Тигрёнок и Любимка

      Камень преткновения абсолютно во всех сферах жизни — это деньги. Говорят, что «счастье — не в деньгах» — может быть, эти люди правы, — но деньги — единственный инструмент, благодаря которому можно открыть чёртово окно, чтобы залезть в комнату под названием «счастье». Финансовые средства дают комфорт, хорошие условия жизни и независимость от времени и пространства. А пространство и время сейчас не подвластны Юнги.       Денег нет, а билеты недешёвые. В целом, полторы тысячи долларов за самый экономный эконом в одну сторону на другой континент — адекватная цена. Это вполне посильная ноша, если подумать. Но это только в одну сторону. Нужны обратные билеты, причём целых два — стопроцентно он вернётся в Сеул с Тэхёном, это не обсуждается, — а помимо этого необходимо ещё где-то остановиться. Нужно чем-то питаться. Юнги готов голодать, в буквальном смысле этого слова, но на одном энтузиазме он далеко не убежит. Упадёт где-нибудь от нехватки сил, и толку от того, что полетит в Америку? Ещё и паспорт делать. Цена на паспорт относительно недорогая. Правда ждать его нужно десять дней. За официальную доплату можно получить его за три дня, но это тоже время.       Найти несколько тысяч долларов невероятно сложно, но возможно, а вот где искать Тэхёна? Его дорогая матушка, которая всегда будет для Юнги Ведьмой, не позвонит и не скажет: «Дорогой Юнги, мы с твоим Тигрёнком ждём тебя. Высылаю тебе адрес». Даже в параллельной Вселенной такого не случится. Тэхён — в этом можно не сомневаться — сам даже не знает, где он живёт. Как он вообще будет передвигаться в чужом городе чужой страны? Внутри начинается паника от этих мыслей. Тигрёночек запутается в нью-йоркском метро, попадёт в какой-нибудь неблагополучный район, о которых Юнги наслышан, и с ним что-то случится… Нет. Вряд ли Ведьма выпустит его из дома, и на данный момент это играет только на руку. Её озабоченность благополучием сына в этот раз защитит Тэхёна от него же самого.       Единственная на данный момент надежда найти хоть какую-то зацепку — точнее говоря, надежда найти точный адрес — это их квартира. Там должно быть что-то, какие-то записи, которые дадут нужную информацию. Бабуля-соседка хоть и добрая и понимающая, открывать дверь отказывается, потому что не имеет права, несмотря на то, что ей оставили ключи. Вламываться к ней в дом и красть ключи Юнги не рискует, так как она вызовет полицию, да и она никуда не выходит. Юнги хоть и умеет забираться на чужие балконы, не тот персонаж из старой компьютерной игры «Как достать соседа». У неё есть номер Ведьмы, конечно, но она им не делится, так как ей запретили. Впрочем, Ведьма только бросит трубку, если Юнги ей позвонит.       А вдруг Тэхён в этот раз оставил «туфельку»? Тем более, он знал, что ему придётся улететь. Ключей от его дома нет в общежитии, он же всегда таскал их с собой. Если подумать, люди живут друг от друга через стенку. Дома — это всего лишь кирпичные коробки, но эти долбанные стены, получается, настоящие барьеры. Под ковриком у входа нет ключей, ни в каких горшках их нет, ни даже в почтовых ящиках. Юнги весь жилой комплекс уже наизусть знает, но нет никакого способа проникнуть в чужую собственность более или менее нормальным путём. Бабуля-соседка не даст выломать окно.       Из-за возникшей жажды Юнги идёт в ближайший продуктовый магазин. Сейчас бы пива, чтобы нервы немного успокоить, но он не должен расслабляться, да и не сможет. Так что он берёт чашу рамёна, кофе в жестяной банке и сигареты. Можно сесть за столик, перекусить и подумать. «Как попасть в чёртову квартиру?».       — Ты выглядишь замученным, — садится рядом неизвестный дедуля с седыми волосами. Возможно, Юнги и видел его, раз лицо кажется знакомым, но явно это было от силы раз. — Кого-то ищешь?       — Кое-что случилось…       — Я видел тебя с Тэхёном. Вроде как. Не уверен, но, кажется, это ты.       — Да, мы с ним встречаемся. А кто вы?       — Сосед с первого этажа. Нынче соседи друг с другом совсем не общаются, хоть мы и живём через стенку, но Тэхён хороший мальчик. Всегда приносил мне что-нибудь вкусное. А я прятал его книжки, которые он читал, чтобы его мать их не выкинула.       — Про чакры? — улыбается Юнги.       — Про любовь, — смеётся дедуля. — И не сказки, он читал странные книги. Я пытался их читать, но они слишком современные. Я к классике привык.       — Он про вас не говорил.       — Так он в университете теперь живёт. Совсем сюда почти не приезжает. И его родители переехали.       — Уже не живёт в университете, — Юнги перебирает горячую лапшу палочками, расстраиваясь в очередной раз. Да и голова болит. — Он теперь далеко от меня. А расстояние от Сеула до Нью-йорка больше, чем от земли до неба.       — Хм… — ёрзает на стуле дедуля, открывая крышку чаши с лапшой. — Как тебя зовут-то?       — Мин Юнги.       — Мин Юнги, значит… — дедуля достаёт что-то из кармана, но не разжимает свой большой кулак. — Когда они с его мамой садились в такси, я вышел на улицу, потому что Тэхёна услышал, думал что-то случилось, но они с матерью просто уезжали. Я решил помочь им с чемоданами. Тэхён мне как всегда доверил спрятать свой секрет от мамы и назвал мне пароль.       — Какой? — сглатывает Юнги, чувствуя, как душа в пятки опускается.       — Он сказал, что я могу отдать это только одному человеку, но он не говорил, что его зовут Мин Юнги. Раз ты ходишь тут вокруг уже трое суток и ищешь что-то, вероятнее всего, он говорил про тебя.       — Пароль: «Любимка»? — предлагает Юнги вполне логичную версию. — Он меня так называет.       — Хм… Ты уверен?       — Другого пароля не может быть, потому что я — его Любимка, а он — мой Тигрёнок.       — А вот и не угадал, — показывает язык дедуля.       Серьёзно, этот дедуля как дитя малое. Сидит и издевается, прекрасно видя собственными глазами, что Юнги плохо. Очень плохо, а ему хоть бы хны. Ещё бы начал бегать по супермаркету и играть в догонялки. Хотя судя по его озорному взгляду, он и на это способен. Но, понятно, почему Тэхён ему доверял и прятал у него свои книжки. Как он сказал бы, у дедули хорошая аура.       — Дедуля, ну хорош уже, — вздыхает Юнги. — Отдайте уже…       — Ты пароль не назвал нормально, — пожимает он плечами. — Там уменьшительно-ласкательное должно быть.       — Любимочка?! — смеётся, но возмущается Юнги. — Так это то же самое!       — Зато я поднял тебе настроение, — протягивает дедуля кулак и раскрывает его. И там прячутся ключи с брелком в виде тигрёнка.       — Спасибо… — Юнги готов расплакаться. Он тут же без сомнений лезет обнять дедушку.       — Не унывай, — поглаживает он по спине. — Я хоть и старый уже, память теряю, но не глупый. Так что увидишь ты своего Тэхёна. Нас с моей женой разделила война. Я попал в Северную Корею, а она — в Южную. Так что… у вас всё не так плохо.       — Вы потом нашли свою жену?       — Конечно. Раз ты видишь меня сейчас. Я сбежал, чуть не умер, но до моей жены добрался. Мне тогда семнадцать лет всего было.       — А вы ещё вместе или… — Юнги понимает, что вопрос не совсем тактичный. Его жена, возможно, умерла уже, но язык не дождался и побежал впереди паровоза.       — Дома моя жёнушка сидит, — смеётся он. — Я вышел ей цветочки купить, пока она мне ужин готовит. У нас сегодня годовщина. Я хочу сюрприз ей сделать, вот и сижу, жду.       — Дедуля, поздравляю вас, я вас как-нибудь отблагодарю, но мне пора…       Разговоры с милым пожилым человеком — это хорошо, но сейчас важно другое. Доступ в квартиру есть, поэтому Юнги тихонько заходит внутрь и включает свет. Приходится обыскать абсолютно всё, и он чувствует себя каким-то шпионом. Спальня Ведьмы довольно красивая, даже пахнет дорого, но в её шкафах кроме одежды и всякой дребедени, ничего полезного нет. Юнги все документы проверяет, но там есть всё, включая дипломы, аттестаты, всякие справки, медицинские записи всех лет, но никакого намёка на Америку. Ведьма либо умеет всё подчищать, либо действительно никакой информации про свой дом в Нью-йорке не хранит. Домашний компьютер заблокирован паролем, и туда не добраться, зато ноутбук Тэхёна в его комнате для Юнги доступен.       