Когда вспыхнет Новая Звезда

Когда вспыхнет Новая Звезда, я буду уже далеко. Наше общее прошлое кажется до ужаса далеким. Настолько, будто его и не было никогда ­­­– и я каждую секунду существования вынужден бороться со своим же сознанием за реальность этих моментов. Отвоевывать их у памяти, постоянно прокручивая в голове — лишь бы не забыть. Лишь бы не поддаться мерзкому шепоту за спиной, что твердит о том, что я лишь брежу. Сопротивляться сложно. Страшно. Страшно не слушаться Его, закрывать руками глаза и уши, лишь бы не видеть и не слышать. Я проговариваю мысли о тебе вслух, чтобы Его отпугнуть. Чтобы стены запомнили мой жалкий лепет, чтобы был хоть один безмолвный свидетель того, что я не сошел с ума. Что мне это не причудилось. Сидя на этом холодном полу, я буду вспоминать те прекрасные недолгие мгновения моей крохотной и так быстро прошедшей жизни. Мне хочется долго-долго представлять, будто однажды Он уходит навсегда и меня отпускают. Дают справку, что я здоров, а ты ждешь меня у выхода с улыбкой на лице. Но осознание того, насколько ничтожен шанс этого исхода, ранит. Эта боль оказывается сильнее желания обхватить себя руками и думать о том, как однажды все будет хорошо. В это «хорошо» и «однажды» я больше не верю. Кажется, моя жизнь закончилась еще давно. Когда я понял, что тебя рядом больше нет, а все вокруг — сплошная иллюзия и ложь. И мне правда жаль, что все прошло так быстро. Что я так скоро потерял самое дорогое и ценное. Потерял тебя. Я буду купаться в свете Новой Звезды, думая о том, что тогда можно было что-то сделать, жалея о том, что нельзя ничего изменить. Я постоянно виню себя за то, что не остановил тебя тогда. Не предостерег. Не уберег. Если бы я смог, все было бы иначе. Я не знаю, где бы мы были, или что бы мы делали, но я точно знаю, что мы были бы вместе. Машины времени все еще не существует. И если бы я мог, я бы отдал все свои деньги и ресурсы на попытки ее изобрести, даже если это абсолютно бессмысленно. Я бы знал, что идея изначально провальная, но каждый день следил бы за процессом и соглашался на любые условия. Пытаться изобрести невозможное проще, чем смириться с тем, что тебя нет. Приняв очередную таблетку, я вспомню тебя, твои безумно прекрасные глаза, отливающие блеском ночного озера, твои манящие губы, которые, едва пошевелившись, могли успокоить мою душу. Они пытаются вылечить меня. Дают какие-то лекарства, после которых Он наконец затихает и прячется. Разговаривают со мной, обсуждают мое состояние. Мне почти не помогает. Но они знают, что делают, наверное. Они дают мне бумагу и кусок чего-то, чем я могу писать и рисовать. Это спасает чуть больше, чем лечение, но. Я знаю, что твое присутствие исцелило бы меня моментально. Возможность взглянуть в твои живые глаза, поймать твой взор. Прочесть в нем то, что в словах никогда передать не удастся — слишком глубоко, слишком чувственно и интимно. Я знаю, что это невозможно. Не нужен Он, чтобы понять, что это все — сплошная фантазия моей травмированной Прозой души. И мне остается лишь рассчитывать на их помощь. Порой мне кажется, что лучшая помощь с их стороны — убийство. Вдохнув запах ночи и свежести воды, исходящий из решеток в стенах, я вспомню пьянящий запах твоего тела, от которого я постепенно сходил с ума. Кажется, я весь пропитался запахом больницы. Запахом сырости от постоянного мокрого от дождей пола, запахом больничных халатов и грязи. Но я все еще способен уловить случайные запахи с улицы, напоминающие мне о прошлом. Напоминающие мне о тебе. Я помню, как мы гуляли по побережью Финского залива. Как лениво разбивались волны о камни, как кричали чайки — они и здесь часто кричат. И каждый раз напоминают о наших с тобой встречах. Свиданиях. Отчаянных попытках вырваться из городской суеты, найти покой на улицах