Диагноз: «Любовь к енотовым»

— Бригада тридцать один. Мужчина, сорок семь лет. Вызов на констатацию смерти. Адрес… — Бригада тридцать один, принято. Выезжаем, — фельдшер Пак, приняв вызов, со вздохом назвал водителю адрес и повернулся к врачу. — Поехали давай, чего встал? — с наездом кинул работник. — А смысл уже спешить? — спокойно ответил сидящий за столом врач, затягиваясь сигаретным дымом. — Ну, кто знает, может, живой ещё. — Поехали проверять тогда, — хмыкнул мужчина и, туша сигарету и сбрасывая окурок в пепельницу, встал, направляясь к автомобилю. Медработники сели в машину скорой, и водитель не спеша завел двигатель, направляясь к нужному адресу. В течение двадцати минут бригада подъехала к дому, заприметив во дворе полицейский автомобиль. — Не удивлюсь, если там уже и ритуальщики, — ухмыльнулся врач, вываливаясь из машины и потягиваясь. — Тэхён, ну хоть немного этики… — вздохнул фельдшер. — Что? Мертвые люди — живые деньги, так что для них пунктуальность на первом месте. — Господи… Когда они поднялись на нужный этаж, в дверях квартиры их встретила женщина средних лет с увлажненными глазами. Та кивнула им и провела в комнату, в которой уже стоял работник из ритуальной службы с другими родственниками. Тэхён не удивлен. Первым делом необходимо снять ЭКГ, чтобы подтвердить отсутствие сердечной деятельности. Когда пленка оказалась готова, фельдшер с врачом недоуменно взглянули на результат. — Это что за бред? — тихо произнес Пак, разглядывая какое-то подобие на работу сердца. Тэхён приподнял бровь, скептически взглянув сначала на пленку, а затем на визуально холодное сине-фиолетовое тело мужчины. Пульс, дыхание, движение грудной клетки — ничего. Фельдшер с врачом переглянулись. — Извините, он у вас был… наркоманом? — спросил Ким. Родственники закивали, как болванчики, утирая невидимые слезы с щек. — Пс, Чимин, — шепотом начал Тэхён, медленно приблизившись к уху коллеги, — кольни-ка ему налоксон. Каким-то чудом отыскав вену, Чимин молча ввел препарат. Неожиданно «труп» начал краснеть и дышать под изумленные взгляды остальных присутствующих в комнате. В течение нескольких минут он очухался, открыл глаза и привстал на локтях. — Вы, блядь, кто все такие? По итогу вышли медработники оттуда под отборный мат выздоровевшего. Тэхён с присущим ему спокойствием достал сигарету из пачки и закурил, опершись спиной о машину. — Ну, что там? — спросил их водитель, выглядывая из окна. — Наркоман с передозом, — единственное, что ответил врач, и водитель понимающе кивнул, после чего вернул голову в салон. Из подъезда тем временем вышел недовольный ритуальщик, косо взглянул на скорую и сел в свой катафалк, который оказался неподалеку, тут же уезжая. Чимин закатил глаза и отвернулся. Тэхён протянул сигарету товарищу, который с радостью её принял, затягиваясь. — Заебало меня это всё. — Понимаю.

***

Ким Тэхён, врач общей практики, был человеком-загадкой. О нём ходили разные слухи: кто-то говорил, что в их больницу его запихнули насильно, поэтому он выглядел так, будто ему плевать совершенно на всё; кто-то рассказывал, что врач на самом деле скрытый гений, который мог лишь по одному взгляду поставить диагноз. Тэхён не пытался хотя бы раз что-либо опровергнуть, его, честно говоря, вообще не волновали эти разговоры. Он просто делал свою работу, и делал на совесть, как показывала практика. Врачи с длинными языками много о чём сплетничали, но случись хоть одна небольшая неординарная ситуация — и все по стойке смирно стоят в кабинете Кима за помощью. Его рабочий стол был завален папками с бумагами, кучей историй болезни пациентов, среди которых лежала недокуренная пачка сигарет, недопитый кофе и излюбленная пепельница с приклеенным маленьким огнетушителем и надписью: «Тушить тут» — подарок одного из пациентов. В кабинете постоянно витал аромат табачного дыма, а сам врач выглядел так, словно только проснулся и хотел побыстрее лечь обратно. Внешний вид Кима в какой-то степени совпадал с тем, что творилось на его рабочем месте: халат чаще всего в расстегнутом виде, потому что слишком долго его застегивать, и беспорядочные темно-каштановые волосы средней длины с завитыми прядями. Однако его прическа выглядела гармонично, и создавалось впечатление, что это химическая завивка, на которую Тэхён, естественно, не ходил. Насыщенно-карие глаза излучали вселенскую усталость, но в то же время холодное спокойствие и уверенность. Даже с учетом его «ленивого» и «пофигистичного» образа на нём никогда нельзя было заметить мятый халат или мятую хирургичку: для доктора Кима это было важным пунктом, который он соблюдал всегда, вне зависимости от обстоятельств: пусть весь мир подождет, но Тэхён погладит халат перед тем, как выйти на работу. Он всегда старался говорить короткими фразами, чтобы лишний раз не тратить энергию, особенно когда приходил один и тот же пациент-паникер, заподозривший, что у него, возможно, что-то серьезнее, чем обычная простуда. «У вас что, температура, насморк и легкий кашель?» — хмыкал он. — «Значит, простуда. От простуды лекарства нет, пейте чай с малиной. Ещё вопросы?» Несмотря на такую вроде бы грубую манеру общения и максимально флегматичный вид доктор Ким по праву считался отличным специалистом. Он будто на интуитивном уровне чувствовал, что с человеком, ставил верные диагнозы, которые подтверждались после обследований, и лечил так, что люди выздоравливали. «Хороший, но странный», — всегда говорили о нём, что никак не беспокоило Тэхёна. Его беспокоили лишь пациенты, которых надо распределить по нужным специалистам, и личный рабочий график, чтобы не дай бог снова не поставили на две ночные смены подряд — он не выдержал бы. Сегодняшний день вполне можно было назвать если не хорошим, то, по крайней мере, нормальным. Странных пациентов, что удивительно, пересчитать по пальцам, экстренных не так много, а за окном отличная солнечная погода. Тэхён в этот день почти уверовал в Бога, пока к нему не зашла старшая медсестра отделения. При виде неё он мысленно перекрестился. — Добрый день, доктор Ким, — начала женщина, держа в руке небольшую папку. — К нам скоро приведут практикантов, так что готовьтесь, что минимум одного из них я приставлю к вам как к куратору. В голове один мат. — Медсестра Чхве… — страдальчески начал Тэхён, но был перебит вытянутой вперед рукой. Ему оставалось лишь съехать на стуле вниз и застонать от безысходности. — Студентов много, а вас, врачей, мало, доктор Ким, так что можете поблагодарить за то, что, скорее всего, я приставлю к вам лишь одного. Ким не поленился встать и со знанием дела низко поклониться, взмахнув рукой. Медсестра на эту выходку лишь покачала головой и скрылась в больничном коридоре, оставляя Ким-вновь-атеиста-Тэхёна в одиночестве. Желая пожаловаться на несправедливость мира, врач отправился в ординаторскую, которая встретила его тишиной, разбавленной лишь шуршанием бумаг. Повсюду сидели врачи, исследуя документацию. Спасибо, что у Тэхёна свой кабинет. — Доктор Ким, салют, — поздоровался с врачом мимо проходящий хирург — Ким Намджун. — Хирургическое отделение немного выше, если мне не изменяет память, — без приветствия начал Тэхён, пожав чужую руку. — Я заскакивал по делам, тебе ли не знать, — мужчина подмигнул ему и скрылся в коридоре. За обеденным столом сидел Ким Сокджин, смакующий свой третий за этот день растворимый кофе, и листал новостную ленту. При виде Тэхёна он поднял глаза и улыбнулся. — Дай угадаю, к тебе заходила медсестра Чхве? — спросил он. Тэхёну оставалось лишь обреченно вздохнуть и сесть на диван, подперев голову рукой. — Дай угадаю, к тебе заходил доктор Ким? Джину оставалось лишь обреченно вздохнуть и продолжать сидеть на стуле. — Ладно, понял. Мне уже приставили двоих с её слов, так что не жаловался бы. Тебя вообще главные стараются лишний раз не дергать. — Потому что если меня хотя бы на каплю что-то не устроит — я свалю. — Ну-ну, — усмехнулся Сокджин, продолжая листать ленту. — Несколько недель потерпи. Да и толковые ребята обычно приходят, сам же знаешь. — В прошлый раз ты был иного мнения. — Тот маленький белобрысый уродец не считается, — скривился Джин. — Я до сих пор помню, как этот упырь чуть не начал вводить сто миллилитров инсулина женщине с гипергликемической комой, потому что: «Ну вы же сказали сто единиц», и плевать, что сто единиц — это один чертов миллилитр. — Зато не глюкозу. — Ага, чтобы