Клинок и корона

             Приготовления ко сну после ухода генерала принц пожелал провести наедине с собой. Никто из служанок и даже Люцина не осмелились высказаться против на это заявление. Тихо покинули покои, оставив Тэхёна со своими мыслями. Комната всё ещё хранит остаточный запах генерала, и омега пытается как можно больше удержать его здесь. Окна остаются закрыты.              Тэхён ложится в кровать, когда полная луна ярко освещает темно-синее небо. Закрыв веки, он представляет перед собой чёрные глаза альфы и то, как вожделенно тот на него смотрел. В паху сладко ноет, отчего омега ёрзает на месте, собирая в ладони шелковую простыню. Странное чувство, будто в преддверии течки, прошибает волной от кончиков пальцев на ногах до самой макушки.              Аромат белой фрезии сгущается, и омега сам не понимает, как длинными пальцами обхватывает наливающийся кровью член, начинает массировать, чтобы снять напряжение. Он гладит себя осторожно, изучая каждую выпуклую венку. Сжимает у основания, боясь закончить слишком быстро, чего категорически не хочется.              Тэхён может доставлять себе удовольствие часами, играть и изучать собственное тело, пока его разум блуждает где-то между сном и явью. Рука ускоряет темп, водит по всей длине резче, с оттяжкой. Смазка из порозовевшей головки стекает по члену, пачкая плотное кольцо из пальцев. Тэхён поворачивается на бок и заводит свободную руку за спину, чтобы дотронуться до увлажненного входа.              — Боже… — шипит омега, когда проталкивает палец внутрь себя. Дарит забытые ощущения, лаская спереди и сзади.              Он пытается нащупать комочек нервов, чтобы надавить и уже быстрее прийти к разрядке. Сгибает ноги в коленях, подтягивая к груди, но ему никак не удаётся доставить себе полноценного удовольствия. Грубыми движениями по сильному возбуждению Тэхён приближает себя к оргазму и обильно изливается на живот густым семенем.              Сотни искр перед глазами затуманивают взор. Омега смотрит расфокусировано в окно, останавливая глаза на ярком бледно-голубом диске, который довольно хорошо видно на ночном небе. Тело моментально становится податливым, ноги тонут в мягкости матраса, и вставать более не хочется. Спустя пару минут принц проваливается в глубокий сон, забывая принять ванну.              Утро встречает Тэхёна лучами яркого солнца, что пробиваются сквозь незашторенные витражные окна. Он лениво потягивается на кровати, ощущая, как неприятно стягивает кожу на пальцах от засохшего непотребства. Двери покоев тихо открываются, оповещая принца о прибытии Люцины. Они встречаются глазами на несколько секунд, и та молча уходит в купальню, чтобы набрать горячей воды с ароматными маслами.              — Ваше высочество, — обращается к нему служанка спустя пятнадцать минут, — всё готово.              Омега кутается в шелковый длинный халат и быстро удаляется для утренних процедур. К нему присоединяются несколько служанок-омег и помогают искупаться. Пока одна занимается волосами, старательно натирая те вкусно пахнущим средством, другая уже приготовила горячие полотенца и сменную одежду.              Тэхён выходит из купальни уже полностью одетый. На столе возле панорамного окна его ожидает завтрак.              — Попробуйте, Ваше высочество, — говорит Люцина, указывая рукой на неизвестные для Тэхёна блюда. — Принц Роун сам лично распорядился подать вам в покои еду, приготовленную по рецептам его семьи.              Улыбка в тот же миг сходит с лица омеги.              — Я не буду завтракать, заварите мне просто ромашковый чай.              — Ваше высочество, вам нужно хорошо питаться хотя бы с утра, — вторит ему служанка, кривя лицо.              — В чём дело? Ты чем-то недовольна? — давит своим тяжёлым взглядом. — Говори.              — Генерал Чон был в этих покоях вчера вечером, а еще он заменил вашу стражу. Это не моё дело, но вы выходите замуж, и если эти слухи дойдут до принца Роуна, что какой-то альфа посещал вас в столь позднее время — будет скандал, — на одном дыхании вываливает всё Люцина. — Я беспокоюсь о вашем положении во дворце, вы же о нём не заботитесь, как я вижу.              Хмыкнув на это заявление, Тэхён лишь устало тянет уголки губ, щуря лисьи глаза, и прожигает взглядом, полным разочарования. Ему никогда не приходило в голову, что собственная личная служанка, которая буквально вырастила его, сможет так подло с ним поступить. Почему-то омега отказывался в это верить, но последние события говорят об обратном.              — Моя честь и положение во дворце — только моё дело. Твоё же — следить за моим состоянием и покоями, — отвечает со всей серьёзностью. — Всё остальное тебя не касается.              — Чем я заслужила вашу немилость? — спрашивает, округляя глаза.              — Тем, что предала моё доверие.              — Ваше высочество, я не понимаю…              — Кому ты отдавала мои письма, которые я писал генералу Чону, пока он был на войне?              