Недопонимание и любовь

      Тодороки Шото всю свою жизнь был оторван от общества в прямом и переносном смысле. Его дорогой и горячо любимый нет папаша нагружал бедного парнишку тренировками и учëбой круглые сутки семь дней в неделю, поэтому у него не было времени общаться со сверстниками, да вообще с кем-либо. В таких условиях напару с чувством ненависти к отцу Тодороки рос долгих 15 лет перед тем, как поступил в академию UA. С тех пор его жизнь круто изменилась.       Шото был враждебен, излишне серьëзен, одержим целью утереть нос своему родителю и доказать, что он не какой-то удачный эксперимент или инструмент для достижения цели Старателя. Он станет героем и без его дурацкой причуды. Докажет, что независим и самостоятелен. — Это ведь твоя сила! Разве нет?! — чужой голос разносился эхом по всему сознанию.       Мидория Изуку — человек, который изменил всë. Тодороки и не надеялся, что в его сердце когда-нибудь воцарится покой, но это случилось, благодаря ему — единственному лучику света в непроглядной тьме отчаяния и скитаний в поисках места и смысла жизни. С его появлением Шото наконец-то смог улыбаться искренне. Смог понять, что такое счастье.       С приходом Изуку в жизнь Тодороки, у него появились друзья. Порой им было очень непросто понять парня, его мысли, логику и мировоззрение. Шото этим сильно отличался от остальных. Жизнь вдали от сверстников однозначно сказалась на парне: он не понимал шуток, сарказм, метафоры и некоторые устойчивые или сленговые выражения. Чаще всего им руководила рациональная логика, которая (как иронично) в большинстве случаев приводила к неправильным выводам и недопониманию. — Смотри-и-ите-ка, а наш Ледяной Принц сегодня снова отличился! — завистливо, но не злобно протянул Каминари, закинув руку на плечо одноклассника.       На тренировке причуд Тодороки показал лучший результат среди одноклассников. Это объясняло некоторые слова, сказанные Денки, однако Шото решительно не понимал, как данный факт влиял на его звание Ледяного Принца, ведь сегодня он преимущественно использовал огонь.       Логика Тодороки снова затрещала по швам, поэтому он, нахмурившись, спросил: — Почему я Ледяной Принц?       В тех случаях, когда Тодороки решительно не понимал сказанных его друзьями слов, им приходилось объяснять их значение. Частенько этим занимался Денки, потому что как раз его Шото не понимал чаще всего. — Ну, ты весь такой… Холодный и отчуждëнный, — начал он своë объяснение. — Ну, знаешь, в эмоциональном плане. Скуп на проявление чувств. Ну и у тебя очень аристократичная внешность. Похож на принца. К тому же ты сын такой известной личности.       Тодороки нахмурился ещë сильнее. Упоминание отца его сильно разозлило. Денки вообще редко думал о том, что и как он говорил, а Шото этот факт волновал в самую последнюю очередь, ну а в данной ситуации он не знал об этом вовсе. Парень хотел было грубо оттолкнуть Каминари хотя бы словами, но его вовремя остановил Мидория. Он обратил на себя внимание, положив руку на плечо другу. — Он имел в виду, что Старателя можно назвать королëм, раз он знаменит, поэтому тебя, соответственно, можно сравнить с принцем, — улыбнулся Изуку, и Шото сразу успокоился.       Мидория чаще, чем кто-либо, оказывался поблизости, когда Тодороки в этом особенно нуждался. Именно он всегда выручал Шото в самые трудные для него минуты, подобные этим. Само присутствие Мидории дарило облегчение и спокойствие. Тодороки не мог злиться на Изуку, пусть он упомянул бы Старателя хоть тысячу раз, ведь… Это Изуку.       За месяцы дружбы Шото всё сильнее убеждался в том, что Мидория был поистине особенным для него. Ни к кому парень не испытывал такую сильную привязанность, ни в ком так не нуждался. Порой болезненно нуждался.       Тодороки испытывал острую нехватку Мидории, если того не было рядом как минимум 3 часа за сутки. Он хотел больше обниматься, касаться зелëных волос, дотрагиваться до мягкой кожи лица, целовать веснушчатые щёки, потрескавшиеся пухлые губы и шершавые ладони. Шото хотел делать очень многое с Изуку, но, насколько ему было известно, между друзьями такое невозможно, поэтому он скрывал эти желания.       Тодороки ещё очень многого не знал о жизни обычного подростка. Ему предстоял тернистый путь знакомства с этим новым миром. Предстояло сделать много ошибок и узнать много нового. И как хорошо, что на этом пути его будут сопровождать верные друзья, готовые всегда прийти на помощь.