она напоследок ощутила всю сладость этого мира и на тот свет ушла? Не в мою смену. Неожиданно в ординаторскую ввалился Хосок, гневно разговаривая с кем-то по телефону. Он тяжелым шагом дошел до стола, за которым сидел Джин, и плюхнулся на соседний стул, тут же откинувшись назад и вытянув одну руку вперед. Чон схватил лежащую ручку и начал вертеть её, хмуро вперившись взглядом в гладкую поверхность. — Да плевать мне, что вы там не успеваете! Как можно было похерить результаты?! Он у меня тут экстренный, а у вас в лаборатории балаган. Я понимаю, что не вы их распределяете, но меня это как волнует? Ага, обязательно, уже побежал. Ещё что? Жду звонок. Мужчина отключился и со злостью начал щелкать ручкой об стол. Джин всё это время с интересом наблюдал за новой для него картиной, в которой всегда спокойный Хосок неожиданно взбесился, а Тэхён с бесстрастным выражением лица уперся взглядом в пол, отбивая ногой понятный только для него ритм. Чон, придя в себя, вздохнул. — Хватит на меня так смотреть, Джин. Я тоже человек, прикинь, и умею орать, когда доведут до белого каления. — Что же такого критичного случилось, что ты аж настолько разозлился? — удивленно спросил его рядом сидящий Ким. — У меня тут мужик скоро коньки отбросит, мне нужны анализы крови, — он снова вздохнул. — Ещё и медсестра Чхве со своими практикантами. Тэхён тут же активизировался. — Видишь, не я один недоволен, — сказал он. — Вашу ж мать, это происходит по несколько раз за год, почему каждый раз это такая трагедия?! — взбеленился Джин. — Вы потом по окончании их практики сидите недовольные, что нет бесплатной рабочей силы под рукой, которую можно отправить за кофе. — Джин, бра-ат, ты не понимаешь, — начал Хосок. — Мы в душе не представляем, какие студенты к нам придут. Это может быть как послушный и спокойный человек, так и бесячее маленькое нечто, которое просто хочется прибить о стенку, как того самого белобрысого уродца в прошлом году, — лицо Джина искривилось. — Конечно, в конце практики ты к ним притираешься, как и они к тебе. — Окей. Твоя позиция? Сокджин посмотрел на Тэхёна, который всё это время слушал их, смотря тупо в окно. Складывалось ощущение, что нихрена он не слушал, но это обманчивое представление: Ким всегда слышал всё, что происходило вокруг него, и запоминал. — Лишняя трата энергии, — хмыкнул тот. — Я от него другого и не ожидал, — усмехнулся Чон, вставая. — Пошел я кошмарить лабораторию, чует моя задница, без пиздюлей мне никто мои анализы не даст. — Удачи, — кинул ему Джин и перевел взгляд на Тэхёна. — Помяни мои слова, чувствует моя пятая точка, что в этот раз практиканты будут толковые. — Посмотрим. Я пошел, — бросил он Джину, вставая и направляясь к выходу. — Отдохну хоть немного. — Валяй, — ответил ему Сокджин, продолживший своё изначальное занятие по просмотру новостной ленты в телефоне. Ким спокойным шагом шел по больничному коридору, изредка отвлекаясь на то, чтобы поздороваться с работниками в ответ. Неожиданно со стороны входа послышалась возня, когда врач проходил мимо стойки регистратуры, и Тэхён повернул голову. По коридору шла медсестра Чхве, активно жестикулируя и объясняя что-то… О, нет. Тэхён с точно таким же спокойным выражением отвернулся и пошел в свой кабинет более быстрым шагом. Когда нужный поворот уже был близок и он готов был выдохнуть, то… — О, доктор Ким! Вы вовремя, я как раз распределяю студентов. Так… — она подошла и посмотрела в лист бумаги, который держала всё это время, пока глаз Тэхёна медленно, но верно начинал дергаться. — Чон Чонгук, знакомься, это доктор Ким, твой куратор. Из толпы студентов в белых халатах вышел парень, и первое, на что обратил внимание Тэхён, — это большие темные глаза, благодаря которым юноша напоминал… щенка енота. Да. Это первая ассоциация, пришедшая в голову врача. Ростом он был ниже самого Кима сантиметров на пять. Мягкая на вид смугловатая кожа, всё те же большие глаза с длинными ресницами, слегка вздернутый нос, придающий лицу мальчишеское очарование, чуть пухлые губы и черные шелковистые волосы с ниспадающими прядями. Парень смотрел на него немного робко, неуверенно. Медсестра Чхве, взяв того за плечо, подвела поближе к Киму, который продолжал безэмоционально смотреть студенту в глаза. Тот чуть ли не испуганно встал рядом, опуская свои блестящие глазища в пол. — Здравствуйте… — нерешительно произнес этот енотик. Для целостности картины ему оставалось только начать перебирать пальцы, демонстрируя всю свою неловкость, но руки паренек держал вдоль тела. Тэхён перевел взгляд на медсестру Чхве, которая ждала от него каких-либо действий. — Пойдем, — кинул он, направившись в кабинет. Чонгук сначала и не понял, для кого эта фраза предназначалась, но, сообразив, тут же ринулся за врачом. Вздохнув им вслед, медсестра Чхве лишь отправилась с толпой студентов дальше. Тэхён ленивым шагом шел по коридору, пока всё ещё слегка испуганный обстоятельствами Чонгук следовал за ним. Каждый раз походы в больницу на практику начинались его искусанными от нервов губами и бессонной ночью перед первым днем. Было страшно до дрожи в коленях, потому что неизвестно, какие врачи попадутся, в какую клинику направят, как часто будут гонять по всему отделению. Пока что единственное, что обрадовало Чона, — это место практики, остальное — полная загадка. Студента уже смущал доктор перед глазами, который даже не поздоровался с ним и не пытался начать диалог. Да и внешний вид… Чувствуется парню, что на него положат болт. Когда они дошли до кабинета, Тэхён зашел внутрь и подошел к рабочему столу. Чонгук всё ещё неуверенно вошел следом, прикрыв дверь, и встал у порога. Мужчина в это время искал что-то в куче листов. — Какой курс? — неожиданно спросил врач. — Четвертый, — несмело ответил ему Чон, наблюдая за Кимом. Тот отыскал нужный лист, вытащив его из общей кучи. — Садись за стол, — произнес Тэхён, головой указывая на кресло. Чонгук послушно отправился к нужному месту и сел на место врача. — В этом альбоме, — он показал на него рукой, — нужно отметить напротив каждой фамилии факт выполнения обследований. Тут, — Ким кивнул на стопку листов, — сделанные анализы. Ищешь в списке нужного пациента и отмечаешь. Всё ясно? — Да… — слегка пораженно ответил Чонгук, во все глаза смотря сначала на бумаги, а после на врача. — Отлично, — и вышел из кабинета. Чон был в шоке, если выражаться максимально культурно. Обычно всё начиналось с элементарного приветствия и объяснений того, что вообще в принципе он должен делать. Сейчас же ему тупо впихнули какую-то работу, будто отвадили от себя, и ушли. Парню стало обидно от того, как с ним поступили в первый же день. Он даже толком не успел показать и рассказать, что умеет. Ему хочется ходить по отделению, смотреть на пациентов, изучать анализы, а не… записывать в таблицу факт их выполнения. Обреченно вздохнув, он схватился за ручку и начал выполнять то, что приказали попросили. Тэхён же отправился обратно в ординаторскую, чтобы забрать некоторые истории болезни, раз такая ситуация. Там уже собралось порядка четырех других студентов, рядом с которыми стояли Джин, Хосок и другие врачи. Вся зелень, состоящая из парней и девушек, разместилась в сторонке, пока доктора что-то обсуждали друг с другом. — Я сегодня уже переругался с лабораторией, не вынуждайте меня ещё мило беседовать с главной медсестрой, — хмуро произнес Хосок кому-то из врачей. — У меня и так двое студентов, вы мне куда ещё хотите сбагрить? — У меня реально нет возможности этим заниматься, — отвечал ему один из специалистов. — А у меня, по-вашему, двадцать пять часов в сутках и восемь дней в неделе или что? — он скривил лицо под кивки согласного с ним Джина и отвернулся от собеседника, обратив всё своё внимание на двух студентов, которые были его подопечными. Пока Тэхён шел мимо них к столу за своими историями болезни, в помещение вошли ещё двое. Сокджин и Хосок повернулись, после чего одновременно вздохнули от безысходности. — Ну вот, ещё двое… — проворчал Джин, потирая лоб рукой. — Эй, Тэхён, — он обернулся к тихому Киму. — Возьми себе ещё студента, помоги коллегам. — Мне дали только одного, прибавлять к этому числу ещё я не планировал, — бросил ему идущий в сторону выхода Тэхён, подмигнув. — Вот же параша, — ругнулся Джин. — Отправьте в лабораторию или процедурку, там всегда нужны люди, — неожиданно предложил Ким, выходя из