All of myself for them

1

      Хидэйоши задумчиво перебирал бумаги в одном из коридоров штаб-квартиры CCG двадцатого района. Всего несколько секунд назад он будто бы случайно обронил стопку на пол, и она, очевидно, тут же распалась, а её содержимое перемежалось. Теперь и не разберёшь, кому что относить! Даже если Нагачику и перевели в группу к Амону-сан с Мадо-сан, это совсем не значило, что он мог пренебрегать основными обязанностями мальчика на побегушках.       В замешательстве потерев висок, он решил просмотреть (секретный, надо сказать) материал, чтобы по его содержимому понять, чьи это дела, дабы заново разложить всё по группам. Нагачика встал в коридоре, показательно нерасторопно и буднично, перебирая бумаги на маленьком столике с цветком. Если делать всё в спокойной манере, не давая никому понять, что что-то не так, никто и не станет к тебе приставать.       Бегая глазами по столбикам, Хидэйоши искал одно заветное имя, которое здесь увидеть ему очень не хотелось. Но упоминаний именно его не было. Это несильно успокоило Нагачику, ведь он знал, что его лучший друг – это гуль, и им неспроста так заинтересовались Амон-сан и Шинохара-сан.       Тяжело выдохнув, Хидэйоши принялся всё перебирать теперь уже для того, чтобы верно перенести.       «Гурман» к Ходжи-сан и Такизаве-сан; «Пожиратель» к Шинохаре-сан и Сузуе-сан; «Кролик» к Амону-сан и Акире-сан; а «Сколопендра» к…       Сколопендра? Это ещё кто?       Нагачика чертыхнулся про себя, сознавая, что шанс вылезти из этой ситуации сухим – минимальный. Он всего лишь помощник Амона-сан и Акиры-сан и не был посвящён в дела, не относящиеся к кролику или к нему примыкающие. Оставалось лишь заглянуть внутрь, чтобы по содержимому понять, в какой кабинет это относить.       Часто следя за новостями из мира гулей и CCG, Хидэйоши знал многих известных персонажей этой сферы, однако об этой Сколопендре он знал ничего от слова «совсем». Что это, если не внезапный, вынужденный шанс разузнать о ней побольше?       Аккуратно вынув тоненькую папку с соответствующей надписью прозвища гуля из стопки документов, он уже хотел было её приоткрыть, как заслышал быстрые шаги из крыла позади себя. Раздосадовано медленно закрыв дело, Хидэйоши с широченной улыбкой развернулся на каблуках и направился в ближайший к нему кабинет – к Акире-сан и Амону-сан. По пути он встретил источник своей неудачи – Такизаву Сэйдо, который явно чем-то недовольный быстрым шагом, едва ли не бежал прочь.       – Добрый день, Такизава-сан! – весело поздоровался Нагачика, приподнимая кепку.       Следователь же явно не желал никого видеть       – Кому – добрый, а кому – нет, – отмахнулся Сэйдо и прошёл мимо, ещё сильнее сомкнув брови.       И семи пядей во лбу не нужно было, чтобы понять, от чего так быстро бежал молодой сотрудник. Об отношениях Акиры-сан и Такизавы-сан и их постоянных стычках, кажется, знали абсолютно все в CCG двадцатого района. Зависть – остроумие, злость – ещё большее остроумие и так каждый раз, когда эти двое вступают в диалог…       Оказавшись перед самой дверью, что вела в кабинет, в котором обыкновенно работали новоиспечённые начальники Хидэйоши, последний на секунду задумался, стоит ли ещё раз попытать удачу и попробовать просмотреть то новое дело по неизвестному ему гулю. Однако краем глаза пройдясь по камерам, он решил не рисковать. В конце концов, будет ещё множество возможностей дополнить свою доску.       – Добрый-, – открыл с этим началом приветствия дверь Нагачика и так и замер на пороге, не решаясь не зайти не выйти, – день, – таки закончил он и учтиво неловко спросил: – Мне выйти? У вас типа какое-то собрание или что-то вроде него?       Дело было в том, что в кабинете находились все те следователи, которые были присланы CCG прямо из главного офиса. За исключением Шинохары-сан, который, насколько знал Хидэйоши, неслабо пострадал в последней операции по рейду на особняк доктора Кано. В этом же сражении, вероятно, и объявился этот новый гуль с прозвищем «Сколопендра», чья папка с документами была полупуста.       – Нет, всё в порядке. Можешь положить документы и идти, – безапелляционно сообщила Акира-сан, кинув мимолётный взгляд на стопку бумаги в чужих руках.       – Тогда раз уж все получатели здесь, я оставлю их все?       Получив кивки от Мадо и Ходжи Нагачика, не обращая внимания на кривляния Сузуи, сложил папки на одном из столов и вышел, сознавая, что его непросто так выпроводили из кабинета. Обычно Амон и Мадо по просьбе Маруде позволяли ему присутствовать на своих обсуждениях, а также вносить свою лепту. В этот же раз они явно не хотели, чтобы юноша о чём-то узнал. Но кто сказал, что он так просто это примет?       Опустившись на корточки, Нагачика притворился, что завязывает непослушные шнурки. На самом же деле он, повернувшись спиной к близ весящей камере, начал доставать прослушку, которую часто носил с собой вместе с датчиками слежения ввиду своего опасного "хобби". Обычно он хранил их за язычком в кроссовках, чтобы вот так в любой момент можно было незаметно вытащить.       К слову, из-за того, что он ещё недостаточно далеко отошёл от двери, ему очень нечётко был слышен разговор. Молодые люди в свободной манере обсуждали недавнюю операцию, а также внезапно появившегося гуля-полукакуджу. Предположив про себя, что эта новая цель CCG ранга SS – это та самая «Сколопендра», Нагачика поднялся на ноги и в спокойном темпе продолжил работать.       ***       Под конец рабочего дня, во время которого Хидэйоши ещё раз несколько раз прошёлся по кабинетам, выйдя из последнего, он поднял жучок, обыграв очередную сценку, и отправился домой, дабы подключить устройство к ноутбуку и послушать запись. За время, проведённое в офисе, у него появилась парочка идей по поводу этой Сколопендры и своего лучшего друга, но, признаться, сейчас, ни в чём не убедившись, связывать этих двоих он боялся.       Уже дома, с помощью провода связав жучок и ноутбук, Нагачика включил динамики и навострил уши. Звук был приглушён, что и неудивительно, а параллельно с диалогом слышались посторонние звуки вроде шагов или открывающихся дверей, однако сама суть была ясна, как и причина, по которой Хидэйоши не пустили в обсуждение. Канэки Кэн. Именно он, по версии Амона-сан, тогда в виде гуля-полукакуджи напал на Шинохару-сан.       