В Пусан

      Чонгук никогда не заморачивался и не задумывался о том, какое порно-видео найти, чтобы как следует подрочить. Ему этого не нужно было, потому что ещё в шестнадцать лет понял, что спускать он будет, только представляя перед закрытыми веками своего собственного бро — Тэхёна.       В то утро он проснулся после совместной ночёвки от неприятного холода. Одеяло упало с кровати, оставляя их двоих без такого уютного тепла. Вот тогда-то он и увидел под тонкой тканью белья очертания члена лучшего друга. Каждую, мать его, венку, крупную головку и немаленький размер. Утренний стояк подростка — ничего не поделать. И тогда же впервые ощутил это — то самое давящее чувство внизу живота, что скручивало пружину и заставляло член дёргаться не из-за обезличенных влажных снов пубертата, а от одного конкретного человека. Слюна скопилась во рту оттого, что он ушёл в прострацию, забывая дышать и сглатывать, пока гипнотизировал взглядом ствол друга.       Блять.       В то утро, подрочив, впервые думая о том, как было бы круто облизать и взять в рот член Тэхёна, он получил свой самый сумасшедший оргазм. После этого не осталось никаких сомнений в том, что дружить им будет ой как сложно. С тех пор, прежде чем идти на встречу с другом, к примеру, для игры в баскетбол, он самозабвенно надрачивал на его супергорячий образ, чтобы не светить стояком оттого, как вены парня на руках вздуваются, потная майка прилипает к телу, а дыхание становится тяжёлым после пары часов на площадке.       А когда у того появилась девушка, Чонгук по закону жанра начал с завидным постоянством выслушивать «занимательные» подробности их интимной жизни. Ну, потому что это же первый раз. Потому что Тэхён «мужик». Потому что «учись, как надо, мелкий». А мелкому надо совсем не это. Но друг об этом никогда не узнает.       Закончив школу в родном Пусане, они поступили в один институт в Сеуле. Родители сняли им крохотную однушку недалеко от главного корпуса, и страдания Чонгука перешли на новый уровень. Тэхён расстался с первой девушкой, зато здесь у него появились новые. И теперь Чонгук слушал не только рассказы, но и «звуковое сопровождение» его весьма коротких и непостоянных связей.       И с каждым годом тонул всё глубже в этом болоте. Ещё на выпускном он окончательно признался себе, что не просто испытывал влечение к своему другу. Не просто познавал свою гомосексуальную натуру через интерес к красивому и прекрасно сложенному парню. Он самым глупым образом влюбился в него, втрескался по уши той самой, чистой и светлой, первой и невинной. Окей, не настолько невинной, потому что первым делом он всё-таки начал просто дрочить на него. Но это уже неважно. Важно то, что он почти сразу же и смирился с невзаимностью и бесперспективностью своих чувств. И это было больно.       К счастью, к середине второго курса Тэхён перебесился и, перестав бросаться во все тяжкие, взялся за учёбу. Больше никаких стонов из спальни, пока Чон пытался уснуть в гостиной с наушниками в ушах. Больше никаких «у меня всё тело ломит, но ты даже не представляешь себе, какой это кайф». Больше никаких слёз в душе после этих восторженных высказываний. Чонгуку удалось вздохнуть свободно.       Теперь лучший друг был всегда рядом. Они вместе тусили в университете на перерывах между парами, вместе делали проекты и готовились к семинарам, вместе выбирались в кафе и на прогулки. Не было причин для ревности, злости и обиды. Они будто вернулись в те счастливые годы, когда были просто лучшими друзьями. И им обоим это нравилось.