ординаторской. — О-о, — прозрел Сокджин, сразу глянув на этих двоих. — Пойдемте, детишки, покажу вам ваше место работы на ближайшие недели. Тэхён, зайдя в свой кабинет, обнаружил всё на том же месте студента: он мило прикусывал нижнюю губу, старательно вчитываясь в буквы перед глазами. Парень настолько погрузился в работу, что не заметил, как мужчина вернулся, поэтому тот с хлопком закрыл дверь, отчего Чон дернулся и уставился своими большими глазами на врача. — Ой, доктор Ким… — начал он и, быстренько опустив взгляд на бумаги, начал перебирать их в руках. — Тут было не так много, так что я почти закончил. — Молодец, — похвалил его Тэхён, подходя к столу и кладя истории болезни в одну стопку. — Распредели ещё это всё в алфавитном порядке, — и указал на шкаф с папками. — А?.. — в шоке кинул Чон, смотря на десятки историй болезни, пока мужчина лениво потягивался. — Доктор Ким, простите… Когда я смогу пойти к пациентам? — Уже готов диагнозы ставить? — Нет, но… — Тогда работай. По кабинету распространился звук закрывшейся двери, а после возникла полная тишина, разбавленная лишь шумом в ушах самого Чонгука. Это, мать вашу, что такое? Какого хрена он должен заниматься вот этим?! Разложить в алфавитном порядке? Серьезно? Может, ему ещё шарики покатать, как на далеком первом курсе? Чон со злостью ударил кулаком по столу, из-за чего все вещи на нем задребезжали, включая смешную пепельницу с огнетушителем, и мило нахмурился. Это же несправедливо! Так прошел час, в течение которого Чон один раз вышел купить себе капучино в автомате. Он разобрал, наверное, только половину историй болезни, потому что помимо раскладывания занимался ещё и чтением этих самых историй. Много интересного вычитал, между прочим. Доктор Ким же пока не возвращался, и Чонгук был этому рад, потому что уже успел невзлюбить своего куратора. Кто вообще так делает? Хоть бы представился по-человечески перед ним. Как же бесило. Тэхён вернулся к злому представителю семейства енотовых спустя почти два часа, как ушел. Тот сидел на полу, держа на коленях чью-то историю болезни, и внимательно изучал её. Окинув взглядом полки, Ким увидел, что документы были расставлены, как надо. Значит, хорошо выполняет задачи, которые ему дают. Отлично. — Закончил? Чонгук от неожиданности дернулся, подняв свои темные омуты на врача. — Да, — ответил он, внезапно вспомнив все недовольства по отношению к этому мужчине, поэтому тут же слегка нахмурился. — На сегодня всё, иди отдыхать. — Что? В смысле? — не понял парень. — Вас всех поздно привели в отделение, уже вечер. Тебе нечего тут делать. — Даже бумажки пораскладывать никакие не надо? — хмыкнул Чон, внимательно смотря на доктора. А енотик-то с острыми зубками. — Нет, — ответил Тэхён, рассматривая юношу. — До завтра. Не дожидаясь ответа, мужчина направился к кофемашине. На завтра ещё нужно подготовить документы и информацию по пациентам, поэтому он пробудет на работе как минимум час, а без кофе за писаниной ему делать нечего. Чон встал, схватил свои вещи и подошел к двери. — До свидания, — бросил ему хмурый Чонгук и почти хлопнул дверью, но вовремя опомнился, спокойно закрыв и оставляя хмыкнувшего врача в одиночестве.

***

На следующий день Чон, сидя в автобусе, недовольно разглядывал сменяющиеся картинки за окном. Рядом сидел Юнги, его одногруппник и по совместительству очень хороший друг ещё со школы, с интересом наблюдающий за парнем. — Ты чего такой кислый? — Еду на практику, вот и радуюсь, — буркнул Чон, сильнее обняв портфель в руках. — Ты вчера так и не рассказал, что случилось. Хорошая ведь больница. — Больница хорошая, а персонал… — он недовольно хмыкнул и ещё сильнее отвернулся к окну. — У кого ты? — У Ким Тэхёна. Юнги в шоке раскрыл глаза, тут же наклонившись к другу. — Стой, серьезно? Доктор Ким? Так это же круто, я слышал о нём от Хос… Кхм, от старших. — Круто? — удивился Чон, повернувшись к Мину. — Он — самый невоспитанный и неприятный врач, которого я встречал! — Что-то я о нём такое не слышал ни разу… — скептически произнес Юнги. — Обычно все выходили от него радостные. Его называют хорошим, но странным. — Ещё какой странный, — буркнул Чонгук, уставившись вперед. — Не знаю, о каком хорошем вообще речь. — Вы же вчера первый день только были, ещё куча времени узнать его получше. — Хм, окей. Расскажи мне, что вы вчера делали? — Ну… — тут Мин немного засуетился, слегка отвернув голову от друга. — Мне попался очень… хороший куратор. Показал нам всё отделение, отвел в ординаторскую, дал мини-советы, а потом посадил в своём кабинете посмотреть, как он принимает пациентов. Даже осмотреть их разрешил. Чонгук недовольно хмыкнул, снова отвернувшись к окну. — Знаешь, что делал я? Таблицу заполнял и истории болезни расставлял по алфавиту на полках. Отличная практика, не находишь? — Оу… — сочувственно кинул Мин. — Ну, может, сегодня получше будет? Вертел Чонгук это «получше» на одном месте. Если бы ему в автобусе сразу сказали, что и на второй, и на третий день его, словно принцессу, заточат в замке дымящего дракона (в прямом смысле дымящего) и заставят заполнять чертовы бумажки, — он бы тут же развернулся и поехал домой, вообще не выходя на практику. И плевать, что незачет будет. Все вокруг что-то делают, некоторые его одногруппники уже даже успели побывать на операциях! А Чон продолжал выполнять работу первого и второго курса, словно он непутевый студент-медик, который ничего не умеет. А он, вообще-то, умел! И инъекции ставить, и кровь из вены брать, и исследовать кровь на группу крови. Давление померить, ЭКГ снять, перевязывать умеет, в конце-то концов! Но на любой вопрос о том, когда же он сможет пойти что-то делать, получал от доктора Кима лишь обтекаемые формулировки с четким посылом: «Нескоро». У Чона было невообразимое желание отправиться к старшей медсестре и пожаловаться, хотя он прекрасно понимал, что та навряд ли что-то сделает: их, студентов, просто распределяют по больнице, чтобы максимально были полезными, а в идеале вообще лишний раз не мешались под ногами. Почему же ему так не повезло? Так Чонгук и терпел целых три дня, сидя в кабинете доктора Кима и изредка позволяя себе выйти на перерыв, чтобы глянуть, как обстоят дела в том же приемном покое: там целая вечеринка, если сравнивать с тем, что делал Чон. Как бы он хотел остаться тут… Хотя вполне вероятно, что Тэхён даже не заметил бы его отсутствия. Другой вопрос, что остальные врачи его тут же сдадут и приведут обратно к «дракону», потому что одному слоняться по больнице не дело — тут же найдется порядочный работник и поинтересуется, что такой малыш делает один без мамы-куратора. Чтоб эту систему… На четвертый день своего заточения Чон неизменно расположился в кабинете «горячо любимого» врача, ожидая последнего. Тот как раз зашел в помещение и внимательно посмотрел на студента. — Бумаги на столе, — сказал он парню. Чонгук сжал зубы и прикрыл глаза, медленно вздохнул, сжав при этом кулаки, и тут же расслабился, садясь в кресло врача без лишних слов. Тэхён положил руки в карманы хирургички, стоя у входа и смотря на внимательно работающего студента. Рука с ручкой двигалась по бумаге с такой силой, что казалось, будто он проткнет её насквозь. Его губы были непроизвольно сжаты, а брови нахмурены. Он даже отсюда ощущал, как енотик злился и распространял вокруг себя ауру недовольства и напряжения, но ничего при этом не говорил против. Недоволен, но делает, и ни разу не попытался всё бросить. Значит, послушный и не спорит. Отлично. — Идем. — Куда? — тут же спросил Чонгук, отвлекаясь от занятия. — В приемный покой. Чонгук в удивлении приоткрыл глаза шире. Он встал, всё ещё не веря в то, что сказал врач, и подбежал к уже вышедшему из кабинета Киму. Неужели что-то интересное? А он ведь уже успел расстроиться и смириться с тем, что это будет самая скучная практика. — А зачем? — Узнаешь. Когда они подошли к пункту назначения, их встретила встревоженная медсестра. — Доктор Ким! Слава богу, вы тут, — выдохнула она. — Там пациент, мужчина шестидесяти лет, с болями в области сердца, а у нас завал. Тэхён без лишних слов отправился к нужной койке. За ним, словно утенок, шел Чон, всё ещё не веря в то, что начался какой-то движ. — Добрый день, господин… — Ли… Ли Минсок… — с тяжестью ответил пациент, держась за грудь, когда к нему подошли Тэхён с Чонгуком. — Господин Ли, — договорил доктор Ким, пока медсестра измеряла