Только по взаимному согласию

      Обалдеть!       Нет, он правда это сделал!       Я уже и умылась, и переоделась в нормальное траурное платьишко вместо того разврата с бретельками, и расчесалась, волосы в косу аккуратненько заплела, а на губах всё ещё ощущался вкус того поцелуя с Деймоном, прямо как вкус «обычного вина».       Ладно, об этом можно и ночью помечтать, а сейчас мне к Рейнире надо. И поддержать девчонку, и заодно начать уже работать с ней. Потому что вот откинет коньки мой сутенёр-недопапаня Отто за сегодняшним обедом, меня подкладывать в койку к мяснику-королю перестанут, но других же девчонок совать к нему будут! Ту же Лейну Веларион и не только её. Да, не прямо сразу, а через полгода там… или через год… Смотря сколько траур в этот раз без жужжания Отто продлится… Но начнут!       А мне этого вообще не надо!       И потому, что я хочу именно Деймона видеть следующим королём, причём вне зависимости со мной-королевой или с кем-то другим. Деймон просто объективно этого заслуживает: он мужчина, он чистокровный Таргариен, он с валирийской внешностью, он крутой и бесстрашный воин, он на короткой ноге и со знатью, и с простым людом (что для короля важно, тут никаких бестолковых «их мнения не важны»), у него всё ок с реальным взглядом на мир, чужие амбиции и природу власти, так что никакие стервятники при нём не забалуют, ну и плюс к этому у него офигенные меч, дракон, и он будет очень сексуально смотреться в короне на Железном троне! При нём никакой раскол, никакая гражданская война Вестеросу не страшны, да на него никто и не рыпнется.       И ещё потому, что я как девчонка из нормального общества и времени, имеющая понятие о женских правах, включая самое важное право «моё тело — моё дело», перестану себя уважать, если не приложу все усилия для того, чтобы никакой моей здешней сестре по полу не пришлось испытывать насилие и ложиться под пыхтящего деда. Я сама этого никогда не сделаю, так не лягу, я достаточно уважаю себя, чтобы не предавать себя таким вот мерзейшим образом — тут лучше умереть, чем позволить над собой такое надругательство (тем более я уже умирала, не так и страшно). И другим девчонкам не дам!       Но! Самой вот это вот «другим не дам» провернуть будет сложновато, мне понадобится помощь, и вот тут мой самый главный и естественный союзник — это, безусловно, Рейнира. Огонёчек сейчас злится на отца за маму, огонёчку явно не захочется, чтобы отец её маму на какую-то новую женщину променял. Буду работать с этими двумя эмоциями, распалять их.       Да, это морально не очень легко, психологически тяжёло и грустно, но цена новой женитьбы Визериса для Рейниры была бы слишком высока — смотрели/читали/знаем. Так что нафиг, нафиг! Все средства хороши, чтобы он не женился вновь, поскольку сделать Рейниру наследницей он способен в любой момент, и тогда мне придётся работать с тем, чтобы после смерти отца она отказалась от трона в пользу Деймона, а это тот ещё геморрой, хотя займусь и этим, да, никуда не денусь, если понадобится… Но лучше бы не.       В общем, будем бередить и растравлять. Это ради тебя, Рейнира!       Сир Гаррольд раскрыл передо мной двери, сам вошёл первым и объявил меня Рейнире. Я зашла следом и вздохнула: Рейнира в траурном платье и с заплетённой косой стояла у окна. Грустная-грустная!       — Алисента, — повернула она голову ко мне.       — Рейнира.       Я быстро подошла к ней и обняла. Мой же ты милый огонёчек! Как жаль, что я могу как-то влиять на будущее, но не на прошлое, и маму тебе не верну. Это если бы меня забросили сюда раньше, можно было б как-то осторожно позакидывать удочки и понаводить справки насчёт кесарева и выживания в нём. В конце концов, я Хайтауэр, за моим здешним Домом — Цитадель. Можно было б что-то сообразить…       Но что уж теперь? Эймму не вернуть. А её дочка тихо всхлипывает мне в плечо.       — Как ты, Рейнира? — тихо спросила я, обнимая и покачивая её.       — Плохо. Не могу не думать о маме. А ты как?       — Я тоже думала о ней, о королеве Эймме, так что толком не уснула… Просто закрываю глаза, а передо мной сразу она на постели… и вся эта кровь… У меня не укладывается в голове: как мог любящий её муж — твой отец — так с ней поступить?       — Я ему этого не прощу! — зло пообещала Рейнира. — Моя мама не заслужила такого!       — Полностью с тобой согласна, Рейнира. Никакая мама, никакая женщина не заслужила мужа, который может повести себя с ней вот так. Никто не должен страдать так, как она. И королева Эймма заслуживала долгой жизни, а не того, чтобы её оплакивала единственная дочка.       Рейнира начала хлюпать носом, а затем и реветь. Я молчала гладила её по спине обеими руками, отчаянно её жалея. Бедолага! И почему я, в общем-то, знаю, как манипулировать людьми по разным социальным вопросам — не зря же на пиарщика поступать собиралась (поступила-то в итоге на юрфак, мне это тоже нравилось, и даже полтора курса отучиться успела, но за три года до поступления перечитала столько книг и пересмотрела столько всяких обучающих видосов на тему манипулирования общественным мнением, приёмов, стратегий и прочего, что выживание здесь не казалось сложной задачей), а вот психологии горя мне можно было уделить внимания и побольше. Я только в целом разбирала жонглирование эмоциями, их использование, как какую вызвать и повернуть разговор, но чутка упустила, как их НЕ разжигать, а глушить. О-хо-хо…       Но будем выкручиваться с теми знаниями, которые есть.       Единственное, что я прямо сейчас вспомнила: когда человеку очень психологически тяжело, и с причиной этого ты сделать ничего не можешь (а у нас именно такой случай, смерть неустранима), довольно действенная штука — отвлечь его на помощь другому. Не обязательно на того, кому ещё хуже, нет. Но на того, кому он в состоянии физически или морально помочь.       Проверить, что ли?       — Знаешь, я так сочувствую тебе, Рейнира… И ещё у меня какое-то дурное предчувствие: будто бы должно случиться что-то ещё плохое.       Она подняла заплаканные глаза.       — Что другое, Алисента? Моя мать умерла! Мой брат — тоже! Что ещё?!       — Возможно, в этот раз что-то со мной, — тихо ответила я.       — Нет, — встряхнула меня за плечи Рейнира. — Нет, ты слышишь меня?! С тобой ничего случиться не может! Тебя я не потеряю! Что за глупые мысли вообще?!       Я опустила глаза.       — Может, это из-за того, что мой отец вчера держался за сердце… Когда я приходила к нему. Ему было больно. И сегодня утром тоже… держался. Он, конечно, перед другими этого не показывает, но я вот успела увидеть и… Нет, забудь, Рейнира. Всё в порядке, ты права.       — Твой отец проживёт ещё много лет, как и мой! — заверила она. — Не смей даже волноваться о таком! У нас есть великий мейстер, он даст твоему отцу какую-нибудь настойку, и всё пройдёт.       — Да… ты права, — я улыбнулась ей. — Видимо, на меня просто повлияли все эти мрачные мысли. И моё сочувствие тебе. Я ведь очень сочувствую тебе, моя дорогая подруга, и как же сильно я бы хотела забрать хоть часть твоей боли!       — Я знаю, Али, — прошептала Рейнира, глядя глазами, полными слёз, одновременно сжав мои руки. — И ты уже поддерживаешь меня тем, что ты рядом, когда до меня нет дела моему отцу. Спасибо тебе.       — Для того и нужны подруги, — улыбнулась я ей, а она, пусть и грустно, мне.       Вот это мне очень понравилось: да, болезненная, но всё же это улыбка. Дыши, валирийское солнышко, дыши, огонёчек. Ты ещё сможешь смеяться. И ты получишь отличную жизнь без забот. С этим я тебе точно помогу, обещаю!       В комнату после короткого стука вошёл сир Гаррольд.       — Все собираются на обед, принцесса.       — Да, сир Гаррольд. Мы идём.       Взявшись за руки, мы с Рейнирой вышли из её покоев и направились к залу по соседству с тронным, где уже накрыли длинный стол. По центру там сидел Визерис, по правую руку от него — Отто, пока со здоровым видом, возле Отто — пустое место, видимо для меня. Далее — лорд Лионель, лорд Бисбери и великий мейстер. Слева от Визериса — ещё пустое место для Рейниры, дальше сидели Рейнис, Корлис, Лейна, Лейнор — все в чёрном. С правого боку на стуле один — Деймон, он, кстати, задумчиво смотрел на меня. Я тут же постаралась сделать вид, что вообще не замечаю его. Партнёры по преступлениям на публике переглядываться не должны.       — Рейнира, наконец-то! — обратил на неё внимание Визерис.       Не, ну не скотина, а? Девчонка потеряла мать, оплакивает её уже две ночи одна, а он — «наконец-то».       Я вежливо ему поклонилась.       — Ваша милость.       И уже хотела пройти к своему месту, отпустив руку Рейниры, но внезапно она схватила меня за запястье.       — Нет, мы сядем вместе, — достаточно громко, чтобы все слышали, заявила она.       — Но ты же видишь, что стулья…       — Ничего. Вы! — Рейнира махнула свободной рукой кому-то из слуг. — Принесите нам два стула и поставьте их рядом у края стола.       Я смущённо опустила голову и из-под чёлки посмотрела на Визериса. Тот с явным недовольством уставился на свою дочь, Рейнира отплатила ему таким же вызывающе-угрюмым взглядом, так что он в итоге сдался и кивнул слугам.       Стулья нам принесли и поставили с того края, где сидел Деймон. Ну, спасибо тебе, Рейнира! Хорошо, что хоть у угла она села сама, так что при желании я могла хоть частично за неё спрятаться от него. С другой стороны, я оказалась довольно далеко от Отто, а это мне на руку! Никто не заподозрит, что я в состоянии дотянуться и что-то подмешать.       Остро чувствуя на себе задумчивый взгляд Деймона и строго приказывая себе не краснеть, я положила на тарелку что-то из тушёных овощей и принялась есть маленькими кусочками. Вопящая от близости к крашу моя внутренняя девочка в этот раз вела себя довольно скромно и заткнулась быстро. Сказывалась общая похоронная атмосфера со звуками типа жевания и глотания.       Так что внезапный хрип Отто прозвучал так громко, что я вздрогнула.       — Отец! — вскочила с места я.       Он схватился за горло, потом рванул на себе свой камзол и грохнулся вместе со стулом на спину. Я с ужасом выскочила со своего места и быстро оббежала стол. Отто уже лежал, не шелохнувшись, с распахнутыми глазами. Он явно был мёртв.       Я завизжала. Сначала простое «А-а-а!», потом ещё и:       — Нет! Нет! Великий мейстер, что с… Что…       К этому времени старик с цепью уже успел выбраться из-за стола и опуститься на корточки перед Отто, затем послушал ухом его сердце, оттянул по одному веки.       — Ну? Что вы можете сделать, великий мейстер? — нетерпеливо спросил его Визерис.       — Боюсь, государь, уже ничего. Лорд-десница мёртв.       — Мёртв, — прошептала я, прижав кончики пальцев к губам.       — Как он может быть мёртв?! — возмутился Визерис. — По какой причине?       — Не могу знать, мой король, он не болел, ни на что не жаловался…       — Но это не так! — звонко воскликнула Рейнира.       Я оглянулась на неё. И остальные тоже. Она стояла у своего стула.       — Алисента, ты же сама мне сегодня сказала, что твой отец вчера жаловался на сердце. И сегодня утром тоже.       — Да, так и было… — тихо проговорила я, теперь все уставились на меня, и я решила, что эту историю надо рассказать королю: — Отец вызывал меня вчера, государь, спросить о моём самочувствии и самочувствии принцессы Рейниры. Он держался за грудь, вот так, и когда я обеспокоилась, он сказал, что у него болит сердце. За вас, мой король, и из-за переживаний о трагической смерти всеми любимой королевы. Он сказал, что мне не нужно волноваться, и сегодня утром он держался бодро, когда сообщал мне, когда будет обед. Но я заметила, что он снова потирал это место, когда думал, что я не вижу… И вот сейчас он… — по моим щекам потекли слёзы. — Но разве может вот так… из-за сердца… Разве может из-за такого человек взять и умереть? Великий мейстер, это же невозможно! — воскликнула я, переведя взгляд на лысого старика.       — Боюсь, леди Алисента, это может произойти, — ровным тоном ответил тот. — Сердечные боли очень коварны и способны забрать человека к Неведомому очень быстро…       — Нет! — выдохнула я и рухнула на колени, заливаясь слезами. — Нет… отец…       В этот момент мне даже заставлять себя плакать особенно не пришлось, потому что коленям было больно, на них наверняка останутся нехилые синячищи. Но оно того стоило для достоверности.       