август.

правда или смерть?

хватит так смотреть.

бросай эти игры.

правда или жизнь?

ты мне покажи,

что греет другим кровь.

юра сидит одетой в плавки попой на песке у самой речки, мочит ноги, украшенные комариными укусами, и скучающе смотрит вдаль. солнышко греет его тело, и он откидывает голову назад, чтобы посмотреть на него. оно жалит глаза, даже через смешные солнцезащитные очки. юра чует запах мяса и оборачивается на никиту, чтобы посмотреть, как тот, весь в дыму, пытается жарить мясо на чьем-то старом, оставленном у реки мангале. смеется и поднимается, отряхивая задницу, чтобы подойти поближе и помочь. никита оборачивается и смотрит на юру страдальческим взглядом. последний берет картонку и махает ей над мангалом, чтобы сбить дым, переворачивает шампура с мясом. смотрит на никиту и улыбается. никита улыбается в ответ и снимает его запотевшие очки, надевая себе на лоб. идет к реке и расстилает полотенце, жарясь на солнышке. теперь время юры страдать над мясом. когда мясо было готово, юра положил его на белые пластиковые тарелки и затушил угли в мангале. взяв тарелки, он понес их к сидящему на берегу никите. протянул тарелку с мясом и дурацкую пластиковую вилку, наколоть мясо которой было заданием со звездочкой. сидя на полотенце, они смотрели на мальков, плавающих у берега и ели мясо. — у меня бы вышло хуже, — набитым с ртом заметил никита. — конечно, ты же, придурок, мясо жарить не умеешь. юрка ухмыльнулся, а никита пихнул его локтем, жуя мясо. когда мясо было закончено, а тарелки отложены в сторону, солнце поднялось выше и начало неприятно жечь кожу. никита полез в рюкзак, доставая оттуда крем от загара. взяв бутылек в руку, пополз обратно к юрке. налил крема в руку и смачно шлепнул спину юры. — ай, сука! никита рассмеялся, размазывая крем по спине юры, а юра хмурился, обернув голову на никиту. смирился, чувствуя, как парень нежно размазывает крем по его плечам и рукам, и самостоятельно размазал крем по ногам, чтобы нежная кожа не обгорела на солнце, потом поменялись местами. сидя все в креме, грелись на солнце, не боясь завтра проснуться красными от обгорания. юра потянулся рукой, чтобы обнять никиту за талию, а тот нахмурился, но не отпрянул: — юр, я итак весь липкий, в креме еще и ты липнешь, — юре было все равно. он заплел волнистые волосы в хвост, положив щеку на плечо парня. никита смиренно вздохнул, гладя заднюю часть шеи парня. чувствуя, как юра начал дремать на его плече, раскумаренный жарой и солнечными лучиками, никита потянул его за хвост, чтобы тот поднялся, и он сонно похлопал глазами. когда крем был полностью впитан в кожу, юра лениво оторвал задницу от полотенца, поднимаясь, потягиваясь и направляясь в сторону реки. оглянулся на никиту и махнул рукой, чтобы тот пошел с ним. никита кивнул, снимая очки со лба и направляясь за юрой. — только не брызгайся. юра обдумывает слова парня несколько раз, перебирая варианты, но все же решает помиловать никиту. сам забирается в воду резво, как уставшая от нахождения на солнце собачка, плывет и оборачивается на никиту, который, точно боящийся воды кот, еле-еле заходит в воду. подплывает к нему и берет за руки, ведя за собой в воду и слыша в ответ ворчание, перемешанное со своим смехом. никита наконец-то опускается в воду и неумело плавает рядом с юрой, жалуясь на то, какая вода холодная. поплавав до посинения губ и до окончательного ворчания никиты, парни выплыли на берег, и никита сразу же помчал к рюкзаку за вторым полотенцем, укутавшись в него, сидя на первом. юра, развязав волосы уселся рядом с никитой. — эй, мне тоже холодно. делись, — юра уткнулся в бок никите, отнимая у него часть полотенца. никита вздохнул, но приобнял юру, притягивая ближе к себе. юра нежно положил голову на плечо никите, смотря за тем, как солнце постепенно снижается. повернулся к никите и слегка улыбнулся. никита улыбнулся в ответ. приблизившись, юра нежно поцеловал никиту, а тот в свою очередь положил руку на щеку юры, целуя в ответ.