Да уж, Юнги похож на сталкера. Может быть, он и есть сталкер. А ещё абьюзер, как его назвали, тот который озабоченный. Он же везде лезет, всё проверяет. Даже чаты с переписками в десктопной версии мессенджера. Как много людей пишет Тэхёну… групповых чатов много. С одногруппниками, с сектантами из фандома, с одноклассниками в школе, даже с людьми из разных мастер-классов, которые он периодически посещает. И там постоянные рассылки, даже сейчас. Юнги никогда не лез в телефон Тэхёна и вряд ли когда-то будет это делать, но это правда интересно. И на это нет времени. Личные переписки с Ведьмой длинные, с отцом, с общей семейной группой. И сфокусироваться нужно именно на них.       Отца Тэхёна Юнги видел, так как он был ректором, и вся надежда на то, что он адекватный, а не такой, как его жёнушка. Хотя в переписках с ними нет адресов, только фотографии. На фотографиях видно их дом изнутри, но толку от этого нет. Зато! На одной из фотографий видна клиника, которую открыл отец Тэхёна, и даже её название и логотип, так что… это уже что-то. Не что-то, это прямая цель на мишени для дартса, и осталось только взять в руки дротик, вылететь на нём и попасть прямо в «яблочко». Дротик правда дорогой…       Приходить в компанию и просить сделать оплату или дать аванс раньше не приходилось, только на подработках. Так что, есть надежда на то, что они войдут в понимание. Юнги посчитал, и ему нужно много денег. Полторы тысячи долларов на билет туда, три тысячи на два билета обратно. Это, округляя и с запасом — пять тысяч. Помимо этого на проживание, питание, на непредвиденные расходы — ещё хотя бы тысячу долларов. Хотя непонятно пока, какие цены в Нью-Йорке, но стопроцентно они выше, чем в Корее. Лучше приехать с деньгами. В чужой стране никто не поможет.       Ему отказывают. Да, ему платят периодически, достаточно, так что, как считает ответственный за стажёров руководитель, это слишком большая сумма на данный момент, и обещания, что он всё отработает, не убеждает их никак. Даже продюсеры, с которыми он работает, не могут дать в долг. И это понятно. Кто для них Юнги? Не близкий друг и не родственник.       К Юнги подходит один из артистов компании, рэпер, который хоть и не самый востребованный артист, но и не самый последний. Они уже виделись, но Юнги особо никаких чувств не испытывал. Он вообще довольно спокойно относится к знаменитостям, которых видит, и не смотрит на них, как на богов. Они — обычные люди, которые добились успеха, и за это их можно поздравить, уважать, но не сходить из-за них с ума. И, разумеется, Юнги не чувствует себя кем-то, кто хуже, чем они.       Этот рэпер уводит Юнги в свою студию и усаживает на диван. Его взгляд пока непонятен. То ли он услышал о том, что Юнги нуждается в деньгах, и решил заняться благотворительностью, то ли ему что-то нужно. Второе — более уместно, потому что бесплатно даётся только сыр в мышеловке.       — Тебе нужны деньги? — как-то аккуратно спрашивает он. Заходит издалека, так сказать. Но Юнги не идиот.       — Тебе нужна песня? Какая? — прямо спрашивает Юнги.       — Так ты понял?       — А что тут понимать?       Ким Тэхён успел развить в Юнги иммунитет ко всякого рода манипуляциям и вот таким хитростям. Никто не сможет с ним сравниться в этом мастерстве. Конечно, Юнги легко попадается, когда Тэхён обводит его вокруг пальца, но остальных, видимо, теперь видно насквозь. Так что сейчас Юнги своего Тигрёнка благодарит, раз прокачал интуицию и критическое мышление.       Этому рэперку явно нужна песня. И не просто песня. Если бы хотел новую композицию, мог бы обратиться к продюсерам, но он хочет не этого. Он известен тем, что пишет всё сам, но либо у него наступил творческий кризис, либо он создал образ талантливого творца, который на самом деле покупает текст и музыку у других, а потом выдаёт за свои. И ему понравилась определённая песня Юнги, над которой он работал не так давно и не представлял продюсерам. Он пока рэп не предлагал им, потому что все рэперы пишут обычно сами. И как этот парень узнал об этой песне?       — Я часто смотрю за стражёрами, стараюсь вдохновиться, — объясняет он. — Я не лазил в твоих вещах. Я слышал, как ты её записываешь в студии. Просто скажи, сколько ты хочешь? Подпишешь договор, что отдаёшь её авторские права мне, я тебе заплачу.       — Смысл договора, если ты её представишь как свою?       — Юридическая защита. Это просто формальность. Я переведу деньги на твой счёт сразу же. Мне конфликты не нужны, я хочу её честно выкупить. Ты молчишь, я молчу. Тебе — деньги, мне — песня. Всем выгодно.       — Десять, — вздёргивает подбородок Юнги, завышая примерную сумму, которая ему необходима. Не он же подошёл с просьбой, а к нему. В целом, хорошие продюсеры такие суммы за песню и получают. Нет, гораздо-гораздо больше.       — Договорились, — это рэпер пожимает Юнги руку и подписывает с ним договор, а потом тут же отправляет деньги на карточку.       Это не быстрые деньги, как вам кажется. Для того, чтобы Юнги смог вот так продать свою песню за десять тысяч долларов, он долго трудился днём и ночью. В чём прелесть, так это в том, что всё проходит в нужное время в нужном месте. Хотя не стоял бы сейчас вопрос в Тэхёне, Юнги бы никогда не продал свою песню таким образом. Нет для композитора ничего хуже, чем песня, выпущенная без его имени в титрах. Юнги уже предлагали такие сделки, хоть и за гораздо меньшие суммы, и он отказывался. Не для этого он создаёт музыку. Не для денег. Продажа песни этому рэперу — самое большое исключение и позор, на которой Юнги готов идти. Только ради Ким Тэхёна.       Денег хватит сполна, даже больше, чем сполна. Можно будет даже сделать Тэхёну какой-нибудь подарок. Ну или ещё на что-нибудь потратить. Самому Юнги особо ничего не нужно, но с тех пор, как появился Тэхён, всегда есть причина, на что потратиться. Не сказать, что это плохо. Юнги стал будто жить по-настоящему, пробовать жизнь на вкус, и этот вкус развивается, желая получать всё лучшее и лучшее. Стандарты поднимаются. А когда ты к ним привыкаешь, ниже уже спускаться не хочется. Это мотивирует.       Паспорт готов, билет выкуплен. Какое благо, что есть интернет и всё делается онлайн. А ещё здорово то, что корейцы могут въехать на территорию США без визы на девяносто дней. Юнги планирует просто приехать, забрать Тэхёна, остаться там на день-два, так как всё зависит от ближайшего рейса в Сеул, и на этом всё. Америка прекрасна, и Юнги часто думал о том, чтобы посетить Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Лас-Вегас, но из-за Ведьмы эта страна пока пугает. Так как она разлучила его и Тигрёнка.       Одного рюкзака достаточно. Две футболки, две пары брюк, телефон и ноутбук с зарядными устройствами. А что ещё нужно? Ничего. Ичжон и Ушик вызвались проводить его, и он им благодарен за это. Сейчас поддержка со стороны нужна, так как нет поддержки Тэхёна. Тигрёнок бы точно не боялся взлетать на железной птице, он бы держал за руку. Юнги и не думал о том, что страшно садиться на самолёт, но это на самом деле пугает. Он прощается с другом и Ушиком, а потом проходит через паспортный контроль, оказываясь в той зоне, куда ранее доступа не было. Это делает его на шаг ближе к Тэхёну. На самом деле железная птица не настолько страшна, как мысли, которые возникли в аэропорту и на борту самолёта. Что если он не найдёт Тэхёна? Нет. Он смахивает свои сомнения прочь и улыбается бортпроводникам, которые проверяют посадочный талон и подсказывают, какой из двух проходов ведёт к его креслу.       