Публика зашевелилась, рядом со мной на коленях очень быстро оказалась Рейнира и обняла меня.       — Не плачь, подруга… Держись…       — Рейнира, я осталась одна! Сначала умерла мама, теперь и отец… Что со мной теперь будет без него? Куда меня отправят? — заливалась слезами я.       — Никто никуда тебя не отправит! — твёрдо заверила она. — Ты останешься здесь, со мной, и будешь и дальше жить в Красном замке, как моя близкая подруга. Верно, отец?       Ох ты ж мой славный огонёчек! Даже свою ненависть к отцу преодолела, чтобы попросить за меня, и очень собственнически прижала мою голову себе к груди, чтобы я рыдала в неё.       — Верно, Рейнира, — подтвердил он.       Я повернула голову, чтобы неверяще посмотреть на него:       — Правда?       — Да. Красный замок останется твоим домом, Алисента, никто отсюда тебя не выгонит, — заявил Визерис. Потом обратился к кому-то поверх голов: — Проследите за тем, чтобы леди Алисента получала то же содержание и занимала те же комнаты, что и до сегодняшнего дня, и ни в чём не имела нужды.       — Вы так добры, мой король! — поблагодарила я.       — Пустяки. Отто был мне другом. Верным десницей, который трудился на благо королевства десять лет! И меньшее, что я могу для него сделать, это позаботиться о его дочери.       — Спасибо вам, — выдохнула я.       — Возможно, леди Алисенте следует покинуть эту комнату и пережить своё горе, — предложил великий мейстер. — При поддержке её подруги.       — Определённо, стоит, — поддержал его Лионель. — Так же, как и нам — обсудить случившееся на малом совете.       — Так и поступим, — кивнул Визерис.       Рейнира помогла мне встать с пола и повела прочь, обняв за спину. Я ещё успела бросить взгляд на молчавшего всё это время Деймона — тот был абсолютно невозмутим, по-прежнему сидел на боковом стуле, чуть склонив голову набок, однако мне едва заметно кивнул. Что ж, мне хватило и этого.       Далее Рейнира отвела меня в свои покои, где мы вместе легли на её постель.       — Я, правда, ужасно тебе сочувствую, Алисента. Я отмахнулась от твоих предчувствий, но ведь ты была права!       — Лучше бы не была.       — Я знаю, подруга.       Она прижала мою голову к себе, и у неё оказались очень приятные объятия. Да и вообще лежать с ней вот так было совсем неплохо: моя верная подруга рядом, недоотец-сутенёр умер за секунды и даже почти не мучился, классный яд. Визерис разрешил мне и дальше жить в Красном замке — это прекрасно, это — то, что я буду отвечать в письмах любой родне из Староместа, что должна оставаться подле Рейниры, воля принцессы превыше всего.       Жизнь продолжалась!       В этот момент в двери постучали, и вошедший сир Гаррольд объявил:       — Принцесса Рейнис.       Мы с Рейнирой посмотрели на вошедшую стройную женщину.       — Принцесса… — выдохнули мы обе.       — Я решила, вам обеим не помешает толика женского участия и присмотра, пока мужчины делят власть и места в совете, — с достоинством произнесла она.       — Алисенте это точно не повредит, тётя. Она стала сиротой, — тут же откликнулась Рейнира.       — Рейнира… — смущённо протянула я. — Стоит ли на меня тратить время?       — Мне это вовсе нетрудно, — заявила Рейнис, проходя к кровати, на которой мы лежали. — К тому же об этом меня попросил сам король.       На это я кивнула: тогда конечно. Хотя в мыслях заорала от радости от того, что удача сама шла мне в руки! Рейнис здесь по горячим следам после смерти Эйммы, не через полгода, когда та осталась где-то в прошлом, а Корлис вволю поприседал на уши с амбициями на тему трона. И этот выигрыш во времени можно отлично использовать!       Какой ша-а-анс внушить ей, что даже думать нельзя отдавать Лейну в жёны её кузену-мяснику! Во всех кровавых подробностях судьбу Эйммы расписать, по всем триггерным точкам оттоптаться, эмоционально как мать зацепить!       Вот как делать именно это, как на ненависть и отвращение разводить, я в книжках по манипуляциям читала. И стратегии, и приёмы… Там вообще чёткая схема, и я видела, как это работает в реальной жизни. Практиковала. И это мы сейчас провернём, а Рейнира поддержит.       Какой шанс!!!