Закусив губу и опустив голову вниз, служанка медленно опустилась на колени. Первый тихий всхлип разнесся по комнате. Сердце омеги сжалось от увиденного.              — Я не хотела. Мне было приказано, я не могла ослушаться.              Тэхён закрывает глаза, пытаясь сдержать гнев, что так и просится вылиться наружу, поджимая губы в тонкую линию.              — Кто? — он уже и сам знает.              — Его высочество, старший принц Ким Намджун, — лепечет себе под нос дрожащим голосом.              Все эти годы, пока Тэхён не находил себе места и терзал душу вопросами, брат намеренно перехватывал письма и не давал им общаться. Лишал младшего наследника единственной любви и каждый раз, когда видел того в плохом настроении — подбадривал, обещал, что все наладится.              Одной рукой гладил по голове, утешая, пока второй — разрушал душу.              Тэхён не знает, как поступить. Его свадьба с принцем Роуном вот-вот состоится, и, кажется, избежать этого становится чем-то невозможным.              — Покинь мои покои и больше никогда не входи сюда, — произносит принц, одергивая руку служанки, что так отчаянно цепляется за полы его длинной шифоновой накидки.              ***       Чонгук сидит за столом, читая отчёты по состоянию боеприпасов в королевской армии. Война закончилась, казна пополнилась деньгами, и немаловажно правильно распределить основной их запас для будущей защиты государства или новой войны. Как повезёт.              Хмыкнув и потерев подбородок большим пальцем, генерал бросает взгляд на тайное донесение от шпионов Пак Чимина.              — Так и будешь стоять? — интересуется Чонгук, не отрываясь от чтения.              — Жду дальнейших указаний, — чеканит в его сторону советник.              — Судя по тому, что я вижу — ещё одна война истощит наши запасы и приведет страну к голоду, поэтому мне бы хотелось решить будущий конфликт мирно, — поднимает глаза на Чимина: — Принц Роун здесь не просто так. Король обещал вместе с сыном отдать кусок восточных земель, что с одной стороны закрыты горным хребтом. Местность там скудная, полей практически нет, но люди работают в шахтах и добывают драгоценные металлы. Он выжил из ума?              — Если Его величество отдаст восточные земли — поднимется бунт, и тогда нам придётся его подавить, но этим могут воспользоваться кочевники, с которыми у нас перемирие. Тайши не смогут защищать людей, потому что наша с ними ближайшая граница проходит на севере, — говорит советник.              — Ты прав. Свадьбы все равно не будет. Я не позволю Роуну взять Тэхёна в мужья. Он — мой омега, — произносит рычащим голосом Чонгук.              — Что вы собираетесь предпринять?              — Ничего особенного. Действовать придется не мне, а тому, кто по праву должен уже сидеть на троне, — ухмыляется на это генерал, берет в руки то самое письмо и подносит к горевшей свече, чтобы сжечь, не оставив сведений.              — Заставите старшего наследника поднять меч против своего короля? — удивленно хлопает глазами, когда на вопрос не отвечают, а лишь смотрят искоса, выжидающе.              — Заставлю взять яйца в кулак и сделать хоть что-то. Я отправил ему тайное письмо.              Внезапный стук в дверь и донесение стражников о прибытии младшего принца вызывает тревожность. Альфа кивает советнику, чтобы тот немедленно покинул его покои, когда омега войдет. Чимин опускает голову вниз, чтобы не смотреть на принца прямо.              — Ваше высочество, — кланяется Чонгук, видя расстроенного и заплаканного омегу. — Что случилось? Почему вы здесь?              Чимин тихонько выходит за дверь.              Тэхён оборачивается на щелчок. Убедившись, что теперь они остались только вдвоем, сбрасывает с себя маску уверенности и немедленно бросается в руки генерала. Чонгук ловит принца в свои объятия, крепко прижимает к себе и пальцами вплетается в мягкие волосы на затылке. Поглаживает, успокаивая. Невыносимо смотреть на страдания своего омеги, но Чонгук не всесилен.              Он может наделать глупостей и ввязать Ристард в ещё одну войну, в которой не будет смысла, лишь человеческие жертвы.              — Моя служанка отдавала все письма Намджуну, теперь я понимаю, почему они не доходили до вас, — говорит тихо Тэхён. — Как я могу кому-то доверять, если меня столько лет обманывали дорогие мне люди?              Генерал стискивает зубы. Он пытается не сорваться, медленно вдыхая запах белой фрезии, чтобы успокоить себя.              — Мой принц, ваш брат пытался защитить вас, только и всего.              — От чего? Или от кого? Неужели он не видел, как я страдал всё это время? Не прощу. За это никогда не прощу.              — Вы сейчас на эмоциях и вольны гневаться, но поверьте, злого умысла у него не было, — Чонгук берет лицо принца в свои ладони, чтобы поднять голову и в глаза посмотреть. — Верьте мне.              