Прощение

Эвтида осторожно подошла к навесу, где отдельно от всех отдыхал Амен. Он намеренно расположился поодаль, сославшись на то, что хочет выспаться, но в действительности — чтобы не видеть её. Но Эва, похоже, разгадала его небольшую хитрость и пришла сама. Робела, не решалась войти, смущённо спрятав большие карие глаза. Амен смотрел на неё исподлобья и невольно любовался: высокая, тонкая, изящная… Его непокорная Неферут. Он подавил порыв немедленно её обнять, зарывшись пальцами в длинные тёмные волосы. Захотелось снова ощутить её вкус — вкус её чистоты, её первого наслаждения… Как можно быть столь невинной и вероломной одновременно? Он ненавидел её почти так же сильно, как желал. Он единственный её касался, он первый довёл её до исступления, ему она подарила свои первые стоны — единственное, что было в ней честного. Его лживая маленькая шезму. Его наваждение, его тайная слабость. Околдовала, иначе ничем не объяснить, отчего так прочно завладела разумом. Спросил грубо: — Зачем пришла? Она негромко ответила, не поднимая взгляда: — Объясниться. Такая красивая и виноватая. Пришла снова врать. Гнев разрывал Амена изнутри, он злился на неё, но больше на себя — за то, что доверился. Нельзя ему было надеяться на её искренность, нельзя было подпускать к себе. Сам довёл до того, что она подобралась так близко и проникла в самую душу, и теперь придётся вырывать её оттуда вместе с мясом. Прогнать бы её. Но Амен лишь послушает её лживые речи, насладится мягким тонким голоском, но верить не станет. Посмотрит на неё, лишь посмотрит, усладит свой взор и только. Сел, коротко кивнул и сказал: — Проходи. Она шагнула под навес и опустилась на один из дорожных тюков. Глядела под ноги, теребила кольца. — Я должна была сразу рассказать, но… — проговорила она дрожащим голосом. — Но не знала как… Я боялась, что, если всё расскажу, то ты меня отвергнешь. Что казнишь. Амен стиснул челюсти. У него не было по-настоящему сил винить её в этом. Он сам отталкивал её, прекрасно зная, кто она такая, угрожал, пугал — потому что умел только так. Он всегда вызывал в людях страх, и в Эве тоже разжигал его, просто по привычке. А теперь вот разочарован тем, что добился своего. Не это он считал предательством. Его гордость была задета иначе. Амен задал вопрос, мучивший его все эти дни: — Ты ведь никуда не собиралась со мной ехать. Так, Эва? Эва сжала кулачки и сразу разжала. Она согласилась стать его женщиной, уехать с ним в столицу, но при этом умолчала, что служит Сету. Что планирует бежать. Нервно поправила локоны, обнажив острые ключицы, созданные для того, чтобы он их целовал. Амен так хотел её любви, её ласки… Он бы весь мир к её ногам положил. Он отдал бы себя целиком, но Эвтида не пожелала это оценить. Чего ещё ожидать от шезму? Она такая же, как они все, Амен всегда это знал. А значит, не достойна ничего, кроме смерти. Он представил, как его большие ладони ложатся на её тонкую шею, сдавливают, а Эва царапает ноготками его бледную кожу и тщетно пытается вдохнуть. Её ресницы дрожат, на них блестят слёзы, её полные губы приоткрыты, и он накрывает их своими, проникает языком внутрь и долго целует… Амен отогнал мысль: кого он обманывает, он не способен причинить ей вред. — Амен… — его имя звучит из её уст с любовью, а не со страхом, как он привык слышать. Так нежно его имя произносила разве что мать — забытое воспоминание из далёкого детства. — Я не лгала тебе. Амен мрачно хмыкнул. Должно быть, она его держит за дурака, если всерьёз считает, что он поверит. Даже сложно её винить: кто больше похож на дурака, чем эпистат, потерявший голову из-за хорошенькой шезму? — Я не лгала в том, что хотела стать твоей. Видят боги, я хочу этого больше всего на свете… Её голос сорвался, она умолкла. Казалась в этот миг такой несчастной, такой маленькой… Невыносимо хотелось коснуться её и утешить, но Амен не дрогнул ни одним мускулом — она намеренно пытается вызвать в нём жалость, и он не поддастся. Когда она снова заговорила, в её голосе были слышны слёзы. — Я бы поехала с тобой куда угодно, куда пожелаешь меня увезти… Просто не могу… — Хватит, — резко перебил Амен. От её слов стало тяжело и горько. Но Эва не послушалась. Когда она вообще его слушалась?.. Она сорвалась с места и бросилась к нему, упав на колени, схватила за руку, поднесла её к щеке, потёрлась, как кошечка, и заглянула ему в лицо: — Прости меня… — Её слова вгрызались в плоть, вырывали куски. — Амен, прости… Амен не ответил, стиснув зубы. Её руки скользнули вверх, огладили его плечи и коснулись широкой шеи. Эва потянулась, чтобы поцеловать, но он отвернулся. Она не сдалась. Смазано чмокнула край подбородка и горячо зашептала: — Я всё для тебя сделаю… Что хочешь… Амен, любимый мой… Она говорила ровно то, что он мечтал услышать. Это было невыносимо, Амен зажмурился, сдвинув брови: думал, что, если откроет глаза, то увидит её и точно сдастся. Ощущал на своей обнажённой коже её мягкие ладони, её горячее дыхание и чувствовал, что не справляется. А потом она нашла его губы, и вся его железная выдержка окончательно рассыпалась в труху. Её вкус, её запах… Её поцелуй… Амен будто опьянел. Сам не понял, как руки оказались на её талии. Он с жадностью ответил, противиться ей сил не осталось. Он же не каменный, разве можно ей противостоять?.. А Эва вжалась в него всем телом, своим мягким податливым телом, и вдохновлённо целовала, всё так же стоя на коленях перед ним, сидящим на низкой лежанке, обнимающим её в ответ… Она теперь целовалась иначе, совсем не так, как раньше. Делала это смело, по-хозяйски проникнув языком в рот. Научил на свою голову. Амен наслаждался её пылкостью и точно знал — она искренна, и млел от взаимности. Она странно на него воздействовала, сильнее, чем любая девушка до неё. Всегда его самоуверенности хватало, чтобы не думать, какой он по счёту у женщины, но с Эвой было по-другому. Весь день думал о её невинности. Мысль, что он станет первым, делала Амена больным. Близость к ней дурманила, его мужское желание росло с каждым мгновением. Амен немного отодвинулся, не разрывая поцелуй, чтобы Эва не коснулась случайно его паха. Не хотел её пугать, как и дразнить себя сильнее — ещё немного, и он уже не будет уверен, что сможет остановиться. Не хотелось брать её так, между тюков и дорожных сумок. Её первый раз должен случиться на кованой золотом кровати, на льняных простынях и пуховой перине. Попытался отодвинуться, но Эва потянулась вслед за ним и задела член, выпирающий через ткань штанов. Смущённо ахнула, почувствовав, как сильно он её хочет, и Амен замер. Но, вопреки его опасениям, Эва вовсе не испугалась — улыбнулась застенчиво, спрятала лицо в сгибе его шеи, но не отстранилась. Наоборот, настойчиво потёрлась животом ему между ног. Амен шумно выдохнул. — Осторожней, моя Неферут. Могу не сдержаться. Эва лишь крепче вцепилась в его плечи. Горячо прошептала: — Не сдерживайся. Возбуждение из-за её слов накрыло волной, Амен почти прорычал: — Зачем говоришь так… Эва отстранилась, посмотрела на него своими медовыми глазами и произнесла: — Хочу для тебя удовольствия. Ты ведь мне делал приятное… И я тоже хочу. Она робко опустила глаза, покраснела. Взглянуть на него боялась, сгорала со стыда, но всё равно сказала вслух такое. Раньше, в мечтах, Эва представлялась Амену роковой красавицей, опытной соблазнительницей, но действительность оказалась куда лучше. Её нежный румянец, смущённый взгляд из-под длинных ресниц, стеснение, которое она храбро преодолевала и жадно льнула к нему — вот что сводило с ума. Как она красива сейчас, как порочна… Застенчивость ей к лицу. Амен протянул руку и нежно погладил её по щеке. Спустился ниже, по шее, ключицам, подцепил бретель платья и сбросил, обнажив смуглое плечико. Эва прикрыла глаза, задрожала и прерывисто выдохнула, но