ночного города вдали от центра. Спасибо тебе за то, что даже издалека помогаешь оставаться мне хоть немного в сознании. Хотел бы я, чтобы расстояние между нами могло сократиться хоть на немного. Но небо никогда не станет ближе к земле, к сожалению. Услышав шорох ветвей, вызванный полетом куда-то стремящейся птицы, я вспомню, как мы бродили с тобой под луной, глядя на звездное небо. Мои воспоминания унесутся к тому моменту, когда из миллиарда звезд я выбрал самую яркую и красивую и подарил ее тебе. И ты назвал ее Новой. Я так и не смог определиться, люблю ли я луну или ненавижу. Она ассоциируется с тобой. Ты всегда светил также мягко, обволакивал своим теплом, позволял забыть наконец обо всем. Взглянуть на ночное небо и долго-долго рассматривать там что-то, совсем не пользуясь картами. Мы никогда не интересовались уже придуманными кем-то созвездиями, ведь творить свою историю куда интереснее и приятнее, чем просто изучать чью-то. Ты даже слушать не хотел о том, как называется та или иная звезда, и какая из них — самая яркая по мнению ученых. Ты лишь просил забыть хоть на мгновение о науке и посмотреть своими глазами. Изучить самому. И найти самую яркую. Ты назвал ее Новой вопреки наверняка существующему имени. Даже когда я стал обладать возможностью найти любую информацию в одно мгновение, я не стал узнавать, какое прозвище ей дали умные люди. Для меня она стала навсегда Новой. Навсегда твоей. Знаешь, иногда Он говорит мне о том, насколько жаждет огня. Насколько скучает по тем горящим благодаря нему улицам города, по хаосу и разрухе. Я никогда не хотел нести разрушение. Никогда не хотел видеть в огне что-то, что способно отнять чью-то жизнь, чью-то память, чье-то достояние. Когда я разведу костер и буду наслаждаться бесподобно великолепным видом хаотично вздрагивающего пламени, я вспомню, как однажды ты сказал: «Я люблю тебя». В тот момент я был самым счастливым человеком на земле, и мне не нужно было больше ничего. Я скучаю по твоей любви. Моя осталась во мне навеки вечные, но без твоей она лишь страдает. Горит ярким пламенем, рвется наружу сквозь Его кандалы, сквозь таблетки и смирительную рубашку. Но снаружи ее никто не ждет. И она потухает. Прячется обратно, куда-то ближе к сердцу, где ты все еще жив. Ищет твою любовь, плачет и истерит, когда не находит. И учится наконец довольствоваться теми воспоминаниями, что я храню так бережно между биениями своего сердца. У нее хорошо получается. Я безмерно благодарен ей за это, ведь я все еще здесь — с тобой — только благодаря ей. Она учится хранить свои воспоминания о твоей любви. Показывает мне порой, как та вылетела однажды из твоего рта, превратившись в слова — и вызывает на моем лице улыбку. Я правда не думаю, что смогу теперь улыбнуться по другой причине. Когда вспыхнет Новая Звезда и своим неестественно ярким светом осветит мою палату, я вспомню, как мы гуляли по извилистым улочкам ночного города. Я вижу Ее каждую ночь. Ее свет сочится сквозь самые плотные тучи, сквозь грозы и непогоду — он всегда долетает до меня. Каждую ночь я ловлю фотоны, источенные Ею, и думаю о том, как однажды мы ловили их вместе. Она радостно улыбалась нам, сверкая пуще прежнего. Глядя на нас из своего далекого-далекого прошлого, когда человечество еще не отравляло Землю своим существованием, Она знала о том, что когда Ее свет домчит до планеты, на ней будем мы. Безобразно влюбленные и счастливые будем гулять по набережной, высматривая Ее среди миллиардов подобных — и каждый раз обязательно найдем. Когда вспыхнет Новая Звезда, заполняя своим светом практически всё вокруг, я с огромной болью вспомню красный штамп рядом с твоей фотографией, гласящий неизбежное — «погиб». Когда я получил твою похоронку, Она все также ярко светила с неба, пробивалась в окна моей высотки. Я не имел