Ростки будущего

Марлен ловко лавировала в утреннем хаосе просыпающегося Эджа. За спиной у девочки болтался розовый рюкзак, на котором красовался вышитый из блесток силуэт чокобо. Его шов слегка разошёлся и это ее беспокоило. Как-никак, теперь этот рюкзак хранил все, что у нее было. Пришлось забить его под завязку, чтобы вместилось все необходимое. Вяленое мясо, позаимствованное у Клауда, когда тот занимался своими мечами. Три самые любимые книги — на их выбор у неё ушло несколько часов. Плюшевый кролик Пого. Шесть небольших желтых яблок, спасенных от перегонки в вино. Помятая, но герметичная металлическая фляга, найденная на свалке. Голубое платье на смену розовому. Складной нож — подарок Джесси. И цветные карандаши, подаренные папой на день рождения. И двести гил, что она, терзаясь угрызениями совести, вытащила из кассы после обеда. Тифа тогда убиралась на кухне, оставив Марлен расставлять вымытые стаканы на полках. «Папа поймет» — твёрдо сказала она себе. Заблудиться в Эдже — проще простого. Наспех размеченные улицы то и дело перекраивались. Марлен держалась подальше от строек, выбирая переулки. Вокруг воняло гудроном и цементной пылью, отчего девочка морщила носик. Она ни за что не сказала бы этого вслух, но в глубине души тосковала по едко-сладкому запаху Мако, по зеленоватым отливам света. Эдж был серым, серым, серым до тошноты. Даже в переулках кипела жизнь. Куда ни глянь — везде люди: одни несли вёдра с водой и свёртки с едой, другие озадаченно вертели куски подобранной арматуры, третьи разбирали оружие. Ребятня с торжеством тащила мешки, набитые гвоздями, железками, найденными инструментами и прочим хламом. Их путь лежал к большой площади в сердце города — там добычу меняли на еду и гили. Путь Марлен вел в трущобы. Толпа деловитых горожан постепенно редела, и на смену ей приходили сгорбленные фигуры людей с повязками, скрывавшими следы «стигмы». Дальше, за трущобами простирались луга — там и должно было начаться её путешествие по следам папы. По пути Марлен оттачивала мастерство игры в классики. Начала с обычного прыг-скок-прыг, потом перешла на прыг-прыг-скок и прыг-прыг—прыг-скокскок-прыг-прыг-прыг. Всё шло просто замечательно, пока она не сиганула прямо в яму. — Ой-ёй! — завопила Марлен. Зря она так — её крик привлёк внимание двух мужчин, до этого тихо переговаривавшихся у разбитой водопроводной трубы. Теперь они обернулись и уставились на неё. Оба были одеты небрежно: в рваные джинсы и кричаще-яркие жилеты. У одного были длинные пепельно-русые волосы до плеч и всклокоченная борода. У другого — когда-то зелёный, а теперь почти бурый ирокез, а за спиной висела бита, утыканная гвоздями. — Смотри-ка, разодетая пигалица, — сказал тот, что с ирокезом. Марлен плюхнулась в грязь и торопливо принялась подбирать свои вещи. Она едва успела схватить книжку «Космические приключения Эллы», как длинноволосый громила навис над ней. — Короче, мелкая, гони рюкзак — и разойдёмся по-хорошему. Марлен крепко прижала рюкзак к себе и огляделась. Она заметила неподалёку складной нож и потянулась к нему. Но другой бандит наступил на нож, втапливая его в землю. Марлен ещё отчаяннее прижала к себе рюкзак. — Слушай, малая, не будь дурой, — длинноволосый протянул руку. — Просто отдай мне рюкзак и вали отсюда. — Нет! — Марлен поднялась на ноги, правая лодыжка пульсировала болью. — Уходите! — А, к чёрту. — длинноволосый потянулся и схватил рюкзак. Марлен вцепилась в рюкзак мёртвой хваткой, но бандит дёрнул сильнее, оторвав её ноги от земли. Она яростно пинала его по ногам, пока он не выругался и не отпустил рюкзак. Марлен пошатнулась и бросилась наутёк, но второй, с ирокезом, дернул её за воротник. Она