Одна на двоих

Ты - мои луна и звёзды,

Без тебя живу словно во тьме.

Ты - вселенной совершенство,

Красота ее в тебе...

Гермиона делала резкие размашистые гребки, рассекая теплые воды Лионского залива. Раздражение и злость клубком свернулись в животе, пронизывали до костей, сковывали и сжимали все тело так, что хотелось громко рычать. А еще хотелось впиться зубами в эту чертову дрянь, которая разрушала их счастье с того самого момента, как появилась в их жизни. Хотелось разорвать ее на куски, раскромсать, но он не позволил. Глаза жгли злые слезы обиды, он защищал ее так, как ничто и никогда. Гермиона чувствовала себя преданной и опустошенной. Серебристая лунная дорожка манила ее уплыть подальше от берега, ненавистного отеля и самого великолепного мужчины — Драко Малфоя. Они же договорились, что Гермиона возьмет паузу и проведет две недели своего летнего отпуска с подругами в путешествии по Франции. И сейчас она бы наслаждалась девичьим обществом, если бы не этот несносный мужчина, который приперся вместе со своим уже несколько лет, как закадычным другом Гарри Поттером, которого, вообще-то, тоже никто не звал нарушать их уединение с Джинни и Полумной. Гермиона просто хотела побыть наедине с собой, своими мыслями и подругами, которые давали ей столько поддержки и взаимопонимания в этой поездке, сколько ей было необходимо. Ведьме только-только показалось, что она нашла его — хрупкое равновесие, забыла и отвлеклась, но… Малфой объявился на пороге ее гостиничного номера, заявив, что соскучился и больше не намерен ждать ни дня. И, что самое страшное, она была с ним. Гермиона не хотела видеть его, разговаривать с ним, прикасаться к нему, и все из-за нее… Девушке их отношения вообще казались просто идеальными, пока в их жизни не появилась она… Дракл порви ее на куски и сожги на ритуальном костре! Она не давала Гермионе ни дня покоя. Тот роковой вечер, когда ведьма увидела ее на нем впервые, то как она сидела на ее любимом мужчине… Он перевернул все внутренности, и девушке показалось, что мир сошел с ума — ведьма ощутила себя преданной до самой мельчайшей клеточки своего тела… Преданной самой собой, ведь Гермионе ужасно хотелось, чтобы она также села и на нее саму. О, какие постыдные мысли, но как же Гермионе хотелось ощутить ее прикосновения и на себе тоже, этот шелк под пальцами, что был так нежен и ласков. Ведьма не могла работать, есть и спать, ведь перед глазами постоянно стояла та картинка, где она сидит на Драко, и тот буквально сиял, а Гермиона, как есть — третий лишний. Это вышибало почву из-под ног, хотелось выть от досады. Ведь… Ведь то была одна из трех рубашек уникальной лимитированной коллекции Стефано Риччи — будто сшитая на заказ, идеально сидящая на ее мужчине, проклятой леопардовая рубашка Драко Малфоя. Гермиона вышла на берег, обнимая себя руками, пытаясь безуспешно укрыться от порывов прохладного ночного ветра. Подойдя к тому месту, где она оставила одежду, девушка охнула — все пропало: ни полотенца, ни платья, ни электронного ключа от номера. Хорошо, что палочка была при ней — повязка на бедре никогда не подводила за все эти годы. Как только она потянулась за палочкой, чтобы наложить согревающие и высушивающие чары, тут же ощутила тепло. Оглядевшись, девушка увидела Драко, который, направив на нее палочку, рисовал руны в воздухе, его губы бесшумно шевелились. На нем потрясающе сидел предмет зависти и ненависти Гермионы, несколько верхних пуговиц расстегнуты, открывая вид на бледную грудь с едва заметной полоской волос, которая уходила ниже под рубашку. Ведьма сглотнула. Жар, нежно царапая ее мягкой лапой дикого зверя, пополз по позвоночнику, оседая теплым комочком внизу живота — она хочет их обоих на