Плохой

      Ему нравится быть плохим для неё. Он получает удовольствие, наблюдая, как она нервничает, не понимая, что ожидать в следующий момент. Как она кусает собственные губы и чувствует себя прокажённой под его пристальным взглядом.       В его глазах плещет холод, когда они борются за главенство. В них нет ни капли сожаления — только чистая злость и жажда доказать своё превосходство над всеми. Или огонь, опаляющий, словно феникс, который касается губами каждой клеточки её тела, дрожащего под ним каждую ночь.       Он любит играть с её чувствами, улыбаться, как безумец. Любит доводить её до истерики, когда слёзы льются градом, а голубые глаза становятся тёмно-синими, а губы — красными от криков и укусов. Но он никак не может насытиться этим сполна. Грубым рывком он притягивает шатенку к себе, прижимает к груди и шепчет, как много она значит для него. Молит о прощении, зацеловывает её солёное лицо и подрагивающие губы. Обещает больше не обижать её, но её заплаканные глаза он просто обожает.       Девушка кричит без остановки, просит перестать разбивать её хрупкое сердце, падает на колени, пытаясь заменить боль на физическую, но... Но не перестаёт подставлять свою грудь, чтобы защитить Ланса. Не важно, где он, в её команде или нет. И не важно, что он мог бороться против неё без сожаления, позабыв о тёплых чувствах внутри. Кэтрин любит Ланса безгранично и до беспамятства, все её мысли заняты только им. Каждый уголок её сознания пропитан образом любимого человека, а на губах постоянно звучит его имя.       Она уверена, что потеряла ключ от своего сердца, но ей он больше не понадобится — никто не сможет заменить Ланса.       Альваресу же нравится чувствовать власть, доказывать своё первенство во всем. Он был первым, кто почувствовал и коснулся её девственной кожи, первым, кто довёл её до оргазма. Он научил её не стесняться своего тела, утверждая, что она красива и прекрасна; он учит её новым вещам, начиная от простых рецептов, которые вряд ли можно испортить, до чего-то более неприличного, неправильного. Он покупает самые сумасшедшие коктейли, от которых кружится голова, а ноги подкашиваются. Он тащит её ближе, целует грубо и грязно, а затем укладывает спать и выслушивает пьяный бред. Он всегда соблазняет её на опасные и неразумные поступки, делая вид, что просит, а Прайд снова и снова поддаётся его желаниям.       Но Ланс осознает, каким он был мудаком, обижая девушку. Лишний раз он подставляет лицо, чтобы его ударили в баре, потому что он этого заслужил. Кэтрин стоило бы пару раз его хорошенько встряхнуть, показать обиду и всё было бы иначе.       Почему же она снова зализывает его раны? После пьяной драки в баре ждёт дома, а после испуганно копошится рядом с аптечкой.       — Всё в порядке, — неуверенно говорит брюнет, отводя глаза. В горле стоит ком, который не позволяет быть откровенным с ней.       Кэтрин чувствует, что Ланс взволнован. Она видит, как дрожат его руки, когда он убирает её ладони от своего лица. Его дыхание участилось, брови сдвинулись к центру, а зубы сомкнулись до скрежета. Прайд, глубоко вздохнув, опустилась на корточки перед мужчиной, вглядываясь в глубину его карих глаз.       — Что с тобой? — спрашивает она едва слышно, но каждое слово отдаёт горькой тревогой, которая пугает их обоих.       Запястья девушки легли на колени, обтянутые грубой чёрной джинсой. Прайд почувствовала, как напряжённые мышцы мужчины постепенно расслабляются под её прикосновениями. Он закрыл глаза, сжимая веки до боли.       — Почему ты здесь? — Вопрос звучит почти обвинительно, но Ланс даже не смотрит на Кэтрин, потому что знает, что снова поступает ужасно.       — Ланс, это наша квартира, —  говорит Кэтрин, пытаясь свести всё к шутке. Но она быстро осознаёт, что одного вопроса и ответа вряд ли хватит, чтобы разобраться в поведении мужчины.       Кэтрин пугает состояние Ланса. За всё время их отношений у них были и ссоры, и примирения, но она никогда не видела его таким разбитым.       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает она более уверенно, боясь услышать то, что ей не понравится.       Брюнет медленно поднимает голову и смотрит в голубые глаза Кэтрин, которые он так любит. Он начинает зло бурчать и сжимать кулаки.        — Почему ты здесь? Рядом? Я поступаю как грязное животное, довожу до слёз, а ты продолжаешь быть рядом. Зачем?       Прайд внимательно слушает, где-то в глубине души удивляясь такому всплеску эмоций. Для неё Ланс всегда был загадкой, очень скрытным человеком, который умеет только злиться. Но сейчас перед ней... другой. Нежный? Сломанный?       — Во-первых: я очень тебя люблю, как и ты меня, — невзначай напоминает девушка и придвигается чуть ближе, чтобы их лбы соприкоснулись.       Мужчина не знает, что ответить. Точнее, он не может ответить. Он и вправду её любит, даже больше – боготворит.       Вместо ответа Кэтрин нежно касается ладонью щеки Ланса и поглаживает её. Затем она отрывается, чтобы оставить сухой поцелуй на его смуглой коже, а пальцем стирает каплю крови, оставшуюся от разбитой губы.       — А во-вторых, ты не плохой, — говорит она с улыбкой. — Грубый, заносчивый, немного эгоистичный... но в остальном просто супер.       Ланс усмехается такой оценке. У него действительно много минусов.       — Ещё ревнивый, агрессивный... — продолжает он, зарываясь пальцами в тёмные волосы и пряча взгляд от возлюбленной.       — Немного... но это твои эмоции, — ласково говорит Кэтрин, снова касаясь кончиками пальцев щеки Ланса. Её прикосновение невесомо, как у призрака. — А ещё ты харизматичный и искренний. Разве нет? Твоя добрая душа скрыта за всем этим образом «плохого» парня, — девушка показывает кавычки пальцами и тянет последние слова. — Все мы ошибаемся, теряем контроль временами. И это нормально, мы же люди.       — Ты всегда знаешь, что сказать, — шепчет брюнет и поднимает голову, заглядывая в голубой омут, что пьянил сильнее виски со льдом. Он всё ещё нетрезв, раздроблён на осколки, но каждый раз с Кэтрин его сердце собирается воедино, кусочек за кусочком. — Ты самое дорогое, что у меня есть.       — Пьяный ты мне нравишься ещё больше, — снова смеётся Прайд и поддаётся вперёд, целуя сухие губы. Слизывает засохшую кровь, считает кончиком языка зубы, проникая глубже. Металлический вкус на языке, смешанный с алкоголем пьянит и её, заставляя забыть о происходящем вокруг.       Брюнет тянет руки к девушке, хватая за локти, пытаясь помочь ей встать с колен и усаживает на себя. Его руки скользят к груди, расстёгивая маленькие пуговицы на ночной рубашке розового цвета. Лёгкая ткань сползает с её плеч, обнажая кожу с редкими родинками.       Ланс притягивает девушку за шею, вторгаясь в её личное пространство, и целует. Он целует так, словно это последний поцелуй, каждый раз так же страстно и тягуче, посасывая каждую губу по очереди, иногда кусая и зализывая.       Блеск для губ со вкусом вишни растекается на языке, оставляя щекотливое напоминание, что это её любимый. Это заставляет ненадолго прервать поцелуй, но быстро отбросив лишние мысли, он продолжает. Брюнет запускает пальцы в карамельные пряди, которые слегка завиваются от влаги лёгкими волнами.       Кэтрин медленно покрывает лицо поцелуями, двигаясь от скул к шее и обратно. Она останавливается у впадинки под ухом, берёт мочку в рот, слегка покусывает и тянет. Ей хочется победно засмеяться, потому что она добилась желаемого результата — кончики ушей покраснели. Но Альварес меняет их положение. Сильные руки вдавливают в диван лицом, отчего шею девушки саднит, а её поясница выгибается неестественно сильно.       Ланс шепчет слова, чтобы Кэтрин простила его. Но ей не нужно прощать, она не обижается. Брюнет небрежно стягивает остатки одежды, оставляя шорты болтаться на уровне колен, шлёпает девушку по ягодицам, оставляя красные следы от ладони.       У него мания на садизм. Он хочет слышать скулёж и мольбу, слёзы неудовлетворения, дрожащее тело.       Ремень одним движением выскальзывает из джинс и находит место на тонких руках, затягивая и принося дискомфорт.       Хочу. Хочу. Хочу. — мантрой повторяется в голове Альвареса, а сам он наклоняется и кусает покрасневшие ягодицы любимой.       Шатенка в ожидании облизывает губы и поджимает пальцы на ногах.       — Ланс... — неуверенно начинает она, когда не чувствует прикосновений. Пытается заглянуть за плечо, но её волосы разметались по лицу и мешают что-либо увидеть.       Брюнет не отвечает, снимает свою одежду и пристраивается сзади, уперевшись возбуждением между ягодиц. Снова бьёт, приказывает считать. С каждым счётом удар был сильнее, а ей становилось всё труднее оставаться на ногах.       — Ланс, пожалуйста!... — вскрикивает шатенка, еле удерживаясь на коленях.       Ей больно, но в то же время приятно.       — Ты сбила счёт, — констатирует он, нежно прикоснувшись к красной коже. — В следующий раз начнём заново.       Альварес медленно входит в лоно в надежде, что утреннего секса хватило, и предварительная подготовка не понадобится. Узко и жарко, однако это не помешает выбрать темп, от которого девушка будет кричать.       Грубые и резкие толчки вызывают скулёж и сбитое дыхание. Комната наполняется звуками шлепков кожи о кожу, плача и рыков, а в воздухе витает аромат алкоголя, одеколона и вишни.       Ланс хочет извести до дрожи в коленях, до состояния, когда она не сможет говорить и соображать. Его руки сильно давят на поясницу, не давая ей двигаться, а её стоны приятно ласкают его слух.       Парень улыбается, ведь он просто обожает шатенку. Знает, что не смог бы отпустить, не смог бы забыть её. Если бы они расстались, то он бы следил за ней. Сломал бы кости всем её парням, если бы увидел слезинку на бледном личике. Не позволил бы касаться её тела, невероятно стройного и красивого.       — Малышка, я так люблю тебя. Блять, так сильно! — говорит он, опуская одну руку меж нежных бёдер и лаская между складочками.       — Я тоже, Ланс. — шепчет девушка, глотая стоны. — Тоже люблю тебя.       Альварес делает последние толчки, параллельно надрачивая девушке, и замедляется, кончая. Выходит и отрывается от тонкого тела, довольно облизывая губы, когда по бёдрам течёт сперма, смешанная со сквиртом.       Картина, что открылась перед глазами – превосходная. Но приходится приложить усилия, чтобы всё же освободить девушку из плена и усадить на колени, заглядывая в заплаканные глаза.       — Грязно, — морщит носик Прайд, ощущая пот, слёзы, естественные жидкости на себе и в себе.       — Да, — соглашается брюнет, оставляя лёгкий поцелуй на щеке.       Ланс плохой, но и Кэтрин не ангел.