рухнула спиной в грязь, а вещи снова разлетелись из рюкзака. Марлен набрала полные лёгкие воздуха и завопила что было сил. Где-то в глубине души в ней теплилась безумная надежда, что папа вдруг выйдет из-за хлипкой хибары или Тифа спрыгнет с какой-нибудь опоры. Ни тот, ни другая не появились, вместо них из теней вышла чья-то сутулая фигура. — Помогите! Помогите мн… — начала Марлен, но осеклась, когда мужчина вышел вперёд. Тёмный костюм означал Турка. Рыжие волосы — Рено. Марлен затаила дыхание, лихорадочно соображая, что делать дальше. — Какого хрена ты здесь забыла? — Рено озадаченно уставился на Марлен. Она смотрела на него во все глаза, не моргая. Рено не казался таким страшным, как Ценг — самый жуткий человек, которого Марлен когда-либо встречала. Но всё равно в нем было что-то хищное — в том как его пронзительные, неестественно яркие глаза внимательно изучали девочку. С другой стороны, стоило рассуждать практично: если её ограбят, она потеряет все свои самые важные вещи. И пусть с малых лет ей внушали, что Шинра доверять нельзя, теперь многое изменилось. Даже папа говорил: «Малышка, впереди у нас много работы. Трудной и долгой работы. Мы должны построить новый, лучший мир, а для этого нужно оставить прошлое позади. Пора отпустить всю эту злость». — Пожалуйста, помоги мне, — сказала она. Рено перевёл взгляд с девочки на головорезов. — Ну вы, блядь, и уебаны, ей же, типа, всего четыре гребаных года. — Мне пять. — Пять гребаных лет, — поправился Рено. — Вали отсюда, придурок, — процедил длинноволосый, вытаскивая здоровенный ржавый нож. — Серьёзно? — Рено развёл руками. — Только девять утра, и вы заставляете меня этим заниматься? Мужчина с ирокезом толкнул другого локтем. — Эй, слыш, разве это не форма Шинра? — Шинра сейчас — пустой звук, — отмахнулся длинноволосый. — А этот тощий ублюдок один против нас двоих. — Да вы прям спецом нарываетесь, — сказал Рено, доставая дубинку. Марлен присела на корточки и закрыла голову руками. Она не видела драки, но слышала звуки. Утробный рёв одного из бандитов, закончившийся внезапным жутким хрустом и воплем. Крик другого громилы: «Ах ты, сволочь!» Свист рассекающей воздух дубинки. Пронзительное жужжание, треск и щелчок, за которыми последовал вой боли и запах горелых сосисок. Скулёж. Чавкающий звук, словно кто-то пытался уползти по грязи. «Нет, нет, нет…» оборвалось жутким хрустом. Шаги. — Эй, малая, ты как? Марлен тихо выдохнула в рукав. — Я в порядке. А они… целы? Пауза, затем тихое: «Вот черт». Вспышка, от которой повеяло жаром пера феникса, и чей-то стон. Марлен опустила руки и поднялась на ноги. Двое мужчин валялись в грязи, слегка подёргиваясь. Пока она смотрела, одному удалось перевернуться на живот. — Спасибо, — сказала Марлен, уставившись на ботинки Рено. — Ага, — Рено присел, его лицо оказалось на уровне глаз Марлен. — А теперь выкладывай, какого черта ты бродишь по Отстойнику в одиночку? Марлен прикусила губу, чтобы унять дрожь. Она опустила взгляд на разорванный рюкзак. Её голубое платье наполовину вывалилось, испачкавшись в грязи. Пакет с вяленым мясом валялся на земле. Она подняла его и запихнула в рюкзак, не решаясь встретиться с Рено глазами. Собирая свои вещи, Марлен чувствовала на себе его пристальный взгляд. Вытащив складной нож из отпечатка ботинка в грязи, печально посмотрела на него и сказала: — Я иду искать папу. — Куда он делся? Я думал, вы там все дешёвое пойло гоните и продаёте. — Оно не дешёвое, а доступное, — Марлен засунула нож в рюкзак. — Как скажешь, малявка. Но вопрос в силе. Чем твой папаша занимается? — Он сказал, что ему нужно найти своё место в мире. Теперь, когда Шинра больше нет, — Марлен снова посмотрела