***

— Т-т-тодороки-кун, — голос сильно дрожал. Изуку заикался, когда очень волновался, Шото хорошо это помнил. Парень вынырнул из своих размышлений и сосредоточил всë своë внимание на друге.       Мидория остановил одноклассника на пути в академию и попросил повенуться к нему. Он весь сжался, лицо сильно покраснело, а руки беспорядочно сминали ткать школьных брюк. — Что-то случилось, Мидория? — забеспокоился Шото. — Н-нет, т-то есть да, н-но не что-то страшное, — голос паренька всё ещё по странному дрожал.       Тодороки не мог унять тревогу. Он оглянулся по сторонам в поисках любого рода опасности. Главным было защитить Изуку. — Я давно хотел т-тебе сказать… — Мидория резко выдохнул и продолжил. — Т-ты мне нравишься! — выкрикнул он, видимо, отдав на это все силы. — Э-эм… П-поэтому ты не против начать в-встречаться?       Сначала Тодороки решительно не понял просьбы Мидории. Конечно, Изуку тоже нравился Шото, без этого они не стали бы друзьями, верно? Так зачем нужно было говорить что-то столь очевидное (хотя Тодороки было приятно в любом случае)? И что значит встречаться? Они же и так встречаются каждый день в академии и общежитии, а иногда и где-нибудь в городе.       Шото хотел переспросить и уточнить, почему Мидория сказал что-то подобное, но увидел, как Изуку был взволнован и взвинчен. Казалось, ещё чуть-чуть, и он начнёт плакать, или кричать, или бежать. Видимо, сейчас было не самое лучшее время для размышлений или вопросов. — К-конечно. Конечно, я согласен, Мидория, ведь ты мне тоже нравишься, — всë еще пребывая в лëгком недоумении ответил Тодороки. — Правда?! — лицо Изуку в миг просияло, и Шото тут же позабыл обо всех тревогах и вопросах. Если Мидория счастлив, то остальное уже не имело значения.       Изуку крепко обнял Тодороки, на что получил ответные объятия. После этого они продолжили путь в академию под радостную болтовню Мидории, которую Шото благополучно пропускал мимо ушей, наслаждаясь голосом одноклассника. Судя по вырванным из контекста слов, Изуку планировал, где, когда и как будут проходить их будущие встречи (по всей видимости, это и значило встречаться). Для Шото этого было вполне достаточно, чтобы продолжить сполна наслаждаться солнечным утром.       В тот же день парни возвращались домой, держась за руки. Раньше они никогда этого не делали, но Тодороки был счастлив. На прощание перед сном Мидория поцеловал Шото в щëку. Прислонив ладонь к щеке, Тодороки шëл в свою комнату и думал, что все его мечты сбылись.       Шото грезил о близости с Изуку долгое время и даже не думал, что его фантазии смогут когда-либо воплотиться в реальность. Как же всë-таки хорошо, что они стали друзьями.       Но вскоре Тодороки задумался: со всеми ли друзьями он должен быть столь же близок? Они с Мидорией обнимались, целовались, гуляли, ходили на встречи, о которых говорил Изуку, ночевали друг у друга, держались за руки и много чего ещë. Шото не делал этого ни с кем другим и боялся, что тем самым мог обидеть кого-либо.       Тодороки стал наблюдать и размышлять. Со многими одноклассниками Шото точно не хотел целоваться, ведь это противно. Просто отвратительно, мерзко. Например, Бакуго. Да кто вообще захочет с ним целоваться?       Мидория всегда мило смущался и краснел, когда Тодороки нежно чмокал его в щëку или в губы. Единственный человек, кого Шото мог бы назвать хоть немного милым и кого он был бы не против поцеловать в щëку, это Каминари. Поэтому Тодороки так и сделал в общей столовой, на глазах у почти всех одноклассников.       