Принц лишь робко кивает и отводит смущенно взгляд. Чонгук склоняет голову, лбом касаясь чужого. У него внутри все горит от осознания, что омега сейчас в его руках, ищет защиты и тепла. Глаза сами скользят вниз на приоткрытые, полные губы, чуть влажные от слюны. Ему так сильно хочется их попробовать.              — Тэ… — омега на это обращение реагирует слабой дрожью.              Дыхание сплетается в одном ритме. Они словно делят невидимую нить, что соединяет их мысли и сердца воедино. Чонгук наблюдает, как Тэхён закрывает глаза и сам растворяется в этом моменте, поддается, ощущая немыслимую тягу. Тихий шепот дыхания становится слишком громким, их губы осторожно тянутся навстречу другу другу и сталкиваются в сокрушительном поцелуе, о котором каждый так долго мечтал.              Чонгук двигается медленно. Изучает каждое ответное движение губ омеги, вкушает и наслаждается, борясь со своим желанием — присвоить. Губы Тэхёна мягкие, теплые — с едва заметным привкусом слез и сладости спелой клубники.              Они целуются так, будто это их первый поцелуй. Осторожно и ненавязчиво. Ответное прикосновение принца на своих плечах задает новый темп, в котором Чонгук позволяет себе пройтись языком по губам омеги и сорвать тихий полустон. Тэхён больше не дрожит, крепче прижимается, разрешая углубить поцелуй.              Внизу живота сладко потягивает, ароматы сгущаются, сплетаясь воедино. Чонгук скользит вниз, укладывая руки на талию, и пальцами сжимает ребра через слои одежды. Контроль дает трещину, когда Тэхён окольцовывает шею генерала и прогибается в спине, чтобы податься грудью вперед.              — Подожди, — еле отрывается от зацелованных губ. — Если не остановимся сейчас, я не гарантирую, что выпущу тебя из своих покоев.              — Тогда не выпускай, — шепчет на это омега.              — Ты уверен? Назад пути не будет.              — Я слишком долго ждал, генерал Чон.              Тэхён отходит на шаг назад с затуманенным взглядом. Чонгук наблюдает с предвкушением, как длинные пальцы расстегивают пуговицу за пуговицей, медленно опускаясь вниз, и сжимают края льняной свободной блузки. Чонгук уже не может стоять спокойно, поэтому подхватывает принца под коленками и берет на руки, чтобы в следующее мгновение уложить на свою кровать.              Волосы принца белоснежными прядями распадаются в разные стороны. Щеки алеют, а дыхание становится частым. Альфа неотрывно рассматривает каждую деталь, каждое робкое движение, будь то взмах подрагивающих ресниц или нервное покусывание губ.              — Не бойся, — аккуратно наклоняется сверху и носом ведет вдоль оголенной шеи, ближе к запаховой железе, чтобы лизнуть то место языком и собрать сладость. — Если хочешь остановиться, сейчас самое время.              — Н-нет, — говорит смущенно принц и глаза вверх поднимает, чтобы не смотреть, как голова Чонгука все ниже и ниже изучает его тело поцелуями. — Боже, — выдыхает громко, когда пальцы ловко развязывают шнуровку на брюках и тянут вниз вместе с тонким кружевным бельем.              Тэхён, кажется, сейчас упадет в обморок от осознания того, что Чонгук так постыдно рассматривает его уже полувставший член. Он тянет ладони к своему лицу, чтобы закрыться, их тут же перехватывают и, аккуратно взяв за запястья, укладывают над головой.              Чонгук любуется обнаженным омегой в одной лишь блузке, что так контрастирует с нежной персиковой кожей, на своей кровати. Еще немного, и он сам заурчит, как котенок, ложась у ног принца. В комнате становится душновато от сплетения двух тяжелых ароматов. Губы омеги блестят от слюны, а ровный порозовевший орган требует к себе особого внимания. Капли смазки под головкой собрались в единое влажное пятно.              Чонгук раздевается быстрее обычного, торопится. Не хочет больше заставлять принца ждать.              — Ты так прекрасен, — ложится между ног генерал и губами касается того самого места вблизи подрагивающего от предвкушения члена. — Всего тебя вылижу.              Тэхён на это лишь вздрагивает и разводит шире колени. Чонгук, не смущаясь, проводит языком от самого основания до блестящей от смазки головки, и губами посасывает, вырывая тихие стоны своего омеги.              — Чонгук, боже… — как в бреду шепчет, получая истинное удовольствие от горячего рта и той узости, что поглощает орган сантиметр за сантиметром.              Смазка скапливается у входа и стекает вниз, пачкая простыню. Чонгук не упускает это из виду, пальцами поглаживает, растирает и массирует тугое колечко мышц. Ему нужно расслабить омегу, подарить наслаждение и лишь потом принести немного боли, чтобы следом услышать полный удовольствия крик.              — Расслабься, Тэ, — повторяет несколько раз, пока вводит один палец и кружит языком, собирая смазку. Веки принца неустанно дрожат, на ресницах уже появились первые капельки слез.              Генерал поцелуями прокладывает путь наверх к губам принца, чтобы успокоить и заверить: «Я здесь, я рядом, и так отныне будет всегда».              — Мой принц, ты готов? — обращается ласково и в глаза смотрит неотрывно, ищет тень сомнения.              — Мне страшно, но тебе я готов довериться, — отвечает решительно Тэхён.              Чонгук входит плавно, неспешно, осторожно. Держит себя в руках, когда стенки мышц туго сжимают его внутри. От этих ощущений сносит крышу, голова становится тяжелой, а под кожей все зудит и плавится. Омега в его руках тает, как восковая свеча от жара огня, и глаза закатывает, наконец-то, ощущая, что такое близость.              — Ты — мой омега! Только мой!              Чонгук ускоряет толчки и позволяет себе не осторожничать. Тэхен под ним уже краснеет не от смущения, ладонями тянется к влажной от пота шее, и смыкает сзади, потянув на себя генерала, чтобы еще ближе быть. Первый раскрывает губы и дарит поцелуй, от которого кружится голова, пока внизу живота скручивает от нарастающего удовольствия.              Его слишком много. В каждом движении, каждом касании, каждом толчке. Омеге кажется, что он разрушается внутри, погибает и возрождается снова. И так по кругу, пока не доходит до той точки, откуда уже не будет возврата.              То, что заставляет его глотать громкий стон на грани безумия.              Чонгук не допускает сцепки и кончает следом на простыню, пачкая влажные ягодицы омеги, оставляя на нем свой запах.              — Все будет хорошо, — целует в уголок рта. — Я позабочусь о тебе.              ***       Утро следующего дня ощущается тяжёлым и тягучим, воздух вокруг сгущается от тревоги, вползая в каждую комнату и каждый коридор. Небо за окнами серое, без намека на солнечные лучи, а ветер, дующий с северных гор — ледяной, пронизывающий.              Внутри дворца неестественно тихо: слуги двигаются бесшумно, избегая встречаться взглядом друг с другом, а стража настороженно сжимает оружие, будто опасаясь того, что скоро их настигнет.              Сквозь каменные стены коридоров эхом разносятся глухие шаги. Генерал, которого еще вчера уважали и боялись, сегодня идет под тяжестью обвинений и пристальных взглядов. Его лицо суровое, без тени эмоций, а в глазах опасно сверкают зрачки.              Тяжёлые двери тронного зала раскрываются перед самым носом. Все уже знают, что за ними Чонгука ждет встреча с королем — и, возможно, его конец.              Младший принц Ристарда — Ким Тэхён не ночевал в собственных покоях и был опорочен генералом. Король в бешенстве. Принц Роун немедленно потребовал привести Чонгука на допрос, чтобы вынести смертный приговор. Честь его будущего супруга запятнана.              Тронный зал, обычно наполненный блеском золота и великолепием, в этот день мрачен как никогда. Советники короля стоят в стороне, тихо наблюдая за происходящим, ожидая приговора. Каждый шорох и каждый вздох кажутся громче обычного.              Король, сидящий на троне, холоден и разгневан. Он с малых лет знает Чонгука, видел, как тот рос и принял нелегкую судьбу своего отца, доверил ему армию государства и намеревался даже позволить выбрать самого красивого омегу из статного рода, чтобы еще больше приблизить к королевской семье. Но то, что случилось, перечеркивает всё доверие.              Никто не смеет делить ложе с принцем, кроме будущего супруга.              Чонгука насильно ставят на колени перед короной. Он на это лишь тянет уголки губ в усмешке и краем глаза наблюдает за багровым лицом принца Роуна, что дышит громко через нос, сдерживая себя.              Когда ранним утром к нему в покои вошел Пак Чимин и сообщил, что за ним скоро придет отряд из личной стражи короля — все стало более очевидным. За принцем следили и, скорее всего, давно. В покои омеги не могли войти без разрешения, а значит, это кто-то из приближенных.              — Найди личную служанку принца и допроси, только без шума, — сказал Чонгук. — Только она могла это сделать. И еще кое-что, — он достал из запертого ящика в столе особую генеральскую печать и протянул в ладони к советнику, — отдай это Намджуну, армия страны теперь в его руках.              Двери тронного зала снова открылись. Чонгук, вынырнув из воспоминаний раннего утра, попытался посмотреть через плечо на вошедшего, но его голову тут же толкнули вниз.              — Что здесь происходит? — звучит раскатистый бас за спиной. Чонгук по голосу узнает старшего принца. — Я жду объяснений.              — По какому праву ты требуешь объяснения? Где твои манеры? — отвечает ему король. — На кону стоит честь твоего младшего брата, которого уже опорочили. Посмотри на того, кто сделал это. Твой верный друг и товарищ.              — Ваше высочество, — встревает Роун, — мой будущий супруг больше нечист, и я еле сдерживаюсь, чтобы не убить генерала на месте.              — Поднимите, — приказывает Намджун, когда подходит ближе, чтобы в глаза посмотреть.              Чонгука тянут за волосы вверх, вынуждая встать с колен. Руки, скованные за спиной кандалами, уже нещадно болят, но эту жалкую боль не сложно перетерпеть.              