на Рено. — И что ему сперва надо привести мысли в порядок, чтобы суметь научить меня сохранять ясность ума. — Что за хрень? — скривился Рено. — То есть, он просто слился, как последний говнюк? Марлен насупилась. — Неважно, что ты думаешь. Я собираюсь ему помочь. — Помочь как? Куда он ушёл? Куда ты направлялась? — На запад, — сказала Марлен. — Но сначала я пойду на ферму Чокобо к Билли и возьму чокобо. — На запад? — Рено склонил голову набок. — Мелкая, ты ж понимаешь, что «запад» — это не конкретное место, а гребаная сторона света, да? — Но… — А ты знаешь, как далеко эта ферма? И сколько там монстров? — Да, я… — Ты вообще умеешь ездить на чокобо? — Нет, но… — И когда он ушёл-то? — Эм, — Марлен задумалась. — Два месяца назад. — Два месяца? Ты чё, прикалываешься? Да он может быть хер знает где. — Рено распрямился, похлопывая дубинкой по бедру. — А Локхарт… в смысле, Тифа в курсе, что ты собралась свалить в спасательную операцию? — … Марлен отвернулась к рюкзаку, разглядывая порванный шов. — Ага, так и думал. Спорим, она ща на стенку лезет. — Рено щёлкнул пальцами. — Всё, пошли, ты возвращаешься. Марлен прижала рюкзак к груди и бросила сердитый взгляд на Турка. — Ладно. Но только потому, что мой рюкзак порвался. — Как угодно, мелкая, если тебе от этого будет крепче спаться, — Рено развернулся и зашагал прочь. Марлен мельком глянула на бандитов, медленно встающих на ноги, и бросилась за Турком. Тот, несмотря на зигзаги и повороты, каким-то образом сумел вывести их к «Седьмому Небу» за считанные минуты, в сравнение с тем, сколько времени ушло у нее самой, чтобы добраться от бара до трущоб. Марлен обогнала Рено и дёрнула за ручку двери. Та не поддалась. — Заперто, — сказала она. — Ищет тебя, небось, — Рено размял плечи. — Я не собираюсь весь день шататься по Эджу. Отойди-ка. Марлен послушно отступила. Рено вытащил из куртки какую-то железяку и поковырялся в замке. Щёлк — и готово. — Такая се у вас защита. — Он толкнул дверь и вошёл внутрь. — Обычно тут всегда кто-то есть, — буркнула Марлен. Ей не нравилось, когда критиковали бар. Папа построил новое «Седьмое небо» вместе с Тифой и Клаудом. И хоть он не был точной копией старого, но всё равно оставался её домом. Рено посмотрел на девочку, а затем окинул взглядом пустой бар. — Смотри, тут папа с друзьями спасают мир, — Марлен указала на снимки на стене. — А там — наши с папой старые друзья. Я по ним скучаю. А вот первый «Седьмое Небо», где мы жили. Наверняка Ценг тебе про него рассказывал. Это было лучшее место на свете! По лицу Рено пробежала непонятная тень. Он быстро отвернулся, оставив Марлен созерцать его спину. — Папа сам смастерил эти столы и стулья, — сказала Марлен, забираясь на стул и бросая рюкзак на стол. Она огляделась и заметила плакат на стене. — Это для Клауда! Я нарисовала, потому что у него теперь свой бизнес. Тифа им очень гордится. — «Служба доставки Страйфа», — прочитал Рено. — Сама рисовала? — Да! Это моя работа. — Марлен порылась в рюкзаке и достала карандаши. — У тебя есть свой бизнес? Я могу и для тебя плакат нарисовать. — У меня много разных занятий. — Рено перемахнул через стойку и начал изучать бутылки. — Какую обычно выбирает Тифа? — Та, где бомба нарисована, — сказала Марлен. Она взглянула на коробку карандашей, испачканную грязью, и попробовала вытереть её краем платья. Со стороны бара донёсся знакомый хлопок открываемой бутылки. — С тебя 50 гил, — сказала она. — Я спас твою задницу, а мне даже выпить бесплатно не дадут? — Рено отхлебнул из бутылки. — Блин, что за фруктовая муть. — Это папин рецепт, — предупреждающе сказала Марлен. — Что нарисовать на твоём плакате? Рено порылся в кармане и бросил несколько