Рожденный быть Хранителем

      Изуку возвращался к тому величественному дубу не раз и не два. Почти пятнадцать лет он приходил к нему каждый год, чтобы наполнить свое тело энергией Леса. За это время он стал выше, действительно возмужал, хотя в своих волосах он начинал замечать побелевшие пряди.       В один из вечеров он, сидя на крыльце рядом с Хикаге и глядя на разгорающийся закат, решился задать вопрос, о котором размышлял уже много лет.       - А как так вышло, что ты стал Духом? – спросил он – В смысле, это был твой выбор или просто так распорядилась судьба?       Мужчина посмотрел на него с тенью печального понимания в серо-зеленых глазах. Изуку был уверен, что тот тоже чувствует, что его время приближалось.       - Отчасти мой, – ответил он наконец. – Во всяком случае я не возражал против того, чтобы это случилось, – он помолчал. – Хочешь пойти по моим стопам?       Изуку задумчиво кивнул. Нет, за эти годы и многочисленные краткие встречи он научился не замирать от страха при одной мысли о Смерти и относился к ней с почтительным уважением, но он был уверен в том, что хотел бы остаться связанным с Лесом даже после того, как придет его час действительно умереть.

***

      В тот день он вновь обходил Лес, стараясь по возможности помочь как можно большему числу его обитателей и гостей, когда заметил смещение теней на своем пути и ощутил их мягкое, невесомое прикосновение. Изуку окинул взглядом окружающее пространство, чувствуя знакомую за последний год боль в груди, и улыбнулся.       - Уже пора, не так ли? – спросил он.       - Да, дитя. Твое время пришло, – тихий шепот окутал его со всех сторон, отдаваясь эхом в его душе. – Следуй за тенями.       Изуку кивнул и медленно пошел вперед. Краем сознания он отметил, что ему действительно не страшно и близящееся свидание со Смертью совсем не пугает его, как и говорил когда-то Хикаге. Эта мысль вызвала у него немного грустную ностальгическую улыбку.       Его окружила размеренная тишина, укутывающая его словно мягким одеялом, когда он вышел на знакомой поляне. Все верно. Сегодня не была годовщина принесения им клятвы Хранителя, но был день окончания его жизни. Знакомая фигура Смерти встретила его у дуба и на этот раз Изуку свободно и прямо встретил взгляд ее черных и по-своему даже красивых глаз.       Она чуть отступила, позволяя ему приблизиться к дуплу и забраться внутрь. Как Хранителю Леса ему надлежало испустить свой последний вздох именно здесь. Тени окутали его тело и Изуку казалось, что это похоже на прикосновения. Он улыбнулся Смерти, которая была уже совсем близко к нему.       - Мое сердце просто не выдержало давления, ведь так? – спросил он.       Это был диагноз, который он поставил сам себе еще несколько месяцев назад и который счел по-своему ироничным. Он всегда стремился помочь столь многим, что вынуждало его самого постоянно пропускать через свое тело большие объемы энергии Леса. Что, в свою очередь, привело его к такому финалу.       Смерть чуть склонила голову, подтверждая его догадку, и Изуку понимающе кивнул, медленно утопая в ложе из мягкого мха и теней, которые обступили его со всех сторон. Больше он их не покинет. Во всяком случае, если не повторит судьбу Хикаге.       Изуку решил последовать его примеру и некоторое время назад подготовил все в хижине к потенциальному появлению нового Хранителя. В том числе письмо с подробными объяснениями и предупреждениями о цене клятвы. Он верил, что однажды Лес сможет найти ему замену среди людей.       Теплое онемение, растекающееся по его телу, заставляло веки Изуку тяжелеть, а тени шептали слова утешения, которые он не мог в точности разобрать, но которые ощущал всем своим существом. Он улыбнулся в последний раз, глядя в черные глаза Смерти, которая склонилась над ним, и позволил себе полностью утонуть в них, оставляя позади саму жизнь.