не остановила его. Амен проделал то же самое с другой бретелью. Платье упало, обнажив Эву до пояса, и она смущённо прикрыла руками грудь. — Зачем стесняешься, — Амен осторожно убрал её ладони. — Не надо. Эва подчинилась. Она тяжело дышала, её обнажённая грудь вздымалась — Амен не мог оторвать взгляд. Легонько сжал её обеими руками, очертил подушечкой вставшие соски, склонился и обхватил один ртом, зажав другой между пальцами. Эва выгнулась и тихо застонала. Ласкал её и сам наслаждался. Голову кружило, налитый кровью член болезненно подрагивал. Амен чувствовал, как она гладит его по животу, спускается всё ниже, и от предвкушения просто зверел. Эва дошла до кромки штанов и остановилась. Часто задышала: не хватало духу зайти дальше. Амен отпустил сосок и переместился губами выше, к виску. Низко проговорил в самое ушко: — Боишься? — медленно обвёл языком узор ушной раковины, с удовлетворением отметив, как она плавится от его голоса. — Нет, — выдохнула Эва на грани слышимости. Она совсем обмякла в его руках, такая податливая, нежная… Амен отодвинулся, рывком снял штаны и отшвырнул их куда-то в сторону. Затем оперся обеими руками о ложе, чуть откинувшись назад и широко расставив ноги — стоявшая на коленях Эва оказалась прямо между ними. Член стоял колом. Эва неотрывно смотрела на него, не дыша и не шевелясь. Амен не торопил: его невинная девочка ещё совсем неопытна. Ей нужно время, чтобы привыкнуть и всё изучить, потому он раздвинул ноги шире, показывая себя ей, и замер в ожидании. Эва протянула руку и несмело коснулась ствола кончиками пальцев. Для перевозбуждённой плоти даже такое лёгкое прикосновение ощущалось чересчур ярким, но Амен сидел неподвижно. Он готов быть её предметом для исследования столько, сколько потребуется. Она осторожно погладила: трогала нежно, одновременно с опаской и любопытством. — Смелее, — Амен всё же не сдержался и поторопил. Эва кротко посмотрела на него и сразу же отвела взгляд. Он ухмыльнулся: где же вся её дерзость, где самоуверенность, которыми она всегда отличалась?.. — Я не знаю как, — смущённо проговорила она. — Научи, господин… Она снова подняла на него блестящие глаза, и от этого взгляда — вожделеющего, но боровшегося с робостью, — Амена повело. Хрипло сказал: — Обхвати рукой. Эва сжала член мягко, почти невесомо. Сердце заколотилось как бешеное. Затем начала очень медленно двигать ладонью вверх и вниз. Амену хотелось гораздо быстрее, потому он нахмурился. Эва испуганно спросила: — Не так? Он положил сверху свою руку и показал, как нужно. Эва — хорошая, желающая угодить, — повторяла за ним, смотрела во все глаза и запоминала. — Вот так… Другой рукой тоже можешь… Там, внизу… Её тёплые ладони ласкали заботливо, было и в правду приятно. Амен убрал свою руку, снова оперевшись ею об лежанку, и позволил ей двигаться самостоятельно, пока сам наслаждался негой, разлившейся по телу. Эва усердно ублажала его, вид у неё стал сосредоточенный. — Умница, — Амен не мог не похвалить. Она скромно улыбнулась и подалась обнажённой грудью вперёд. Амен заправил выбившуюся тёмную прядку за ушко и сказал: — Оближи его. Эва застыла. Совсем оробела, но всё же приблизилась. Приоткрыла полные губы, но никак не могла решиться. — А сказала, что не боишься, — Амен ласково провёл пальцем вдоль линии подбородка и мягко оттянул его вниз, принуждая её раскрыть рот. Эва смотрела на член будто заворожённая. Уверенно наклонилась, высунула язык и провела им по стволу сверху вниз, придерживая рукой, затем обратно. Её горячее дыхание опалило нежную кожу, Амен с шумом выдохнул. Одним богам известно, сколько раз он представлял эту картину, удовлетворяя себя одинокими ночами. А теперь она перед ним, полуобнажённая и прекрасная, ласкает его ртом. Её длинные волосы растрепались, рассыпались по плечам. Амен бережно собрал их в хвост на затылке и намотал на кулак. Приказал коротко: — Открой рот шире. Эва