гил на стойку. Затем запрыгнул на неё и развернулся, свесив ноги с края. Посмотрел на Марлен задумчиво и пожал плечами. — Да чёрт с ним, давай. Сверху напиши «Нужны добровольцы», а снизу — «Центральная площадь, ежедневно». — Как пишется «добровольцы»? — спросила Марлен, хватая красный карандаш. — Я похож на словарь? Пиши как знаешь. — Ладно. — Марлен постаралась угадать, выводя буквы как можно аккуратнее. — Центральная площадь… — А посередине нарисуй людей. Добавь туда Руда с молотком, только сделай его дружелюбным. И не забудь очки, йо, а то он разозлится. Марлен рисовала с азартом, черный карандаш так и летал по бумаге. — А теперь нарисуй меня, — сказал Рено. — Только сделай меня в десять раз круче Руда. И дай мне, э-э, электропилу. Но пусть я тоже выгляжу дружелюбным, мы же пытаемся улучшить имидж, понимаешь. Марлен взялась за красный и черный карандаши, чтобы нарисовать Рено. — Добавь вокруг меня электрические разряды, — сказал Рено. — Это всегда эффектно. А в самом центре нарисуй памятник. — Какой еще памятник? — спросила Марлен. — Он будет офигенно вдохновляющим, — Рено взмахнул бутылкой вина. — Такая громадина-постамент, с Лайфстримом, Мидгаром и Метеором… То есть, Падением Метеора. Ты же видела, просто нарисуй это — но пусть оно отражает, ну, типа, несгибаемый человеческий дух, показывающий неприятностям средний палец. Марлен схватила зеленый карандаш. — И добавь еще людей, и, может, экскаватор, — Рено сделал еще глоток из бутылки. — Пожалуй, так сойдет. Марлен, высунув язык от усердия, нарисовала Клауда, Тифу и Папочку в роли других людей. Рено спрыгнул со стойки и начал слоняться по бару, хмуро разглядывая фотографии на стенах и трогая мелкие украшения, которые Тифа расставила на столах. — Я закончила! — Марлен добавила последний завиток Лайфстриму и подняла лист, чтобы показать. Рено уставился на рисунок. — Вау. — Тебе нравится? — Это хренов шедевр. Я его в рамку вставлю, — Рено взял рисунок. — Черт, улыбка, которую ты нарисовала Руду, просто чумовая, она больше его лица. — Это чтобы он выглядел дружелюбным, — пояснила Марлен. — Теперь мы квиты, да? — Каэш, квиты. Честно говоря, даж чувствую, что я в выигрыше, — он ухмыльнулся, глядя на неё. — Если снова понадобится кому-нибудь наподдать, дай знать. Марлен сморщила нос, но его ухмылка была заразительной. — Тебе стоит пойти со мной искать Папочку, — сказала она. — Тогда мне не придётся бояться плохих людей или монстров. — Это, наверное, одна из самых дурацких идей, что я слышал, — улыбка Рено исчезла, когда он внимательно посмотрел на Марлен. — Ты ведь намыливаешься прям щас туда и отправиться, а? — Мне нужно сначала починить рюкзак, — сказала Марлен. — И всё почистить. — Хм. — Рено нахмурился, глядя на неё. Марлен подумала, что это не было злобной гримасой. Скорее, такое же выражение появлялось у Клауда, когда он копался в моторе Фенрира. Но почему-то от этого ей стало не по себе. — Ты не можешь запретить мне идти, — сказала она. — Ты не понимаешь. — Чего я не понимаю? — Он обещал позвонить! — К своему удивлению, Марлен почувствовала, как дрогнул её голос. Она соскочила со стула и отвернулась от Рено. Ей не хотелось, чтобы он видел, как она борется со слезами. Марлен любила Тифу и Клауда, но они не могли смеяться так громко и заразительно, как папа. Они не умели так здорово читать «Космические приключения Эллы», как папа — то грозно рыча, то нежно воркуя. Они не могли одной рукой поднять её, как это делал папа. И ей так хотелось снова оказаться у него на плече — самом безопасном месте на свете. — Большинство вышек связи до сих пор не работает, — сказал Рено. — Нужно электричество, чтобы их запустить. Телефоны