права винить Ее, но Она была единственной, кто оказался рядом. Я был вынужден. Когда слезы тяжелым градом будут катиться по моим щекам, я прокляну свет Новой Звезды, заставляющий каждую ночь смотреть на него. Ее свет каждую ночь напоминал мне о том, что тебя больше нет. Тогда я возненавидел Ее. Понимал, что это глупо и по-детски, но мне нужно было винить хоть кого-то. Кажется, я воплотил тогда в Ее образе саму судьбу и представил, что именно Она забрала тебя к себе. Отняла у меня, сказав, что хорошего много не бывает, и заставила вспомнить свое место. Мое место всегда было в одиночестве. Оно было таким до тебя, оно осталось таким после тебя — ведь никому больше я никогда не был нужен. Наверное, я должен быть благодарен Ему за то, что пытался спасти в те моменты. Перевоплощаясь в тебя, Он заставлял меня чувствовать себя нужным. Он вызывал и до сих пор вызывает во мне страх и ненависть, я мечтаю об избавлении от Него — но я Его понимаю. Уверен, что понял бы и ты. Ты всегда понимал меня лучше остальных — пожалуй, даже лучше Него. Когда вспыхнет Новая Звезда, к горлу подкатится ком, заставляя не думать вообще ни о чем, погрузиться в пучину нахлынувших воспоминаний, отбрасывая угнетающую оболочку действительности. Если бы не Он, я бы правда перестал существовать тогда, как личность. Когда я только узнал о твоей смерти, я превратился в нечто, состоящее лишь из наших общих воспоминаний. Я жил ими, я не видел смысла ни в чем другом — да и до сих пор не вижу, честно говоря. Раньше я мог искать смысл хоть в чем-то. В людях, в своем деле, в своих идеях и принципах — тогда у меня было хоть что-то. Я был способен помогать, делать что-то ради всеобщего блага. Наверное, мне стоило цепляться за эту возможность сильнее. Ее больше нет. Но я точно знаю, что если бы она вновь появилась, я бы сделал все, на что способен, чтобы воспользоваться ею. Кажется, я бы даже пожертвовал собой — в моей жизни сейчас нет абсолютно никакого смысла. Кроме памяти о тебе. Мне остается лишь надеяться на то, что где-то на задворках созвездий хранится память о нас. Что свет, отраженный нами, звуки, что мы издавали, находясь рядом друг с другом, не исчезли бесследно. Оторвались от Земли, прошли сквозь атмосферу и вышли в открытый космос. Осели где-нибудь далеко-далеко, на какой-нибудь одинокой планете, и навсегда сохранятся там. Мне правда страшно от мысли, что эти воспоминания сохранились только во мне. Тебя больше нет — ты исчез, ушел куда-то на другой край вселенной. И я так сильно надеюсь на то, что воспоминания о нас ты собрал в отдельный кулек и оставил в надежном месте. Ведь ты всегда думал обо всем наперед.

***

Когда вспыхнет Новая Звезда, я буду уже далеко. Возможно, так далеко, что ее свет вряд ли когда-нибудь достигнет этого места. Помнишь, я говорил тогда тебе о том, что обязательно пожертвую собой, если мне выпадет такая возможность? Я пожертвовал. Наверное, это конец — на Земле уж точно. Я чувствую липкую кровь, растекающуюся вокруг меня. Я вижу страх в глазах напротив меня. Они не раз видели смерть, я уверен в этом — и сейчас наверняка видят ее во мне. Я даже рад, что все заканчивается именно так. Я бесконечно виноват перед людьми, что пострадали из-за Него, и ничто не способно искупить эту вину. Но я попытался. Я сделал все, что было в моих силах. Я спросил, получилось ли у нас. И получил кивок в ответ. Я безмерно счастлив тому, что смог справиться с собой в решающий момент и не допустил Его контроля. Я впервые не вижу Его в отражении, представляешь? Он сопровождал меня всю осознанную жизнь, и я впервые не ощущаю Его присутствия. Наверное, это достойный финал. Надеюсь, ты мной гордишься. Когда вспыхнет Новая Звезда, я буду на пути к тебе. В дебрях Вселенной я буду искать тебя. Я загляну в каждый ее уголок и обязательно найду.