Они сталкиваются взглядами, и в зале повисает недолгое молчание. Намджун пытливо рассматривает генерала, ища в его черных глазах хоть каплю той грязи и обвинений, что сейчас висят над ним дамокловым мечом.              Чонгук твердо смотрит в ответ, полный решимости, готовый к бою. Он знает, что поступил неправильно, но разве у двух любящих друг друга людей может быть то самое «неправильно»?              Чонгук больше не угроза короне. Отдав печать, он собственноручно вложил в руки старшего принца клинок, способный подчинять другие государства. Шесть лет на войне были невыносимой пыткой, и только вера в омегу, что ждет его домой, помогла не сойти с ума. Намджун задолжал генералу слишком много, и пришло время платить.              Чонгук уверен, что старший наследник примет верное решение, ибо власть уже в его руках, нужно лишь воспользоваться.              — Ты его любишь? — генерал на этот вопрос зрачки сужает, нахмурив брови. Ему кажется абсурдным спрашивать о подобном, когда у него на лице все написано.              — Ваше высочество, будьте благоразумны, — влезает снова принц Роун.              — Приведите сюда моего брата, хочу убедиться в ваших словах и сам увидеть, что сотворил с ним генерал Чон, — приказывает страже, и та, покорно склонив голову, тут же разворачивается на пятках и следует на выход из зала.              — Как ты смеешь становиться выше короны и раздавать приказы в моем присутствии? — король подскакивает с места, разгневанный решением старшего сына.              — Ваше величество, прошу простить мою дерзость, но кроме вас здесь еще есть советники, которых вы собрали для вынесения приговора, так почему бы нам не выслушать обе стороны? Это справедливо. Если моего брата, младшего наследника и принца священного государства Ристард, опорочил генерал Чон, я лично отрублю ему голову.              Чонгук на это усмехается, фыркает себе под нос и не скрывает дерзкой улыбки. Намджун тянет время, значит ли это, что он принял его предложение?       ***       Омега не мог усидеть на месте, его сердце колотилось так сильно, что казалось, еще немного — и оно вырвется из груди. Внутри все сжалось от страха и беспокойства, пока он ожидал хоть каких-то новостей. Когда ранним утром его разбудили нежными поцелуями, Тэхён не мог поверить, что находится в постели генерала. Он прекрасно помнил, чем закончился его приход в эти покои, и как Чонгук не давал ему уснуть тоже.              Но счастливым моментам рано или поздно приходит конец. Тэхён осознает свое положение и то, что последует за его действиями, но ни капли не жалеет. Он, как и мечтал с малых лет, отдал свое тело и душу лишь одному человеку.              Советник успел ввести принца в курс дела, как только тот проснулся, и теперь его мучило не только чувство вины, но и злость от собственного бессилия. Стража не выпускала омегу из покоев. Хотелось кричать и лезть драться на каждого, кто молча смотрел на терзания омеги. Даже Пак Чимин не проронил ни слова с момента, как увели генерала.              Тэхён не мог думать ни о чем, кроме Чонгука.              Холодный порыв ветра из открытого окна заполняет комнату, пытается укусить за голые лодыжки, но даже это не приводит в чувство. Омегу лихорадит от приближающегося ужаса. Мысли путаются окончательно — что, если это конец? Что, если король не будет милосерден? Что, если он больше никогда не увидит Чонгука?              В груди нарастает ощущение беспомощности, в его руках нет никаких нитей, которые он мог бы потянуть, чтобы спасти того, кто ему так дорог, кого он любит всем сердцем.              Каждый звук в коридоре заставляет омегу вздрагивать, каждый стук кажется призрачным предвестником плохих новостей. В какой-то момент терпение окончательно лопается, словно натянутая струна, и омега, больше не в силах сидеть под замком, тарабанит в массивные двери со всей силы. Ему открывают через несколько минут, в комнату заходят несколько стражей старшего принца. Омега узнает одного из них.              — Ваше высочество, — говорит альфа, — вас ожидают в тронном зале.              Тэхён быстро натягивает на босые ноги мягкие ботинки и сверху вчерашнего помятого наряда накидывает генеральский удлиненный камзол, в котором моментально тонет. На раздумья больше нет времени, да и привести себя в порядок ему не дадут.              Ноги несут его вперед, несмотря на дрожь и усталость, несмотря на взгляд стражников, которые пытаются остановить омегу у дверей тронного зала. Тэхен входит внутрь с отчаянием в глазах и огнем в сердце, готовый встретиться лицом к лицу с королем.              — Ваше величество, младший принц прибыл, — произносит Тэхён сквозь зубы, пока его внешний вид рассматривают с осуждением в глазах.              — Что на тебе надето? — угрожающе спрашивает король, не скрывая гнева. — Как ты посмел явиться в таком виде?              — Я не буду стыдиться своего альфы, — громко говорит омега, повергая зал в шоковое состояние. Советники начинают перешептываться между собой, пока принц Роун борется с непреодолимым желанием вонзить клинок в сердце генерала. Чонгук, что все это время мог лишь украдкой смотреть на младшего принца, тихо выдыхает.              — Тэхён, скажи мне правду, и пусть каждый услышит, — тот поворачивается на голос старшего брата. — Генерал Чон забрал твою честь?              — Хотите вывернуть на всеобщее обозрение мою постель? Хотя вы ведь уже успели все обсудить и без меня, так к чему эти вопросы? Разве любить — это грех? Разве не могу я подарить себя тому, кому отдал свое сердце и уже очень давно. Тебе ли не знать это, брат. Ты постарался лучше всех, — с усмешкой, — я не простил тебя.              — Я думал, мои сыновья умнее, — вздыхает король. — Это ничего не изменит. Ты все равно выйдешь замуж и уедешь в Тайши.              — Нет! — вскрикивает Чонгук, его тут же хватают за шею и удерживают на месте.              — Отец! — раздается громкое. — Прекрати это. Ты должен понимать, что этот брак ничего хорошего не принесет, — Намджун кивает кому-то из стражи, и альфа немедленно выходит из зала.              Тэхён пытается не смотреть на Чонгука, иначе сдерживать свои чувства станет для него непосильным трудом. Он всё ещё пытается найти выход из сложной ситуации, но в голову ничего не приходит.              Он всего лишь беспомощный омега, не имеющий права голоса в мире, где все решают альфы.              Но отчего ему кажется, что с Чонгуком может быть по-другому.              — Я требую выдать принца Тэхёна за меня замуж! У нас был уговор, — шипит на это принц Роун и подрывается с места, обнажая меч, что моментально оказывается приставлен к горлу генерала. — Думаю, никто не будет против, если я снесу ему голову за то, что он тронул моего будущего супруга.              — Я убью тебя, а потом приду на земли Тайши и подчиню их Ристарду, — говорит Чонгук, а в голосе его полная решимость и ненависть, — сожгу замок вместе со столицей. Никого из твоей семьи в живых не оставлю.              — Роун, — Намджун направляет свой клинок на чужеземного принца, — опусти меч. Мы обсудим и решим все вопросы переговорами. Никакого кровопролития. Давайте все успокоимся.              — Да как ты смеешь командовать? — обращается король к старшему сыну. — Моя воля — закон.              — Больше нет, Ваше величество, — с грустью в глазах отвечает Намджун.              Топот бегущей стражи за стенами тронного зала прокатывается по каменным коридорам, нарастая, словно надвигающаяся буря, и с каждой секундой становится все громче. Внутри зала все с замиранием сердца ожидают, что произойдет. Советники с побелевшими лицами застыли в напряженной тишине.              Король, сидящий на троне, заметно напрягается, но на лице все так же маска холодного спокойствия. Тэхён уловил его нервозность по судорожному сжатию подлокотника. Их взгляды встретились лишь на несколько секунд, но этого хватило понять — в них нет ничего, кроме собственной правоты.              И вдруг — двери зала с грохотом распахиваются. Королевский отряд обученных воинов, что находится в подчинении генерала, с оружием наготове, врывается внутрь, заполняя зал, окончательно разрушая зыбкое спокойствие.              — Предатель! — чей-то вскрик раздается из толпы. — Это воины генерала. Он задумал убить короля.              Намджун выходит вперед, его лицо, как никогда прежде, твердое и решительное, а взгляд — ледяной и холодный. Король поднимается с места, понимая, что за всем этим переворотом стоит его родной сын.              Власть ускользает из его рук, словно песок сквозь пальцы, и он не может изменить этого. Когда старший принц поднял генеральскую печать, показывая, — остальным пришлось принять новую реальность.              Армия страны теперь находится в его полном подчинении.              Генерал Чон добровольно отказался от самого мощного и важного инструмента власти ради своего омеги.              Намджун, ни на секунду не замедлившись, шагает вперёд и встает прямо перед троном, бросает отцу вызов взглядом.              — Теперь твой черёд уйти, — произносит тихим голосом, но в тишине зала он звучит как приговор. — Сними корону и передай мне трон добровольно, в противном случае…              — Что ты сделаешь, щенок?              — Отец, сделай, как я говорю, и обойдемся без лишних жертв. Ты слишком затянул с правлением, и принимаешь решения, которые больше не приносят Ристарду никакой пользы. Я знаю про обещанные земли, но этого никогда не случится. Если Тайши будут сильно оскорблены и пойдут на нас войной, придется ответить. Мы готовы, — выделяя последние слова особенно громко.              — Браво, Ваше величество, — говорит сквозь зубы король и снимает с головы и плеч скопившуюся не за один десяток лет тяжесть, чтобы затем бросить на каменный пол. — Да здравствует новый король, мой старший сын и законный наследник — Ким Намджун!              — Проводите моего отца в его покои, — обращается теперь уже король к страже. А затем переводит взгляд на советников, те боятся даже пошевелиться: — Возвращайтесь к своим обязанностям, я соберу собрание позже.              Чонгук, лишившись особой печати, больше не смеет зваться генералом, но Намджуну всё равно. Он устал от этих непонятных норм и старых укладов, что сложились за годы правления его дедов и прадедов.              — Освободите из-под стражи генерала Чона, — говорит король, и с рук альфы немедленно снимают кандалы.              Тэхён, стоявший все это время в застывшей позе, резко срывается с места и бросается в руки Чонгука.       Воздух между ними моментально сгущается. Омега упирается кончиком носа в изгиб шеи и шумно вдыхает такой родной и теплый аромат табачного дыма и ванили, тихо всхлипывает и пальцами сжимает ткань рубашки на спине. Краем глаза замечает, как на него смотрит принц Роун. Тот, сжав губы в тонкую линию, пристально наблюдает — его будущий супруг жмется к другому альфе.              Тэхён больше не отводит взгляд. Отвечает решимостью в ответ, он никогда не отдаст свое сердце другому, только генералу позволено делать с ним, что угодно. Чонгук поглаживает принца по спине, даря ласку и защиту.              На них устремлены все глаза в тронном зале, они же не видят никого.              — Мой принц, — шепчет Чонгук во взмокший от волнения висок, — всё закончилось.              — Чонгук, ты же не думал, что, отдав мне печать, освободишься от обязанностей генерала. Армия страны останется в твоих руках, ты мне нужен, — говорит Намджун, когда подходит ближе.              Чонгук мягко отцепляет руки омеги, целуя каждый палец, заглядывает в голубые глаза, ища в них ответ на беззвучный вопрос. Тэхён на это кивает, и Чонгук опускается на одно колено перед новым королем, даруя тому свою жизнь. Приносит клятву короне и просит благословить его союз с младшим принцем.              Принц Роун, что стоит всё это время в стороне в тени своих дум с нахмуренными бровями, не собирается так просто отпускать омегу. Он выходит вперед, чтобы попытаться в последний раз поговорить, но Чонгук ловко встает между ними, не дав альфе приблизиться.              — Даже не думай, — шипит генерал, а глаза заливает черной удушающей смолой.              — Ваше высочество, — встревает король. — Я уверен, мы сможем уладить конфликт. По законам нашей страны, я, как новый правитель Ристарда, имею право не исполнять волю предшественника. Я готов принять все оскорбления и отплатить вам долгосрочным сотрудничеством. Заключим новое торговое соглашение? А вашему отцу я лично напишу письмо и всё объясню.              — Ну или мы можем начать ещё одну войну и я все-таки сожгу столицу, — перебивает короля Чонгук.              — Это угроза? — рычит в ответ Роун.              — Предупреждение.              — Остановитесь! — Тэхён выходит из-за спины генерала и становится рядом. Ему до жути неприятно быть главной причиной этого конфликта. — Войны не будет, давайте не забывать о мирном населении. Принц Роун, я вам уже говорил, что моё сердце давно занято, прошу, отступите, — хлопает ресницами, умоляя взглядом.              — Завтра я покину Ристард и больше мы никогда не увидимся, — отводит глаза в сторону. — Не хочу иметь с вашей семьей никаких дел.              Намджун тихо выдыхает, когда видит спину скрывающегося за дверью чужеземного принца.              — Что будет с отцом? — спрашивает тихо Тэхён.              — Отправлю на запад в поместье покойного папеньки, пусть доживает свой срок вдали от дворца. Вы можете быть свободны, на сегодня хватит представлений.              Чонгук прижимает принца к себе и целует во взлохмаченную макушку. Больше никто не посмеет решать за них. Он уводит омегу держа за руку, скрепив их пальцы в замок. В абсолютной тишине шаги становятся оглушающими и эхом отдаются от каменных стен. В груди бешено колотится сердце, разгоняя кровь по телу, заставляя температуру подняться на несколько градусов.              Чонгук горит внутри лишь от одного понимания — сердце младшего принца принадлежит ему всецело.              ***       Покои генерала во дворце всегда были отражением его характера: в меру строгие, но элегантные. Стены из тёмного камня, украшенные парой простых гобеленов, придают комнате атмосферу суровой изысканности. Массивный стол, покрытый грубой, но отполированной древесиной, занимает центральное место.              На нем всегда лежат карты, свитки с военными планами, отчеты по запасам военных ресурсов и стопка неотвеченных писем. Огонь в камине тлеет, бросая тёплый свет на стены, но сам генерал остается в тени — за рабочим столом, склонившись над отчетной книгой.              Сразу после инцидента в тронном зале, Чонгук взял младшего принца в мужья. Свадьбу сыграли в тихом семейном кругу, и лишь на следующий день объявили об этом всему Ристарду. Новость быстро разлетелась по другим государствам, а письма с поздравлениями приходили каждый день. Чонгук их даже не вскрывал, собирал лишь стопкой на столе.              