Денки, ожидавший обычных слов благодарности в ответ на принесëнный им кофе, застыл в недоумении. Шок от ощущения чужых губ на своëм лице не отпускал Каминари, и он тупо улыбался, глядя в пустоту. В отличии от него, Шинсо среагировал молниеносно: подскочил со своего места и, приблизившись к Тодороки с гроздным видом, схватил его за ворот футболки. — С ума сошёл?! Ты что делаешь?! — Что? — искренне спросил Шото.       Изуку почему-то почти сразу убежал в сторону лифта. Тодороки хотел пойти за ним, но разъярённый Хитоши не дал ему этого сделать. — Объяснись, — сурово скомандовал Шинсо, с силой вцепившись в плечо Шото, на что тот в ответ беспомощно на него взглянул. — П-погоди, Шин, не наседай, — попытался успокоить его Каминари. — Тодороки, зачем ты это сделал? — Я подумал, что это будет уместно… В благодарность за кофе, мы же друзья. — Да, мы друзья, но друзья не целуют друг друга. — Разве? Мы с Мидорией всё время целуемся. — Вы же встречаетесь, — Денки в очередной раз пытался понять загадочную логику Шото, констатируя факты. — А мы с тобой разве не встречаемся? — не понимал Тодороки. — Мы видимся в общежитии, в школе, ты водишь меня играть в аркады. — Это не значит встречаться.       Шото приходил в бешенство. Брови свелись так, что почти скрестлись, дыхание участилось, злобный оскал показал себя во всей красе (спасибо Бакуго за персональные уроки выражения гнева). Он опять чего-то не понимал, и ему ничего не объясняли. Злость выходила на какой-то новый уровень. Парень прекрасно знал японский язык, так почему это не помогало ему нормально общаться с людьми?! Бесит! — Тогда, что это значит? — агрессивно процедил Тодороки сквозь зубы. — Ну, — Денки огляделся по сторонам. Его одноклассники (особенно Бакуго) не любили публичные уроки общения со сверстниками для Тодороки Шото, поэтому Каминари хотел отвести друга в сторонку для разговора. — Пойдём-ка.       Парни направились к лифту. Шинсо последовал за ними, пытаясь испепелить Тодороки взглядом, полным враждебности. Втроём они уединились в комнате Денки. — Итак, Тодо-чан, под словом «встречаться» люди подразумевают романтические отношения между двумя людьми, которые любят друг друга, понимаешь? — И как это? — Когда два человека соглашаются встречаться друг с другом, это значит, что они хотят быть друг с другом чаще, чем с кем-либо другим, хотят обниматься, целоваться, гулять, ходить на свидания, дарить друг другу подарки, поддерживать в трудные минуты и радоваться за успехи. Серьёзные отношения бывают между людьми, которые любят друг друга и хотят провести рядом с партнёром всю жизнь.       Тодороки задумчиво взялся за подбородок. — Это похоже на нас с Мидорией. Он предложил мне встречаться и я согласился. С тех пор мы целуемся, обнимаемся, держимся за руки. — Да, именно, и раз уж ты согласился, то можешь делать всё, о чём ты сказал, только с ним и ни с кем больше, — пояснил Каминари. — Значит, вы с Шинсо тоже встречаетесь? — спросил Шото, чем озадачил своих друзей. Они оба посмотрели друг на друга и резко отвернулись, густо покраснев. — Ч-ч-что?! — запаниковал Денки. — Почему ты так п-подумал? — Потому что ты говорил, что хочешь, чтобы Шинсо… — А-а-а-а-а! — громко закричал Каминари, закрывая рот Тодороки руками. Блондин покраснел ещё сильнее. — Молчи, молчи, молчи-и-и-и-и!       Хитоши тут же встрепенулся и с интересом стал наблюдать за поведением Денки, хитро улыбаясь. — Что-что, Каминари? Что ты хочешь, чтобы я сделал? — коварно-издевательски спрашивал Шинсо, приближаясь к цели провокации. — Если ты не скажешь, то я не смогу исполнить твоё желание. К сожалению, я не умею читать мысли.       