Логика мужчины была очевидна – Глазная повязка, гуль, что часто мельтешил перед глазами следователя, а также являл собой образ «человечного монстра», точно являлся Сколопендрой ввиду красного левого глаза и этой самой гуманности по отношению к Шинохаре-сан, которого даже в состоянии безумия старался сильно не ранить. (Также следы от кагунэ совпадали с рельефом, оставленным после бойни в ресторане для гулей )       Чтобы доказать то, что Канэки Кэн – это этот самый гуль, Амон-сан привёл в пример Курону Ясухису, которую знал, как человека, однако затем встретил в лаборатории в качестве одноглазого гуля; Из этого Амон сделал вывод, что превращение из человека в монстра возможно (И это ещё не учитывая все те «неудачные эксперименты» и неслучайно найденные листовки о пропавших без вести).       После всех этих доводов Амон-сан и предположил, что тот пропавший парень, который сразу после операции стал странно себя вести и устроился в кафе «Антейку» был абсолютно также «переделан» доктором Кано.       Акира-сан в ответ на эти рассуждения сообщила, что хоть доказательства и косвенные, об этом инциденте стоит сообщить выше, ведь, судя по всему, Кано вместе с «Аогири» будут продолжать совершать такие эксперименты, следуя за своими целями.       Дослушав до этого момента, Хидэйоши рвано выдохнул и с досадой отвернулся. Узнали. Узнали и наверняка станут вести охоту. Как же ему помочь? Не будет же он, в самом деле, открыто пытаться выгораживать «гуля» за спиной которого уже есть некоторые преступления. И Канэки не поможет и сам будет устранён за пособничество.       Задумавшись, Нагачика на секунду перестал слышать запись, однако затем, стоило в разговоре промелькнуть слову «Антейку», он снова вцепился глазами в звуковую дорожку, а руками в мышь и наушники. Перемотав на несколько секунд назад, он осознал кое-что в разы страшнее того, что все узнали, кем является Канэки. Кто-то отправил анонимное сообщение CCG о том, что кафе является притоном гулей и местом, где обитает Неубивающая или Одноглазая сова. Разумеется, просто так никто бы не стал вестись на нечто подобное и устраивать рейд на ничем не примечательное заведение, но Неизвестный также добавил к письму фотографии с подвальным помещением, где в холодильниках хранится мясо, что, по-видимому, являлось человеческим. Такое уже точно не могло игнорироваться CCG, пусть даже это и могло являться лишь шуткой или бравадой (Ходжи-сан также добавил, что Вашу тут же принялись за дело, едва заслышали об этом; стоит сказать, Хидэ это смутило и заставило задуматься)       Как и в случае с Нагачикой Маруде-сан поспешил узнать, кто же прислал эту информацию, но выяснить личность анонима так и не получилось…       На этой ноте разговор закончился, после чего все поспешили разойтись по своим делам. Ради интереса Хидэйоши прослушал запись до конца, но ничего нового для себя так и не узнал.       Подойдя к своей огромной пробковой доске, на которой были вывешены все ключевые данные, которые он узнавал о ком-то, парень прошёлся взглядом по графе «Антейку», где находились кривые и косые, нарисованные от руки портреты персонала кафе.       Рядом с некоторыми Нагачика прикрепил новые красные стикеры, подтверждающие принадлежность к гулям. По словам Канэки этих официантов звали Кома и Ирими. Хидэйоши и ранее подозревал, что эти двое – гули, но не был сильно уверен. Сейчас же, вкупе с новообретённой информацией, он наконец смог закрыть этот гештальт.       После совершённых действий студент отошёл на пару метров, чтобы взглянуть на картину издалека, но его глаза всё равно вернулись к кривому рисунку Канэки под надписью «Антейку». Рядом с ним помимо красного стикера висела бумажка «Ушёл добровольно?».       Хидэ знал, что его схватил ныне мёртвый гуль по прозвищу "Джейсон", но он так и не был посвящён в то, зачем его друг нужен был Дереву Аогири.        Где он сейчас? Должно быть, ему столько всего пришлось пережить, когда он внезапно вот так стал гулём, без иронии, из-за первого в жизни свидания.       После того, как Канэки пропал без вести, Хидэ много раз приходил в Антейку, чтобы без стеснения расспросить хозяина заведения или Току о своём друге, но оба они отнекивались и лишь скармливали одну легенду, мол, он «ушёл искать себя», а куда они сами не знают. И скорее всего насчёт последнего двое не врали; но беспокойное лицо Токи-чан красноречиво показывало, что это «путешествие» явно не сулит ничего хорошего.       Через время Хидэ перестал приходить в кафе, сознавая, что Канэки он там не поймает, а потому начал своё расследование и выяснение ситуации.       Его отец работал в CCG вплоть до своей смерти от рук гуля, однако, хоть это и было несколько лет назад, Нагачика до сих помнил, как тот любил вешать свою доску на стену и записывать все важные данные туда. Переняв это у него, парень стал абсолютно так же систематизировать информацию.       ***       Через неделю Шинохара-сан выписался. К этому времени Хидэйоши успел убедиться, что в CCG, что-то планируется и, вероятно, это «что-то» было нападением на кафе «Антейку». С тех пор как Шинохара Юкинори с Сузуей Джузо впервые зашли в общепит, дабы разузнать о Канэки, для знающего всё Нагачики было очевидно – рано или поздно они поймут. Поймут, что основной контингент ничем не примечательной кафешки – это гули, как и её хозяева. Всю неделю Хидэ сидел как на иголках в ожидании, пока Маруде-сан не сообщит ему о готовящейся операции. Хотя он подозревал, что его предупредят последним, ведь он был лучшим другом человека, что стал гулём SS ранга и ранее работал в Антейку.       Предсказания сбылись, когда Маруде пригласил его в свой кабинет и сказал написать завещание, ведь Нагачика будет участвовать в рейде в качестве ассистента заместителя управляющего операцией. Хидэ понимал, что будет сидеть в тылу и, скорее всего, до них битва не дойдёт, однако… кто знает, до куда доберутся гули?       Он сглотнул. Ему было бы легче умирать, зная, что он совершил нечто важное или, например, за кого-то заступился, но погибнуть, сидя за спинами следователей, ничего весомого притом не делая, было страшно. Особенно зная, что некогда Йошимура-сан, хозяин кафе, ныне подозреваемый гуль SSS ранга, фактически спас ему жизнь вместе с Токой-чан…       Сейчас же он собирался в числе сотрудников CCG участвовать в рейде на них.       ***       Что писать в завещании Хидэ откровенно совсем не имел понятия. Родители у него погибли, лучший друг считается пропавшим без вести (а также в узких кругах опасным гулём SS ранга), а из других близких у него была лишь приёмная семья. В конце концов, промаявшись около часа, Нагачика завещал всё своё небогатое имущество тем самым приёмным родителям. В дополнительных же примечаниях, после слов благодарности принявшим его людям, он обратился к Канэки, заведомо зная, что тот эти строки он никогда не прочтёт даже в случае его смерти.       Постучав пару раз ручкой по столу и ещё раз взглянув на доску, Хидэйоши снова развернул уже сложенный листок. Он не мог не сообщить об одной своей догадке Маруде-сан – было важно хотя бы написать это, чтобы он прочёл в случае гибели Нагачики.       В завещании о своих мыслях он писать, разумеется, не стал, лишь постскриптум добавил, что передаёт свою деревянную шкатулку Маруде. Вот только этот завещанный ящичек с якобы ценными предметами был обманкой, и ключом открыть его никак было нельзя. Верхняя крышка была единым целым с деревянным бруском под ней. Секрет вещицы состоял в том, что снизу шкатулки находился маленький паз в ноготь толщиной – такой, что сразу и не заметишь. Именно туда полагалось засовывать письмо или послание. Чтобы вытащить последнее, достаточно было хорошенько встрести шкатулку.       Откуда же у Нагачики взялся такой странный предмет, который в обычной жизни бы вряд ли можно было бы использовать? Шкатулка принадлежала его родному отцу. Работая следователем, он, как и Хидэ старался добраться до истины, однако доверить то, что узнавал, скорее всего, никому не мог, потому и оставлял такие заметки сыну. Тот разгадал, как пользоваться шкатулкой только в более сознательном возрасте после смерти родителей, когда приёмный отец разрешил ему сходить в старую квартиру, где всё оставалось нетронутым.       Сейчас Нагачика собирался повторить действия отца и сообщить Маруде то, что тот узнал.       Почему-то ему казалось, что этому следователю можно было доверять. Возможно, помогал тот факт, что этот человек всегда был принципиален и действительно желал достигнуть мира.       Или Хидэ просто так мерещилось.       …Тем же вечером он долго думал, размышляя над всем, что с ним происходило во время пребывания в CCG, что если…?       ***       Операция по уничтожению Совы началась через несколько дней.       Отряды заняли свои позиции и перекрыли три переулка, из которых можно было бы выйти к кафе. Все ожидали команды Йошитоки Вашу, руководящего продвижением следователей.       Нагачика молчаливо замер рядом с Маруде Ицуки и Мабучи в военном фургоне, всматриваясь в темноту на экранах, передающих то, что происходит на улице близ кафе. Над пустыми панелями домов, сквозь поволоку сквозящего тумана, ему казалось, будто кто-то, точно так же как и он, терпеливо стоит и ждёт. Силуэты проглядывались мало-мальски, и вряд ли кто-нибудь кроме молодого ассистента заметил их очертания.       – Начать операцию, – приказал Вашу, выставив руку в направлении Антейку.       Одна из групп первого отряда тут же бесшумно начала подкрадываться к кафе, силясь не выдать своего присутствия.       Гулко-гулко забилось сердце Хидэ, когда он увидел, как двери здания со скрипом открываются навстречу новым «посетителям». Звон колокольчиков озарил ночную тишину, двое в капюшонах вышли из помещения.       Стоя позади Маруде, всматривающегося в мониторы, Нагачика сжал кулаки. Следователи или гули? Отец или Канэки? Люди или монстры? Убийцы или убийцы? На чей стороне ему быть? За кого сражаться, сознавая, что не все гули, пожирающие людей монстры, плохи, и не все бравые следователи – чистые моралисты?       – Добро пожаловать, – поздоровались вышедшие.       Против такой толпы им двоим не выжить, понимал Хидэ.       Однако…       Внутренне напрягшись, он снова посмотрел на экраны, где ранее видел силуэты. Их очертания сменились, как Нагачика и предполагал. Значит это и правда были гули.       Сообщить об этом Маруде парень не успел (или не хотел) – две банды буквально через секунду прыгнули с крыш домов прямо на отряды следователей. Началась бойня. Видеть убийства впервые было страшно, но Нагачика продолжал вглядываться в безжалостную мясорубку, силясь разглядеть (вернее не разглядеть) среди гулей Канэки.       Его не было, что несказанно радовало Нагачику.       Тем временем все отряды успели вступить в бой за исключением тех групп, что охраняли границы района.       Маруде с Мабучи отслеживали передвижения гулей и передавали данные Вашу, который уже руководил войсками. Операция продвигалась успешно, и лицо Ицуки всё больше становилось самодовольным, ведь после провала в 11-ом районе этот шанс на возвращение былой репутации нельзя было упускать.       Пусть и с большими потерями в области как людей, так и конечностей, CCG одерживали победу.       ***       Лидеры Чёрных псов и Обезьян были убиты кандидатом в особый класс Хачикавой и следователем особого класса Танакамару соответственно. Оставалось уничтожить лишь подельников этих тварей и саму Сову. Вот только именно эта была «Неубивающей» совой, а потому Йошитоки Вашу она интересовала в меньшей мере. V нужен был не старик, едва носящий свои кости, а его ребёнок.       Одноглазый король – вот главная и истинная цель данной операции.       Выяснив, что эта дрянь – ребёнок Кузена, Йошитоки надеялся возможностью смерти последнего выманить его. Отчего-то мужчина полагал, что сын или дочь прибудет на помощь родителю, потому и мобилизировал столько сил, не думая, что вместо этого придётся вести бой против такого зоопарка.       «Сова пал!» – пронеслось сообщение от Маруде. Тот был явно доволен таким успехом – Псы, Обезьяны и наконец одна из Сов будут истреблены. Вот только у Йошитоки было мало поводов для радости – другая Одноглазая сова не-       «Директор, – обратился к Вашу Коори Уи по каналу связи, – кажется, сейчас здесь находится наша настоящая цель…»       Явилась наконец, улыбнулся Йошитоки, вновь воодушевляясь и готовясь приказать Ариме выходить из V14 и подниматься наверх. Сегодня они точно не должны упустить её…       ***       – Какого чёрта?! Понять не могу… – ругался Маруде, просматривая камеры с баснословной скоростью.       – Маруде-сан? Что-то не так? – осторожно спросил Хидэ. Канэки так и не появился, хотя от начала операции прошло около двух часов, это (и тот факт, что с Амоном-сан и Акирой-сан всё в порядке) позволило Нагачике чуть-чуть расслабиться.       – Каким образом Одноглазая сова проникла на поле боя незамеченной?! – раздражённо задал риторический вопрос Маруде. – Район оцеплён, а снизу находится Арима.       Нагачика задумался, а затем нервно потёр пальцем висок:       – …Стало быть, кто-то её пропустил.       Маруде на секунду обернулся, вопросительно глядя на мальчишку. Пусть он и молод, но достаточно умён и хитёр, стоит к нему прислушиваться.       – Что ты имеешь в виду?       – Ну как же? Если все пути перекрыты, то Сова никак не смогла бы пробраться без боя, соответственно где-то в этом кругу из следователей нашлась «дыра».       – Намекаешь, кто-то предатель и пособник гулям? – хмыкнул следователь.       – Только если Сова не смогла бы взлететь, хэ-хэ, – пошутил Хидэ, стараясь разбавить чужое недовольство. – У неё же укаку-кагуне тип, кто знает?       Маруде шутка явно не понравилась. Похоже, он принял во внимание ранние слова Нагачики. Но сейчас много размышлять на эту тему мужчина не имел права, ведь Сова всё же прибыла на поле боя, а значит её надо нейтрализовать. Отряд Аримы уже был извещён об этом, потому оставалось лишь ждать, пока они не достигнут нужной точки. Как доложил Коори, следователи, сражающиеся до этого с Неубивающей совой, уже пытаются выиграть время. Лишь Сузуя-сан и Куроива-сан получили серьёзные ранения – потеряли конечности, остальные же, Шинохара-сан, Ходжи-сан, Коори-сан и другие подоспевшие вместе со своими отрядами продолжали борьбу       «…Аогири! – услышал Нагачика рёв одного из следователей. Затем на линии послышался более спокойный, незнакомый ему голос: – На связи Чино Муцуми, капитан четвёртого отряда, докладываю, члены «Дерева Аогири» атаковали 4-ый о͆т̵рͅя̄д в͠ ͝т͐о͊чке̃ ̐ ̂N̽.̅ ͛Ӣ,̓ ́о̔ ̊чёрт͘,͘ п͠о̒х̆оӂ͋е,͝ ӟдесь͑ ͗Аӧгири вӹз͗в̂а̀лӥ͑ п͒р̉о̽бл͝емы ͠со̓ ̇св̀я̇з͆ью͜…»       Дальше послышался лишь шум. Мониторы, чьи камеры выходили на эти переулки, погасли.       Маруде выругался и вцепился руками в микрофон.       – Приказываю группе Мадо из первого отряда и группе Амона из четвёртого отряда соединиться с капитаном передовой группы четвёртого отряда в точке N! Уничтожьте всех грёбаных гулей из Аогири!!! – затем он повернулся к Мабучи: – Этот подлец Амон чертовски хорошо справляется в новом снаряжении от Чигьо, ха-ха.       – Маруде-сан! Отряд Аримы Кишо готовится вступить в бой с Совой! – известил вдруг Хидэ. – Один из выходов туннелей находится близ того переулка, где проходит сражение с Аогири. Нулевой отряд – за исключением Аримы-сан – запрашивает разрешение на оказание поддержки.       Следователь особого класса взглянул на мониторы, что показывал Нагачика.       – Да, – протянул, задумчиво почёсывая подбородок, Маруде, – наверно, Ариму стоит отправить одного на сражение с Совой (он всё равно не любит, когда кто-то путается под ногами), а остальных членов его отряда оставить разбираться с мелкими тварями.       Хидэ на секунду обомлел. Мелкими?! Разве не он только что проклинал пришествие Аогири?! Похоже CCG и правда слишком сильно рассчитывает на Ариму-сан и его отряд…       ***       – Приказ группе Мадо из первого отряда направиться к точке N! – известила бравая следовательница Акира и возглавила воинов и воительниц, первой отправившись в бой.       Бежа по слякоти из мёртвых следователей и гулей, она глядела лишь вперёд: понимала – один взгляд вниз, на ужасающее поле алого мрака, и вся её решительность упадёт вместе с этими несчастными бойцами. «Сильная», «смелая», «гордая»... пускай её характеризуют такими высокими словами, в душе девушка всё равно пугалась смерти и вспоминала почившего отца.       «По пути мы должны объединиться с четвёртым отрядом, – к слову, подумалось ей вдруг, – интересно, как у него дела? Всё ли в рамках нормальности операции у его группы?..»       И, надо сказать, за этими сентиментальными мыслями Акира здорово отвлекалась, совсем не чувствуя боли и усталости. В мыслях скандировало лишь одно – быстрее, быстрее, быстрее! Она обязана успеть быстрее Амона, дабы точно знать, что с ним всё будет в порядке. С его извечными высокими моральными принципами этот дурак точно бросится первым в гущу схватки, а Акира…возможно узнав затем о его кончине с чужих слов, просто должна будет с этим смириться, как и с гибелью отца.       (Ей до ужаса не хотелось этого)       (Все гули (монстры) должны умереть!)       Акира с силой шлёпнула сапогом по телу гуля, с удовольствием вдавливая его тушу в грязь. Стало приятнее, и она продолжила развлекаться – кому-то откинула маску псины, хорошенько поддав носком по выпирающему носу, кому-то окончательно оторвала руку, без того висевшую на соплях.       Похоже, в какой-то момент безмерно бледный и напуганный Такизава обнаружил её извращённое занятие и решился спросить, от страха проглатывая некоторые слоги:       – Мадо, ты что творишь?       Наверное, он захотел отвлечься от всепоглощающей дрожи, делающей его шаги скованными, но Мадо грубовато, совсем не в своей холодной манере, ему кинула:       – Не твоё дело! (Продолжал бы сидеть в офисе, если так страшишься!)       Каждый раз, думая об отце, Акире было трудно сдерживать эмоции, и ей всегда хотелось на кого-то вымести весь скопившийся на Кролика и Фуегучи гнев. Но буквально спустя пару секунд она возвращала себе свою привычную маску холода и рассудительности.       – Извини, – пробормотала девушка, а затем в некой высокомерной манере, приподняв голову, заметила: – тебе не стоит так волноваться, Такизава, если что-то случится не так, я тебя прикрою.       Как и ожидала Акира, Сэйдо тут же вспыхнул:       – Заткнись! Мне не требуется твоя помощь, Мадо! Я готов пожертвовать своей жизнью ради Амона-сан и других!       И хотя его голос звучал дёргано, говорил он вполне уверенно. Искренне. Акира с удивлением для себя заметила, что она верит.       Спустя несколько минут бега по слякоти чужих тел сквозь шум чужих битв, прорвался крик:       – Командир группы первого отряда Акира Мадо!       Сердце командирки пропустило удар. Это несомненно был голос Амона!       Что было совсем странно для такой махины, мужчина приблизился совсем незаметно, выйдя из-за угла впереди стоящего дома. Следом за ним выбежал стройный отряд следователей и следовательниц.       – Амон Котаро, – улыбнулась девушка, а затем приказала: – Всем войти в строй группы Амона Котаро! Продолжаем двигаться в восточном направлении. Фланги, продолжайте наблюдать за действиями врага, не позволяйте им взять нас в клещи! Наша главная задача – добраться до передовой группы четвёртого отряда!       Успокоившийся появлением Амона, Такизава язвительно буркнул:       – Командирша.       И улыбнулся.       …Впрочем, едва две группы явились в назначенное место, для улыбок не осталось повода. Широкий переулок, у которого было обозначение «N» стал настоящим полигоном смерти. Даже издалека было заметно полотно мертвенных красных оттенков, приукрашенных измученными лицами следователей и следовательниц.       Акиру подёрнуло испугом, когда она увидела вдалеке сильно выделяющуюся белую фигуру, которая по-хозяйски прохаживалась по телам умерших, то и дело пиная или переворачивая их носком сапога. По приближении ей стали заметны и другие гули: в бордовых плащах с капюшонами. На лицах страшные маски в виде черепов.       Штаб не ошибся. Без сомнений: это Дерево Аогири.       Среди обыкновенных членов организации выделялись двое: та белая фигура, упомянутая выше, а также высокий или даже гигантский гуль в чёрной накидке и маске отличной от остальных.       – Татара из Общества красных языков и Норо, – оповестил один следователь, треща зубами. – Оба гули SS ранга и выше…Нам не жить.       Такизава, стоящий рядом с Акирой, тяжело сглотнул и в отчаянии замотал головой, отрицая происходящее. Несмотря на все его бахвальства, боится. Безумно боится.       Руководители Аогири не спешили приближаться, видимо чувствуя безоговорочное превосходство над людишками. Другие же члены продолжали своё прежнее дело – как ни в чём не бывало складировали тела следователей и следовательниц в определённом, только им известном порядке.       Среди неиспугавшихся людей выделялся один – Амон продолжал быстро бежать к врагам в своём тяжёлом вооружении, несмотря ни на что. За ним совсем не смело следовали другие члены его группы.       – Не отступать, даже если противник непобедим! Не отступать, даже если потеряете ноги или руки! – приказал мужчина. Куинке «Арата» трещало при каждом движении.       Удивительно, но его скандирования вывели Акиру из секундного шока. На место него пришёл адреналин, что забурлил в крови после слов, которые вторил Амон. Они были тем, что некогда говорил девушке отец.       «Запомни одно: когда враг перед тобой, сражайся, даже если тебе отрежут руки и ноги»       Ведь именно так Курео Мадо и погиб. Героической смертью, оставшись без некоторых конечностей, до конца жизни будучи преданным своему делу.       Акира восхищалась им. Безмерно добрый с нею он был до ужаса жесток с врагами-гулями.       Он делал всё верно. Так за что он погиб? От кого он погиб? За кого он погиб?       Он делал всё верно. Но Акира всё равно не сможет принять его смерть.       (Если Амон умрёт…)       Такизава не дал ей возможности додумать мысль. Он со слезами на глазах и соплями у носа выбежал вперёд, обгоняя Амона и вставая спереди него, преграждая путь и рвано заряжая Доухи-       – Что за глупец, – прокомментировал Татара, продолжая неподвижно стоять, по-видимому, ожидая возможного выпада Амона – гораздо большей угрозы.       …Кристаллизированные осколки стрельнули из дула куинке, попадая в головы случайных гулей. Татара без труда уклонился, наклонив голову, однако его лицо всё равно на мгновенье оросила ярость.       Вдруг Акира, что бежала на подмогу идиоту, выбежавшему вперёд, уловила нечто краем глаза. Что-то белое. Что-то, что оказалось в непосредственной близости от Амона, чьи глаза были направлены в сторону не самого умного товарища.       – Амон! – предупредила Акира, но поздно.       Брызнула кровь. Рука с Доджимой ½ упала, будто и вовсе не была частью тела следователя. Амон выдержал неслабый удар, но…       (…Она ни за что не простит этого)       Нет. Нет, нет, нет…       Мысли перемежались и перемешивались в своём хороводе, не давая Акире посмотреть на ситуацию холодной головой. Она не заметила, как сама оказалась рядом с Татарой, готовая нанести удар, однако снова проиграла битву со временем: гуль с невероятнейшей, немыслимой скоростью ушёл от её куинке. Казалось, он и вовсе исчез, но этот лучший исход был наивен – руководитель в белом оказался близ уже другого следователя. Такизавы. Тот трясся всем телом, не отрывая взгляда от оторванной конечности товарища, что кое-как сумел подняться, опираясь левой на Доджиму ½. Очевидно, донельзя испуганный он совсем не сумел заметить подкравшегося сбоку Татару…       Чей кагунэ был грубо отсечён Амацу, куинке Акиры. Приняв форму хлеста, он достиг оружия врага, что вот-вот готово было пронзить Такизаву.       Следом на Татару безумно кинулись другие следователи и следовательницы. Захваченные яростью за товарищей и товарок они старались настигнуть гуля, ударив по нему в уязвлённый момент после первого удачного удара.       Татара откинул их одним взмахом, приложив толику усилий, а затем, приподняв дёргающегося Такизаву за горло, лишь сказал:       – Ты использовал кагунэ Фей. Ты что, подчинённый Ходжо?       – Я-я-я, – затарахтел, как стиральная машинка, следователь, цепляясь руками за держащую его ладонь, притом роняя куинке.       – Йен тоже у него?! – с яростным холодом продолжал допытываться до ужаса спокойный мужчина.       Задыхаясь, Такизава мог лишь вертеть головой в попытке что-то сказать. Что – он и сам не знал.       – Отпусти его! – неожиданно гаркнул Амон, вырываясь из рук мертвенно-бледной Акиры, что в некоторой степени эгоистично склонилась над ним, не участвуя в атаке на Татару и других членов Аогири.       Схватив свой куинке левой рукой, совсем не чувствуя боли, следователь, как всадник на жюсте, понёсся напролом. Акира – за ним.       – Пожалуйста, – оказал услугу Татара и покорно разжал ладонь, позволяя Такизаве упасть. – Норо.       Тот, до того не двигающийся гуль-гигант, вдруг с изящностью заведённой куклы прикрыл Татару и чёрной молнией направил свой кагунэ к Амону. Словно рот раскрылась оконечность бикаку, пожирая вторую руку Котаро, полностью заглатывая её, когда как белая маска с несоизмеримо большим ртом чуть склонилась вбок, будто бы ничего и не случилось.       