Бизнес-класс. Нет, Юнги летит в эконом, но проходя мимо бизнес-класса, понимаешь, что ты очень далёк от той жизни, которая доступна тем, кто сидит на огромных и превращающихся в кровати креслах. Эти кровати больше, чем его койка в общежитии. Зачем вообще простым людям нужно проходить через бизнес-класс и кто это придумал? Чтобы унизить? Чтобы ты чувствовал себя ущербным? Чтобы видел, какие есть условия у авиалиний и хотел потратить на перелёт больше, чем можешь? Тэхён бы сказал: «Вселенная показывает возможности, Любимка», «Мы будем тоже летать бизнес-классом», «Любимочка, Вселенная вообще нам подарит возможность летать на частном самолёте». Он всегда видит всё через призму оптимизма.       Место попадается удачное, так как два кресла рядом остаются свободными. А это редкость, да? Он не особо опытен. В любом случае, это удобно. Можно даже поднять подлокотники и разлечься, когда самолёт набирает высоту и гаснет лампочка, требующая пристегнуть ремни безопасности. Всё-таки лететь, оказывается, не страшно. Еду подают очень даже вкусную, ещё и алкоголь бесплатный предлагают, без ограничений, даже экраны с фильмами есть. Юнги решил съесть всё, что можно, чтобы не тратить на это ни время ни деньги в Америке и не быть голодным. Он заплатил полторы тысячи долларов и имеет право обожраться тут.       Времени много, и он решил потратить их на создание песен. Сейчас очень многое пишется, так как внутри куча эмоций, и легче всего их выплеснуть в творчестве. Всё про Тэхёна. Абсолютно каждая строчка, которая приходит в голову, о нём. Юнги смотрит в иллюминатор и улыбается, когда видит облака.       — Я допрыгнул до неба, Тигрёночек мой, — говорит он вслух. — В буквальном смысле.       Точно. Он находится в самом настоящем небе. Жаль, что без Тэхёна, но он это исправит. Когда будут лететь обратно, они будут вместе. Как и должно быть. Странно, его чувства к Тэхёну стали в сто или тысячи раз больше. Скорее всего, они были, просто без его присутствия они обострились. Теряешь человека и понимаешь, что действительно для тебя этот человек значит. Даже слёзы на лице появляются, которых он не замечает.       — Всё хорошо? — говорит парень, на вид немного старше Юнги. Он сидел на том же ряду немного дальше, но подсаживается на одно из двух пустых мест рядом с Юнги и протягивает платок. С чего это все вокруг такие эмпаты? Или он этого раньше не замечал?       — Всё хорошо, — с печалью улыбается Юнги. — Еду спасать кое-кого от злой Ведьмы.       — Ох, всё ясно, — вздыхает парень и улыбается. — А я встречаюсь кое с кем на расстоянии. Решил сделать ему сюрприз на его день рождения.       — Долго вы вместе? — отвлекается от своей грусти Юнги.       — Два года. Я у него был несколько раз, а он ко мне приезжал, но мы вот думаем, как нам быть. Он не может оставить свою жизнь и работу, а я не могу оставить свою. Никто не готов идти на жертвы. И расстаться тоже не можем. Как-то так. А у тебя? Как я понял, мать — причина вашего расставания?       — Как-то так…       Он и не размышлял о подобном. Юнги думает о себе, разве нет? Родители Тэхёна желают ему лучшего, и его жизнь будет гораздо перспективнее в Америке. У него будет много возможностей, он будет полностью обеспечен. Его матушка обязательно засунет его в хороший медицинский университет. Он легко может найти себе какого-нибудь достойного парня, который будет сдувать с него пылинки и делать то, чего не может позволить себе Юнги. Тэхён хочет многого и заслуживает всего самого лучшего. Что Юнги может дать ему? Пока что только обещания. Он и так старается дарить ему то, что по сути даже позволить себе не может. Но этого всё равно недостаточно. Непонятно когда Юнги сможет достигнуть того уровня, когда будет достоин Тэхёна по-настоящему, ему вообще не выгодно встречаться с ним.       Тэхён не обязан улетать с Юнги. Он имеет право остаться там, со своими родителями, и так будет лучше для него… Почему он должен жертвовать своей жизнью и своим будущим, только потому, что Юнги этого хочет? Юнги всегда говорит, что не позволит никому заставлять его делать то, что он не хочет. А сам Юнги заставляет его что-то делать? Вдруг Тигрёнок ничего не говорит из-за чувств и терпит то, что ему не нравится? Мысли не дают покоя. Самое главное ведь, чтобы Тэхён был счастлив.        Но нет. Юнги же его Любимка. А Тэхён сказал, что хочет быть с Любимкой.

***

      Нью-Йорк красив и внушителен. Вид с неба на него такой же, как на картинках. А когда Юнги выходит из аэропорта, то всё кажется ему большим, потому что ещё не привычно для глаза. К тому же, здесь всё на английском, а Юнги не очень на нём говорит, хоть и понимает его более или менее — спасибо любви к музыке, любопытству к знаниям, чтобы использовать в песнях, и композициям на английском языке, которые он часто слушает и переводит. Нет смысла искать отель, можно сразу же брать такси и ехать в клинику. Сто долларов. Сто грёбанных долларов стоит такси до клиники. Это просто обдираловка. От аэропорта до Сеула такси тоже недешёвое. Но дешевле. Поэтому Юнги и пользуется всегда общественным транспортом. Но здесь он пока не чувствует себя уверенно, так что пользоваться автобусом или метро не сможет, точнее, на это уйдёт много времени. А время без Тэхёна равносильно пыткам. Так это ощущается.       Таксист попался не местный. Оказывается, тут многие таксисты — это приезжие. Он китаец, но корейский немного понимает, так что разговор худо-бедно всё-таки завязывается. Конечно, интересно разговаривать с иностранцами, но водитель этот решил, видимо, практиковать корейский язык с носителем, раз столько болтает и просит сказать, как правильно. Юнги не нанимался преподавателем. В другой раз он бы, возможно, с удовольствием обсудил все темы мира, так как в поездке всё равно нечем заняться, но, чёрт… Дайте просто тихо добраться до Тэхёна…       Наконец-то. Клиника расположена в хорошем районе, вроде бы, судя по виду зданий вокруг, и на ней висит наименование на двух языках. Видно, что стены недавно покрасили и всё довольно чисто. Юнги ничего сейчас неинтересно. Он сразу же заходит внутрь, где сидит девушка на ресепшене. Конечно, она знает владельца, но его пока нет, хотя время сейчас десять утра. Данные о его адресе проживания она не даёт, и было бы странно, если бы дала. Остаётся пока только ждать. Отца Тэхёна.       Юнги сидит в комнате ожидания уже два часа, потрясывая коленом от нервного напряжения, только на улицу выходит периодически, чтобы покурить. Узнавать бывшего ректора не нужно. Его лицо известно, и Юнги сразу же к нему подбегает, как только тот появляется у входа. И он, видимо, сразу догадался, что это по его душу пришли, раз говорит без прелюдии:       — Нам не о чем разговаривать.       — Я всего лишь хочу увидеть его и поговорить с ним, — следует за ним по пятам Юнги. — Пожалуйста. Я ничего плохого…       — Я против тебя ничего не имею, — останавливается он. — Но пойми, мы бы в любом случае забрали Тэхёна сюда рано или поздно. Здесь его семья. А кто ты? Парень, с которым мой сын толком и не знаком?       — Я его люблю. И он любит меня. Мои намерения по отношению к нему чисты. Я докажу вам, что…       — Пока что это просто слова.       — Я приехал сюда. Если бы это были просто слова, я не стоял бы здесь и не умолял бы вас позволить мне с ним встретиться.       — Он всё бросит и уедет с тобой, — вздыхает отец Тэхёна с каким-то отчаянием в голосе. — Я же знаю своего мальчика. Он упрямый, как его мать. Но он нужен своей семье.       — Вы драматизируете, — прямо говорит Юнги. — Он не на марс улетает. К тому же, если бы Ведьма… — Юнги забылся. Он кашляет в кулак и продолжает: — Если бы ваша жена не приехала из-за случая в университете, Тэхён бы оставался в Корее. Вы же не забрали его сразу. И явно не планировали.       — Только ближайшие год-два, — поясняет он. — В любом случае, так же, как и моя жена, я против ваших отношений. У тебя ещё тысячи будет парней, как и у Тэхёна. А сейчас в вас играет юношеский максимализм. У нас сын один, и мы хотим для него лучшего.       — Я не обладаю пока ничем, я знаю, но я его люблю. Что я должен сделать, чтобы вы дали мне шанс?       — Не теряй ни моё ни своё время.       Он уходит к себе в кабинет и закрывается на ключ. И бесполезно стучаться. К Юнги подходят сотрудники и просят удалиться, иначе вызовут полицию. Везде эта чёртова полиция и долбаные законы… приходится выйти. Он только в магазинчик на углу идёт, чтобы купить сигареты и попить. И не потому что он сдался.       Вы думаете, какой-то мужик — нет, он не просто мужик, он отец Тэхёна, но вы поняли — сможет вот так заставить Юнги купить обратный билет и просто так уехать? Это бы сработало в каких-нибудь тупых сериалах, где главный персонаж слишком благочестив и полон моральных ценностей, готовый принести себя в жертву. Фу. Бла-бла-бла. Юнги, может и веял в себе сомнения в самолёте, но они стёрлись сразу же, как только он встретился с отцом Тэхёна. Мужчина он адекватный, по крайней мере адекватнее, чем его жена, и он, наверняка, не такой упёртый, это всё влияние Ведьмы. Ох, эта женщина… Юнги даже через десять лет с ней не поладит.       Теперь в Юнги проснулось достигаторство. Он обещал Тэхёну разрушить все препятствия. И «стена» нашлась. Это уже что-то. Что он собрался делать? Стоять на коленях и умолять отца дальше? Бесполезно. Он лучше посидит недалеко от клиники, да хоть весь день, а потом проследит за ним и найдёт их дом. Делов-то. Всё гораздо проще, чем кажется. В жизни всё проще, чем в дорамах. Там люди на века расстаются, страдают, не могут жить друг без друга, не зная, где их любимый. Господи, главный тупой персонаж, да ты просто попытайся для начала… Поэтому Юнги эти сериалы и сказки не смотрит. Он создаёт свою судьбу сам и он ответственнен за неё. Ну… Тигрёнок с ним не согласится и напомнит о существовании Вселенной. Но это исключение. Юнги верит только в «махаля-махаля» своего Тигрёнка. В большинстве случаев не согласен, но выбора у него особо нет.       Юнги — настоящий шпион. Отец Тэхёна выходит на обед в ресторан, а потом возвращается обратно в клинику, и Юнги не упускает его из виду. Сидит он то в магазинчике напротив, то за машинами, то за кустами до восьми вечера, и только тогда бывший ректор садится в машину, чтобы по всей видимости поехать домой, Юнги следует за ним на такси. Господин бывший ректор приезжает к невысокому зданию и поднимается на второй этаж. Юнги за ним по лестнице нагло идти не будет, но легко отслеживает в какую дверь прошёл, и… давно не виделись, родные деревья! Они, разумеется, ещё с Юнги не знакомы, но земля имеет нейронные связи, да? Так что все растения, наверное, друг с другом общаются, раз им учить язык не надо. Неважно, Юнги, видимо, совсем нервничает, если в голове всякий бред творится.       В Америке тоже приходится лезть на дерево, чтобы добраться до Тэхёна. Его Тигрёнок точно принцесса в башне. Правда в окне совсем не Тигрёнок. Юнги чуть с дерева не падает, когда видит господина идеального бывшего ректора — заметьте, Ведьма расхваливала его и называла идеальным, пока избивала Юнги и орала — целующим и раздевающим молодую девушку прямо на кухне. Приходится спуститься с дерева и начать курить. Этого Юнги точно не хотел видеть, и это теперь не развидеть. Его жизнь — его жизнь, пусть делает, что хочет, только это лицемерие. О каком достоинстве может идти речь? Юнги не достоин Тэхёна? Юнги не спит ни с кем даже, не изменяет и не планирует это делать. А вот батюшка Тэхёна явно в Америке зря времени не теряет. И спасибо дорогой Вселенной Тэхёна, что дала такую информацию.       Если изменщик-ректор не отпустит Тэхёна, Юнги сможет ему пригрозить, что расскажет всё Ведьме. Сейчас Юнги злорадствует, и ему пока не стыдно. Хотя с другой стороны Ведьму жалко. Ни один человек не хочет узнать, что его муж изменяет. Это может причинить боль. Так что нельзя радоваться чужому горю. Как сказал бы Тэхён, существует карма. Юнги в неё не особо верит, ну а вдруг? Это как быть не совсем верующим, но на всякий случай оставить один процент и допустить возможность существования Всевышнего. Боль причинять Юнги не собирается, но если до того дойдёт, он использует свой козырь. Не постыдится.       После трёх часов, проведённых с любовницей отец Тэхёна выезжает дальше, и Юнги так же на такси едет за ним. Господин ректор останавливается в магазине цветов и покупает букет своей жене. Это типичное поведение мужчин, которые изменяют. Так они отвлекают внимание и заглушают своё чувство вины. Если оно возникает, разумеется. А дальше его машина через некоторое время останавливается возле такого же невысокого домика. В Нью-Йорке много таких, в них всего от двух до четырёх этажей, и Юнги повезло в очередной раз. Вот скажите! У Тэхёна есть связь со Вселенной, а у Юнги — с природой и фауной, раз ему везде помогают деревья. Да он как завершит свою миссию, вернётся с Тэхёном в Сеул, посадит где-нибудь деревце. В благодарность своим верным друзьям. Он залазит на одно из них и крепко обнимает ствол дерева от счастья, потому что видит своего Тигрёнка.       Тэхён ходит вокруг Ведь… — кхм-кхм — дорогой матушки, которая расставляет тарелки на столе, и просит у неё свой телефон. Похудел совсем, а так не должно быть. Это же вредно для здоровья. Юнги готов хоть сейчас разбить окно и влететь туда на оторванной ветке, как рыцарь на коне — кстати он уже успел представить это в своей голове и посмеяться, — но надо дождаться правильного момента, прежде изучив обстановку. Душа успокоилась. Тигрёночек жив, он совсем рядом, поэтому можно выдохнуть.       — Мамочка, пожалуйста… — дует губы Тэхён.       — Я тебе купила новый телефон. Пользуйся им, — отвечает она, и уши Юнги возмущаются. У этой женщины красивый голос на самом деле, но когда она не в настроении и когда вот так упрямится, голос становится неприятным.       — Ну, мама…       — Что? — хмыкает она. — Не такой уж он и Любимка тебе, раз ты даже его номер запомнить не можешь.       — Любимочкина память у нас общая, а раз его нет рядом, она сломалась… Мама, я же и так здесь, с тобой, дай позвоню один разочек…       «Сладость моя», — улыбается Юнги из-за этого «мурлык-мурлык». Даже через окно его голос ласкает уши и умиляет сердце. Забыл номер Тигрёнок. Конечно, забыл. Номер же записан, ему достаточно нажать на «Любимка», и всё. Сим-сим по одной кнопке открывается. Зачем его в этом осуждать? Его мать, наверняка, сама ничьих номеров не помнит.       Отец заходит в дом с цветами, и Ведьма радостно переключается на него, приглашая к столу, но выговаривая за то, что так поздно домой вернулся. Он, конечно, отмазывается работой, это стандартная схема. Их разговоры по сути не так важны. Надо придумать, как залезть внутрь. Окно здесь только в гостиную выходит, а куда ушёл Тэхён, пока неясно. И окна туда с этой стороны нет. Но появляется удобный случай залезть прямо в гостиную, так как родители убегают куда-то на кухню. Всего несколько секунд, и Юнги оказывается под накрытым длинной скатертью столом. Окно распахнулось, и Юнги не успевает его закрыть, так как все возвращаются обратно, включая Тэхёна. Окно кто-то закрывает. Ну и как отсюда потом вылезти? Окно скрипит. Очень шумно.       — Мамочка, можно я не буду есть? Уже поздно… — Тэхён пока не садится за стол.       — Ты весь день ничего не ел, сынок.       — Сынок, папа по тебе соскучился, — усаживается господин изменщик-ректор за стол, и Тэхён садится следом. — Поужинаешь со мной?       — Дорогой, поможешь мне с вином? — слышно постукивание низких каблуков Ведьмы и как она уводит мужа куда-то.       Зато Тэхён садится за стол. Наконец-то. Юнги приближается к нему и тихонько приподнимает скатерть, чтобы выглянуть. А чтобы Тэхён не закричал от испуга, он держит руки подготовленными, если нужно будет закрыть ему рот. Ведьма иначе из окна выкинет, если узнает, что Юнги здесь.       Тэхён… всё это время он страдает. Пытался сбежать от мамы ещё возле дома в Сеуле. Не удалось. Только дедуле с первого этажа получилось оставить ключи в надежде, что Вселенная как-нибудь передаст их Юнги. Сам Тэхён и не знал, чем поможет квартира, но его Любимка не глупый совсем. В аэропорту вся надежда была на то, что мама даст позвонить Юнги, но всё получилось лучше: Любимка приехал. Он стоял за прозрачной стеной, и Тэхён бы убежал от мамы, если бы она не была такой сильной. Наверное, у мам всегда появляется много сил, когда дело касается их детей.       Расставаться с Любимкой ужасно, страшно, в сердце появилась дикая тоска. Он весь перелёт плакал. И все эти дни. Дом в Нью-йорке красивый, но это единственное, что Тэхён видел за всё это время. Мама от себя не отпускала, как собачку. Только ошейника и поводка не хватает, чтобы Тэхён в неё действительно превратился. Но куда идти? Он потеряется, даже если выйдет отсюда. Телефон отобрали. Мама дала новый, но он даже не смартфон, а обычный кнопочный, как из прошлого десятилетия. Что с ним можно сделать, если даже телефона Юнги он не помнит? От этого он ещё больше рыдал, потому что Вселенная дала ему средство связи, а он не запомнил номер Любимки. Как так можно? Он даже не думал об этом. А надо было.       Без Юнги всё совсем стало чёрно-белым. На Вселенную Тэхён обижен, очень, в этот раз с ней не разговаривал долго, но потом начал её умолять, чтобы вернула Любимочку снова. В первый раз он умолял, когда мама забрала с первой их встречи, а в этот раз мама забрала вообще из Кореи. Он, конечно, надеется на то, что Юнги за ним приедет, тот же обещал в аэропорту, но внутри всё равно тоска. Дикая. Настолько, что аппетита нет.       Папу видеть здорово спустя столько времени после его отъезда, но радости особой нет, потому что он тоже не слушает, только с мамой соглашается. Им совсем всё равно на то, чего Тэхён хочет. Мама хочет с кем-нибудь познакомить, желательно с тем докторишкой снова убедить встретиться, а папа говорит только об университетах, куда Тэхёна можно перевести. А то, что он хочет домой в Сеул, они игнорируют.       — Твой дом — здесь, — таковы их общие слова.       Как можно не испытывать негативных эмоций сейчас? Можно понять людей, которые становятся совсем пессимистами, если в жизни у них всё складывается таким образом, но Тэхён не хочет впадать в это состояние. Его Любимка сказал, что заберёт его, значит он это сделает. Единственное, что важно — позвонить ему и сказать свой адрес. Тэхён прочитал его и запомнил. Точно запомнил. Даже наизусть выучил. В следующий раз он ещё и телефон Юнги запомнит. Навсегда.       Мама, конечно, в хорошем настроении все эти дни. Ей комфортно здесь, ей здесь нравится больше, чем в Сеуле. Папе в целом тоже. Как он говорит, бизнес принесёт больше доходов, чем зарплата ректора. Нужно подождать. Всё потихоньку налаживается. Они тут нашли свою идиллию, а идиллия Тэхёна там, где Юнги. И дело даже не в любви к Корее. Если бы Юнги хотел сюда переехать, то можно и здесь обосноваться. Он же выбрал для себя ещё в детстве — он будет следовать за своим Любимкой. Тэхён не назвал бы себя лидером, и вести кого-то сам не может, да и не хочет. Не всем даны лидерские качества. И несмотря на то, что на многих семинарах говорят, что они важны, рассказывают о том как их прокачать, ему и без них хорошо живётся. Жилось. Сейчас не так уж хорошо.       Где там Любимочка? Что делает? Скучает без Ким Тэхёна? Ему грустно и одиноко… Ему очень нужен его Ким Тэхён… внутри грустно и от свой тоски и от его. От его тоски даже больше… Внутри много чувств, которые запутались в клубок. Даже не в клубочек, а именно в клубок. Распутать его сложно. Пока что Тэхён ещё не достиг того уровня, чтобы уметь оставаться спокойным в таких ситуациях. Да и зачем? Если грустится, лучше грустить, это неизбежно. Грустить вредно для здоровья, а подавлять эмоции — ещё вреднее. Они копятся и становятся ядом. Сейчас вспоминается Чан Ичжон. Зря Тэхён его так осудил за тёмную ауру. Это, видимо, карма. Аура Тэхёна тоже потемнеет, если будет долго страдать. Он потом маму возненавидит? И папу? Не хочется до такого дойти.       Мама с папой ушли доставать вино, и несмотря на холод из-за кондиционера, чувствуется тепло. Почему-то. Любимкино тепло.       — Тигрёночек… — ещё и его шёпот слышится.       Тэхён опускает взгляд, и сердце останавливается. Это Юнги вылез из-под скатерти? Не возникает испуга. Это странно. Тело должно вздрогнуть из-за неожиданности, но, видимо, оно очень ждало его. Юнги понимает, что его не испугались, и опускается щекой на колени Тэхёна, с выдохом, будто только что пробежал многокилометровый марафон. Он закрывает глаза. Неужели Тэхёну можно вот так запустить пальцы в его волосы и чувствовать тепло? Любимое тепло. Это даже не спутать со сном, потому что душа вернулась в сердце, значит, это реальность.       — Зарядка теперь полная, — шепчет Юнги и улыбается.       — Как ты… — Тэхён не успевает спросить, потому что родители вернулись. Он накрывает лицо Юнги скатертью, но чувствует, как тот просто довольно сидит и обнимает ноги.       Внутри счастье. Появился аппетит, не скрыть улыбки и блеска, который появился в глазах. Как Юнги тут появился? Откуда? Как прилетел? Как дом нашёл? Когда успел залезть в окно, если тут мама? Вопросы пока излишни. Главное, что он здесь. Очень-очень здесь. Нью-Йорк как-то стал вдруг красивее даже. Они с Любимочкой на другом континенте. Вместе. Пока нет мыслей о плохом, о том что мама узнает про Юнги и так далее и тому подобное. Это неинтересно.       Визуализация у Тэхёна лучше получается. Они с Любимочкой уедут и возьмут красивый отель, а потом будут ужинать в красивом ресторане. А ещё сходят куда-то, где видно весь город с высоты птичьего полёта. Они будут смотреть на город, Любимочка будет целовать, обнимать, и они заложат там энергию, чтобы вернуться туда вместе уже по-другому. Не из-за мамы. А просто, чтобы по своей воле сюда приехать. А потом…       Рукав дёргается, и пока родители бурно обсуждают планы на будущее, Тэхён специально роняет вилку, чтобы опуститься под стол. Юнги сразу тянет его к себе, хватает за подбородок, и много-много раз целует, чтобы успеть оставить своих быстрых поцелуев как можно больше. И тихо посмеивается. От этого всё тело готово выпрыгнуть из-под кожи и ускакать к небесам. Из-за него радостно и смешно.       — Люблю, — шепчет Юнги во время поцелуев. — Капец, как люблю.       — Любимочка, тихо, — Тэхён целует в ответ, стараясь не улыбаться. Он быстро возвращается обратно, оставляя ему свою руку, с которой Юнги делает, что хочет. То прильнёт к ней щеками по очереди, чтобы ни одна из них не обиделась, то носом уткнётся, чтобы понюхать, то целует все пальцы, каждый сантиметр. А Тэхён делает вид, что слушает родителей, периодически отвечая на их вопросы. Юнги тянет за вторую руку. Видимо, её тоже обидеть не хочет. Из-за этого Тэхён издаёт счастливый смешок.       — У тебя настроение поднялось, сынок? Даже аппетит появился, — довольно замечает папа. — Это хорошо.       — Действительно, — кивает мама. — Я же говорила, Тэхён, ты успокоишься. Просто нужно было время. Жизнь здесь будет лучше. Мамочка с папочкой об этом позаботятся.       — Надо поскорее выбрать университет, осенний семестр на носу, — напоминает отец, заводя новую тему для разговора.       