послушно сделала, как он сказал. Амен легко надавил на затылок, скорее давая понять, чего хочет, чем принуждая, и Эва с готовностью обхватила губами головку. Её рот обжёг. Он почувствовал влажные губы, сомкнувшиеся вокруг него плотным кольцом, мягкий податливый язык, круживший по тонкой коже, и горел. Амен надавил ещё раз, затем ещё и ещё, задавая темп. Эва быстро приноровилась, хоть и впускала неглубоко. — Какая ты умница, — восхитился он. Эва нетерпеливо заёрзала на коленках и усердней задвигала головой. Кажется, ей нравится, когда её хвалят. Амен погладил её щеку, а Эва мутно посмотрела на него. Невероятно хотелось дать себе волю и толкнуться в горло, не сдерживаясь. — Возьми глубже, — хрипло велел он. Эва подчинилась, но Амену было мало. — Глубже. Она попыталась, но тут же отстранилась и закашлялась. — Ну что ты, — Амен успокаивающе пригладил волосы, поправил. — Хочешь ведь сделать приятное? Эва кивнула, снова взяла его и заглотила сразу глубоко, почти наполовину. Член упёрся в твёрдое нёбо, но Эва силилась взять глубже, пусть и безуспешно. Его старательная Неферут. Совсем не непокорная, не дикая, а вовсе даже ручная… Она упиралась руками в его бёдра, в уголках её красивых глаз виднелись слёзы, щёки пылали румянцем — Амен в жизни не видел ничего прекрасней. Эва отодвинулась и выпустила член изо рта, чтобы отдышаться. — Устала? — спросил Амен. — Нет, — с жаром выпалила она. Вцепилась в него обеими руками, будто у неё грозились отнять любимую игрушку, и вобрала в себя, втянув щёки. Амен прикрыл глаза в наслаждении и тяжело выдохнул. — Ты можешь… помогать руками… — подсказал он. Теперь она чередовала рот и руки, когда отодвигалась, чтобы вдохнуть. Её ласка была восхитительной, Эва восполняла неопытность искренней самоотдачей. Амен понимал, что продержится ещё совсем недолго — он столько мечтал об этом, и теперь не получится растянуть удовольствие, как ни старайся. Глупо даже надеяться. Контролировать своё тело становилось всё труднее. Какая же это невыносимая пытка — быть в ней и не двигаться. В конце концов, воля подвела его: бёдра напряглись, и он толкнулся в жаркий тесный рот. Эва не стала противиться. Тогда Амен толкнулся снова. Склонился к ней, почти касаясь своим лбом её макушки, и глухо простонал. Эва сжала пальцы на его бёдрах, продолжая равномерно двигать головой. То, как она самозабвенно отдавалась, как старалась для него, заводило едва ли не сильнее, чем ощущение её влажного рта вокруг плоти. Напряжение нарастало, Амен окончательно потерял самообладание и толкнулся неосторожно резко. Эва хотела отстраниться, но он не позволил, удержав за затылок: — Потерпи немного… Хорошая моя… Эва ногтями вцепилась в его бёдра, но осталась на месте. Её доверчивость и покорность с ума сводили, Амен еле удерживался от того, чтобы не вдавить её лицо себе в пах, потому сильнее сжал её волосы, скрученные в хвост на затылке. Эва ускорилась — похоже, догадалась, что скоро всё кончится. Головка с каждым движением упиралась в нёбо, было тесно, жарко и до одурения хорошо. В голове стало пусто, мыслей не осталось. Вся вселенная сжалась до размеров её горячего рта. Ещё пара движений, ещё пара мгновений… Наслаждение накрыло внезапно, Амен едва успел вынуть член, дёрнув Эву за хвост, и громко застонал, изливаясь ей на грудь. Он так долго воздерживался, дразнился поцелуями и ласками с нею, не давая себе разрядки, и вот теперь она настигла его неотвратимой бурей и подрубила колени. Он кончал долго, с продолжительным стоном, его семя стекало по ней белыми ручейками, очерчивая тёмные соски… Амен уронил голову, выжав из лёгких остатки воздуха, выжав из себя всё. В нём не осталось ни тревоги, ни гнева, одно лишь благодатное ничто. Сделал прерывистый вдох. Сознание возвращалось постепенно. Член всё ещё подрагивал. Амен посмотрел на Эву — она дышала так же тяжело, как и он. Тёмные глаза сверкали лихорадочным