С грохотом массивная спина следователя старшего класса коснулась сырой от своей и чужой крови земли.       – Идём. Скоро здесь пройдёт король.       ***       После нескольких часов непрерывной борьбы операция закончилась…       …Провалом!       И Неубивающая и Одноглазая совы были упущены. Прилетев под конец операции, последняя схватила первую и пустилась в бегство, несмотря на преследование выдающегося следователя Аримы Кишо.       С нечитаемым, но очевидно раздосадованным выражением (будто предвкушающим скорый переход в «кандидаты») Маруде поинтересовался у Мабучи:       – А где Нагачика? Уже полчаса прошло с тех пор, как он ушёл убирать глушилки (он же взял с собой часть отряда снаружи, как обещал?).       Мабучи пожал плечами, не отрываясь от экранов.       – По каналу связи 4-го отряда всё ещё белый шум (но это также может означать, что они все…), как и по линии с нулевым отрядом и группами Мадо и Амона.        Лицо Маруде потемнело. Отряд Аримы целиком и полностью состоит из элитных бойцов, вряд ли бы они не смогли отбить атаку Аогири (не говоря о подкреплении). Если Нагачика так и не убрал штуки, создающие перебои, то с ним определённо что-то случилось.       Выйдя из фургона, мужчина первым делом спросил:       – С какой группой ушёл Нагачика Хидэйоши, болваны, что до сих пор не вернулся?!       Следователи, охранявшие заместителя управляющего операцией, в непонимании переглянулись, а затем их командир ответил:       – Один. Он доложил нам, что вы приказали одному из отрядов встретить его близ точки F.       Шокированный Маруде на мгновенье замер, а затем разразился праведным гневом:       – Бестолочи! Какого чёрта вы не взяли труд лично спросить меня об этом?! Приказываю тотчас отправиться на его поиски!       И хотя операция уже была завершена, а Маруде не имел права отдавать приказы, испуганные следователи мигом поспешили разделиться и начать поиски.       Позже Нагачику внесут в список пропавших, а через два года бесцельных поисков назовут погибшим. Его завещание огласят в нотариусе, и Ицуки Маруде заполучит странную шкатулку…

2

      

Несколько часов назад; Начало операции по подавлению Совы

      Канэки Кэн вместе с Нишики Нишио сидел на строительных лесах, откуда открывался отличный вид на 20-ый район, где сейчас шла ужасная бойня среди гулей и людей.       Где-то сзади них, прячась в тенях, стоял Цукияма Шуу, подслушивающий диалог союзников. Он подозревал, вернее, точно знал, что его неугомонный деликатес.., нет, друг, как обычно попытается всех спасти и сунется за дорогих ему товарищей и товарок даже в огонь, в самоубийственную атаку. Разумеется, он собирался его остановить, и ему было абсолютно плевать на выбор самого Канэки. Пускай он эгоист – хотя бы не лицемер, делающий вид, что ему всё равно.       – А ты думал об этой мелкой мерзавке Токе? – спросил вдруг Нишики, подложив руки под голову. – Или хотя бы о своём дражайшем дружке Нагачике?       Канэки в непонимании воззрился на него, а затем снова повернулся к рубежу. Честно говоря, он даже не думал, что от его смерти будет хоть кому-нибудь плохо. Хотя Хинами-чан наверняка будет плакать…; Хидэ, может, расстроится, что его лучший друг погиб, а, может, и обрадуется, когда узнает, что Канэки всё это время был монстром; А Тока-чан… Даже спустя шесть месяцев разлуки Кэн так и не понял, как она к нему относится.       «Мы не нуждаемся в твоей защите», так сказала Тока-чан перед тем как фактически назвать Канэки единоличником. Он не обижался на неё за это. Даже больше – в чём-то парень даже был согласен с нею. Он правда боялся остаться один и потерять всё, что приобрёл. В том числе и шефа, Ирими-сан и Кому-сан.       Наконец он ответил Нишики (зная, что тот совсем скоро отправится к своей девушке, Канэки захотелось наговориться с ним):       – Ради их благополучия я всё и делаю. Я хочу всех защитить.       Нишио на это хмыкнул:       – Ты́, придурок, хочешь всех защитить. От чего, от кого? От ветряных мельниц, тупица? – усмехнулся он под конец.       Канэки напрягся. Тока говорила ему то же самое.       – Даже если так, – продолжил буднично и немилосердно размышлять Нишио, – как ты собираешься спасать всех – и друзей из Антейку и остальных? Если ты сейчас попытаешься отдать жизнь за старика и Кому с Ирими, то какого будет Хинами-чан, Токе и Нагачике?       – Я не собираюсь умирать, – возразил ему Канэки, почесав подбородок.       – Не собираешься, а придётся. Даже отсюда видно, что голуби привлекли херову тучу пушечного мяса. Похоже, они серьёзно настроены против обычного кафе, ха.       Не успел Кэн ответить, позади послышались чьи-то шаги.       – Я не позволю тебе уйти.       Канэки невольно вздрогнул от этого голоса.       Цукияма.       – Если с тобой что-то случится, то что мне́ делать?       – Цукияма…       – Тогда зачем я столько терпел? – не унимался Шуу. – Так я никогда этого не узнаю? Ты не дашь мне это? Мой… величайший деликатес…       – Мне хорошо известна опасность… – начал Канэки, но его прервали хаотичные выпады Цукиямы, уже активировавшего свой кагунэ.       – Тогда я убью тебя прямо здесь! – закричал он. – Разве ты не видел сколько их?! Ты ослеп?! Даже с моими связями что-либо сделать здесь бесполезно!       Канэки молчал. Лишь уклоняясь от нетвёрдых ударов Цукиямы, он вдруг ощутил, как что-то на него капнуло.       – …       – Что ты предлагаешь мне делать, Канэки?! Если ты хоть немного поразмыслишь, то поймёшь, что здесь ничего нельзя сделать! Я не прощу никого, кто помешает мне съесть тебя, даже если это будешь ты сам, Канэки!!!       – Цукияма-сан… – спокойным голосом снова обратился Канэки, видя, что мужчина лишь хорохорится и уже едва ли не…       Цукияма внезапно рухнул, так и не вонзив когти в свой деликатес.       – Ты умрёшь, Канэки-кун, – констатировал Цукияма, лёжа на бетонном полу в ногах Кэна и плача навзрыд. – Пожалуйста, не ходи туда.       Канэки застыл. Ему хотелось. Ему правда безумно хотелось остаться. Продолжать присматривать за Хинами-чан, общаться с Хидэ, жить с Банджо-сан и остальными в 6-ом районе, ссориться с Токой-чан по разным пустякам… Всё это ему было так дорого. Но как же Йошимура-сан? А Кома-сан? Ирими-сан?       Он с силой зажмурил глаза.       Выбирай! Выбирай! Выбирай!       «…получится, что старик и остальные отдали свои жизни зря» – как некстати всплыли слова Нишио-сенпая. А ведь он даже не знал, что шеф на самом деле затеял это ради своего ребёнка. Возможно, Йошимура-сан в душе до самого конца желал встретиться с сыном или дочерью, но ради безопасности последнего или последней решил разыграть смерть Одноглазой совы.       Канэки резко вскинул голову и всмотрелся в ночное небо широко распахнутыми влажными глазами.       Чёрт! Он же уже всё решил…       ***       Спустя ночь проведённую вместе с бессознательным от истерики Цукиямой на строительных лесах (Нишио-сенпай, как и говорил ранее, ушёл к своей девушке), Канэки невидящими глазами смотрел на пустой 20-ый район. По новостям буквально секунду назад сообщили о том, что уровень зачистки территории достиг 99%. В душе щемило.       Персонала кафе больше не было. Всех убили.       Канэки больше никогда не сможет прийти в Антейку выпить чашечку кофе. Никогда больше не сможет выполнить просьбу Йошимуры-сан – вернуться в кафе. Никогда не сможет поздороваться с Ирими-сан или пообщаться с Комой-сан, слушая его бесконечные бахвальства.       Он хлюпнул носом, совсем по-детски притянув колени к груди.       Какой он идиот…Почему он повёлся на уговоры Цукиямы и Нишио-сенпая? Почему не вернулся в Антейку?       Нет…       Это не они виноваты. Это Канэки виноват. Если бы он был сильнее, то сумел бы спасти Фуегути-сан, Кей-сан, Коуто-чан, Йошимуру-сан, Ирими-сан, Кому-сан.       Он так перед всеми виноват.       Канэки вцепился пальцами в волосы. Что ему теперь делать?       Сзади вдруг послышался шум – кто-то вошёл на стройку.       – Всё ещё тут? – спросил Нишио, кидая Кэну в руки жестяную банку с кофе. Тот в благодарность вяло кивнул.       От шума Цукияма очнулся и, увидев рядом Канэки, мигом просветлел, усевшись и свесив ноги.       – Успокоился? – невесело усмехнулся Нишио, ни к кому конкретно не обращаясь и глядя в пустоту. Он сделал глоток кофе и проговорил: – Давно у меня не было стольких проблем.       Сжимая в руках холодную банку, он спросил у Канэки:       – Что будешь делать теперь?       Кэн помолчал, машинально открывая напиток.       Спустя время ответил:       – Хочу взглянуть на Антейку (на то что от него осталось), а потом…Наверно, пойду искать Току-чан и Ёмо-сан.       Нишики в ответ устало прогудел нечто невнятное. Цукияма же вдруг похлопал в ладоши и сообщил:       – Канэки-кун, великолепный план! Я пойду с тобой.       ***       Тем же утром трое спустились в 20-ый район. Ограничения уже снесли. Лишь разбитые окна, поцарапанные здания и на каждом шагу встречающиеся пятна крови намекали на прошедшую битву. Всюду шастали следователи, работники ЖКХ и обычные зеваки, решившие сунуть нос и разузнать, что произошло.       Пройдя несколько переулков, Канэки с Нишио и Цукиямой дошли до полностью снесённого, сожжённого здания, ранее именуемого кафе «Антейку». Вокруг ограждения стояла целая толпа народу. Следователи спускались вниз в подвал, где находился гигантский холодильник с человеческим мясом.       Канэки со спутниками, одевшись в ничем не примечательные толстовки с капюшонами, прикрывающими голову, затесались среди толпы.       – Это Ёмо сжёг кафе, – прошептал Нишио. – Если хочешь встретиться с ним, мы договорились через день вечером в 14-ом районе в баре Итори ещё до штурма.       – Хорошо, – кивнул Канэки и повернулся к Нишики, – тогда я перед этим ещё схожу встретиться с Банджо-сан и остальными.       – Знаешь, – вдруг как-то до нелепости торжественно начал Нишио, – сначала ты меня неимоверно раздражал, но теперь… постарайся не помереть, придурок (и пусть это не в твоём стиле – ни в коем случае не стань мстить). Ладно, я ушёл, пока.       Вот так кратко попрощавшись, Нишики помахал рукой и скрылся в толпе. Наверное, будет готовиться к переезду.       Скосив глаза на Цукияму, Канэки понял, что тот уходить не собирается.       – Канэки-кун, – Шуу с широкой улыбкой в горделивой гротескной позе приставил руку к груди, – я знаю, где находится little Хинами-чан, Банджой-кун и те трое.       Ни следа вчерашней истерики, хмыкнул Канэки про себя и лишь сказал:       – Идём.       Двое в неспешном как бы прогуливающемся темпе покинули переулок и отправились в 6-ой район. Они даже не подозревали, что буквально только что разминулись с другой парочкой – Кирисимой и Ёмо.       Атмосфера была неловкой, и никто – ни Цукияма ни Канэки – не хотел начинать разговор, купаясь в омуте собственных мыслей. Надо сказать, Кэн этим активно этим пользовался – он обдумывал всё произошедшее за последние несколько дней и часов. Больше всего, наверно, ему в голову врезался тот заключительный разговор с шефом, когда он попросил юношу вернуться в Антейку и защитить своего ребёнка.       Естественный одноглазый гуль.       Одноглазая Сова.       Одноглазый король ли?       По оценкам Канэки этому гулю уже должно быть около двадцати пяти лет.       …Это было всё, что Кэн знал об этой персоне на данный момент. Интересно, встречались ли они раньше? Наверняка же нет. И как ему спасать кого-то, кого он ни разу не видел?       Заметив, что они с Цукиямой идут уже полчаса, Канэки поинтересовался:       – И где находятся Банджо-сан, Хинами-чан и остальные (в рамках шестого района я имею в виду)?       Он уже имел опыт, когда молодой гуль заводил его непонятно куда, потому решил заранее подготовиться к неожиданным последствиям так называемой дружбы с Цукиямой.       – После твоего ухода я помог Банджою-кун и его группе обустроиться около станции Уэно рядом с Hard Rock Cafe.       Канэки удивлённо снизу вверх воззрился на Цукияму, ища в словах последнего подвох. Казалось, этот безмерно богатый гуль и «бескорыстная помощь» – вещи несовместимые.       – Ого…– выдохнул Кэн в итоге. – Если честно, не ожидал даже (думал, ты только и ждёшь, когда можно меня сожрать).       Вероятно, воспользовавшись случаем, Цукияма с улыбкой предложил:       – Ты мне очень подсобишь, если сходишь со мною на чашечку кофе в то кафе.       А вот и цена помощи!       То кафе? Понятное дело этому господину даже говорить название его не надо было, ведь Канэки отлично всё помнил. Несколько месяцев назад Цукияма так уже приглашал своего новообретённого друга туда, а затем безжалостно сделал Канэки одним из вечерних блюд Гульего ресторана.       