Скукотень. Разговоры игнорируются, как лекции в универе, и Юнги просто не терпится остаться с Тэхёном наедине, чтобы сдавить его собой и вернуть панцирю свою черепашку. Но и сейчас неплохо. Неверно. Сейчас просто рай. Нирвана. Потому что Тигрёнок рядом, и можно нагло его всего лапать. Без пошлых мыслей пока что. Просто трогать его руки, от кончиков пальцев до локтей, раз нельзя палиться, его пальцы на ногах, с которых Юнги быстро снял тапочки. Его пяточки тоже надо потрогать. И лодыжки, и голени, и колени. Тэхён издаёт из-за этого смешок, отталкивает Юнги немного, так как ему щекотно. Поэтому Юнги менее нетерпеливо покрывает их ладонями, а потом, после своей возбуждённой эйфории, снова получает спокойствие, укладываясь щекой на его колени. Он как пёсик, который дождался своего хозяина. Виляя хвостиком, посходил с ума, а теперь пригрелся к нему и спокойно дышит, чувствуя, как пальцы Тэхёна поглаживают по лицу и по голове. Так хорошо, просто невероятно. Периодами Юнги кусает его пальцы, из-за чего Тэхёна снова посмеивается.       Оп-оп! Лакомство подгнали. Юнги только сейчас понял, что голодный. Тэхён опустил под стол кусок курицы в кляре. Юнги теперь официально пёсик. И он не жалуется. Он голодный, курица вкусная, Тэхён рядом. Пусть приходится прятаться пока под столом и тянуть своего «хозяина» за рукав, чтобы дал добавки, но счастье перекрывает все нынешние неудобства, и это, кстати, весело. Будет, что вспомнить.       Оп-оп! Тэхён подогнал не только маленькую бутылку воды, но ещё и вино в стаканчике для кофе. Тэхён на пять минуточек отходил от стола и принёс. Вот это сервис… а не ваши форфоровые тарелки, пять пар приборов с двух сторон от этих тарелок и белоснежные скатерти. Хотя скатерть сейчас полезна. А вино сейчас так кстати… Юнги думал о кофе, но вино даже лучше. Стало вообще хорошо, даже от двух глотков. Правда, мочевой пузырь наполняется, и нужно бы его уже опустошить. А эти родители не собираются, кажется, вставать из-за стола. Они уже почти два часа так сидят. Сколько можно?       — Я уже устал есть… — зевает Тэхён.       — Да, надо уже ложиться, — соглашается отец и поднимается.       — Я уберу всё, мамочка, — торопит её Тэхён.       — Сынок, ты даже посуду мыть не умеешь. У тебя из рук всё валится, — смеётся она. — Мне дешевле самой.       — Я очень постараюсь быть аккуратным, правда. Я пока не усну, я днём поспал. А папа тебе цветочки принёс… ты лучше с ним побудь…       — Хорошо, сынок, спокойной ночи, — женщина целует Тэхёна и убегает куда-то на второй этаж. Так это дом или квартира? Почему здесь целых два этажа?       Наконец-то. Тэхён закрывает дверь гостиной и с нетерпением ждёт Юнги, который тут же вылазит из-под стола. Просто уже невыносимо. Тэхён запрыгивает на него, как коала на дерево, утыкается носом в его шею, а потом Юнги его целует. Это же как в визуализации, одной из. Его поцелуи, такие нежные, немножко настойчивые, немножко ненасытные, множко влюблённые, никогда не станут чем-то «бытовым», не станут рутиной. Они всегда будут касаться самого сердца.       Обнимает. Целует. Садит на декоративный стол для сувениров, снова обнимает, снова целует. А потом, кажется, немножко успокаивается, обхватывает лицо, шею, подбородок, уши… у него такие большие ладони и длинные пальцы, что он всю голову может ими объять. И смотрит. Не отрывается от лица, перескакивая зрачками с одного места на другое, то ли не веря своим глазам, что это реальность, то ли просто не может налюбоваться.       — Такой красивый… — не шепчет, но тихо говорит Юнги. — Мой Тигрёнок.       — Я скучал по тебе, как цветочек по воде… — немного подрагивают губы Тэхёна, будто вот-вот расплачется, но не совсем из-за тоски. Так бывает, когда хочется плакать, радуясь, что тоска закончилась. Это не совсем слёзы счастья, но и не совсем из-за страданий.       — А я скучал, как луна по ночному небу, — приподнимаются уголки губ Юнги. Сразу вспоминается день их знакомства, когда они закидали друг друга слащавыми пикап-фразами.       — А я по тебе, как сухая кожа по лосьону, — это заставляет Юнги посмеиваться. Тигрёнок в своём репертуаре. Но его «мурлык-мурлык» как всегда милое. Милое. Милое. Настолько, что можно сдохнуть и не воскреснуть.       — А я по тебе, как картошка фри по кетчупу, — Юнги сам от себя смеётся, пока Тигрёнок вполне серьёзно придумывает что-то в своей голове.       — А я, как блинчик по масличку, — гордо восклицает Тэхён, но потом добавляет: — Хотя, масличко — это я, а ты блинчик… Тогда наоборот, да, Любимка?       Пора ставить очередной шах и мат. Этот Тигрёнок как обычно быстро переключается с одного настроения на другое, с одной темы перескакивает на другую, ещё и забыл, что они совсем не дома, а где-то там его родители. Юнги планировал забрать его и сразу бежать, но пока что всё нормально, и можно расслабиться, так как спать хочется тоже, ну а завтра можно думать обо всём остальном.       — Я скучал по тебе, Тигрёнок, — произносит Юнги улыбчиво, но со всей серьёзностью. — Как панцирь без черепашки…       — А-а-а… Ну, Любимочка… — прижимается к нему Тэхён крепко-крепко. Он точно растаял, как масло на блинчике. — Так нечестно…       — Тигрёнок, — немного ёжится Юнги. — Я, конечно, рад бы дальше так стоять, но мне поссать надо.       — Вот любишь ты, Любимочка, портить всю романтику, — Тэхён спрыгивает со стола и тихо ведёт его в уборную, закрываясь с ним изнутри.       — Ты будешь смотреть? — посмеивается Юнги. — Ну и кто романтику портит?       — Так вдруг мама спустится? А так она подумает, что я здесь.       — Иди постой за дверью…       Юнги как бы не стесняется. Тэхён может и поприсутствовать, пока он будет стоять над унитазом, целясь в дырку. Но. Его присутствие рядом с открытым от обёртки достоинством не сможет не думать о Тэхёне. Нижний мозг-то живой. Очень живой. И Юнги с самого знакомства с Тэхёном не занимался сексом. Ни разу. Ни разочка. Да, он будет ждать подходящего и правильного момента, разумеется, столько, сколько потребуется, но ему непонятно, как Тэхён тоже держится? Он же молодой. У него тоже есть гормоны, природные инстинкты, потребности. Хоть он и говорил, что ни с кем не встречался, но не встречаться — не значит не иметь половой жизни. У всех есть прошлое, и о таком прошлом они с Тэхёном ещё не разговаривали. А зачем? Юнги рассказать особо нечего, так как действительно серьёзных отношений у него не было. А о всех своих прошлых партнёрах никто своим вторым половинкам не рассказывает. Нет необходимости.       Сексом он всё это время не занимался, но это не совсем правда. Он делал это. В своей фантазии. Считайте это его визуализацией о Тэхёне. Как там он говорил? Это же аффирмация, только визуальная. Осудили? Юнги должен быть невинным и чистым по отношению к Тэхёну? Его намерения чисты. Но. Нихрена подобного. Все мастурбируют на тех, кто им нравится. Люди порнушку смотрят, на незнакомых дрочат. А вот Юнги только Тэхёна в своей голове всегда представляет. Тэхён красивый до неприличия. Как можно оставаться спокойным? Только благодаря своей правой руке Юнги всё это время держался и не приставал к нему. Но всё, не нужно об этом думать, иначе даже мочевой пузырь не опустошится.       Юнги быстро возвращается к Тэхёну, и к нему и в гостиную, потому что доверять Тигрёнку посуду нельзя. Лучше самому тут убрать и помыть её, не то он тупо что-нибудь разобьёт, а потом его маман прибежит на шум. И пока Юнги это делает, Тэхён ему помогает носить всё на кухню, понемногу, рассказывая о том, как всё было и что происходило, пока Юнги не было, с того момента, как мама его тогда избила и вышвырнула из квартиры в Сеуле. Правда, всё что Юнги слышит, это: «Мурлык», «Мурлык-мурлык», «Мурлык-мурлык-мурлык». Да, надо сейчас серьёзно его слушать, но как?! Слишком радостно пока что.       