Я просто странненький

Я:

[фотография]

Я:

Пробовали когда-нибудь кошачий корм?

Я нет. До этого вечера.

Жидкий корм — жесть полная.

Очень много косточек, хрящей и т.д.

В жареном виде тем более ужасно.

Сухой корм — вкусный.

Личное мнение: стоит купить попробовать.

С вами были вечерние новости,

всем спокойной ночи.

Антон, про себя предвкушая реакцию одноклассников и заранее над ней хихикая, отправил сообщение с фотографией в общий чат класса. На фотографии была сковородка с аппетитно пузырящимся раскаленным сливочным маслом. Одно но: на этом масле обжаривались маленькие кусочки кошачьего корма. Хоть близилась полночь, чат «Утырки 10 Б» не спал. Реакция одноклассников не заставила себя ждать. Ира Кузнецова: что я только что прочитала 🗿 Серый Матвиенко: Тох, ты что, проспорил кому-то? Позов: Жидкий хорош Оксана Фролова: меня ща вырвет… Серый Матвиенко: хотя я не уверен, что это Тоха Антон заржал уже в голос. Не Тоха, как же!

Я:

Серый, ты меня недооцениваешь.

Я просто голодный

Как всегда в таких случаях, обсуждению только стоило начаться. Тут же посыпались шутки, мемы, а также обсуждения домашки и предстоящей дискотеки. Антон своим сообщением как будто разворошил осиное гнездо. Чат гудел до часу ночи и замолчал лишь тогда, когда все его самые активные обитатели, включая Антона, пошли спать.

***

На следующее утро одноклассники беззлобно подшучивали над Антоном, похлопывали его по плечу, делясь впечатлениями от полученной в ночи фотографии. Особо впечатлительные надменно посетовали, что не смогли позавтракать с утра, т.к. их воротило от вида тарелки. Антона эти показушные кривляния нисколько не впечатлили, но все же он дежурно извинился, не вкладывая в извинения абсолютно никакого раскаяния. — Доброе утро, — раздался бодрый мужской голос в дверях кабинета. Это вошел Арсений Сергеевич Попов — классный руководитель 10Б. Он, как обычно, всех пересчитал, отметил отсутствующих, собрал справки и записки от родителей, внес какие-то пометки в свой телефон… … и почему-то надолго задержал взгляд на Антоне. Антон поежился. Ему не нравилось, когда учителя, включая классного руководителя, обращали на него слишком много внимания. И несколько секунд пристального рассматривания — это уже слишком много. Словно почувствовав это, Арсений Сергеевич отвел взгляд. — У вас сегодня у меня последний урок? — уточнил он у всего класса. Попов прекрасно знал свое расписание, но хотел лишний раз напомнить своим подопечным, что они сегодня еще увидятся. И в это напоминание он вкладывал нечто большее, чем просто констатацию факта. В нем было и «только попробуйте сбежать», и «если вы что-то натворите, я об этом узнаю, и на последнем уроке вы неизбежно получите по ушам», и «не расслабляйтесь, оставьте силы на последний урок, я хоть и свой, но тоже умею строго спрашивать». — Да-а-а, — раздался нестройный хор голосов. Попов удовлетворенно кивнул, пожелал ребятам хорошего дня и ушел из кабинета еще до звонка.

