пусть прогибаются под нас

-Доктор, ты когда кровать видел в последний раз? Панталоне слегка толкнул железную дверь, проходя в лабораторию второго предвестника, не боясь услышать осуждения, что тот осмелился потревожить Дотторе, ведь из предвестников только ему был разрешен вход туда. Сам Доктор стоял спиной к нему и что-то увлеченно писал, нагнувшись над своим столом и совершенно игнорируя стул, стоявший неподалеку. -эй, Зандик..- было произнесено чуть мягче. Подойдя к ученому, Панталоне положил свои теплые руки на напряженные плечи, покрытые белоснежным халатом. -я просил не называть меня так. Хоть голос Доктора и звучал немного зло, по едва заметной хрипотце становилось ясно, что последний сон видел он давно. Панталоне не любил принуждать Дотторе к чему-либо, но если уж дело касалось его здоровья, то оставаться в стороне он не мог. Сколько бы Дотторе не экспериментировал над своим организмом, сколько бы его не улучшал, он будет оставаться человеком. Это оставалось и останется неизменным. Девятый предвестник приложил небольшие усилия, заставив Доктора повернуться лицом к нему. Как оказалось, даже находясь в закрытой лаборатории, он предпочитал оставаться в своей маске. Панталоне тяжело вздохнул, прежде чем потянуться рукой к лицу голубоволосого, намереваясь избавиться от маски. Внезапно его остановила рука в перчатке, грубо перехватив Регратора за запястье. Девятый знал, что Дотторе смотрит прямо на него, и он так же смотрел тому туда, где должны были находиться ярко-алые глаза. -отпусти,- тихо попросил банкир- мы одни. Лишь спустя долгую минуту, Дотторе нехотя ослабил хватку. Когда они находились лишь в присутствии друг друга, он редко надевал ее, так как только Панталоне он безоговорочно доверял. Но иногда бывали моменты, когда хотелось скрыться от всех. Даже от себя. Банкир коснулся изящными пальцами краев клювообразной маски, после чего резко стянул ее с лица второго предвестника и откинул в сторону. Маска упала на бетонный пол и с характерными звуками отскочила еще на пару метров. Перед Панталоне теперь красовалось ничем не прикрытое лицо, но украшенное уродливым шрамом, что проходил почти через всю верхнюю часть лица, извиваясь белесой линией. Как бы далеко Доктор не заходил в своих экспериментах, шрам не пропадал. От него было невозможно избавиться. Толи это от того, что создателем этого «узора» являлось существо иного мира, толи от чего-нибудь похуже. И если шрам красовался на лице уже долгое время, то сейчас еще появились не менее выраженные изменения в виде темных синяков под глазами. К слову, только эти глаза оставались неизменно ярко-красными, только сейчас были опущены в пол. -Зандик.. -я же прос… -сколько ты не спал? -… Если честно, то Доктор и сам не помнил. Постоянные эксперименты, отчеты и исследования занимали не только кучу времени, в котором, итак, терялся Дотторе, но и сил. Он почти достиг высшего мастерства, не мог же он упустить эту возможность. Но ослепленный желанием, он переставал замечать реальный мир, окружавший его. Всю жизнь он мечтал показать на что способен, доказать, что заслуживает звания гения и показать каких успехов достиг, что это еще не предел. Доказать, что ему ненужно ничье признание… -Лоне… Регратор вопросительно поднял бровь, ожидая продолжения, но Дотторе лишь покачал головой и тихо прошептал: -я запутался. Как я могу спать, зная, что во мне могут сомневаться? Дотторе поднял голову. Голубые волосы колыхнулись на сквозняке, что почти всегда гулял по лаборатории, а алые глаза встретились с лиловыми, такими теплыми и родными. Панталоне смотрел на него с сочувствием, но тому оно было не нужно. Он, бездна вас дери второй предвестник Фатуи! В разы сильнее божеств Селестии! Разве ему нужно было чье-ибо сочувствие? -Зандик… -Регратор! -Зандик,- аккуратные пальцы, унизанные всякими кольцами обхватили бледное лицо Доктора и чуть приподняли на себя- ты не машина. Даже если так стараешься ею стать- усмехнулся банкир- Ты можешь думать и предполагать сколько хочешь, но не прогибайся под людей, пусть это делают они. Запомни- как бы ты не пытался изменить себя, я буду любить лишь того Зандика которого знал всегда. Да, ты заносчивый, немного вредный, упрямый, полный безумных и ужасных идей, со шрамом через все лицо и никого не слушающий, но это все что делает тебя тобой. Да, ты часто выглядишь устало и помято до неузнаваемости, но я хочу заботиться о тебе и делать все, чтобы ты вновь стал тем, кто надоедливо жужжит о нехватки финансов и хвастается удавшимися экспериментами. Ты та самая частица безумства в моем сердце, без которой я жить не в состоянии. Не дай ей пропасть. После этих слов, единственное, что может сделать Зандик, это упасть в объятия Регратора, уткнувшись носом в его шею и вдыхать запах наверняка далеко не дешевых духов. Сейчас, в объятиях любимого человека, усталость, копившиеся долгое время, стала давить тяжким грузом, вынуждая сдаться и уступить место тем чувствам, что Доктор так старался подавлять. -пойдем спать, Зандик. Тот лишь тихо промычал что-то положительное в ответ.