давление. Высокое. — Где и как именно болит? — Вот здесь, — он показывал рукой на область сердца, — и рука от самой шеи. Будто жжет… Кивнув своим мыслям, врач подозвал к себе медсестру, чтобы снять ЭКГ. — Как давно болит? Беспокоит ли что-то ещё? — продолжал задавать вопросы Тэхён, кивая Чонгуку на аппарат, чтобы тот расставил электроды. Юноша с радостным блеском в глазах кинулся выполнять задание. — Почти… полчаса. Голова кружится… — Принимали какое-нибудь лекарство? — Нитроглицерин… — устало произнес мужчина. — Но боль почти не уменьшилась. Тэхён задавал ещё уточняющие вопросы до тех пор, пока не увидел результаты ЭКГ и не присвистнул. Чонгук, снимая пленку, пораженно раскрыл глаза, потому что тут всё стало очевидно даже для него. — Звоните кардиологам и возьмите у него кровь на анализы, — сказал доктор Ким медсестре и после обратился к пациенту: — Господин Ли, сейчас важно сохранять спокойствие. Мы сделаем всё необходимое, чтобы вам помочь, не переживайте. Мужчина кивнул, поблагодарив врача. Когда всё нужное для обследования было взято, он обеспечил транспортировку пациента в кардиологическое отделение. Для Кима и без этих дополнительных анализов уже было ясно, какой у него диагноз. — Доктор Ким, — Чонгук позвал врача. — Это ведь инфаркт? — С вероятностью девяносто девять и девять десятых процента — да, — ответил ему Ким, глянув в черные заинтересованные бусинки. — Молодец, енотик, знаешь, что такое «кошачья спинка» на ЭКГ. — Енотик?.. — не понял Чонгук, раскрыв глаза и моргнув несколько раз. Тэхён усмехнулся и подошел к стойке регистратуры, чтобы заполнить кое-какие бумаги по пациенту. — Что это значит? — Щенок енота. Слышал о таком? — спокойно спросил его врач, и ни единый мускул не дернулся на сосредоточенном лице. — Слышал, но почему я енотик? — не унимался студент. — Мне так захотелось. Тебя устроит такой ответ? — У меня ведь есть имя, доктор Ким! — Студент Чон? Слишком официально. — Да вы… — парень в негодовании вобрал воздух в легкие, нахохлился и буркнул: — Я не енотик. — А похож на маленького злого енота, — на лице Тэхёна проскочила ухмылка, из-за чего Чонгук нахмурился пуще прежнего. — Не спорь. У нас тут ещё пациенты, — и кивнул в сторону людей, ожидавших своей очереди. Студент, глянув на эту ораву людей, вздохнул, ещё раз окинул мужчину хмурым взглядом и прислонился к стойке в ожидании. Это же какая наглость. И ведь ничего не скажешь грубого, перед тобой же врач, и это неимоверно бесило Чона. Почему енотик вообще? Где он и енот? Ещё и недели не прошло с их знакомства (которого так-то и не было толком), а доктор Ким уже умудрился дать ему прозвище. Понимать бы, на основании чего он стал именно этим животным. Волосы черные, стиркой при нём не занимался… что там ещё делают еноты? — Рецепты писать умеешь? — неожиданно спросил его Тэхён. — А? — вышел из своих мыслей Чон. — Да, умею. — Отлично. В течение следующих двух часов доктор Ким нагло использовал бесплатную рабочую силу в лице Чонгука и с присущим себе ленивым профессионализмом принимал пациентов, кого-то отпуская счастливым домой, а кого-то направляя на госпитализацию. Всё это время Чон сидел рядом и слушал, изредка записывая рецепты, если мужчина назначал их. Хотелось бы Чонгуку как-то упрекнуть врача в том, что тот сбагривал на него всю бумажную работу, но… по большому счету жаловаться теперь было не на что, кроме прозвища: он сидел, слушал, как доктор расспрашивал пациентов, и самостоятельно старался предположить, что за недуг у человека. Как раз то, о чём он грезил, ещё и потренировался в написании рецептов, что тоже неплохо. После приема Тэхён повел его на вечерний обход пациентов по всему отделению. Нет, время в этот раз действительно было не потеряно, что, несомненно, безумно радовало Чонгука, но он был озадачен: по какой причине спустя четыре дня Тэхён вообще решил его резко отвести куда-то? Закончив со всеми делами, они поднялись в кабинет Кима. — Ты можешь идти, — сказал ему Тэхён. — Завтра приходи к девяти. — Спасибо, доктор Ким, — поблагодарил его Чонгук и, кашлянув, продолжил: — Извините, а… Что именно я буду делать завтра? Тэхён, сев в кресло перед столом, кинул на него спокойный взгляд. — Всё зависит от того, чем ты хочешь заниматься, — начал он. — Если ты горишь желанием бездельничать — я тебе обеспечу место в моём кабинете, и будешь бездельничать, продолжая помогать с бумажками. Если ты действительно хочешь работать и что-то узнавать — я помогу. В моих силах впихнуть тебя в операционную при большом желании. Чонгук с каждым его словом раскрывал глаза ещё шире, в конечном счете смотря на врача большими глазищами и стоя с приоткрытым ртом. — Вы… правда можете? — А почему нет? — спросил его в ответ Тэхён и встал, чтобы сделать кофе. — Я, может, и похож на пофигиста, и мне действительно лень заниматься студентами, но это не значит, что я не собираюсь чему-то тебя учить. — Я… Спасибо, доктор Ким, — восхищенно произнес Чонгук, поклонившись. — Тогда я пошел. До свидания! — Доброй ночи, енотик, — ответил ему Ким, когда студент уже закрыл дверь с той стороны. Все-таки интересный студент ему попался.

***

Если Чонгук первое время действительно думал, что доктор Ким — конкретный похренист и бездельник, то с каждым новым днем его мнение жестко разворачивали в другую сторону, потому что мужчина показал себя совершенно с другой стороны. Всё началось на следующий день после того, как Тэхён впервые привел Чона вместе с собой в приемный покой. Теперь студент оказывался там почти на постоянной основе, внимательно наблюдая за всеми манипуляциями, которые проводил врач с пациентами. Тэхён периодически поглядывал на него в такие моменты и в который раз убеждался, что тот похож на маленького енота: выглядывал из-за плеча доктора Кима своим любопытным носом и со всем вниманием впитывал в себя всё, что видел. И мужчина, видя такую ярую заинтересованность, с удовольствием предоставлял юноше возможности в присущей ему манере. Чонгук благодаря ему успел осмотреть кучу пациентов не без замечаний Кима, которому каждый раз не нравилось, как парень ставил пальцы или фонендоскоп, промывал один раз желудок (не сказать, что его это сильно обрадовало, но всё же), накладывал повязки, помогал врачу заполнять истории болезни и даже сумел расспросить его по поводу них. Всё это повлияло на то, что Чонгук посмотрел на своего куратора иными глазами, но больше всего на него произвело впечатление совсем другое. Он увидел истинное отношение доктора Кима к пациентам в столь незначительных мелочах, что никто, пожалуй, и не замечал. Но заметил Чонгук. Он впервые обратил внимание на то, как Тэхён действительно трепетно относился к другим. Первый раз, когда Ким увидел плачущую пациентку в приемном покое, которой сообщили ужасные для неё новости. Возможно, что на деле они не были такими страшными, возможно, что от этого наоборот зависела вся её жизнь, — неважно. Тэхён просто аккуратно и бесшумно прикрыл койку, на которой роняла слезы девушка, занавеской, когда проходил мимо. Второй раз, когда семья одного пациента в составе жены и двоих маленьких детей — лет пяти и семи — долгое время ожидали результатов о состоянии родного человека, отца малышей, сидя на скамейках вплоть до вечера. Доктор Ким просто взял и купил в автомате несколько батончиков и бутербродов с водой, молча протянув женщине. Та очень засмущалась от такого внимания, пытаясь отказаться, но мужчина настойчиво отдал ей всё и ушел работать, пока Чонгук стоял чуть подальше у медсестринской стойки, чтобы забрать некоторые документы. Третий раз, когда к нему пришел на плановый осмотр один из его пациентов, которых он долгое время ведет. У того возникли проблемы, в результате которых страховая компания не признавала его случай страховым и не производила выплату для операции. Это был дедушка семидесяти лет, которому последнее время очень тяжело жилось с его больным тазобедренным суставом. Необходима была замена, но у мужчины элементарно не было средств, как и родственников и близких людей, которые могли бы помочь. Доктор Ким тогда в своей привычной спокойной манере проконсультировал его, выписал новые препараты, чтобы улучшить состояние, и отпустил. Под вечер того же дня Чонгук, которого врач отпустил домой, решил сначала дойти до Юнги, находящегося в другом конце отделения. Возвращаясь обратно за своими вещами в кабинет Тэхёна, Чон подошел к двери и