себе, и прямой сейчас. — Малфой, я же сказала, что не хочу тебя видеть, тем более в ней, — фыркнула Гермиона. Какая же это была наглая ложь самой себе. — Ох, любимая, хватит уже притворятся и бегать от меня. Ну признайся же наконец, что хочешь ее себе. Ведь проблемы нет, Гермиона. Просто ты очень упрямая ведьма со странным приступом гордости. — Взгляд мужчины медленно скользил по ней, он приподнял левую бровь в удивлении, от чего захотелось гордо вскинуть подбородок. — Мой любимый купальник, Грейнджер. О да, его любимый, с леопардовым принтом и застежкой лифа спереди. — Ты знаешь, что я не могу ее себе позволить, — грустно вздохнула она. Зверь, что царапал ее позвоночник, тихо замурчал. — И почему ты в очках, ночь ведь? — Ты такая, что ослепнуть можно, Грейнджер! — снимая очки, подмигнул он. Гермиона закатила глаза, а высушенные заклинанием плавки стали вмиг влажными между бедер, и то была вовсе не морская вода. — И да, знаю, — ухмыльнулся мужчина, в его глазах засияла ртуть. — А ты знаешь, что ее могу позволить себе я. — Почему тебе всегда нужно быть таким… таким невыносимым, Малфой? — простонала ведьма. — Это я невыносим? Серьезно? Ты устроила это все, — он театрально взмахнул руками, — из-за ревности к рубашке, которую ты, по твоему мнению, не можешь себе позволить. Это очень по-взрослому, Грейнджер. Достойное поведение той, что оседлала дракона. От этих слов ее затрясло, и совсем не от злости. Тот дракон, которого она оседлала, был вовсе не прочь. — Я не… Просто… Ну… — Гермиона растерянно всхлипнула, почувствовав себя очень глупой и уязвимой. — Мерлин, это же такой бред, правда, Драко? Она так мне нравится, что я хочу ее себе, хочу ее носить, я не знаю что со мной. Я… Я чувствую себя идиоткой и какой-то шмотошницей… Никогда я не была такой, и совсем не понимаю почему… — Вот же глупейшая ведьма столетия, — засмеялся Драко, начиная расстегивать пуговицы и стягивать с себя рубашку. — Хочется — бери! Все бери — рубашку, мое сердце, я готов отдать тебе все, Гермиона, я хочу сделать тебя счастливой. — Ты зачем раздеваешься? — испуганно спросила она. — Я не собираюсь заниматься с тобой сексом на пляже. Кажется, нижняя часть купальника окончательно и бесповоротно промокла насквозь. Она точно знала, что сейчас краска заливает ее лицо и шею. Сжала бедра, переступая с ноги на ногу в предвкушении. Не собиралась она, ага. — Я знаю, как решить эту проблему, любимая, доверься мне, — стянув с себя рубашку, он вытащил тонкий кожаный ремень из брюк. Гермиона отступила на пару шагов, но у самой пересохло во рту от вида светящейся в лунном свете обнаженной мужской кожи. — Решить проблему, искупавшись? — вышло пискляво. Да и какой же бред она несет, Мерлин. Драко точно собирался заняться с ней любовью здесь, на песке. Не лучшее место для секса. У нее было ощущение, что мягкие лапы зверя теперь обнимали ее за талию, гладили по груди, и от этих прикосновений ее тело осыпало дикими мурашками. — Нет, я хочу показать тебе, как эта рубашка может стать твоей, даже если ты не хочешь принимать ее в качестве подарка, потому что это слишком дорого для тебя и все вот это вот, что ты там себе придумала. Я уважаю твои решения, Грейнджер, я хочу твоего доверия и я хочу тебя. — Стой! Я же тебе говорила, что не буду ее носить, это слишком дорого и… — А я тебе ее и не дарю, — Драко подошел совсем близко, и его аромат окутал девушку. Запахло родным и уютным — так пахло то место, где живет ее сердце. Так пах ее дом. — Позволь мне сделать кое-что, обещаю, что не принуждаю тебя ни к чему, ты свободна в своём выборе, просто разреши мне надеть ее на тебя? Сможешь снять в любой момент, потом. — И он нежно провел кончиком носа по ее щеке, легко мазнув по губам, и, поднимаясь