Трудно такое представить, но Денки смутился и покраснел ещё сильнее. Эти двое на секунду будто забыли о существовании Тодороки и его проблеме, сосредоточившись исключительно друг на друге, пока Каминари не осознал кое-что важное: — Боже, — парень резко побледнел, глядя в лиловые глаза Хитоши, с ужасом читая собственные мысли. — Мидория…       Шинсо в миг переменился в лице. Вдруг от одного только имени к нему пришло осознание всего масштаба пиздеца, в который они вляпались. Хитоши будто телепатически передались все переживания и опасения Денки. А вот потерянный вид ничего не понимающего Тодороки никуда не исчез, но после совместного эмоционального потрясения его друзей и упоминания Изуку он принялся слушать внимательнее и пытался понять, в чём дело. — Эм, Тодороки, Мидория ведь видел, как ты меня поцеловал? — Да, — ответил Шото, нахмурившись. — После этого он сразу убежал. — Какой ужас! Я иду к нему! — воскликнул Денки. — Я с тобой, — решительно поднялся с места Тодороки. — Нет, — остановил его Шинсо. — Давай подождём, пока Каминари с ним поговорит. — Почему? — вновь нахмурился Шото. — Скорее всего Мидория сейчас обижен и не хочет тебя видеть, — объяснил Хитоши, когда Денки, уже никого не слушая, выбежал из комнаты. — Почему? — уже обиженно или скорее печально спросил Тодороки, всё ещё глядя на дверь. — Ну, представь себе, что Мидория поцеловал бы меня.       Шото сильно нахмурился. — Он бы не стал. — Мидория так же думал о тебе, однако ты сделал это с Каминари, несмотря на то, что вы с Мидорией встречаетесь, понимаешь?       Осознание своей ошибки пришло к Тодороки не сразу, но накрыло с головой. Чувство вины осело в сердце колосальной тяжестью. Нутро закаменело от ужаса и страха. Тихий голос в сознании навязчиво шептал слово «предатель», становясь громче с каждой секундой. Воображение рисовало картинки, где Мидория плачет навзрыд в своей комнате. Совсем один. Такой беспомощный и грустный. — Что я наделал… Мне срочно нужно к нему! — Да подожди ты, — всё останавливал его Шинсо. — Дождёмся сообщения Каминари. Я же говорил, что Мидория не готов тебя слушать. Ками ему всё объяснит, а уже потом ты побежишь извиняться.       Оба парня замолчали. Ожидание затянулось на большее количество времени, чем Хитоши предполагал. Он начал нервничать, проверяя телефон каждые 20 секунд. — Знаешь, по-моему, будет справедливо, если я тоже поцелую Мидорию. Тогда мы будем квиты, — усмехнулся Шинсо.       Его внезапная и неудачная шутка неприятно осела на и без того напряжённую атмосферу. Тодороки разозлился. Он напряжённо сверлил одноклассника взглядом, нахмурив глаза. Хитоши, почувствовав угрозу, сразу начал отступать: — Прости, прости, совсем неуместная шутка! Я пошутил, остынь! Я на самом деле не хочу этого делать!       Шото заметно расслабился. — Я просто… Мне… — Шинсо перебирал свои пальцы, смущённо краснея. — Мне нравится Каминари. Я бы не хотел, чтобы его целовал кто-то, кроме меня. — Прости… Я об этом не подумал, — виновато проговорил Тодороки. — Ничего страшного, просто… Больше так не делай.       В этот момент Хитоши получил сообщение о том, что они с Шото могут спуститься в комнату Мидории. — Ладно, ещë поговорим об этом позже. Нам пора, — объявил Шинсо, глядя в экран своего телефона.       Парни встретили Каминари в коридоре рядом с комнатой Изуку. — Тодороки, ты можешь зайти.       