уже почти коснулся ручки, как вдруг услышал громкий и недовольный голос доктора Кима, который яростно спорил с кем-то по телефону. И Чонгук отчетливо услышал, как врач ругался со страховой компанией, и ругался так, что складывалось ощущение, будто проблемы не у малоизвестного дедушки, а у родного человека. Студент, почувствовав, что сейчас не стоит стоять под дверьми и так бессовестно слушать раздраженного и явно волнующегося Тэхёна, ушел на недолгое время. Чонгук впервые услышал такого мужчину, впервые услышал хоть какое-то яркое проявление эмоций. Значит, он не такой пофигист, каким кажется? Четвертый раз, когда на очередном обходе палат Тэхён, стоя возле кровати одной очень милой пожилой женщины с почечными проблемами, расспрашивал её о самочувствии. Пока та с полной отдачей рассказывала обо всём, доктор Ким аккуратно и незаметно поправлял её постельное белье, которое слетело, пока пациентка лежала. Пятый раз, когда Чон вместе с врачом проходили мимо палаты, в которой застали одну ситуацию. Молодой девушке на коляске не позволили выйти на улицу, чтобы прогуляться на свежем воздухе в парке при больнице, потому что та должна быть под обязательным присмотром кого-то из медперсонала. Почему у неё не было того, кто следил за ней, почему никто не решился помочь — Чонгук не знал. Но однажды он увидел, как Тэхён выкатывал пациентку с приготовленным пледом на ногах из палаты, увозя к выходу из больницы. И Чон не мог не пойти посмотреть, как доктор Ким спокойно прогуливался с ней и обсуждал какую-то тему, позволяя девушке впервые за долгое время вдохнуть полной грудью свежий воздух. Шестой раз, когда Чонгук случайно уснул в кресле врача, заполняя очередную документацию, а после проснулся, почувствовав на своих плечах плед и заметив выключенный верхний свет. Кабинет освещал лишь настольный светильник, услужливо кем-то включенный. Седьмой раз, когда Чон каким-то непонятным для себя образом неловко споткнулся прямо рядом со шкафчиком с препаратами, часть из которых безбожно упала на пол и разбилась. Доктор Ким был рядом и сделал вид, что это он зацепил мебель, неудачно повернувшись. Врач знал, что из его зарплаты, возможно, вычтут часть суммы, но всё равно прикрыл парня без лишних слов. Просто сделал, словно так и должно быть, будто для него это привычно. Под всем спокойствием мужчины Чонгук замечал, каким иногда бесконечно уставшим был Тэхён, и сразу понимал, что тот не уходил из больницы, оставаясь в стенах своего уютного задымленного кабинета и доделывая работу. Он замечал постоянно белоснежный глаженый халат и точно такую же чистую хирургичку, за которыми врач трепетно следил и которые не позволял пачкать чем-либо. Замечал все те небольшие моменты, малую часть из которых Чон вспомнил. Это всё показывало то, какой доктор Ким в действительности: человек, отдающий себя профессии, человек, трепетно относящийся к каждому, кем бы он ни был, человек, по-своему любящий других, который просто не умел проявлять эмоции как-то иначе. Он был тем, за кого говорили действия, а не слова или эмоции. И Чонгук спустя столько дней своей практики осознал, что любые действия мужчины были чем-то подкреплены. Он лишь сейчас понял, почему первые три дня тот так измывался над ним. Доктор Ким просто проверял. Проверял, способен ли парень выполнять предоставленную задачу, способен ли он молча делать буквально всё, что ему скажут, и не пререкаться. И Чон благодаря собственному терпению дал ему понять, что да, он тот, кто всё это может. Кто правда хочет помогать людям и пришел сюда за делом, а не для галочки и зачтенной практики. Чонгук стал замечать его прекрасные и спокойные насыщенно карие глаза с золотистыми искрами, которые при ярком свете сияли и словно вспыхивали. Видел густые длинные ресницы, обрамляющие их и создающие тень над золотом в них. Замечал его шелковые темно-каштановые волосы, которые завивались к концам и беспорядочно лежали на голове, благодаря чему он выглядел небрежно и в то же время притягательно. А ещё Чонгук явно понял одно: он влип.

***

Тэхён сидел у себя в кабинете, снова перебирая некоторые бумаги. Час назад он отправил студента в процедурный кабинет, чтобы тот немного повозился с медсестрами и медбратьями, обкалывая пациентов. Ему лишь дай какую-то работу практического характера, и парень сломя голову побежит всё делать. Удивительно, но даже установка мочевого катетера его никак не смутила. Вот спокойного Тэхёна в его студенческие годы смущала, и он сквозь боль, пот и слезы шел выполнять поручение. Пока он работал, в глаза бросился плед, который одной своей частью упал на пол с дивана. Достаточно обдумав эту ситуацию у себя в голове, врач решил, что поднимет его, когда встанет, поэтому он спокойно продолжил подписывать бумаги. Когда его несчастная шея начала порядком ныть, мужчина стал разминать её, а после поднялся, чтобы хорошенько потянуться. В этот момент в помещение со стуком вошел Чонгук, держа стопку ещё каких-то непонятных для Тэхёна бумаг. Он уже, если честно, конкретно задолбался видеть их перед глазами. — Доктор Ким, тут медсестра попросила переда… — начал было Чон, но резко почувствовал, как стал падать назад, неудачно на что-то наступив. Для Чонгука, не ожидавшего такой подставы от судьбы, всё было будто в слоумо. Перед глазами искаженный мир и собственные руки, которые на автомате начали подниматься вверх со всеми бумагами. Те же под действием такого резкого движения стали держать путь в разные стороны, намереваясь разлететься вокруг парня вихрем. Боковым зрением он уловил дернувшегося к нему доктора Кима, в глазах которого прослеживался испуг. Чон, не справившийся со столь внезапной атакой, описал в полете какой-то непонятный полукруг, словно гимнаст, и смачно плюхнулся на пол. Копчик прострелило, а перед глазами звездочки от боли, из-за чего Чонгук выпустил весь воздух из легких и застонал. Тэхён присел перед ним, тут же положив руку на спину парня. — Ты как? — беспокойно спросил он, всматриваясь в чужое лицо. — Порядок… — прохрипел Чонгук, потирая место ушиба, а после потянулся за бумажками, чтобы собрать их. — Горе луковое… — произнес Ким, перехватывая его руку. Лицо мужчины было так близко к его собственному, что щеки Чонгука невольно покраснели от смущения. — Давай вставай, — он аккуратно подхватил студента за подмышки и с легкостью поднял его. У Чона же в животе странное тянущее чувство от этих действий. Место ушиба сильно ныло, но той ужасной первоначальной боли уже не было. Доктор Ким аккуратно уложил его на диван, после чего убрал проклятый плед в сторону. — Полежи немного. Болит? — Уже не так, как в начале… — Похоже, всё обошлось, но понаблюдаем, если боль не прекратится. Воды хочешь? — Нет, спасибо… — слегка неловко произнес Чонгук, смотря на врача своими бусинками. — Бумаги собрать надо, давайте помогу, — и начал было вставать, но крепкая рука Тэхёна придавила его грудь, внутри которой сердце решило устроить гонки Формулы-1, и парню пришлось лечь обратно. — Лежи давай, енотик, — усмехнулся врач и присел, начав собирать листы. — Извини, я не убрал плед с пола. — Да не извиняйтесь! — тут же воскликнул Чон, расширив глаза. — Это я просто невнимательный, под ноги не смотрю… — А глаза вроде такие большие… — с наигранной задумчивостью произнес Тэхён. — Чт… — пораженно произнес Чонгук, тут же зардевшись ещё сильнее. Доктор Ким бросил на него взгляд и усмехнулся, вставая с макулатурой в руках. — Отдыхай, — он подмигнул ему и сел обратно за свой стол. Чонгук изумленно следил за ним. Нет, парень и сам в курсе, что у него немаленькие глаза, но… Очень неловко слышать такое от Тэхёна, особенно учитывая, как тот называл его «енотиком». Смущенный до предела парень прикрыл лицо руками и отвернул голову от мужчины. Доктор Ким же аккуратно глядел на студента и слегка улыбался. И таких неловких моментов стало происходить очень, очень много. Чонгук устал считать, сколько раз Тэхён невесомо прикасался к его спине в попытках задать направление движения или брал его руки в свои, когда студент что-то делал не так, и показывал, как правильно. А потом внимательно смотрел своими карими глазами в его собственные, привлекательно усмехаясь. Конечно, это всё обычные действия, тем более если речь идет о студенте и враче, у которого этот самый студент практикуется, но с учетом неожиданно возникших у Чона чувств… Да, Чонгук не боялся признавать самому