вверх, оставил короткий целомудренный поцелуй на виске. Голова закружилась от частого дыхания, и она инстинктивно схватилась за его плечи. Обнаженная горячая кожа обожгла ее ладони. Когда он так искренне просил, разве могла она ему отказать? — Хорошо, — замерев, прошептала она. Гермиона позволила облачить себя в рубашку. Малфой застегнул пуговицы, оставляя открытой зону декольте, а затем подпоясал своим ремнем, задерживая на пару секунд руки на талии. Огладил живот, а затем, пройдясь по ребрам плавным движением, он поднялся к плечам и легонько сжал их. Из-за размеров рубашка сидела на ней как короткое платье. Шелк нагрелся его теплом и окутывал ощущением безопасности, словно его объятия. — Готово, — хрипло сказал он, довольный своей работой. Ток прикосновения молнией прошелся по телу. Острый и горячий настолько, что у Гермионы волосы зашевелись и выступил пот на висках. Мерлин, ей захотелось, чтобы он сейчас же сорвал с нее только что надетую рубашку. Груди вдруг стало болезненно тесно в купальнике. Ведьма ощутила разочарование, потеряв такое желанное тепло, когда он сделал шаг назад и ласково попросил: — Прикоснись к левой груди, — Гермиона уловила нотку настороженности и волнения в его просьбе. — С ума сошел, Малфой? Тут могут быть люди! — возмутилась ведьма. Святой Мерлин, как он понял, чего она хочет? Но девушка не собиралась ласкать себя сейчас, у него на глазах, а вдруг кто-то увидел бы, это слишком интимно. Хоть желание и затуманивало разум, но все же она не могла себе позволить такой вольности вне их спальни. — Давай же, Гермиона, доверься мне, — просил он обезоруживающим бархатным голосом. Она вообще могла ему сопротивляться, хоть сколько-нибудь долго? Это вообще нормально, когда ты, как под гипнозом, готова делать практически все что просит любимый мужчина? Что ж, если он так желает этого сейчас, то… Моргана, на что она соглашается рядом с ним. Она подняла руку, чтобы накрыть левую грудь, но ладонь наткнулась на что-то небольшое и твердое. Что-то было в кармане его рубашки. Смотря на нее посерьезневшим пристальным взглядом, Драко кивнул, подбадривая вытащить предмет. Подцепив пальцами что-то бархатное на ощупь, Гермиона вытащила из кармана маленькую коробочку изумрудного цвета. Руки задрожали, когда она открыла ее, сердце отбивало неровный ритм, на спине выступила испарина. Невозможно было оторваться от красоты аккуратного тонкого кольца из белого золота и платины с маленьким бриллиантом в резной оправе — оно сразу же отпечаталось яркой картинкой в мозгу и острым сладким спазмом в глубине души. — Это… — она усилием воли перевела взгляд на Драко. — Ты предлагаешь мне… — Он кивнул, переступая с ноги на ногу, и рваным движением запустил руку в волосы. Радужка его глаз из расплавленной ртути превратилась в графитовый шторм. — Тогда рубашка будет принадлежать тебе также, как и мне. Ведь все мое будет твоим по закону, — нервно усмехнулся, но улыбка не тронула его напряженного взгляда. — Я… — Драко сглотнул и на выдохе четко произнес: — Я предлагаю тебе стать моей женой, Гермиона Грейнджер. Видеть его настолько уязвимым и волнующимся обескураживало. Ведь еще каких-то пару минут назад этот мужчина был похож на крайне уверенного в себе леопарда, готового к прыжку и играющего со своей добычей. Вот почему он сказал, что больше не может ждать. И она не могла… Не хотела! Малфой проследил за парой слезинок, что скользнули по бархатной коже. Шагнув к нему в объятия, Гермиона крепко обняла своего жениха? — Я принимаю эту рубашку не как твой подарок, Драко Малфой, а как свою собственность, по закону, — твердо произнесла она. Драко расслабился в ее руках, прижимая ближе к себе, а глаза засветились счастливым серебром.