***

      Изуку медленно просыпался, открыв глаза на знакомой ему поляне, на которой когда-то встречался с матерью. На этот раз ее здесь не было, а он сам находился на границе между лунным светом и тенью. Он сел и осмотрелся, не зная, что ему надлежит делать дальше.       - Ты хорошо потрудился, дитя, – раздался рядом знакомый мужской голос. – Теперь ты можешь уйти, ибо твоя клятва больше недействительна и я не могу удержать тебя.       Изуку повернулся на голос, все также оставаясь на границе света и тени. Он знал, что видит перед собой воплощение Леса, но также знал, что не хочет уходить. Мужчина чуть наклонил голову.       - Я вижу твое желание, дитя, но все же подумай. Ты сделал немало добра в этой жизни и, оставив ее позади до конца, можешь однажды переродиться и вытянуть иной жребий, другую судьбу. И, возможно, в ней будет меньше боли и страданий, а Мир не обойдет тебя своими дарами.       Изуку покачал головой. Он не хотел иной судьбы, он хотел остаться, поскольку хранил верность Лесу вовсе не потому, что был связан с ним клятвой до конца жизни, а потому что тот дал ему дом и возможность действительно быть собой и жить согласно зову своего сердца.       - Я согласна с ним, – с тихим шепотом теней Смерть выступила из глубин сумрака и замерла на неосвещенной стороне поляны. – И я готова отпустить его и оставить его судьбу на твое усмотрение, – ее черные глаза скользнули по Изуку. – Он и правда Хранитель. Душой и телом. Даже в большей степени, чем те, кто был до него. И я не думаю, что номинальное прекращение действия его клятвы изменит этот факт.       - Да будет так, – чуть склонил голову мужчина и тени отступили от Изуку, оставляя его полностью на свету.       Смерть вновь посмотрела на него своими черными глазами и Изуку спокойно встретил ее взгляд.       - Полагаю, что еще не раз увижу тебя на своем пути, Хранитель, – прошептали тени и она скрылась, покинув поляну.       Он остался наедине с Лесом, глядя на него в ожидании его решения относительно своей дальнейшей судьбы. Мужчина посмотрел на него в ответ и легкая улыбка тронула его губы.       - Не припомню, чтобы когда-либо решение судьбы своего Хранителя оставалось полностью за мной, – произнес он. – Все же души умерших по праву принадлежат Смерти и потому последнее слово всегда оставалось за ней. Тебя же она отпустила, дитя.       Изуку неуверенно кивнул и робко поднял взгляд, чувствуя себя не вполне комфортно, потому что не понимал, чем ему это грозит.       - Что… Что теперь со мной будет? – тихо спросил он – М-могу ли я вернуться в качестве Духа и продолжить свою службу вам, как это делает Хикаге?       Мужчина чуть наклонил голову.       - Это возможно. Однако подобное существование обычно является компромиссом между мной и Смертью относительно души конкретного человека, для которого принесенная клятва стала чем-то большим, чем просто пожизненным контрактом. В случае же с тобой она отступилась без выставления условий. А это значит, что я волен решить твою судьбу иначе.       Изуку опустил голову, сдерживая слезы. Он не представлял, какая может быть альтернатива, и боялся, что Лес отвергнет его, поскольку его контракт и обязательства также истекли вместе с клятвой. Тихие шаги раздались рядом и мягкая рука приподняла его голову, стирая слезы, которые все же пролились.       - Я чувствую твой страх, дитя, как и его причины. Не бойся, для меня нет срока давности для принесенных клятв. Ты, Мидория Изуку, всегда будешь одним из моих Хранителей, – мужчина чуть улыбнулся. – Если ты хочешь пойти по пути Духа, я исполню твое желание. Однако, поскольку Смерть отпустила твою душу, я могу вернуть ее в твое тело.       Изуку моргнул в недоуменном удивлении. Он не понимал возможностей альтернативного пути. Он же не мог просто ожить после того, как умер? В конце концов, его физическое сердце просто не выдержало ту нагрузку, которую он ему дал. Оно не сможет продолжать работу.       - Ты прав, ресурсы твоего физического тела истощены, – произнес мужчина, кивая. – Однако, поскольку контроль твоей судьбы отныне полностью в моих руках, я могу это исправить, повернув их вспять и отмотав твое тело к исходной точке, с которой ты начинал свой путь в качестве Хранителя. Это значит, что однажды тебе снова предстоит умереть, дитя, но возможности живого существа шире возможностей Духа. Такова альтернатива и ее цена. Так что теперь выбор за тобой.       Изуку опустил голову, размышляя. Снова перед ним стоял выбор, каждый из вариантов которого нес в себе как положительные стороны и определенные возможности, так и подводные камни и ограничения. Однако на этот раз сделать его было легко. Он всегда хотел иметь возможность помочь и у него будет их больше, если он будет жить.       Изуку поднял взгляд и посмотрел в глаза Леса.       - Я бы хотел вернуться живым, если это возможно для меня, и продолжить исполнение своей клятвы, – произнес он и, чуть закусив на мгновение губу, робко добавил: – И, если это возможно, я бы не хотел терять свои узы с Хикаге. Он стал дорог мне.       Мужчина чуть улыбнулся, мягко привлекая Изуку в свои объятья и глядя на него своими темно-зелеными пронизывающими глазами.       - Я не могу этого обещать. Но, если он сам захочет сохранить их, я не буду препятствовать, – произнес он, мальчик кивнул, и мужчина коснулся губами его лба. – Спи, дитя. Ты проспишь долго, но проснешься, когда придет твой час.       Знакомое тепло ставшей родной энергии наполнило Изуку изнутри и он позволил себе полностью раствориться в ней, засыпая с мягкой улыбкой на лице.