бесполезны, как только выходишь за пределы Эджа. — А что, если он заболеет стигмой? Он же будет совсем один! — Эта мысль тревожила её уже несколько недель. — Он может заболеть, а мы… — Мы даже не узнаем. — Да, — медленно проговорил Рено. — Понимаю, почему ты беспокоишься. — А что, если он никогда не вернётся? — Марлен прошептала эти слова, чувствуя себя предательницей. Она уже пыталась завести этот разговор раньше. Но Тифа лишь отмахнулась: «С ним всё будет в порядке, он сильный, не волнуйся!» А Клауд, смутившись, пробормотал что-то о срочных делах. Это злило Марлен. Она прекрасно знала, что иногда люди не возвращаются. Эта боль была ей слишком хорошо знакома. Не услышав ответа, она украдкой оглянулась. Рено сел на пол, скрестив ноги и опершись локтями о колени. — Да не, я понимаю, — сказал Рено. — Эта неизвестность так мучает, да? — Вот поэтому мне и нужно идти, — фыркнула Марлен. — Но тут вот какое дело. Если тебя пырнёт какой-нибудь отморозок, это никому не поможет. Ни тебе, ни ему. Нужно действовать умнее. Марлен сглотнула подступивший к горлу ком и обернулась. — Звучит так, будто у тебя есть идея. — Скорее, предложение, — Рено хитро подмигнул. — Тебе нужна информация, а ты, считай, наткнулась на специалиста. Дай мне пару недель, и я расскажу, что там с этим придурком. Без прикрас: подхватил ли он стигму или подорвался, пытаясь сотворить какую-нибудь глупость — скажу как есть. Но взамен ты должна оставаться здесь. Марлен нахмурилась. — Зачем тебе это? — Ну, — Рено пожал плечами. — Тебе пока не особо перло по жизни, верно? Будет только справедливо. Марлен тщательно обдумала предложение. — Ты обещаешь, что не врёшь про поиски, чтобы я просто осталась здесь? — Обещаю, — Рено отсалютовал ей двумя пальцами. — Слово Турка. Марлен скрестила руки на груди. — Если нарушишь обещание, я всем-всем расскажу, что твой памятник — дурацкий. Рено ахнул и схватился за сердце. — Он не дурацкий! Он будет таким чертовски трогательным, что люди будут рыдать и клясться стать лучше, и всё такое! — Если ты нарушишь обещание, — сказала Марлен. — Ладно-ладно. Значит, по рукам? — По рукам. — Марлен протянула руку. Рено пожал её. — Кстати, — сказал Рено. — Как бы весело ни было, тебе, наверное, стоит успокоить Тифу. Тут есть телефон? Хочешь ей позвонить? — Он наверху, — ответила Марлен. — Я мигом. Звонок занял больше времени, чем она ожидала. Когда Марлен сказала Тифе, что она с Рено, та замолчала, а потом прошипела: «Я его убью», и добавила: «Передай этому ублюдку, что если он тронет хоть волосок на твоей голове, я переломаю каждую косточку в его теле». Марлен пришлось рассказать всю историю с самого начала. Когда она вернулась в бар, Турка уже не было. Только пустая бутылка из-под вина стояла рядом с гилями на стойке.

***

Новости пришли десять дней спустя в просунутом под входную дверь конверте из желтой бумаги. На нём было небрежно нацарапано её имя. Внутри лежала фотография папы: он сидел на поваленном бревне в лесу, держа в одной руке сэндвич, и улыбался в камеру. При виде снимка сердце Марлен подпрыгнуло и забилось быстрее. — Это Баррет? — спросила подошедшая Тифа. — Да! Папа в порядке! — Хм, — сказала Тифа. — Я и не думала, что Рено действительно… Можно взглянуть? Марлен передала ей фото, и Тифа долго его разглядывала. — Хорошо знать, что с Барретом всё в порядке, — сказала она. — Мы можем повесить фотографию на стену с остальными. — Тифа? Мы можем пойти посмотреть на памятник, который они строят? На лице Тифы появилось задумчивое выражение. — Может быть, — наконец сказала она. — Когда закончат. После того, как убедимся, что они серьёзно относятся к этой… смене имиджа. Тогда мы сможем пойти и взглянуть.