***

      Как всегда, на время каникул они поехали к родителям в Пусан. У них была одна машина на двоих, старый Хёндай отца Тэхёна. Тот вписал их обоих в доверенность, выдав по связке ключей на окончание школы. С самого утра Тэхён ворчал, бубня себе под нос о том, что не доверяет датчикам масла и надо бы в Пусане отогнать её на диагностику.       Тем не менее сразу после обеда они отправились в путь. Первую половину дороги за рулём сидел Чонгук, а у придорожного кафе они решили сделать остановку и перекусить. Заняв один из столиков, парни принялись изучать меню. Чонгук разминал уставшую шею с тихим хрустом, отчего Тэхёна нервно передёргивало, и тот постоянно бросал на него гневные взгляды.       — Добрый день, готовы сделать заказ? — поинтересовался с дежурной улыбкой подошедший к ним официант. Милый парень. Наверное, даже чересчур.       Друзья подняли головы, взглянув на него, и попросили ещё минутку. Тот согласно кивнул и, подмигнув Чонгуку, вернулся за стойку. Воцарившаяся тишина была довольно неловкой. Определившись с выбором, они почти одновременно положили меню на стол и посмотрели в сторону стойки. Официант тут же поспешил к их столику.       — Самгёпсаль с кимчи, маринованную редьку и айс американо, — сделал заказ Чонгук.       Официант отметил все блюда на своём рабочем планшете и продолжал с улыбкой оглядывать его. Тэхён нервно постучал пальцами по меню и прокашлялся, привлекая к себе внимание.       — Мне то же самое, только вместо кофе — чай.       — Хорошо, понял вас, — ответил ему не глядя официант. Продолжая прожигать взглядом Чонгука, он прикусил губу. — Буду через несколько минут. Не скучай, красавчик.       Как только их оставили вдвоём, Чонгук начал нервно трясти пяткой под столом. Тэхён сдерживал злость, но выдавал себя тем, как яростно перекатывал язык, оглаживая внутреннюю сторону то одной щеки, то другой. Даже когда уже их заказ принесли и со всё той же милой заигрывающей улыбкой поставили на стол, те не проронили ни слова. В конце концов Тэхён первый разорвал гнетущую тишину.       — Что это было?       — Ты о чём? — сделал вид, что не понял, Чонгук.       — Я о «Не скучай, красавчик», — передразнил Тэхён официанта, скривился и вопросительно посмотрел на друга.       — Ну… я не знаю, — пожал плечами тот. — Может, он так со всеми разговаривает, привлекает клиентов.       — На меня вот он даже не взглянул.       — Ой, да какая разница! — воскликнул Чонгук и прикусил язык, когда на него покосился какой-то мужик, сидящий за дальним столиком.       — Ещё скажи, что тебе понравилось! — возмутился не меньше Тэхён, но в это время официант подошёл к ним, протягивая Чонгуку салфетку.       Тот на автомате принял, непонимающе глядя на парня, а Тэхён нервно бросил палочки на тарелку. Ехидно улыбнувшись на такую реакцию, официант ушёл.       — Что? — закатив глаза, спросил Чонгук.       — Серьёзно? — Тэхён искренне не понимал, тот правда не догадывался, что к нему подкатывают, или придуривался. — Он тебе свой номерок черкнул. Оставишь? Далековато, правда, от дома ездить. Но, может, он живёт поближе к нам, чем это кафе на отшибе.       — Прекрати, — нахмурился Чонгук, разворачивая салфетку, чтобы убедиться, что там действительно написан номер.       — Интересно, а чего это ты вдруг меня затыкать начал? — хмыкнул тот. — Раньше такого не было. Я хоть и на несколько месяцев, но всё же старше. Я внезапно понял, почему у тебя никогда не было девчонки. А чё ж ты от меня скрывал, что по парням? Боялся, что уведу твоих хахалей?       — Не веди себя как ревнивая баба, — сверкнул глазами Чонгук.       — Я ревнивая баба?! — возмущённо запыхтел Тэхён. — Это ты хлопал там глазками как девица!       Вытаращив на него глаза, Чонгук вскочил со своего места, со скрежетом ножек о пол отодвигая стул, и быстрым шагом вышел из кафе.       