себе, что доктор Ким стал ему симпатичен в течение этих дней. Эти чувства нарастали в нём, словно снежный ком. И ему страшно до усрачки, если честно. Подкатывать к взрослому врачу, который являлся твоим куратором? Звучит как вызов, который Чонгук не готов бросить. Да и бросать некому, кроме как самому себе. Весь трагизм ситуации заключался в том, что он впервые почувствовал что-то подобное. Да, раньше он встречался с людьми, однако подобных эмоций он ещё ни разу не испытывал. Чон бы проглотил это всё и дожил до заключительного дня практики, но проблема в том, что последнее время рядом с доктором Кимом невозможно находиться: Чонгук, словно восьмиклассница, сразу робел и смущался при нём, а щеки будто двадцать четыре на семь горели ярким пламенем. И ладно, если это происходило наедине, но такое случалось во время приемов пациентов, когда Чон должен быть максимально собранным, а вместо этого он судорожно вдыхал одеколон мужчины и нервно бегал глазами по его участкам тела, когда тот слишком близко подходил к нему. Несколько раз происходили конфузы, из-за которых приходилось сбегать в туалет на мини-перерыв. Чонгук думал, что такие проблемки будут происходить только рядом с Тэхёном, но, проснувшись ночью после своего первого занятного мокрого сна с доктором в главной роли, понял, что нихрена подобного. Закусив губу, парень кончал с его именем на губах, а потом хныкал, потому что его это невероятно задолбало. Один раз он устроил себе вечер просмотров любовных романов, а потом ныл в подушку от безысходности. Чонгук не был мазохистом, но упорно продолжал мучить свои сердце и душу. В один из дней практики Тэхён, как обычно, ходил по отделению, пока студент ещё не успел прийти. Тот предупредил его, что задержится, поэтому доктор Ким находился в полном одиночестве. Когда Тэхён был в приемном покое и принимал пациента, к нему тихонечко сзади подошел Чонгук, аккуратно пристраиваясь рядом, чтобы не мешать. Мужчине достаточно было услышать легкие шаги, принадлежащие юноше, чтобы понять, что это он, поэтому Ким продолжил осмотр. — Чонгук, принеси УЗИ-аппарат, — попросил студента врач, но, когда не заметил от него реакции, снова позвал: — Чонгук? Парень словно дернулся, выныривая из мыслей, и, тихо извинившись перед Тэхёном, умчался в сторону аппарата. Ким проводил его слегка хмурым взглядом, снова обращая внимание на пациента. Когда Чон вернулся, мужчина мимолетно взглянул на его лицо. Что-то было не так, потому что такие потухшие глаза у паренька он видел впервые. Когда с пациентом было покончено, Ким захотел развернуться, чтобы спросить, что случилось, но со стороны его тут же позвал медбрат, указывая на какую-то женщину, которой стало внезапно плохо в зале ожидания. Тэхён тут же направился к ней, пока Чонгук шел следом. Что-то точно не так, потому что не было привычных вопросов, не было любопытного носа под руками. Пока врач оказывал необходимую помощь, он иногда просил о чём-то Чона, но тот почти каждый раз будто витал в облаках, периодически доставая телефон из кармана и тут же убирая его. На каждый зов студент реагировал слабым дерганьем, будто за секунду уходил в свои мысли и тут же выныривал из них. Когда Чонгук в очередной раз ушел в себя и из его рук выпали пробирки, которые он должен был подать медсестре, Тэхён не выдержал: — Чонгук, иди и приди в себя, в конце концов. Что с тобой? Чон, ещё из-за звона разбитого стекла вздрогнувший и увеличивший свои и без того большие глаза, со страхом и полным раскаянием посмотрел на врача, слегка поджав губы. Кивнув и тихо извинившись, он тут же ушел. Доктору Киму очень хотелось бы пойти сейчас за ним и выяснить, что с маленьким енотом, но у него пациентка, которой срочно нужно чем-то помочь, поэтому он со знанием дела выкинул всё лишнее из головы и продолжил оказывать помощь. Чонгук в это время со слегка покрасневшими глазами шел по больничному коридору в сторону туалета, чтобы ополоснуть лицо и прийти в себя. Ему нельзя сейчас плакать, потому что он окончательно расклеится и не сможет взять себя в руки. Когда парень умылся, то схватился за края раковины и опустил голову, наблюдая за тем, как капли с его лица стекали и разбивались о керамическую поверхность. Он не винил доктора Кима в том, что тот не сдержал своё раздражение и поругал его. Врач был абсолютно прав, потому что студент сейчас был не полезнее стоящего в горшке фикуса на стойке регистратуры. Он честно пытался собраться и нормально отработать весь день, чтобы потом уже вдоволь выпустить эмоции у себя дома, но не справился. Немного придя в себя, Чонгук решил сразу пойти в кабинет доктора Кима, потому что обычно в это время тот уходил из приемного покоя и возвращался к себе. Зайдя внутрь, он, оглядев рабочий стол, слегка подвис на пепельнице с огнетушителем, а затем, встряхнув головой, взял лежащие там истории болезни, чтобы разложить по полкам. Хоть что-то, но он обязательно сделает. Тэхён не заставил себя долго ждать, придя буквально через десять минут. Чонгук сидел на диване, бесцельно листая телефон то влево, то вправо, будто чего-то ждал. Студент запоздало среагировал на звук, повернув голову к врачу, и тут же вскочил, посмотрев на него своими черными омутами. — Доктор Ким, прошу, простите, мне искренне жаль, просто… — Чон прикусил губу, вперившись взглядом в пол. — Я… У меня кое-что случилось, поэтому я немного не в форме сегодня, прошу прощения. Чонгук, говоря это, неосознанно дергал ногти и кусал губу, гипнотизируя собственные руки. Тэхён сразу обратил внимание на его покрасневшие глаза, войдя в кабинет, и тяжело вздохнул. — Енотик, что произошло? Чон от неожиданности шире раскрыл глаза, посмотрев на мужчину своими темными блестящими бусинками. Он открыл было рот, чтобы что-то произнести, но в горле резко запершило, а перед глазами неожиданно возникла мутная пелена. Чонгук прикрыл глаза, почувствовав, как по его щекам потекли крупные капли слез, и тут же зажмурил их, опустив голову вниз. Тэхён без слов притянул его к себе, прижав к груди, и начал нежно поглаживать парня по голове, когда почувствовал, как тот стал содрогаться в рыданиях, крепко обнимая мужчину в ответ. — Моя мама… Ей… — Чонгук всхлипывал, в перерывах стараясь всё рассказать мужчине, который не переставал гладить чужие волосы. — Ей сегодня резко стало плохо на отдыхе, куда она улетела с папой… Отец позвонил мне буквально перед выходом и сказал, что у мамы что-то с сердцем, ей срочно проводят операцию. Прошло всего несколько часов, а я до сих пор не знаю, что с ней… — он громко всхлипнул, сильнее уткнувшись в чужое плечо. — Ш-ш, — успокаивал его доктор, — давай сядем, м? Чон несколько раз кивнул в согласии, после чего Тэхён аккуратно отодвинул студента от себя и подвел его к дивану, тут же усаживая их обоих на него. Доктор Ким откинулся назад, в то время как Чонгук потянулся к нему обратно в его крепкие объятия. — Давай, мой маленький енот, всё будет в порядке… Они просидели так несколько минут, и всё это время Тэхён нежно поглаживал юношескую спину, параллельно рассказывая какие-то нелепые истории, которые Чонгук наверняка слушал вполуха, пока всхлипы не прекратились. Когда Чон пришел в себя, он отодвинулся от врача и протер рукавами халата глаза. — Доктор Ким, простите… — Прекрати извиняться, — перебил его мужчина и встал. — Всё в порядке. Я могу отпустить тебя домой, если ты не готов сейчас работать. — Я… — Чонгук задумался, мило икнув из-за прошедшей истерики. — Могу я пока что остаться здесь? Не хочу домой… — Конечно, — спокойно согласился Ким, невесомо погладив парня по голове. Тэхён сделал успокаивающий чай, протягивая его юноше. Чон со всей присущей ему неловкостью забрал из чужих рук напиток, тихонечко сев на диван и приобняв собственные колени. Доктор Ким же отправился за стол, чтобы продолжить работу. Чонгуку было неловко смотреть в его сторону, поэтому он просто гипнотизировал чай в руках. Тэхён пробыл в кабинете ещё некоторое время, а после ушел на собрание, оставляя Чона в одиночестве. Ему ничего не хотелось делать. Голова болела после истерики, а руки слегка подрагивали, будто у него тремор. Он бесцельно смотрел прямо, никуда не сдвигая глаза, и изредка моргал, когда они начинали гореть. Чонгук несколько раз в пять минут брал телефон в руки в ожидании нужного сообщения, но мобильник молчал. Студент решил прилечь, поэтому улегся боком на диван и прикрыл