Недоверчивым взглядом юноша прошёлся по Цукияме, показывая всем видом, что думает об очередном таком походе. Шуу понял намёк, но сдаваться явно был не намерен:       – Канэки-кун, я знаю, кем ты меня видишь, но, поверь, сейчас я – самый искренний гуль во всём Токио. Единственное, чего мне хочется, это видеть тебя счастливым.       Канэки мало того, что не расслабился от этих слов, наоборот, от такого поведения он ещё сильнее задумался над ситуацией. Разумеется, сейчас он мог дать Цукияме отпор, и тот об этом прекрасно знал, но мало ли зачем этот гуль захотел пригласить юношу в эдакую забегаловку?       Однако это было просто кафе. А они знакомы уже около года и за этот период Цукияма пытался съесть Канэки лишь в начале их взаимоотношений, после чего перестал и, как и обещал, стал помогать.       Тем более он сейчас помогает Банджо-сан и его группе… Неизвестно какие у них будут проблемы, если юноша вдруг не угодит этому избалованному гулю.       Снова выбирать.       А между собою и друзьями, Канэки непременно выберет друзей.       – Хорошо, но учти, что если посмеешь что-то выкинуть – убью, – с холодом отозвался Канэки.       Цукияма на это лишь по-театральному обхватил себя за плечи и возвёл очи к небесам.       – Канэки-кун снова в hard mode… – выдохнул он.       Сложно было понять, принял ли гуль слова за правду или нет…       Едва они прибыли в кафе, Цукияма ушёл в туалет. Чем он там занимается, Канэки знать решительно не хотелось. Его заботило лишь то, насколько долго Шуу постарается растянуть их так называемый маленький перерыв на кофе. И чем мужчина только думал, приглашая Кэна сюда?       Скучающе подперев подбородок рукой, ожидая уже заказанные чашки кофе, Канэки незаметно для себя задремал: бессонная, полная переживаний ночь на строительных лесах сделала своё дело. Он даже не сразу ощутил, как кто-то напротив него вдруг сел, чуть качнув столик. Открывая глаза, он думал, что увидит Цукияму, однако вместо него, ухмыляясь, сидела зеленоволосая девушка.       Канэки будто в испуге отшатнулся, вжимаясь спиной в спинку кресла. Конечно, Цукияма говорил ему о том, что в это заведение порой заходит Сэн Такацуки, но, признаться, Канэки давно для себя решил, что это было лишь затравкой для него, чтобы он слепо последовал за незнакомцем. Да и увидеть столь значимую личность в мире литературы в обычной кафешке – чудовищная редкость! А девушка ещё и зачем-то села к нему!       – Такацуки-сенсей? – взволнованно пролепетал Канэки.       – Я, – кивнула писательница, всё также лукаво улыбаясь. – Плохая ночь, юноша?       Кому-кому, а ей рассказывать о причине недостатка сна, он точно не собирался.       – Н-нет, – соврал Канэки, чувствуя себя до ужаса неловко. – Я просто кое-кого жду, вот и…       – Аа, – без интереса протянула Такацуки, перебивая собеседника. – Надеюсь, я не мешаю?       Канэки намёк проигнорировал.       – Нет, – ответил он и, несколько расслабившись, спросил: – Скажите, почему вы подсели ко мне?       – Ох, – устало выдохнула девушка, снимая очки. – Вчера, вернее, даже, наверно, сегодня выдалась тяжёлая ночка. А это, знаете, Канаки-сан, моё злачное место. Люблю сюда приходить за материалом или просто расслабиться после долгой работы, а тут увидела вашу белую макушку и сразу вспомнила того хулигана и маленькую Хинами-чан. Решила – дай подсяду, – Такацуки улыбнулась и вкрадчиво взглянула на юношу. – В прошлую нашу встречу мне было приятно поговорить с вами.       Канэки сделал вид, что удивлён тем, что это кафе любимое у писательницы, тогда как единственное, что его поразило так это то, что она помнит, как его зовут. Комментарий же про приятный разговор заставил его смутиться. Такацуки была не только умна, но ещё и красива. К тому же, похоже, у них небольшая разница в возрасте…       Щёки Канэки быстро стали красными, а сонность на секунду как рукой сняло, и он наугад спросил:       – Как продвигается ваша новая книга?       Девушка вдохновенно отвела взгляд:       – Ах, прекрасно-прекрасно! По мне так у меня всё ещё недостаточно сведений о гулях, но история уже начинает приобретать форму, – прищурившись, она снова посмотрела на юношу напротив и вкрадчиво сказала, облокачиваясь на стол, едва не касаясь поверхности грудью, точно желая рассказать секрет: – Знаете, по моим ощущениям моя юбилейная работа станет величайшим триумфом…       Отчего-то Канэки тоже машинально подался вперед ей навстречу. Он думал, Такацуки расскажет ему ещё что-нибудь, но вместо этого она громко рассмеялась и, откинувшись на спинку, сообщила:       – Впрочем, дальнейшее – спойлер. Хотя, думаю, книга очень вас впечатлит, обязательно потом приобретите копию! – не давая Канэки ничего ответить, девушка вдруг встала и подала ему какую-то бумажку. – Держите, Канаки-сан, это мои контакты. Как я уже говорила, вы очень интересный собеседник.       И ушла, оставив юношу со странным чувством смятения внутри. А он ведь практически ничего ей и не сказал! В основном болтала именно Такацуки-сенсей. Так в каком месте он «интересный собеседник»? Да и в итоге она ничего не выпила, не съела… Разве девушка не говорила, что ей хотелось бы отдохнуть после работы?       Странно, подумал Канэки, но визитку всё же сохранил.       Спустя несколько минут Цукияма вернулся. Проотсутствовав всего ничего, он вдруг заметил, что в его дражайшем друге что-то поменялось.       – Канэки-кун, – обратился он к Кэну, когда в неспешном диалоге, который в основном вёл гуль, наступила пауза, – что-то произошло?       Канэки покачал головой, оперевшись головой на руку. Он очень устал, и сейчас от малейшей мысли о рассказе чего-либо Цукияме слипались глаза. И так клевая весь день носом, ему хотелось лишь скорее пойти спать. Он всё сделает. Но потом.       На часах показывало восемь часов утра, и Кэн вдруг понял, что времени ещё предостаточно.       – Цукияма, скажи, – попросил Канэки, – аренда нашего прошлого жилья ещё действует?       Видимо, видя его состояние, Шуу сразу смекнул, что имеет в виду его друг, и сообщил, что до туда добираться «too long for such a busy person», поэтому быстро кому-то позвонил и договорился об отеле в минутах ходьбы. Простодушно понадеявшись, что его за это время не постараются съесть, Канэки слепо последовал за мужчиной, пока не упал на большущую кровать, предварительно озаботившись о том, что Цукияма остался снаружи.