блеском из-под пушистых ресниц, щёки стали пунцовыми, а немного семени осталось на приоткрытых губах — всё же успело пролиться. Амен коснулся её губ и аккуратно стёр свои следы, а Эва вдруг схватила его за руку и облизала пальцы, прикрыв глаза в наслаждении, пробуя его на вкус. Амен восхищённо взирал на это зрелище и думал: что за чудесная девочка ему дарована богами?.. Он бережно приподнял её и усадил к себе на колени, Эва немедленно обняла его за плечи и прижалась губами к шее. Амен взял свою накидку, лежащую рядом, и неторопливо начал её вытирать. Эва мешала: целовала ему щёки и лоб, ёрзала на коленях… Амен улыбался. Закончив, отложил испачканную накидку, обнял её и тоже поцеловал — нежно, с чувством. В его поцелуе больше не было похоти, только любовь и благодарность. Он не гневался на неё больше, вся его злость рассыпалась пеплом и развеялась, будто не существовала никогда. А в поцелуе Эвы ощущались страсть и нетерпение. Вот ведь, раздразнила себя, а теперь мучается. Амен обнял её крепче: он не оставит свою девочку без удовольствия. Прошёлся ладонью вверх по бедру, задрав юбку, и сказал: — Раздвинь ножки. Она с готовностью подчинилась. Амен скользнул рукой ей между ног, коснулся губ и не мог сдержать восторженный вздох — она была совсем мокрой. — Так понравилось меня ублажать? — усмехнулся он. Эва спрятала лицо ему в шею. Неужели всё ещё стесняется? Даже после того, что только что сделала? Он мягко взял её за подбородок и заглянул в подёрнутые поволокой карие глаза — ему показалось, что его затягивает в них как в водоворот. Не отрывая взгляда, медленно проник в неё двумя пальцами. Эва ахнула, её длинные ресницы дрогнули. Она впустила его с трудом, была тугой, но очень скользкой. Амен внимательно следил за мельчайшими изменениями в её лице, лаская изнутри, изучая, поглаживая ребристые складки. Эва закатила глаза и подалась вперёд бёдрами, сильнее насаживаясь на его пальцы. Амен поцеловал её, и она застонала. Он проникал языком в рот, а пальцами в лоно, и чувствовал, что снова твердеет, не успев толком обмякнуть. Что она с ним творит… Эва раздвинула ноги совсем широко. Настойчиво тёрлась, задевала член. Она изнывала, внутри неё было горячо до умопомрачения. — Амен… — прошептала Эва, будто о чём-то просила. Он усилил напор, желая дать ей то, что она заслужила. Эва произнесла тонким срывающимся голоском: — Амен… Я хочу, чтобы… Он спросил, ни на мгновение не прекращая ласкать: — Что ты хочешь, моя хорошая? Она осторожно положила руку на вставший заново член. — Чтобы… Чтобы сделал своей… Сейчас… Кровь потоком хлынула в пах. О чём она просит, всемогущие боги… — Сделаю, но не так… Не здесь, — всю свою волю собрал в кулак, чтобы так ответить. — Пожалуйста, Амен… Я прошу… — умоляюще захныкала Эва. И Амен не смог отказать. Пусть получает, что хочет. В конце концов, она хорошо постаралась и заслужила. Он прижал её к себе и глубоко поцеловал. Вынул из неё пальцы, лёг на спину, усадив сверху. Эва стянула с себя скомкавшееся платье, расставила ноги по обе стороны от его бёдер так, что член уткнулся между половых губ, и упёрлась руками ему в живот. Амен одной рукой придержал её за талию, другой взял член. — Сядь на него. Эва прерывисто дышала. Приподнялась и сразу опустила бёдра — Амен почувствовал, как раздвинул её губы и упёрся в своды. Эва постаралась сесть ниже, зажмурилась, но скоро прекратила. Попробовала снова. Изо всех сил старалась впустить его в себя, но Амен попросту не вмещался. Он попытался ей помочь и подался навстречу, но Эва вскрикнула и отстранилась. Амен погладил талию. — Ничего, значит, ещё не время, — успокаивающе сказал он. — Мы всё успеем. У Эвы был такой несчастный вид, её так хотелось утешить… Амен приподнялся на локте и потянулся к ней, но она тихо попросила: — Давай ты… Пожалуйста… Амен вздохнул. Он ведь хотел по-другому, не в палатке посреди пустыни… Но она смотрела так