глаза, обдумывая сегодняшний день. Из глаз потекли тихие слезы, которые он, кажется, не успел выплакать. В голове ворох мыслей, но при попытке хоть что-то разобрать голова тут же начинала простреливать, из-за чего парень немного жмурился, стирая с щек соленые дорожки. Перед глазами внезапно возник образ доктора Кима, который с особой нежностью притянул его к себе и обнял, стараясь успокоить и забрать часть боли. Невольно на лице возникла улыбка, а в душе легкое чувство смущения, но такого приятного, что покалывало в кончиках пальцев ноги. Ким вернулся спустя час с очередного бесполезного собрания, на котором умудрялись разве что раздавать пиздюли всем, кому не лень. Даже Тэхёну досталось, но, скорее, по принципу: «Я ору на всех, поэтому наору ещё и на тебя». По дороге он прикупил несколько сладких батончиков, чтобы отдать их после Чону: он видел, как тот часто покупал такие, поэтому решил, что было бы неплохо обрадовать студента чем-то любимым. Когда мужчина открыл дверь, то увидел перед собой до боли умилительную картину, в которой Чонгук, сжавшись, лежал на диване и мирно посапывал, пока на щеках виднелись подсохшие слезы. Тэхён тихо зашел в кабинет, бесшумно прикрывая дверь, и подошел к дивану, взяв плед. Он аккуратно укрыл им Чонгука, поправив каждый край, и присел возле чужого лица, рассматривая пухлые губы в форме бантика и длинные подрагивающие ресницы, обрамляющие невероятные черные омуты, когда веки их не прикрывали. Внутри Тэхёна странный порыв, который он тут же глушит, потому что прикасаться к спящим без их разрешения мерзко. Мужчина лишь внимательно оглядывал чужое лицо, отмечая про себя, что слишком уж привязался к этому мальчишке. Все-таки встав, он подошел к портфелю парня и закинул туда все купленные батончики, после отправляясь к рабочему столу, чтобы написать отчет, изредка поглядывая на спящего енотика на своём диване. Когда Чонгук проснулся, врача в кабинете уже не было, зато рядом с ним сидел Юнги, уткнувшийся в телефон. Когда тот заметил, что друг не спит, тут же засуетился, блокируя мобильник и пододвигаясь к парню. — Ты как? — Мин аккуратно погладил его по голове, внимательно смотря в чужие глаза. — В порядке… — слегка хрипловато произнес Чонгук. — Что ты тут делаешь? — Я встретил доктора Кима, он попросил посидеть с тобой. Что случилось? Чон, тяжело вздохнув, потер ладонями лицо и вкратце объяснил ситуацию. Юнги с искренним сожалением смотрел на друга печальными глазами и чувствовал, как сердце сжималось от боли. — Чонгук… — тихо позвал его Мин, обнимая парня. — Я знаю, что сейчас всё кажется ужасным, но ты справишься, поверь. Ты сильный, как и твоя мама, вы обязательно справитесь. Парень кивнул несколько раз и, взяв себя в руки, отодвинулся от друга. — Давай, поехали домой, я побуду сегодня с тобой, — предложил Юнги, и Чонгук просто кивнул, потерянный до невозможности. Сейчас даже не было желания отговаривать друга, потому что оставаться одному парню совершенно не хотелось. На следующий день доктор Ким, разобравшись с одной пациенткой, шел по больничному коридору к своему кабинету, разминая уставшую шею. Неспешным шагом он добрался до двери и, справившись с замком, схватился за ручку. Успев открыть её и наполовину войти внутрь, мужчина уловил с конца коридора громкое: — Доктор Ким! Тэхён от неожиданности немного раскрыл глаза, возвращая часть тела обратно за порог, и глянул на бежавшего в его сторону счастливого маленького енота, который успел случайно задеть кого-то плечом и в спешке извиниться. Когда этот ураганчик добежал до него, то тут же налетел с объятиями и сбивчиво начал: — Доктор Ким, доктор Ким! Я только что узнал прямо на лестнице, что мама очнулась и с ней всё в порядке! — Чонгук отодвинул голову и с радостным выражением лица посмотрел на врача. — Сказали, что ей понадобится несколько дней на реабилитацию и её скоро выпишут. Спасибо вам за вчера. И за то, что отправили ко мне Юнги, он мне так помог! — Тэхён, очень внимательно разглядывая юношу, аккуратно подтолкнул его в кабинет и точно так же закрыл дверь, пока студент продолжал тараторить: — А ещё я увидел батончики у себя в рюкзаке, и уверен, что это вы мне их купили, большое спасибо! Там лежали все те, которые я очень люблю. Ой, и… — Чонгук уже хотел поблагодарить врача ещё за что-то, но тут же его щеки немного зардели, когда он осознал, что слишком близко стоит к доктору Киму, и парень начал отодвигаться от него. В этот момент Тэхён схватился за его плечо и притянул к себе, утягивая мягкие губы в сладкий поцелуй. Чонгук в шоке уставился в лицо напротив. Он замер, словно статуя, пока чужие губы нежно сминали его собственные. Студент, все-таки осознав, что сейчас произошло, прикрыл глаза и с наслаждением влился в поцелуй, уложив ладони на крепкие плечи и шею. Тэхён не знал, что с ним, не понял, почему неожиданный порыв возник в нём и он не остановил себя. Внутри него было привычное спокойствие, но внезапно, как будто его толкнули, в душе зашевелилось что-то новое, неуловимое, когда он заметил бегущего к нему студента. Мужчина не знал, откуда взялось это чувство, когда тот внезапно обнял его, однако оно овладело им целиком. Он не мог сопротивляться ему. Его будто захватил водоворот, и вместо того, чтобы бороться, он просто отдался течению. Ему казалось, что всё вокруг закружилось быстрее, ярче, острее. Наверное, это был тот самый момент, когда не хотелось ничего прекращать и просто влиться в этот поток событий, растворяясь в их круговороте. Тэхён все-таки отстранился от парня, окинув его внимательным взглядом. Чонгук под ним растерялся и смущенно опустил голову, решив оценить свои потрясающие кроксы ярко-зеленого цвета с кучей разных джибитсов. Однако мужчина решил прервать его захватывающее занятие и бережно приподнял подбородок Чона, заставив заалеть его щеки. — Я очень рад, что всё хорошо, енотик, — Ким нежно провел рукой по чужой щеке и поправил выбившуюся темную прядь. Чонгук, пребывая в полном смущении, прикусил губу, а потом ярко улыбнулся, когда Тэхён усмехнулся и поддел его за нос. — А мы теперь, получается, ну… — Чон неловко почесал голову, переведя взгляд на стену позади врача. — Работаем, — начал отвечать Ким, — а потом вечером идем вкусно есть. — Это, выходит, что-то типа… свидания? — красный Чонгук почти пискнул, когда лицо доктора приблизилось к его. — А на что это ещё похоже? — Тэхён выгнул бровь, сосредоточенно всматриваясь в черные бусинки. — Или я, по-твоему, веду тебя ужинать как коллегу, которого только что поцеловал? — Всё, я понял, понял, — Чонгук все-таки прикрыл лицо руками, спасаясь от настойчивого взгляда врача, который усмехнулся и потрепал его по голове, отправляясь к столу. Следующие несколько дней стали для Чона похожими на рай. Он до сих пор не мог смириться с тем, что произошло в кабинете Тэхёна. Мужчина сам взял и поцеловал его… Чонгук, лежа у себя дома в тот день, с громким писком дергался на кровати и со всей силы обнимал подушку. Он никогда не испытывал такие яркие эмоции от простого поцелуя. Все чувства теплом разливались внутри живота, добираясь будто бы до горла и сжимая его в тиски. Это было настолько ново для парня, что доходило чуть ли не до увлажненных глаз, потому что его невероятно сильно переполняли чувства, которые стремились выплеснуться наружу. Практика в больнице проходила точно так же, как и раньше: Тэхён учил его правильному выполнению манипуляций, направлял, давал возможность практиковаться в других отделениях и даже успел пропихнуть на одну из операций. Однако ко всему прочему прилагались неловкие прикосновения, томные взгляды (причем от доктора Кима), когда у них не было пациентов, резкие нападения прямо в кабинете (всё того же доктора Кима), в результате которых счастливый Чон выходил оттуда с покрасневшими и слегка опухшими губами. Они не позволяли себе лишнего, довольствуясь друг другом лишь наедине, и Чонгуку иногда казалось, что ему совершенно не хватает мужчины, хотя находились они вместе чуть ли не на постоянной основе из-за практики. Да и вечером Тэхён забирал его куда-нибудь проветриться. Чонгук на самом деле даже и не подумал бы, что Ким способен на такое. Было ощущение, будто мужчина далек от всех романтических дел, однако выяснилось, что это совершенно не так. Он успел отвезти его на вышку, чтобы посмотреть на город с высоты птичьего полета, показал ночное небо вдалеке от городской