***

      Хикаге сразу почувствовал, что это случилось, что Смерть пришла за душой его преемника, и опустил голову. Он знал, что его час близился, и тот сам это чувствовал, судя по его приготовлениям, которые тот проводил, и все же вздохнул, стирая слезу со щеки. Он искренне привязался к этому мальчику, который был столь добр сердцем и чист душой.       Глядя на то, как он уходил сегодня утром из хижины, Хикаге со всей остротой почувствовал, что тот не вернется. Живым во всяком случае. По этой причине он не стал сопровождать его на его последней прогулке по Лесу, не хотел быть вынужденным уйти, когда Смерть придет за мальчиком.       Будет лучше, если он запомнит его таким. С играющим на вьющихся темно-зеленых волосах осенним солнцем, шелестящей под босыми ногами листвой и добрым, еще бьющимся сердцем.       Хикаге вернулся к хижине, желая убедиться в том, что его инстинкты, обостренные его природой Духа, не обманывают его, что мальчик и правда умер. Все же тот был прав – неизвестность более мучительна, чем потеря.       Хижина была пуста и Хикаге сразу почувствовал, что сам воздух внутри нее скорбит о хозяине, который больше не вернется. Он стер рукой выступившие на глазах слезы и грустно улыбнулся.       - Ты хорошо потрудился, малыш, – прошептал он. – Теперь можешь отдохнуть. Для меня было истинным удовольствием и счастьем быть твоим спутником на этом пути. Возможно, судьба позволит нам однажды встретиться на одной из троп Духов, если ты и правда примешь для себя такой жребий.       Со вздохом Хикаге обернулся в кота и скользнул в чащу. Потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что рядом с ним нет мальчика.