наивно и умоляюще, что он поддался. Снова. Что ни сделаешь, чтобы любимая Неферут не грустила. Обнял её за талию и перевернулся вместе с ней, поменяв их местами — теперь Амен сверху, а Эва под ним. Нависнув над ней, легонько провёл кончиками пальцев по нежной коже, поддел её ногу и потянул вверх, побуждая раздвинуть. Взял себя в руку, направил. — Только скажи, когда станет больно, — сказал серьёзно Амен. — Пообещай мне. Эва кивнула. — Хорошо. Приставил головку, осторожно толкнулся и с усилием проник — совсем немного, едва ли на четверть. Её стенки раздвинулись и плотно обхватили, Эва зажмурилась, задрожала… — Мне остановиться? — прошептал Амен. Она отрицательно мотнула головой, не издав ни звука. Тогда он толкнулся снова — так бережно, как только мог, и Эва громко застонала, запрокинув голову. Амен замер. — Больно? — Немножко, — сдавленно выговорила Эва. Амен вышел, ласково поцеловал её в висок. — Не терпи, моя милая. Она смущённо посмотрела на него и сказала: — Но я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Мне хорошо, — успокоил он. Эва обняла его шею и едва слышно ответила: — Мне тоже. Амен прижался своими губами к её, мягко вошёл и поймал губами стон. Он тонул в любви к ней, не яростной, не страстной, а глубокой и всеобъемлющей. Даже не думал, что способен вести себя так с женщиной — не брать безудержно, а нежно и бережно любить. Хотелось дарить ей ласку, вкушать её наслаждение. Амен осторожно растягивал её и плавился от близости, от того, что она совсем растаяла в его руках, что отныне и во веки веков она только его. Никто её не обидит, потому что он защитит. Оберегать Эву теперь для него такая же естественная потребность, как спать или есть. В её стонах не осталось никакого намёка на болезненность. Амен начал проникать глубже, готовый сразу остановиться, если потребуется, но Эва лишь выгибалась и беспокойно гладила его спину. Амен шептал ей на ухо что-то, не помня себя. О том, как любит, что она его единственная, что он всё для неё сделает. Признавался вслух в том, в чём сам себе до того признаться не мог. — Любимая, — говорил он. Эва тоже пыталась что-то шептать, но постоянно срывалась на стоны и не могла произнести ни единого слова. Она откинула назад голову, подставляя шею под его поцелуи, её руки сжали его ягодицы, желая вдавить в себя сильнее, но Амен не мог уже войти глубже, было попросту некуда. Он упирался головкой — кажется, добрался до самого дна. Эва была сама не своя, Амен её не узнавал. Металась под ним, словно дикая. Стало жарко. Её лоно особенно сильно сжалось, Эва выгнулась и распахнула рот в немом крике. Её ногти впились в белую кожу, ноги плотно обхватили спину. Амен утопал в её наслаждении, и ему казалось, что они вдвоём летят куда-то, что всё происходящее — это счастливый послеполуденный сон, ведь не может быть так хорошо по-настоящему. Ему ещё не доводилось испытывать столько чувств разом. Её удовольствие его разоружило. В ушах шумело, он сцеловывал её слёзы и вбивал себя в неё — такую чувственную, упивающуюся им… Он кончил следом за ней, даже не вынув член. Вгонял своё семя вглубь, чувствовал, что оно не вмещается внутри и выливается. Амен сделал её своей, окончательно и бесповоротно. Как она и просила. Вышел и лёг рядом, прижал её к себе. Она вытерла слёзы со смуглых щёк и приластилась, положив узкие ладони ему на плечи. Амен погладил её по волосам и посмотрел совершенно влюблённо. Возлюбленная — вот что значит это слово. Понял сейчас. Шум мыслей неотвратимо возвращался. Амен спросил спустя некоторое время, когда оба успокоились: — Эва… Ты всё мне рассказала? Больше не осталось тайн? Эва отвела взгляд — только на мгновение, но Амен был достаточно проницателен, чтобы успеть догадаться. — Больше тайн нет. Амен поцеловал её, уверенный в двух вещах: первое — она снова ему врёт. Второе — он простит свою непокорную Неферут за всё, что бы она ни натворила.