Быстро справившись с посудой, они идут в комнату Тэхёна, которую можно закрыть на замок и расслабиться. С внешней стороны дверь не открывается, слава тебе Господи. У Тэхёна тут личная ванная есть, слава тебе Господи. У них вообще тут двухэтажная квартира а-ля домик покруче, чем квартира в Сеуле, но как объясняет Тэхён, это дядина, двоюродного брата отца, который довольно обеспеченный человек. Он в целях поддержки своего брата дал этот дом на временное проживание, с возможностью выкупа, если потребуется.       Наконец-то. Душ. Наконец-то можно покурить, вылезая в окно, как в старые школьные времена, чтобы запаха внутри не было. Наконец-то можно почистить зубы, лечь с Тэхёном на кровать и обняться. Панцирь наконец-то воссоединился со своей черепашкой, прикрепился и вернулся на место. Всё в порядке. Земля вернула себе гравитацию.       — А когда мы сбежим? — спрашивает Тэхён.       — Мы не будем сбегать, — спокойно отвечает Юнги. — Это не совсем правильно. Твои родители будут переживать. Я поговорю с твоим отцом, и мы уедем нормально. Если ты этого хочешь, конечно.       — Не говори так. Мне так не нравится, — оборачивается Тэхён, чтобы заглянуть в глаза.       — Как? — не совсем понимает Юнги.       — «Если» не нравится, — дует он губы. — Я же сказал в аэропорту, что хочу с тобой. Ты что ли не услышал?       — Ладно-ладно, не буду так говорить.       — А как ты поговоришь? Мама тебя выгнала в прошлый раз. В этот раз как они меня отпустят?       — В этот раз отпустят. Отец твой меня поймёт.       — Как?       — Жопой об косяк.       — Ну, Любимка…       — Шучу я, прости, — Юнги убирает прядь волос с его глаз и целует в лоб. — Тебе не нужно об этом думать. Я просто поговорю. И всё.       — Ну, хорошо… — расслабившись, вздыхает Тэхён. Юнги приятно слышать его слова. Он просто доверяет, и всё. — Тогда можно я не буду переживать? Я устал переживать…       — Можно. Я за тебя это сделаю.       — Спасибо, — благодарно улыбается Тэхён. — Ты самый любимый Любимка во всей Вселенной…       — М-м-м… Я люблю это слышать.       Действительно. Юнги на самом деле дико нравится, что Тэхён ему так доверяет. Какая-то внутренняя потребность всё контролировать просто наслаждается. Эта черта характера, стоять у руля и быть сильным, прекрасно сочетается с тэхёновой «слабостью». О нём хочется заботиться. Они разные, как плюс и минус, которые притягиваются, но вместе с этим какие-то одинаковые.       Тэхён прижимается к нему поближе. Он думал ещё в Сеуле, о том, что хочется с Юнги совсем стать одним целым. Он же Любимка, а Тэхён хочет ему отдать душу, сердце и тело. Душу и сердце уже отдал, а вот тело… Всё шло в каком-то естественном ритме, и это хорошо, потому что никакого давления ни с какой стороны не было. Да, немножко поругались из-за Ичжона, но конфликты иногда случаются. Это нормально. Но в остальном всё идёт как-то правильно. Подарить ему себя полностью хочется не только из-за него, самому хочется испытать то важное, что является высшим проявлением любви. И сейчас хочется совсем сильно, особенно после того, как в уборной вместе постояли. Возникла мысль: «Я что ли Юнги увижу голым?». Это же любопытно.       Это романтично. Не тот момент, когда они в уборной были, а сейчас. Они лежат вместе на красивой постели, за окном красивая ночь. Они в Нью-йорке. И они снова вместе после долгой разлуки. А после стольких дней без его прикосновений и поцелуев было так невыносимо, что Тэхён изголодался. И теперь вся недополученная тактильность должна стократ случиться. Не меньше. Чтобы восполнить все эти дни.       — Юнги? — шепчет Тэхён в его губы, пока он с закрытыми глазами накручивает прядь тэхёновых волос на палец. Наверное, он засыпает, раз устал. Но, можно его разбудить? Немножко.       — М-м? — совсем низким голосом мычит он вопросительно.       — Я хочу тебя, — шепчет Тэхён.       Глаза Юнги открываются в мгновение, а вся усталость стёрлась всего одним кликом мыши. Одним этим игривым «я хочу тебя». Простите за французский, но блять, блять, блять и ещё раз блять… Как обычно Тэхён переворачивает всё с ног на голову, садит на американские горки, заставляет голову кружиться, кровь носиться по венам, а сам лежит довольный, хитро улыбаясь. Ох, Тигрёнок… Американские горки сегодня решили из прежнего ада на скорости света доставить в рай? Юнги ещё не до конца отошёл после своих длительных без него страданий, только успокоился, а теперь на совсем другой стороне. Не ему жаловаться, он в нирване. Хотя он и не жалуется, он просто в каком-то шоке.       Долго уговаривать Юнги не нужно. Он не будет ломаться. Кровь закипает, тело выдаёт испарину, а дорогой член вскочил и потирает свои ладони в предвкушении. Юнги без слов бросается запечатать губы Тэхёна своими, объять его язычок своим и играться с ним, нетерпеливо совсем, но немножко сдерживаясь, иначе он разорвёт одежду на части, как самый дикий хищник. Но медленно гораздо лучше. Нельзя упускать ни одной клеточки его тела, нужно познакомиться с каждой, так как Юнги ещё не касался его тела без одежды. Пальцы просто стонут, когда приподнимают тэхёнову шёлковую рубашку и опускаются на мурашки, покрывающие спину. Кожа нежная, как сам Тэхён. Бархатная, как его голос. Родная. Любимая. Юнги теперь влюбился в неё. И в выпуклые позвонки. И в талию. И в живот…       В непрекращающихся поцелуях Юнги укладывает его на спину, обнимая и притягивая к себе. Тэхёну нравится. Юнги отстраняется и заглядывает в его глаза. Они так смотрят, будто Юнги единственный человек, существующий на этой планете. Нет, не факт, что в последнего существующего человека на Земле обязательно влюбишься, раз нет выбора, но вы поняли. Его глаза искрятся, а улыбка милая, нежная, кокетливая, но и сексуальная одновременно. Рот приоткрыт, подбородок тянется вперёд, и Юнги проводит большим пальцем по этим губам. Совсем легонько кончик его влажного языка задевает подушечку пальца. То ли это намеренно, то ли случайно, но это короткое маленькое прикосновение сводит с ума настолько, что Юнги в удовольствии вздыхает и жмурит глаза. Сладко до боли. Это сдавливает всё тело, потому что эта какая-то прелюдия сводит с ума настолько, что кончить можно прямо сейчас.       Как же хочется услышать его стон. Пока что не громкий. Громко и не получится, раз родители где-то этажом выше, но сейчас хочется именно тихого стона. Юнги телом прижимается к нему, но опускается не всем весом, пока что. Пальцы продолжают поглаживать его кожу, и ему приятно, потому что дышит громче, потому что веки блаженно опускаются. Юнги тянется к его шее, чтобы поцеловать то место, под мочкой уха, не только губами, но и языком. И Тэхёна прекрасный, идеальный голос издаёт эту первую ноту, первый шедевр. Даже слов нет. Хотя они и не нужны. Что-то внутри пробуждается, хотя чему ещё пробуждаться? Казалось, что всё уже бодрое, будто после литра кофе, но расслабленное, как после пары бокалов вина.       Немного бесконтрольно Юнги тянет руку к его волосам, чтобы сжать их. Это увеличивает дикое желание доставить и ему и себе удовольствие. Он продолжает губами и языком ласкать его шею, губы, чувствуя, как Тэхён своими изящными пальцами немного неуверенно залазит к Юнги под футболку, и его ногти осторожно проводят по спине, одной из самых-самых-самых эрогенных его зон. Зашёл с козырей.       Всё, пора стянуть с него пижамную рубашку, а с себя — футболку. Чтобы коснуться своей грудью его. Пусть пока только ноги и «заветное» не оголяется. Юнги чувствует, как собственный член касается его через ткань, и двигает бёдрами. Юнги не знает, какой бывает эффект от наркотиков, но это предвкушение перед сексом и сам секс в миллионы раз лучше.       — Ты невероятно красивый, — шепчет Юнги, пока любуется его возбуждённыи лицом. — Я очень ждал этого, ты не представляешь, как долго…       — Не дольше, чем я, — немного смущённо улыбается Тэхён, кокетливо.       — Ох, так ты давно, значит, хотел меня вот так соблазнить, — довольно посмеивается Юнги.       — Всю жизнь, — смотрит он куда-то вверх, будто вспоминает. — Ну… не всю, а с тех пор, как узнал, что такое секс.       — Не совсем понял, как всегда, но… хватит зубы мне заговаривать, — тянется к нему Юнги, опуская дыхание на его губы. — Лучше скажи, что тебе нравится? Я хочу, чтобы тебе было очень и очень хорошо.       — Я ещё не знаю.       — Не знаешь? — улыбается Юнги. То ли Тэхён сейчас смущается и ему стыдно об этом говорить, то ли его плохо ублажали. И об этом по идее лучше не думать, особенно сейчас.       — Я никогда не занимался сексом. Как я могу знать? — хлопает он возбуждённо ресницами. — Ты мне покажешь?       — В каком смысле? — хмурит Юнги брови, потому что его слова ввели в ступор.       — Не знаю, Любимочка. В прямом. Если других смыслов нет. Я пока не разбираюсь…       Юнги тут же поднимается с него и садится, проводя рукой по лицу и пытаясь собраться с мыслями. Что значит у него не было секса? Он ни с кем ни разу не спал? Вообще? Юнги ни одного человека не знает в их возрасте, кто был бы девственником. Не то, чтобы это плохо. Просто…       Тэхён садится рядом и немного неуверенно берёт за руку. Такой ласковый. Вроде неуверенный, но с другой стороны абсолютно открытый. Откровенный. Чистый. И невинный. В прямом смысле этого слова. Пока что Юнги в ступоре. И чувство какой-то вины хочет себя придушить, потому что если бы он не сказал, Юнги бы и не подозревал. Потому что занялся бы с ним сексом вот так втихаря, прячась от его родителей. Потому что даже не удосужился сделать что-то, чтобы его первый раз был для него запоминающимся, потому что этот момент станет частью его календаря сокровищ, что-нибудь значимое он спрячет в свой сундучок. А Юнги не хочет, чтобы это была какая-нибудь хрень вроде упавшей с его рубашки пуговицы. Так неправильно. Сейчас это делать неправильно. Даже если бы это был не его первый раз, это всё равно неправильно. Это всё равно их первый раз. Юнги забылся, потому что поддался на тэхёново «я хочу тебя». Но сейчас он резко очнулся. И понимает, что этот момент для Тэхёна должен быть особенным. И не в этом дурацком доме.       — Любимочка, ты злишься… Я не люблю, когда ты злишься.       — Я не злюсь, — Юнги поднимает его руку, чтобы поцеловать ладонь. — Просто, ты меня удивил. И я… немного растерялся.       — Почему?       — Ну… Я не думал, что буду у тебя первым.       — Почему? Я думал, что ты знаешь.       — Как я должен был знать об этом?       — Не знаю. Я даже целоваться не умел, но ты меня научил. Я думал, что ты…       — Что значит не умел? — округляются глаза Юнги.       — Я только с тобой в первый раз поцеловался, — признаётся Тэхён, а потом добавляет: — Хотя один парень хотел меня поцеловать, даже чмокнул немножко. Но я быстро убежал.       — Ты ни разу ни с кем не целовался?       — Я тебя ждал… Очень. Больше всего на свете. Я только с тобой хотел.       — Я покурю…       Так вообще не бывает. Юнги встаёт и направляется к окну, чтобы покурить. У него мозг совсем в шоке. Это не плохо, просто… Юнги не знал. Если бы знал, наверное, старался быть более аккуратным, более внимательным. А он вообще невнимательный. В свой сундук сокровищ Тэхён положил дурацкий скомканный Юнги лист с неудачной песней, чтобы запомнить дату их первого поцелуя. Это упущение Юнги, так ведь? Должен был сделать что-то особенное, чтобы в его дурацком, но важном для него сундучке лежало что-то более ценное. Юнги обещал, что создаст ему свои праздники, но Тэхён хранит дешёвый «мусор», хотя мог бы собирать у себя нечто особенное.       Тэхён обнимает сзади, прижимается к спине, и хочется почему-то плакать. Когда он вечно говорил о том, что хочет Любимку, это значило гораздо большее, чем Юнги себе представлял. «Я тебя ждал». Глупый. Его душа и сердце настолько чисты, что внутри всё ноет. Непонятно почему. Чем Юнги заслужил подобное? Его Тэхён ждал? О нём Тэхён мечтал всю жизнь? Ему был так верен ещё до того, как они встретились? Теперь понятно и то, почему он плакал из-за того, что Пак Соджун поцеловал в щёку из-за дурацкого сценария. Тэхён настолько любит Юнги? Если он был верен, то Юнги тоже должен был. Если бы ему кто-то сказал, что где-то существует его Тигрёнок, он бы не ходил и не трахался со всеми, когда приспичит. Может быть, его Вселенная давала знаки, а он даже не удосужился их увидеть? Сейчас между ними происходит что-то святое, что-то сакральное, что-то большее, чем просто отношения, но Юнги совсем не такой, как Тэхён. Он ничтожный. И совсем не заслуживает любви Тигрёнка.       Он садится на корточки, закрывая лицо руками. Непонятно, почему стал гиперэмоциональным. Это счастье? Чувство вины? Разочарование в себе?       — Любимочка… — Тэхён садится рядом и прижимается к руке. — Прости. Я забыл, что обещал не говорить всё, что думаю.       — Дело не в этом, просто… — Юнги трёт лицо и смотрит на Тэхёна. — Почему я?       — Почему?       — Почему я? Вокруг тебя очень много тех, кто готов к твоим ногам положить всё, что ты пожелаешь. Исполнить любое твоё желание. Я не могу дать тебе этого. Я с трудом один жалкий шарф Gucci подарил, — жмурится он с сожалением.       — Он не жалкий… — дует губы Тэхён. — Не обижай его, он самый любимый…       — Не жалкий… хорошо. Но это, видимо, максимум, на что я способен.       — Ты же станешь миллионером, Любимочка, — наивно улыбается Тэхёном. — И все наши желания исполнятся.       — А если не стану? Я серьёзно.       — Ну… хорошо, — кивает Тэхён. — У меня есть ты. А без тебя карта сокровищ не нужна.       — Почему?       — Не знаю. Без тебя мне не нравится. Жить в доме на моречке один-одинёшька я не хочу.       — Чем я вообще тебе нравлюсь? Я не понимаю. Ты совершенный. Ким Тэхён в оригинале. А я…       — Ты слишком много думаешь, Любимочка. У тебя будет болеть голова, а я не хочу, чтобы тебе было больно… — Тэхён садится на пол и замолкает ненадолго. — Я тебя просто люблю. Ты такой, какого я Любимку представлял. Ты тёплый. Сильный. Умный. Красивый. Не доктор, — говорит Тэхён, из-чего Юнги издаёт смешок. — Мне нравится, что ты продюсер. С тобой можно быть собой. И ты меня защищаешь. Я сам не умею. А ещё ты меня любишь, а ещё…       Почему-то Юнги думает, что Тэхёну важно его материальное благополучие. У него больше богатств, чем у всех, кого встречал Тэхён, вместе взятых. С ним чувствуешь себя в безопасности. От его прикосновений хочется взлететь. Он назвал Тигрёнком. Это как Тэхён придумал имя Любимка. У него самая вкусная и красивая аура во всей Вселенной. Он все преграды разрушает. Он делает то, что говорит. И возраст идеальный. Его музыка нравится. Его запах. Его юмор. И даже то, как он матерится. Ещё многое. Он возбуждает. Сильно. И целуется сладко. Даже курит привлекательно. Слишком много в Юнги идеального, времени не хватит, чтобы вспомнить и рассказать всё разом. Он совершенный для Тэхёна.       — Ты совершенный, — завершает свой список Тэхён. — Мин Юнги. В оригинале. Мне повезло, что Вселенная тебя подарила… Любимочка, я не успеваю вспоминать то, что в тебе идеальное. И мне не нравится, что ты думаешь, что я тебя не люблю.       — Я так не думаю, прости… — Юнги обнимает его крепко руками и ногами, а потом валит на пол и смеётся, потому что надо «процитировать» Тэхёна. — Так уж и быть… я стану для тебя миллионером.       — Урашечки! — чувствуя вкус победы, целует его Тэхен. — И ты всегда будешь меня любить?       — А вот не знаю…       — А-а-а! Всё, ты больше не Любимка! — с обидой в голосе пытается он подняться, но ему не дают.       — Я всегда хочу быть твоим Любимкой, — улыбается Юнги.       — Честно-честно?       — Честно-честно, Тигрёночек мой.