***

      Прошло несколько месяцев, когда Хикаге, неслышной тенью скользящий по весеннему лесу и предающийся воспоминаниям о сравнительно недавнем совместном с мальчиком прошлом, вновь вышел к хижине. Он не был здесь с момента смерти преемника, поскольку ему было трудно ощущать ту атмосферу горя, которым пропиталось это место.       Хикаге остановился на краю поляны в некотором удивлении. Все же он не планировал возвращаться сюда по меньшей мере год, но затем мысленная улыбка тронула его губы, когда он понял, в какой день ноги сами привели его сюда. Сегодня вновь была годовщина принесения клятвы и, если бы мальчик был еще жив, ему бы предстоял визит в обитель Леса.       Повинуясь не совсем понятным ему самому инстинктам, Хикаге вернул себе человеческий облик, чего не делал уже довольно давно, и вышел из-за деревьев. Подойдя к хижине, он убедил себя, что только проверит сохранность письма мальчика. Все же его собственное, за которым он практически не следил, стало почти нечитаемым к тому моменту, когда он нашел преемника.       Хикаге вдохнул окружающий воздух, ощущая, что тот наполнен каким-то новым чувством, не отчаянием и горем. Ему потребовалась почти минута, чтобы понять, что это была надежда. Возможно, на этот раз Лесу потребовалось меньше времени, чтобы найти себе нового потенциального живого Хранителя. Все же между его смертью и появлением мальчика прошло несколько десятилетий. Конечно, он стоил того, чтобы его ждать, но все же…       Дверь хижины открылась почти беззвучно и Хикаге переступил порог, чтобы замереть мгновение спустя. Дом уже почти полностью погрузился в сон – поверхности покрыла пыль, а неугасимое пламя в печи почти потухло, однако на постели лежала чья-то фигурка, завернутая в одеяло.       Между бровей мужчины залегла складка. Хижина Хранителя Леса – не то место, в которое может попасть случайный человек. Не говоря уже о том, что подарить сон в этом доме мог только сам Лес.       Хикаге подошел на шаг ближе, двигаясь почти полностью бесшумно. Он не видел лица неизвестного, однако тот, по-видимому, был не очень велик ростом, а по подушке разметались кудри. Темно-зеленые и такие до боли знакомые.       В этот момент незнакомец чуть повернулся во сне и Хикаге замер, глядя на своего собственного преемника. Или на того, кто был как две капли воды похож на него. На того, каким он был, когда только принес клятву и впервые спал в этой кровати. Даже выскользнувшая из-под одеяла рука точно также была покрыта старыми шрамами и ожогами, которые с его кожи смыло первое омовение в ручье, протекавшем на поляне.       Хикаге опустился на колени рядом с постелью и очень осторожно убрал упавшие на лицо спящего кудри, поправил сбившееся одеяло. Его пальцы почти рефлекторно сжали запястье подростка и он почувствовал слабую пульсацию его сердца, которая медленно становилась более ровной и стабильной. Вместе с тем он ощутил текущую под кожей мальчика энергию Леса. Тот был Хранителем.       Несколько минут Хикаге просто сидел на полу, пытаясь понять случившееся. Он не чувствовал и не видел признаков каких-либо ритуалов, проведенных здесь в последнее время, да и на тропе Духов не было свежих следов. Этот мальчик (он пока боялся даже подпускать к себе мысли о том, что это тот самый мальчик) словно появился из ниоткуда по воле самого Леса. Без участия посредников.       Наконец Хикаге поднялся на ноги. Этот ребенок был носителем энергии Леса, а значит был новым Хранителем. Следовательно, нужно скрепить его узы с этим местом и пробудить хижину. С этими мыслями он подошел к полке и взял с нее небольшое лезвие.       Действуя почти механически, Хикаге вновь опустился рядом с постелью и взял руку спящего мальчика, оставляя на его коже небольшой надрез, чтобы пустить его кровь и окропить ею дом. Едва первые капли упали на пол, как хижина пробудилась. Хикаге чувствовал, как она наполняется энергией Леса, полностью готовая приветствовать нового Хранителя и служить ему.       С грустью он обернулся к печке, желая видеть, как погаснет пламя старого хозяина, поскольку каждый Хранитель сам приносил его в дом и оно служило только ему. В его случае оно погасло само за много лет до прихода мальчика. Все же с момента его смерти к тому времени минуло несколько десятилетий.       Однако к его удивлению пламя не потухло, а, напротив, взметнулось с новой силой и радостно затрещало в печи, наполняя хижину своим теплом. Сердце Хикаге сжалось, поскольку это могло быть еще одним косвенным доказательством невозможного. В этот момент он почувствовал, что рука ребенка, которую он все еще держал в своей, чуть сжала его в ответ, и обернулся.       Его встретили такие знакомые глаза цвета сочной листвы, в которых теплым огнем горело узнавание. Мальчик улыбнулся.       - Хикаге, – прошептал он таким близким голосом, по его щекам соскользнули слезы.       Он почти не заметил, как прижал к себе ребенка, всем своим существом ощущая биение его сердца. Тот и правда вернулся и был жив вопреки всем законам и правилам.

***

      Изуку выплывал из теплых потоков знакомой ему энергии Леса очень медленно. Он не был даже в полной мере уверен в том, в какой момент он вновь начал осознавать себя, но долгое время течение силы было единственным, что он чувствовал. Ему не было страшно и он не волновался, просто растворяясь в нем.       Однако в один момент это изменилось и Изуку почувствовал чужое прикосновение. Такое невесомое, но вместе с тем такое знакомое и родное. Короткая вспышка боли казалась чем-то отдаленным и словно не принадлежала ему, поэтому он даже не отреагировал на это чувство.       Волны знакомого тепла прокатились по его коже и Изуку показалось, что он даже слышит легчайшее потрескивание огня. Перед его мысленным взором сразу всплыла его хижина и неугасимое пламя, которое согревало его каждую зиму, прогоняя холод. Воспоминания об этом словно пробудили другие ощущения и Изуку медленно осознал, что лежит, но не на земле и даже не на мху, а в постели. Его глаза приоткрылись, давая доступ к свету и окружающему пространству.       Он и правда лежал в кровати. Кажется, в своей хижине. А рядом с собой он заметил знакомую фигуру. Хикаге смотрел на горящее в печи пламя, а его рука держала руку Изуку, по которой тоненькой струйкой стекала на пол кровь. Чуть улыбнувшись, он слегка сжал его руку в ответ, привлекая внимание.       Хикаге выглядел дезориентированным и растерянным, когда Изуку позвал его, но уже мгновение спустя тот заключил его в свои объятья. Изуку уткнулся носом в его шею, отвечая и чувствуя, что расслабляется. Он вернулся домой, рядом с ним снова был самый дорогой ему человек после мамы и он мог продолжать делать то, в чем всегда видел смысл своего существования. Это ли не настоящее счастье?