***

Время пролетело быстро. В расписании сегодня не было душных уроков, которые обычно тянутся вечность. Дружный 10 Б сначала порешал задачки на алгебре, потом позавтракал, потом полапал скелета в кабинете биологии, потом поиграл в волейбол на физ-ре, потом потыкал указкой в старые разваливающиеся карты на географии, потом написал диктант по русскому, потом обсудил творчество Гончарова на литературе и, наконец, пришел на обществознание к своему любимому классному руководителю. Класс с упоением слушал объяснения Арсения Сергеевича. Сегодня была тема «Духовный мир личности». Попов явно хорошо знает эту тему. Вообще все связанное с психологией и личностью в обществе — конек Попова. Он по образованию психолог и изначально пришел в школу именно в качестве психолога. Но его все чаще стали просить подменить того или иного историка, а потом и вовсе перевели его в должность учителя обществознания. Когда прозвенел звонок, все радостно засобирались кто домой, кто в кружки-студии-секции. Арсений Сергеевич, не привлекая к себе особого внимания, подошел к копошащемуся в рюкзаке Антону. — Антон, задержись, пожалуйста, нам надо поговорить, — тихо попросил он своего подопечного. Антон вздрогнул. Ему послышалось? Он поднял взгляд на Арсения Сергеевича. Тот не смотрел на него — он кивал выходящим десятиклассникам, говорил дежурное «до свидания» и, казалось, не обращал на Антона никакого внимания. Рассудив, что ему все же показалось, Антон, собрав рюкзак, решил было встать, попрощаться и уйти вместе со всем, но рука Арсения Сергеевича резко и тяжело приземлилась ему на плечо, вынуждая сесть. Не показалось. Какая-то тревожность поселилась под кожей, вынуждая ее покрыться мурашками. Что он натворил? О чем Попов хочет поговорить? Что ему угрожает? Кабинет опустел слишком быстро — все одноклассники Антона спешили по своим делам. Совсем скоро Антон и Арсений остались одни в звенящей тишине. Арсений Сергеевич подошел к двери, закрыл ее и вернулся к Антону. — Я хотел тебя спросить про твоего кота, — начал классный руководитель. — Какого еще кота? — испугался Антон. — Разве у тебя нет кота? — удивился Арсений Сергеевич. — Нет, — помотал головой честный, слишком честный Антон. Он надеялся, что на этом разговор исчерпает себя. Попов узнает, что никакого кота у Антона нет, и отпустит его домой. Ни одной мысли о том, зачем вообще классному руководителю понадобилось узнавать про домашних животных своих подопечных, не мелькнуло в голове испуганного Шастуна. — Тогда кому ты готовил это? — Арсений Сергеевич разблокировал смартфон, что-то в нем потыкал и повернул экран к Антону. На нем была та самая фотография кошачьего корма, жарящегося на сковородке. — Откуда вы…? — начал было Антон, перебирая в голове всех одноклассников. Кто-то из них сдал его, переслал его сообщение классному руководителю. Серега? Или Димка? А может, Оксана? Именно она больше всего воротила нос. Точно она. Вот крыса. — Если ты не знал, я состою в вашем чате, — прервал метания Антона Попов. — И довольно давно. Просто ничего не пишу. Но все читаю. А, вот, кто крыса. Сидит в общем чате, палит переписки, ворует мемы и тихо хихикает с шуток. Если бы Антон знал, что он там состоит, вел бы себя в разы сдержаннее. Надо будет одноклассникам рассказать, чтобы тоже поостереглись, а то они иногда сообщают довольно личную информацию, которую учителям знать не обязательно. А то и вовсе нежелательно. — Не знал, — поджав губы, покачал головой Антон. — Вы как ниндзя, — он сдержался, чтобы не сказать «крыса». — Да, я такой, — самодовольно улыбнулся Попов. — И все же, возвращаясь к моему вопросу, кому ты готовил кошачий корм, если у тебя нет кота? Антон мысленно выругался на себя за то, что сразу рассказал об отсутствии кота. Надо было сначала выяснить, в чем причина заинтересованности Арсения, и уже от этого плясать. Но слово не воробей, сказанного не воротишь. — Себе готовил, — нагло глядя прямо в глаза классного руководителя, выпалил Антон. — А что? — А зачем? — допытывался Арсений. — Кушать, — со смешком в голосе ответил Антон. — Он вообще-то вкусный, как сухарики. — И часто ты ешь кошачий корм? — Попов скрестил руки на груди. — Периодически, — пожал плечами Антон. — Он вообще-то полезный: там все витамины и микроэлементы сохранены. Наступившая после этой фразы тишина была звенящей. Антон ждал реплики классного, но ее не было. Он посмотрел в глаза Попова и увидел в них… Жалость? Арсению Сергеевичу было его жалко? Что? — Антон, тебя кормят дома? — задал прямой вопрос Попов. — Что? — округлил глаза Антон. — Конечно, кормят. — Чем? — продолжил пытать мальчика