Салфетка с телефоном осталась одиноко лежать рядом с его тарелкой. Заметив это, Тэхён бросил победный взгляд на официанта, оставил деньги и вышел вслед за другом. Больше здесь нечего было делать.       Чонгук стоял возле машины и наблюдал за садящимся солнцем, пытаясь успокоить нервы. Слишком много всего на него вывалилось за несколько минут перебранок с Тэхёном. Необходимо было уложить информацию в голове и оценить резко изменившееся положение дел.       Во-первых, теперь друг в курсе его ориентации. Что ж, это невозможно было бы скрывать вечно. Рано или поздно Чонгук бы прокололся или, устав притворяться, признался сам. Ну, если это случилось сегодня, значит, так тому и быть.       Во-вторых, странная реакция Тэхёна на флирт официанта могла означать одно из двух. Либо тому было неприятно наблюдать за их взаимодействиями, потому что он — гомофоб. Либо тот действительно ревновал. Первый вариант означал конец дружбы, потому что Чонгук не сможет вынести презрительных взглядов в свою сторону. Второй, в общем-то, тоже…       Проблему усложняло то, что они примерно в середине пути и до Пусана вынуждены будут находиться вдвоём в замкнутом пространстве автомобиля. И как поведёт себя Тэхён — он не знал. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он перевёл взгляд на друга, стоявшего на углу кафе с сигаретой в руке. Тот не менее задумчиво, чем сам Чон до этого, смотрел вдаль, не замечая ничего вокруг. Что ж, кажется, не он один внезапно открыл для себя новую информацию.       Докурив, Тэхён вернулся к машине, молча сел на водительское место и, дождавшись, когда Чонгук усядется рядом, вырулил с парковки придорожного кафе. Несколько минут они провели в гнетущем молчании, пока Чон не дотянулся до радио, включая хоть какой-то фоновый звук. Осторожно переведя взгляд на друга, он увидел его расслабленное и отстранённое выражение лица, но руки, сжимающие руль до скрипа, не давали Чонгуку обмануться. Тот нервничал. Возможно, злился. Стало даже любопытно, как долго он будет делать вид, что ничего не произошло. Чон уже не боялся его реакции, поэтому разглядывал, не скрываясь.       Бросив быстрый взгляд на повернувшегося чуть ли не всем корпусом к нему парня, Тэхён вздохнул и вернул внимание дороге. Но всё же заговорил.       — Прости, я не знаю, что на меня нашло.       — Прости, не хотел называть тебя ревнивой бабой, — ответил Чонгук.       Через несколько секунд повисшей тишины они оба разразились хохотом. Тэхён заметно расслабился, и на лице его появилась та самая улыбка, которую Чонгук так любил. В такие моменты просто хотелось им любоваться и не думать ни о какой безответной влюблённости. Но слова друга отвлекли его.       — А как ты понял, что гей? — внезапный вопрос поставил в ступор.       «Ох, дружище, лучше тебе этого не знать», — пронеслось у него в голове.       И как теперь выкручиваться? Что придумать? Чонгук слишком явно вызывал подозрение своим зависшим видом, и это заметил даже сконцентрировавшийся на дороге Тэхён.       — Ты чего молчишь? Не хочешь говорить? — в голосе сквозила обида и непонимание. — Ты мне не доверяешь? Думаешь, я трепаться буду?       — Нет! — заверил его Чонгук, но по-прежнему не знал, что сказать. — Я… это. Просто втюхался в парня.       — Ого, — протянул Тэхён. — Я его знаю? Он пусанский или уже в Сеуле познакомились?       — Пусанский, — сдался Чон. — Сначала я понял, что у меня встаёт на него, а потом осознал, что сердце сбивается с ритма, когда он рядом. И болит, когда он целуется… с девчонками.       — Ох… — выдохнул друг. — Так он — натурал. А ты ему признавался?       — Не признавался. Зачем?       — А вдруг он би? — предположил Тэхён. — Вот сейчас приедем в Пусан, ты его и спросишь.       — Да много ли среди наших знакомых би? — возмутился Чонгук той лёгкости, с которой тот рассуждал о проблеме всей его жизни.       — Не знаю, — пожал плечами Ким. — Как минимум один.       — То есть? — напрягся Чонгук. А потом выпучил глаза, догадавшись, и снова повернулся к нему всем корпусом. — Ты о себе сейчас?       Тот бросил на него взгляд и усмехнулся.       — Только не говори, что не догадывался.       — Нет! — крикнул Чон, искренне возмущаясь. — Да если бы я знал, я бы…       — Что бы ты сделал? Признался? — став вмиг серьёзным, спросил Тэхён.       — Не надо, — одними губами беззвучно попросил Чонгук.       Он замер, боясь услышать то, что тот может сказать дальше, и мысленно умолял его не продолжать. Но удача была не на его стороне, и тот уверенно, будто бы и не нуждаясь в ответе, спросил:       — Это я, да?       Хотелось выйти из машины прямо на ходу, но остатки здравого смысла заставляли Чонгука сидеть и не рыпаться. Он лишь сжался на сиденье и закрыл лицо руками. Кусая до боли внутреннюю часть щеки, он то ли пытался собраться с мыслями, то ли по-детски наивно надеялся просто волшебным образом испариться. Было так невыносимо стыдно. И страшно. Страшно оттого, что прямо сейчас может закончиться их дружба, да и вообще любое общение. Сразу же в голове возникла сотня мыслей о том, как же они будут делить машину, кому из них придётся съезжать из общей квартиры, как они будут общаться в университете, как объяснить это всё их друзьям, в конце концов? И это уже не говоря о том, что ему будет безумно больно терять самого близкого человека.       Так долго скрывать и так глупо проколоться! В салоне внезапно стало до невозможности душно, и Чонгук, ловя ртом воздух, рвано попросил:       — Остановись.       Как только Тэхён припарковался на обочине, он отстегнул ремень безопасности, выбежал из машины и согнулся, упираясь руками в колени. Было уже темно, и лишь тусклые фонари да фары машины освещали дорогу. До Пусана оставалось полчаса пути, но пешком это заняло бы больше часа. Он готов был даже на это, лишь бы не чувствовать такую неловкость рядом с другом. Наверное, уже бывшим.       Сбоку послышался щелчок зажигалки, и воздух заполнил дым лёгких сигарет Тэхёна. Чонгук выпрямился и оглянулся. Тот стоял, прислонившись к капоту машины, и пристально следил за ним, неторопливо затягиваясь.       — Читаю тебя как раскрытую книгу, — размеренно говорил он, задумчиво вглядываясь в то, как нервно Чонгук кусал губы и перебирал пальцами края распахнутой куртки. — Вот сейчас, например, ты думаешь, как быстро сможешь дойти до дома пешком.       — Я не… — начал было тот, но его не слушали.       — Но как так вышло, что я проглядел это?       — Ну… Я очень старался. — Смешок его был слишком горьким, и он отвёл болезненный взгляд.       — А хочешь, я расскажу тебе, как я понял, что не только по девочкам? — Тэхён задал этот вопрос, смотря на него таким прожигающим взглядом, что Чонгуку хотелось закричать: «Нет! Не хочу!». Но это был риторический вопрос, потому что тот уже всё для себя решил. — Примерно полгода назад я расстался с очередной своей временной пассией и не мог понять, почему никто из них не задерживался надолго. Я долго думал, что проблема во мне, ведь секс с ними был вполне себе приличным. Прости.       — Ничего страшного, — буркнул Чонгук, но не перебивал, желая услышать всю историю.       — И тогда я внезапно осознал, что и не думал о них больше, чем о простом сексе, — продолжал Тэхён ровным тоном, будто уже много раз прокручивал в голове эти мысли. — Я всегда выгонял их, потому что потом хотел порубиться с тобой в онлайн-игры, выпить пива или просто потрындеть о том, какие нудные эти преподы, которые заставляют нас сдавать конспекты. И ходить в кафе мне больше нравилось с тобой, чтобы не выслушивать их «ой, мне немножечко», а потом видеть их грустные взгляды в мою тарелку. Да и в кино с тобой поржать было куда лучше, чем отвлекаться от сюжета, чтобы сосаться на последнем ряду.       — Ну, всё правильно, я же друг, — усмехнулся Чонгук, чувствуя разницу между девушками и собой. — Так было всегда. Мы с тобой лучшие бро.       — Ладно, возможно, ты прав. А как ты объяснишь то, что они все меня раздражали по этим вот причинам? И после любого свидания я всегда спешил вернуться домой, к тебе, потому что с тобой лучше. И только твоя улыбка всегда помогала мне вернуть хорошее настроение, как бы меня ни выбесили. И последние полгода я больше не хотел ни с кем не то что спать, но и даже целоваться.       — Почему? — Чонгук стоял как кролик перед удавом, глядя на то, как Тэхён выбросил сигарету и, взяв его за руку, заставил сделать пару шагов и тоже прислониться к машине рядом с ним.       — Потому что мне стало бы интересно: а это ты тоже делаешь лучше, чем они?       Не желая больше раздумывать, Тэхён притянул его к себе и прикоснулся нежным поцелуем к его мягким, чуть искусанным, ошарашенно приоткрывшимся губам. Чувствуя робкие прикосновения подрагивающих пальцев на своей талии, он оттянул его нижнюю, чуть более пухлую губу и поцеловал более настойчиво.       И в каком-то моменте Чонгука вдруг переклинило. Он со всей ясностью осознал, что дорвался.       Вцепившись в толстовку Тэхёна крепкой хваткой, он притянул друга к себе так, что пространства между ними не осталось. Прикрыв глаза, с томным мычанием перехватил инициативу и без лишних размышлений углубил поцелуй. И плевать, что это был его первый поцелуй — он столько раз представлял себе этот момент в мечтах, что не испытывал абсолютно никакой неловкости в реальности. Двигая губами и языком с неудержимым напором, он заставлял Тэхёна задыхаться и стонать в попытках угнаться за его темпом.       Чонгук подтянулся и уселся на капот, широко расставив ноги. Встав между ними, Тэхён обнимал его за талию и целовал, целовал… Это было безумно горячо и возбуждающе. Никакой нежности, только живая, искренняя страсть, что искрилась между ними, вырвавшись наружу после долгого сдерживания. Хотелось сгореть в этом пламени и утонуть в кипящей лаве наслаждения.       Здесь и сейчас им было слишком хорошо. Настолько, что оба с трудом заставили себя оторваться друг от друга, чтобы отдышаться и привести сердцебиение в порядок. Губы покалывало, ноги казались ватными, в груди разливалось тепло, а внизу живота зародилось уже далеко не лёгкое томление, а тяжёлое предвкушение.       — С ума сойти! — с выражением абсолютного восторга воскликнул Тэхён, запуская пальцы в собственные волосы и оттягивая их до болезненных ощущений, чтобы вернуть себе самообладание. — Я так и думал, что узнав, не захочу больше ничьих чужих поцелуев. Ты просто потрясающий! И что будем с этим делать?       — Ну… — Щёки и уши Чонгука горели от смущения, а слова с трудом слетали с то и дело поджимающихся губ. — Для начала надо вернуться в Пусан. Родители будут переживать, если мы сильно задержимся.       — А потом?       — А потом надо будет поговорить. Я расскажу тебе, как я понял, что по мальчикам. Поверь, тебе понравится эта история. А потом надо будет попробовать принять факт, что мы больше не будем друзьями, наверное, — улыбнулся Чон. Соскочив с капота, он вдохнул ночной воздух полной грудью и добавил: — И ещё раз поцеловаться.       — Отличный план, — улыбнулся в ответ Тэхён и сел за руль.       Уже через полчаса они приехали в родной двор. Припарковавшись, взглянули на два соседних дома — в их квартирах горел свет, а значит, родители и правда ждали и не ложились спать.       — Ну, до завтра? — Вопросительно посмотрел на друга Тэхён, когда они вышли из машины.       — До завтра, — кивнул тот в ответ с улыбкой и махнул рукой.       Они расходились каждый к своему дому, думая о том, что эта дорога в Пусан, кажется, начала новую главу в их отношениях. И впереди их ожидало огромное количество незабываемых моментов и впечатлений, разделённых на двоих…       Уже больше, чем просто друзей.