не возникало мыслей об обратном. Никогда и не было подозрений, что Санчез может притворяться. Разве что, изредка. А сейчас… — …И вот вчера я подумывал, что, может, всё-таки стоит притормозить с этим. Типа, лучше попробовать разобраться с этим дерьмом. — Я не уловил: с чем именно? — переспросил Пугод, вопросительно приподняв бровь. Саша на это вздохнул и пнул следующий камень чуть сильнее предыдущего. — Да со всем. С Ранс поговорить бы нормально, например. Она всё продолжает звонить мне каждый день, а я никак не могу взять себя в руки. — Ранс? — Лоранс. Ты же о ней уже знаешь. Пугод чуть приподнял брови. — А, да…. Точно, — неловко пробубнил он. Ему захотелось спрятать похолодевшие руки в карманы, но в джинсовке их почему-то не оказалось нигде, кроме как на груди. А штаны и так были полны всякой мелочи. В последствии он-таки немного отвёл взгляд, сложив руки на груди. Это продлилось только до следующей фразы Санчеза, потому что парень чувствовал себя ещё более некомфортно, если не смотрел на него во время общения. — Боже, ты когда так реагируешь, мне становится неловко. Пугод удивился этим словам. Саша не ускорил шага и не стал издеваться над землёй под ногами ещё больше, но вот спокойное выражение лица действительно сменилось чем-то более нервным. Ох, а ещё у него были руки в карманах. Это, наверное, у них общее. — Почему? — стример склонил голову набок. — Я просто не ожидал, что ты будешь об этом говорить. — Поэтому и неловко. Всё, молчи. Я уже не хочу, — нахмурился Санчез, вытянув ладонь, чтобы почесать шею и многозначительно начать рассматривать детей, к которым они приблизились. Один из мальчиков, в красной кепке, отбивал стремительный удар мячом от своего друга. Его целью явно было спасение себя от этой штуки, потому что он совсем не контролировал силу своего обратного удара, отправив жёлто-синий шар далеко-далеко влево, причём очень высоко. Именно в этом направлении и находились парни. Кто-то из детей сразу крикнул «Осторожно!». Очевидно, они оба его заметили, но в целом это происшествие ничем им не грозило, ведь по траектории падение должно было произойти немного в другой стороне. Но Саша от этой картины внезапно оживился, позабыв о недавнем смущении. Он прервал их ходьбу и двинулся правее, постаравшись словить мяч. Удивительным образом, это у него получилось: всё же, расстояние было не таким уж и большим. Правда, успел он еле-еле — это было очень близко к промаху и абсолютному позору. Пугод даже успел напрячься, на секунду понадеявшись, чтобы друг не упал. Из-за всего этого ему тоже пришлось остановиться. Он посмотрел на Сашу, держащего в руке мяч, заметив на нём резкое удовлетворения от собственного достижения. Санчез задорно усмехнулся, бросив другу самодовольный взгляд, как будто говорящий «видел?», от которого дыхание перехватывало. — Простите! Можете вернуть нам? — крикнул самый высокий мальчик из играющих, сложив ладони конусом вокруг рта. Саша повернулся и, подкинув мяч вверх, воскликнул «ловите!», отбив его следом вдаль. Шар пролетел приличное расстояние, удачно приземлившись в руки другого, более крупного мальчишки. — Спасибо! — помахала девочка рядом. Затем дети переключились обратно на игру. Стоило признать, для своего возраста играли они достаточно хорошо. — Какие милые ребята, — прокомментировал Санчез, выставив ладонь в качестве козырька от солнца. Казалось, эта мелочь действительно подняла ему настроение. В следствии подняла и другому парню. — Хорошо бросаешь, — не удержавшись, заметил Пугод и сделал пару шагов ближе, чтобы выровняться с Сашей. — Пф, ещё бы, — фыркнул он, задрав носа. — Я до десятого класса обожал играть в волейбол, да даже баскетбол иногда, только вот в нём я был не так хорош. Были времени. — А в десятом разлюбил? — Ну-у… — плечи Санчез слегка опустились, а улыбка потускнела. «Козырёк» съехал вниз и повис сбоку. Пугод уже пожалел о вопросе. — Не то чтобы разлюбил: на физкультуре я естественно играл вместе с остальными, просто это было уже не то. — Это тебя так три месяца лета потрепали, что аж хобби надоело? Кончики губ Саши вновь потянулись к верху, но как будто выглядело это не очень весело. Больше похоже на ироничный смешок. — Если бы. Я в Майншилд переехал только под конец 2020. Я же говорил об этом? Кстати, — он повернулся чуть боком, указав правой рукой на вербу с восточной стороны, что уже успела обрасти листвой и плавно колыхалась на ветру, — вон, я как раз в той школе доучивался. И правда, позади вербы, за спуском вниз, было видно широкое строение, где-то с тремя этажами на вид. Не самая новое, но отсюда ничего более о нём и не скажешь. Это только в начале Пугод отвлёкся на указанный объект, но сразу после этого у него промелькнула мысль, что эта информация ему не кажется совсем новой. Просто сейчас изменилось то, что слышит он её из первых уст. — А зачем переезжать было посреди учебного года? Звучит не очень продумано, — произнёс парень, снова скрестив руки на груди, но уже не нервно. Моментально ответа не последовало. Санчез не выглядел мнущимся или раздумывающим над ответом — его реакция в