Шото кивнул, после чего подошёл к двери, уверенно постучал и вошёл. Денки облегчённо выдохнул: — Ну наконец-то. Ты прости, что так долго, — начал Каминари, когда оба парня вместе пошли к лифту. — Мне пришлось позвать кого-нибудь, кому Мидория бы точно открыл. Бакуго сильно помог. Думаю, он ещё долго будет припоминать мне эту услугу. Эх, думаю, мне всё-таки придётся купить ему ту фигурку Всемогущего, — Денки обречённо вздохнул. — Скажи, тебе понравился поцелуй Тодороки? — неожиданно спросил Шинсо. — Т-ты чего так в-внезапно? — запаниковал блондин. — Странно спрашивать меня об этом. — И вовсе не странно. Вдруг тебе было противно, а я даже не успел ему вмазать. — Не надо никого бить! Что у тебя за странные привычки? Мне не было противно, понятно? Так что не за чем бить бедного Тодо-чана. Он просто запутался, вот и всё. — Значит, ты бы хотел повторить? — Я этого не говорил! Да что с тобой сегодня?!       Шинсо резко, но аккуратно, схватил Каминари за лицо, притянул к себе и мягко поцеловал. Денки удивлённо расширил глаза и даже не успел подумать о том, чтобы начать сопротивляться, как его уже отпустили. — Чт… — Каминари дотронулся до своих губ и густо покраснел. — А сейчас тебе было приятно? — улыбался Шинсо, тоже смущаясь. — Хотел бы повторить?       Каминари улыбнулся во весь рот, схватил Хитоши за руку и повёл в сторону лифта.

***

      Тодороки вошёл в покрытую полумраком комнату Мидории. Некоторые его плакаты со светоотражающими элементами делали пространство более освещённым. С их помощью можно было разглядеть опухшие от слёз глаза Изуку, которые сейчас с какой-то надеждой и благоговением смотрели на Шото. — Тодороки-кун! — Мидория быстро поднялся с кровати и крепко обнял вошедшего. — Прости меня! Я поступил так эгоистично! — Это ты меня прости. Я предал твоё доверие и нарушил обещание. Такого больше не повториться. — Нет, ты не виноват! Ты даже не знал, на что соглашаешься. — Незнание не освобождает от ответственности, — пояснил Тодороки, чуть отстранившись от собеседника. — Я согласился целовать только тебя и нарушил это условие. Прости меня за ту боль, что я причинил. — Каминари мне всё объяснил. Тебе не за что извиняться. Это я виноват, что навязал свои чувства, — Изуку опустил голову, чтобы не смотреть собеседнику в глаза. — Теперь, когда мы во всём разобрались, я наконец могу пожелать тебе найти достойного спутника жизни, которого ты будешь искренне любить, и кто будет любить тебя в ответ. Того, с кем ты будешь по-настоящему счастлив, — голос Мидории постепенно становился всё тише и тише, пока не остался только дрожащий почти еле понятный полушёпот-полуписк. — Но я надеюсь, что мы сможем остаться друзьями. Если я смогу расчитывать на хотя бы такую маленькую возможность быть рядом с тобой, то буду очень счастлив…       Изуку не смог говорить дальше из-за потока душащих его слёз. Он продолжал плакать, весь сжимаясь, скулил себе в ладони и трясся. Тодороки забеспокоился за любимого и нежно его обнял. — О чём ты говоришь? Разве ты не хочешь и дальше встречаться? — Х-хочу, н-но… Разве ты этого хочешь? — Конечно хочу. — Каминари ведь рассказал тебе, что такое отношения. — Да. — И ты согласен быть в них? Со мной? — Я мечтал об этом со времён нашего первого спортивного фестиваля, но не знал, возможны ли между нами такие отношения и как они называются. — Значит, ты тоже любишь меня? — Да, я люблю тебя.       Мидория расплылся в счастливой улыбке и снова заплакал, уткнувшись лицом в грудь своему любимому парню.