суеты. Даже повел его в зоопарк, чтобы отвести к вольеру с енотами. Чонгуку бы обидеться, но он так привык к «енотику», что лишь искренне засмеялся, сделав селфи с представителями своего семейства. А ещё поцелуи, поцелуи, поцелуи… Тэхён же с упоением впитывал в себя всё, что так или иначе касалось Чонгука: его моментами неожиданную чрезмерную активность, детскую радость от самых простых вещей, милый бубнеж, если он чем-то был недоволен. В Чоне была какая-то особая, нежная красота. Она проявлялась в его улыбке, которая освещала мир вокруг него, в его очаровательной застенчивости и в нежном блеске в темных глазах. Ким ловил каждую эмоцию парня, каждую деталь, поражаясь самому себе. Тэхён просто потерялся в нём, и его это нисколько не беспокоило. В один из дней в приемном покое царила полная суматоха: крики, стоны, бормотание медсестер и поспешные шаги врачей сливались в целую симфонию. В этой хаотичной обстановке, где каждый был занят своим делом, некоторые медработники едва успевали ориентироваться. — Чонгук, неси шприц с адреналином, быстро. Студент, услышав задание от доктора Кима, тут же ринулся к стеллажу с медикаментами. Он нервно перебирал склянки в поисках нужной. Найдя адреналин, Чонгук взял его в руки, как вдруг из-за перегородки, отделявшей приемный покой от коридора, раздался вопль. Все тут же обернулись. Из коридора, толкая медсестру, выбежал мужчина с диким взглядом и красными от бешенства глазами. — Не подходите! — заорал он на всё отделение, бросаясь к рядом стоящей тумбочке с инструментами и тут же хватая оттуда скальпель. Врачи, ошеломленные столь внезапным поворотом событий, замерли, пока медсестра, которую мужчина толкнул, кричала: «Он сумасшедший, не подходите к нему!» Сжимая скальпель в руках, тот неистово озирался, угрожая каждому, кто намеревался близко к нему подойти. Чон, отмерев, в спешке добежал до Тэхёна и отдал ему препарат. Доктор Ким уверенными движениями стабилизировал пациента, после чего весь обратился к ситуации, произошедшей в приемном покое, потому что некоторые врачи стали поглядывать на него с немой просьбой. Весь медперсонал боялся подходить к мужчине, стараясь успокоить того словами, но он не слушал, его взгляд был затуманен яростью. Тэхён медленно подошел к нему и встал впереди, расслабленно закинув руки в карманы и вперившись взглядом в виновника балагана. Тот делал вид, что бросался на него, чтобы доктор отошел, но тот уверенно продолжал стоять, не сдвигаясь ни на миллиметр. — Не думаю, что у нас выйдет конструктивный разговор и я пойму, в чем причина вашего негодования, если вы продолжите размахивать этим, — он глазами указал на скальпель. — Не подходи ко мне, — яростно прошипел мужчина. — Я не буду с вами разговаривать! — Без проблем. В таком случае я был бы благодарен вам, если бы вы ушли куда-нибудь и не мешали нам работать, — Ким продолжал спокойно разговаривать с ним, пока к мужчине сзади медленно приближался один из работников со шприцом в руках. Наверняка со снотворным. Не давая себе разрешения кинуть взгляд за спину сумасшедшего, Тэхён отвлекал его дальше: — Хотя предложение поговорить ещё в силе. — Вы мне ничем не поможете! — продолжал кричать мужчина. — Тут все хотят причинить мне вред! — В этой больнице ни у кого нет цели навредить вам, — отвечал Ким, стараясь вразумить его. — Мы обязаны помочь каждому, кто обращается к нам за помощью. — Бред! — крикнул он, снова для вида замахнувшись скальпелем. Ким хотел было ответить мужчине, но из-за того, что позади того что-то упало с громким стуком, случайно бросил взгляд на Чонгука, который тоже медленно подходил сзади, чтобы подстраховать работников. Сумасшедший тут же среагировал и, резко обернувшись к Чону, который в страхе раскрыл глаза и попытался отойти в сторону, замахнулся. Тэхён тут же ринулся вперед, чтобы перехватить психа. К нему на подмогу подоспели другие врачи, быстро вколов снотворное и скрутив мужчину, после чего начали связывать его подручными средствами. Когда тот был полностью иммобилизован, доктор Ким встал и, со вздохом отряхнувшись, повернулся к своему маленькому еноту. — Чонгук, ты в порядке?.. — и тут же осекся, взглянув на парня. Тот прижимал руку к животу и потерянно смотрел на него. Его лицо на несколько тонов побледнело, а губы плотно сжались. В темных бусинках стояла какая-то непонятная дымка, когда он неожиданно поднял их на Тэхёна в немой попытке позвать того. И тут в глаза мужчины резко бросилось красное пятно на его животе. Ноги Чонгука тут же подкосились. — Чонгук! — Тэхён бросился к нему, когда юноша грохнулся на колени. — Твою мать, быстро каталку сюда! — заорал доктор Ким, в спешке расстегивая одежду и прикладывая руку к месту ранения. — Енотик, ну как же так… Чонгук не замечал, как вокруг него началась суета, а медперсонал бегал и кричал. Он был словно в тумане, оторванный от реальности: не слышал криков, не видел суетливых движений. Только ощущал боль в животе и чувство безнадежности, которое давило на него. И лишь слышал бархатный голос Тэхёна, который пытался привести его в чувства. Он вдруг ощутил сильные руки, наверняка принадлежавшие Киму, которые бережно подхватили его и уложили на каталку, прижимая к ране марлю. Последнее, что он хорошо помнил, это: «Держись, мой маленький енот».

***

Первое, что бросилось в глаза, — яркий свет. В начале он был тусклым и размытым, но после того, как парень с титаническими усилиями приоткрыл веки, тот резко ослепил его. Все-таки открыв глаза, он рассмотрел место, в котором оказался. Юноша лежал в белой кровати. В нос ударил характерный больничный запах, из-за чего в голове тут же всплыли недавние воспоминания. Он попытался приподняться, но живот пронзило острой болью, из-за чего парень зашипел. — Чонгук, ты очнулся! — сбоку раздался до боли знакомый голос друга, вскочившего со стула. Парень наклонился над лицом Чона, всматриваясь в его глаза. — Ты как? — Могло быть и лучше… — прохрипел парень, слегка откашлявшись, и снова ощутил резь в области живота. — Тебя подлечили по всем правилам и законам, так что скоро будешь живчиком, — с улыбкой произнес Юнги, расслабившись. — Это не может не радовать, — хмыкнул Чонгук. — А где… Дверь резко открылась, впуская в помещение двух врачей, одним из которых был Хосок. Чон видел его несколько раз и даже общался с ним, узнав у Тэхёна, что это и есть куратор Юнги. — Как ты? — с ходу начал Хосок, подходя поближе к койке и становясь рядом с Мином. — Порядок, спасибо, доктор Чон, — ответил парень, переведя взгляд за спину мужчины. — Предлагаю оставить их наедине. Пойдем, котенок, — Хосок обратился к Мину, обняв того за талию под удивленный взгляд Чонгука. — Доктор Чон, прекратите… — смутился Юнги, пытаясь убрать его руку. — Странно, в постели ты обычно не просишь остановиться… — Хосок! Юнги спешно увел врача из кабинета, глянув напоследок в сторону Чонгука и одними лишь глазами прося прощение за то, что ничего не рассказывал. Чон в полном шоке проводил их вплоть до двери, переведя затем взгляд на Тэхёна. — А… — Они встречаются, — перебил его Ким, усаживаясь на постель. — Уже года два, если память не изменяет. — Чего?! — поразился Чонгук, чуть ли не вскочив, но тут же вернулся обратно из-за боли. — Прекрати двигаться, — нахмурился мужчина, укладывая его по-человечески. — Швы разойдутся. — Я… Прости, что так вышло, — грустно улыбнулся Чон, смотря в карие глаза. — Ты нормальный? — спросил Тэхён, изогнув одну бровь. — Ты за что вообще извиняешься? За действия того психа? — Нет, просто… Заставил переживать тебя, — вздохнул студент, в конце проговорив это чуть ли не шепотом. — Если кому-то и извиняться, то мне, енотик. Выкинь всю дурь из головы, — Ким приблизился к нему, уложив руки по бокам от чужого тела. — Иначе мне придется устроить профилактическую беседу, чтобы ты больше не извинялся за то, за что не обязан. — А какого рода профилактическая беседа? — хитро спросил Чонгук, прищурив свои до невозможности прекрасные глаза. — Показать? — Да. И Тэхён наклонился к его губам, начав нежно сминать их. Чонгук запустил руки в темно-каштановые волосы и надавил, чтобы Ким опустился чуть ниже. Тот аккуратно выполнил немую просьбу, ни на секунду не отстраняясь от сладких губ напротив. — Доктор Ким, вы же зачтете мне все пропущенные дни практики? — спросил Чон, когда они оторвались друг от друга. — Боюсь, что придется отработать. — И как же? — Показать?