принципе напрягла Пугода. Отнести этот подозревающий прищур и пристальный взгляд в адрес стримера не удавалось ни к какой из известных Пугоду категорий. В обычной ситуации ему, может, и понравилось бы, что Санчеза на него смотрит — но разве обязательно было делать это именно так!? — Что? — спросил Пугод, начав постукивать пальцами по локтю. — Многовато вопросов задаёшь, не хочешь ролями поменяться? Вот, например, чё ты так пялишь на меня всё время? Вот не дай Бог я потом узнаю, что у меня всё время что-то было на лице... — он вопросительно приподнял бровь, опершись рукой на своё бедро. Стример растерялся всего на мгновение, что точно не могло скрыться от Саши. Однако, недолго думая, — точнее, не думая совсем — незамысловатый ответ вырвался из него сам, причём ещё и с такой интонацией, что он ещё долго перед сном будет думать, зачем вообще это сказал: — А что, мне нельзя? — наклонился он чуть вперёд, с вызовом ухмыльнувшись. Пугод уже принципиально не отводил взгляда, наблюдая за реакцией собеседника, которая, на самом деле, оказалась настолько же забавной, насколько он и рассчитывал: Санчез возмущённо поджал губы и первым прервал зрительный контакт, повернувшись к месту, где играли дети. Вместе с этим он что-то невнятно пробурчал себе под нос — хотя не сказать, что это было прям уж тихо. — Чего? — стример переспросил. — Я сказал, что ты unhöflicher Bastard. Пугод нахмурился. Последнее слово показалось ему больно знакомым. — Ты меня сейчас сволочью назвал? — Не понимаю, о чём ты. — Бастард, с английского — сволочь. — Ты уверен? — приподнял Санчез брови, бросив короткий взгляд. — Вдруг с немецкого там другой перевод? Мало ли в мире похожих слов по звучанию. — О, ну раз уж я не прав, то просвети, как оно переводится. Задумчиво потерев подбородок, Саша наблюдал за пейзажем спереди. Они всё ещё слышали повторяющиеся оклики «Быстрее! Давай мне!», а летающий по воздуху мяч выступал в качестве хорошего фона для размышлений. Именно это наверняка и помогло парню прийти к его наилучшему ответу: — Я тебе не переводчик, иди сам немецкий учи. — Так научи, — прозвучало смело и быстро. — Не хочу. Ровно с этой фразой Санчез повернулся и возобновил шаг вдоль тропы. И вот, в который раз, он продолжает пинать камни спереди, словно неудавшийся футболист. Пугоду пришлось следовать за ним, чтобы не отстать. — Почему? — сразу догнал он его, продолжив загонять вопросами. — Не осилишь. — Осилю. — Я только разговариваю на немецком хорошо, а пишу и читаю ужасно — иди ищи себе другого учителя. — И это мне ты говоришь учиться? Сам-то. — Мне этот язык вообще не нужен, с радостью бы забыл. — Какая категоричность. Что тебе немцы сделали? — Это ты так спрашиваешь, что мне мама сделала? Пугод замолчал, не найдясь с ответом. Что-то он подзабыл об этой части. Жаль уже поздно забрать шутку назад. А Санчез на это довольно улыбнулся. Подлец точно такой реакции и добивался, как и Пугод с его прошлым дерзким вопросом. — Вот как манерам научишься, тогда и будешь спрашивать, — добавил Саша. Упрёк явно не был настоящим, но, запомнив заранее некоторые нюансы, Пугод всё равно, на всякий случай, не стал записывать данную тему в список «приемлемых». Шутить Санчез мог даже о собственной смерти, но вот узнать его истинное отношение к этому вопросу ещё надо постараться. Устало вздохнув, стример решил переключиться. Он хотел сказать что-то о погоде, о закате, да о чём-угодно нейтральном, но взгляд его снова зацепился за профиль Санчеза. Оранжевый свет от заката лежал на его скуле, подчёркивая след бессонных ночей под глазом. Пугод тут же отвернулся, вновь словив себя на неправильных мыслях. Всё остальное мгновенно вылетело из головы, оставив одни несуразные глупости, о которых и думать-то было не по себе. И самое ужасное — это отвлекало. Слишком отвлекало. Отвлекало от разговоров, от их сути; он как будто был погружён во всё на двести процентов, но в то же время находился где-то не тут. У него не получалось найти никаких подходящих слов для здорового описания всего того, что ему прямо сейчас не удавалось контролировать. Боковым зрением Пугод снова взглянул на Санчеза. Тот шёл рядом с ним, занимаясь всё тем же и выглядя так, словно тоже о чём-то задумался. Веки опущены вниз, как если бы были практически закрыты; из-под них всё ещё было видно янтарную радужку с небольшим бликом от солнца; одна прядь от светлых волос чуть выбилась вперёд, отвлекая внимание от прочего. Пугод ужаснулся ещё больше от того, что где-то в самой периферии появилось что-то похожее на желание поправить эту прядь. С поджатыми губами он ещё больше сосредоточился на задаче «не смотреть», словно это было задание наивысшего ранга. Хотя, если так подумать, не было ничего странного в том, чтобы смотреть на своего друга во время прогулки, на которую ты сам его и позвал. …Друга. Не было никаких оснований считать иначе, но этот «статус» всё равно его смутил. Будто подобный ярлык совсем не подходил Санчезу. Ах, всё это просто дурь. Дурь, которая ну очень неуместна в его ситуации. В их ситуации. …Лучше бы он не развивал эту мысль далее.