Солнце близится к закату.              В тишине комнаты было что-то особенное — ожидание, словно сам воздух замер в предвкушении. Чонгук, кажется, предчувствует омегу, когда тот еще идет по коридору. Он закрывает книгу, и одновременно с этим — дверь в его комнату распахивается с глухим скрипом.              Тэхён врывается вихрем, с легкой поступью, словно, весенний ветер. Генерал поднимает взгляд, и прежде чем успевает что-то сказать, омега, почти танцуя, подходит к нему, и усаживается прямо на колени. Его тёплые руки обвивают шею генерала, сам же он крепко прижимается следом, как будто боится, что его альфа вот-вот исчезнет.              — Что случилось, любовь моя? — спрашивает Чонгук. — Тебя что-то беспокоит?              — Нет, — выдыхает принц, — просто я так сильно скучаю по тебе. Мы редко видимся.              — Прости, у меня много работы, но я обещаю, что через несколько дней всё закончу, и мы сможем уехать.              — Я так этого жду, ты не представляешь, как сильно я хочу остаться с тобой вне стен дворца, — с улыбкой лепечет омега.              — Большие планы? — игриво, почти урчаще.              — Да, мой генерал, — Тэхён носом ведёт по его шее, приближается к уху и губами, едва касаясь мочки, шепчет, — у меня скоро течка.              — Это прекрасная новость, — блаженно опускает веки, — ты не слезешь с моего члена. Буду брать тебя и днем и ночью.              Тэхён на это тихо смеётся и ёрзает на месте, старательно проезжаясь по небольшой выпуклости в штанах генерала. Чонгук придерживает его за талию, пока оставляет легкие поцелуи в области шеи и лижет языком собственную метку, что поставил в их брачную ночь.              — Нам нужно остановиться, Чонгук, — охает принц, ощущая влажный язык на коже, — у меня осталось несколько дел во дворце. Я вернусь к тебе через пару часов.              — Мгм, — недовольно мычит генерал, отрывая себя от важного дела.              — Мне нужно проверить готовность покоев для будущих фрейлин, сегодня приедет еще одна. Говорят, что он очень красив и из дворянской семьи.              — Когда проведешь отбор?              — В следующем месяце, пусть они немного поживут во дворце и привыкнут к распорядку. Хочу проверить их, — вздыхает омега, с грустью смотря на Чонгука.              — Больше никто не посмеет так поступить с тобой, — твердо произносит. — Я всегда буду рядом.              — Она хотела мне счастья, — говорит Тэхён, ощущая привкус горечи на языке.              Люцина созналась сама еще в начале допроса и слезно умоляла отпустить её, чтобы покинуть дворец до того, как младший принц потребует ответов лично. Чонгук после инцидента в тронном зале, видя состояние омеги, не стал этому противиться. Конечно, руки чесались не просто наказать, а убить служанку, но Тэхён никогда бы его не простил.              — У тебя будет достойная фрейлина, я уверен, ты сможешь выбрать того, кто больше не посмеет даже подумать о предательстве, — Чонгук кладет ладони на щеки омеги и сладко целует в приоткрытые губы, забирая все сожаления и боль.              — П-погоди, — тяжело дыша, отрывается от губ Тэхён, — мы же договорились.              — Точно, я и забыл, — с лукавой улыбкой отвечает Чонгук.              Звонкий стук в дверь прерывает все нежности и интимность момента. Принц легко выдыхает и уже пытается слезть с колен генерала, но его крепко удерживают на месте. После отчетливого «Войди», из распахнутой двери появляется советник. Яркий румянец тут же заливает щёки на его белоснежной коже при виде такой картины перед глазами. Тэхён и сам смущен, но его больше веселит вся эта сцена.              — Говори, — приказывает генерал.              — Простите, что прервал вас, но вы просили сообщить сразу.              — Ох, Пак Чимин, давай без долгих вступлений, — цокает Чонгук. Как же порой с ним сложно.              — Поместье вашего отца полностью готово.              Чонгук на это широко улыбается и повернув голову обратно к омеге говорит:              — Завтра я заберу тебя отсюда, мой принц. И возражения не принимаются.              В глазах Тэхёна появился заметный блеск предвкушения.              Их отношения не нуждаются в постоянных словах и не требуют объяснений. В те моменты, когда Тэхён садится к нему на колени, обнимает или мягко целует, всё кажется удивительно простым и правильным. Сладкие, неторопливые поцелуи и тихие шепоты о будущем — их убежище в мире, где всё меняется, но лишь одно остается неизменным — любовь, которая не подвластна времени и обстоятельствам.              И даже если мир окутают новые тревоги и битвы, они будут знать, что есть нечто нерушимое — тот тихий уголок их души, где они всегда найдут друг друга, где поцелуи и объятия остаются самыми честными и бесценными моментами их жизни.