Love spell

Музыка была настолько громкой и мощной, что басы пронизывали тело Питера, гудели в его груди и посылали теплое ощущение до кончиков его пальцев. В этой комнате было так же многолюдно, как и в предыдущей: от стены до стены люди разговаривали, смеялись, танцевали, целовались. Питер проскользнул сквозь толпу так быстро, как только мог, лавируя между телами и не отрывая глаз от липкого пола. Гарри был где-то здесь, и Питер не мог вынести мысли увидеть его прямо сейчас с остекленевшими глазами, пьяно улыбающимся, возможно, танцующим с каким-то парнем — Питер тут же прервал эту мысль, когда в его груди закипело отвратительное чувство ревности.  Кто-то врезался в него, толкая вперед, и ему пришлось поднять голову, чтобы удержаться, и сердце застряло у него в горле. Гарри. Гарри был прямо перед ним, сквозь толпу. Он не танцевал, не улыбался, он в одиночестве прислонился к задней стене, держа руки в карманах, и по какой-то причине выглядел довольно расстроенным.  Огромный поток облегчения захлестнул его, неся с собой болезненное чувство вины за чувство собственничества, которое он чувствовал по отношению к своему лучшему другу. Он хотел подойти, в его груди что-то натянулось, как будто кто-то залез внутрь и дернул, но он знал, что чем ближе он будет к Гарри, тем труднее ему будет оторваться. Ему нужно было найти выход, поэтому он заставил себя отвернуться и прорваться сквозь толпу по диагонали, наклонив голову в надежде, что Гарри его не заметит. Однако удача была не на его стороне: едва он отошел на несколько футов, как сквозь шум прорвался голос Гарри. – Пит! Питер никогда не чувствовал, чтобы его сердце подпрыгивало и опускалось одновременно. Чья-то рука легко обхватила его запястье, заставив его остановиться, пока он пытался обдумать шквал эмоций, вызванных только звуком голоса Гарри. Он немного повернулся и увидел Гарри, улыбающегося ему так, как будто он только что услышал лучшие новости в своей жизни, взволнованный румянец заливал его лицо, совсем не похожий на раздражение, которое было минуту назад. – Я искал тебя! Это была музыка, Питер знал, что это была музыка, но его сердце болезненно сжалось. Он знал, что ему нужно уйти, нужно выбраться отсюда, но каждая клетка его тела чувствовала, что может умереть, если он прямо сейчас отвернется от этой улыбки. — З… Зачем? — спросил он достаточно громко, чтобы его можно было услышать сквозь музыку и болтовню вокруг. Гарри отпустил свое запястье, обхватив обеими руками плечи Питера, чтобы полностью развернуть его и удержать на расстоянии вытянутой руки. — Я должен сказать тебе кое-что, — сказал он и выглядел таким взволнованным и полным энергии, как будто решал сложное уравнение или совершал прорыв в сложном проекте.  За исключением того, что это он был уравнением, он был проектом, и это довольное выражение лица, направленное на него, творило странные вещи с желудком Питера. Он тяжело сглотнул, пытаясь изо всех сил побороть гул музыки и магнетическое притяжение улыбки Гарри. — Гарри… нет… не сейчас. Что бы это ни было, ты не должен… — Я влюблен в тебя, — оборвал его Гарри, и Питер никогда еще не чувствовал такого прилива счастья, одновременно чувствуя, что его, возможно, тошнит. Улыбка Гарри сменилась чем-то более мягким, а привязанность в его взгляде грозила утопить Питера.  — Нет, ты… — Питер взял руки Гарри и убрал их от своих плечей.  Они были мягкими и теплыми, и от прикосновения кожи Гарри к его рукам посыпались искры, — Ты не… Это просто это место… музыка… Улыбка Гарри стала растерянной, он наклонил голову, как будто Питер только что сказал что-то невероятное. —Конечно, да. Пит, я был влюблен в тебя уже давно — слишком долго — у меня просто никогда не хватало смелости сказать это, — Гарри обхватил руки Питера, притягивая их ближе и притягивая Питера к себе, когда толпа сомкнулась вокруг них, — Но ты чувствуешь то же самое ко мне, верно?  — Я… — Музыка нарастала, и толпа двигалась вместе с ней, сближая их по мере того, как свободное пространство сокращалось. Сердце Питера громко билось в ушах, и ему казалось, что он вот-вот заплачет. Становилось все труднее определить, какие эмоции настоящие, а какие фальшивые, и была ли какая-либо из них вообще когда-либо фальшивой, —Я- Ресницы Гарри опустились, когда он приблизился. Одна из его рук оторвалась от Питера и обхватила его лицо. Питер знал, что произойдет, и знал, что должен это остановить, даже если каждая клетка его тела кричала ему, чтобы это произошло, даже несмотря на то, что он больше не был уверен, почему он с этим борется. Он поднял свободную руку и прижал ее к груди Гарри, чтобы остановить его движение. — Гарри, подожди…— Гарри остановился, наклонив голову и прижав их лбы друг к другу. Его глаза метались по лицу Питера, пока он ждал ответа, разрешения или отказа. И Питер знал, что ему нужно идти, знал, что ему следует что-то сделать, но Гарри смотрел на него с какой-то заразительной тоской. Питер знал, что ему не следует, не следует, не следует Он все равно поцеловал Гарри. Что-то щелкнуло, когда губы Гарри идеально скользнули по его губам, словно кусочек пазла, который много лет был затерян за диваном. Наконец он смог увидеть полную картину и понял, что находится там, где ему нужно быть. Он обвил руками шею Гарри, впитывая ощущения, когда тот наклонил голову, чтобы плотнее прижаться губами. Музыка пульсировала, толпа двигалась, и Гарри целовал его, как будто не было ничего иного, чем он предпочёл бы заняться. И Питер не мог думать ни о чем другом.