учитель. — Какое твое любимое блюдо? Антон задумался. Любимое блюдо? — Ну-у-у, жареная картошка вроде ничего, — неуверенно отозвался он. — А еще какие? — допытывался Арсений. — Ну гречка, макароны с морковью, пшенная каша, — начал перечислять приемлемые блюда Антон. — А мясо? Рыба? — нахмурился Попов. Антон смутился. Мяса он не видел очень давно. — Ну, иногда мама жарит куриные голени, — он шмыгнул носом. — Но нечасто, только по праздникам. И еще, бывает, варит суп на куриных сердечках. А рыба… Недавно соседка угощала нас жареной рыбой. Было вкусно, да. Арсений молчал. Антон молчал тоже. Ему было очень неловко говорить с классным руководителем, раскрывать незавидное материальное положение его семьи. — А если у тебя нет кота, — Арсений перевел взгляд на руки Антона. — Откуда у тебя эти царапины? Антон машинально натянул рукава худи пониже, чтобы оставить открытыми только пальцы в кольцах. Поздно, Арсений Сергеевич уже все увидел. Антон не знал, что ответить. Он иногда по приколу наносил себе эти царапины. Но это было невсерьез, это прикол, ему просто прикольно ходить с царапинами. — Это я сам, — тихо и сипло сказал он. — А зачем? — мягко посмотрел в глаза мальчика классный руководитель. — Я просто… Просто. — Просто? — поднял бровь учитель. — Я просто странненький, — Антон сглотнул и кивнул в такт собственным словам. Ему очень-очень-очень не хотелось, чтобы этот разговор продолжался. Кажется, Попов это понял, и не стал заострять внимание. — Антон, мне нужно убедиться, что с тобой все хорошо, — немного жалостливо объяснил Арсений. — Поэтому я попросил медсестру написать тебе направление на внеочередную диспансеризацию. Мне нужно, чтобы ты сдал кровь на гемоглобин и взвесился. Вот это направление, — он протянул мальчику бумажку, написанную от руки строгим почерком школьной медсестры. Антон округлил глаза от ужаса. Нет! Нет! Нет! Нет! Только этого ему не хватало! Он не пойдет в этот ад! Он не пойдет! А Арсений Сергеевич все знал и заранее взял эту бумажку! Так зачем он его мучил вопросами? — Я не хочу, — проскулил Антон. — Со мной все в порядке, правда. — Антон, я знаю, как ты не любишь врачей, — поправил очки учитель. — Поэтому в поликлинику тебя никто не поведет. Все необходимое сделает школьная медсестра. Идем в медпункт, она нас уже ждет. — Я не пойду-у-у, — захныкал Антон. — Анализ крови нужно брать с утра на голодный желудок, вы что, не знаете? — Это общий анализ крови, где проверяют все параметры, в том числе уровень сахара, — склонил голову в кивке Арсений Сергеевич. — А анализ крови на гемоглобин можно сдать в любое время суток вне зависимости от приема пищи. Идем. — Я не пойду! — уже не хныча, а рыча стал противиться Антон. — Я не давал согласия! Не имеете права! — Антон, я хочу тебе помочь, — устало потер переносицу Арсений Сергеевич. — Я обязан следить за здоровьем своих учеников, понимаешь? Обязан! Если у тебя будет выявлен низкий гемоглобин и недовес, мы можем взять ситуацию в свои руки: если материальное положение вашей семьи находится на низком уровне, мы совместно с социальным педагогом сможем составить заявление на материальную помощь для вас. Если же те же параметры будут выяснены в ходе плановой диспансеризации, врачи сообщат в полицию и опеку, и те уже церемониться не станут: они будут приходить к вам домой, открывать холодильник и смотреть его содержимое, будут кошмарить твою маму и угрожать забрать тебя в детдом. Ты этого хочешь? Антон засопел. Нет, вот чего он точно не хочет — посторонних равнодушных проверяющих, шарящихся по их холодильнику. А материальная помощь звучит вроде неплохо. — Идем, — только и кивнул Арсений, приглашая Антона выйти из кабинета. Пока они шли к медпункту, Антон строил планы побега. Его побега из школы и побега его семьи из города, страны и с планеты. Но медпункт находился слишком близко к кабинету русского языка, и ни один из планов побега так и не успел быть обдуманным до конца. — Здравствуйте еще раз, — поприветствовал Арсений Сергеевич медсестру. — Вот, привел, как договаривались. — Здравствуйте, — угрюмо, но вежливо поприветствовал чудовище в белом халате Антон. — Здравствуйте, здравствуйте, — доброжелательно улыбнулась женщина. — Проходите. Медсестра попросила Антона снять ботинки и встать на весы. А потом на линейку для измерения роста. — Дефицит массы тела, — с сожаление констатировала она, записав параметры в карточку Антона. — Нужно набрать минимум 3 килограмма, чтобы войти в нижнюю границу нормы по ИМТ. Пройдемте в процедурную. Антон дернулся, чтобы сбежать, но нарвался лишь на крепкие и теплые объятия классного руководителя. — Тшшш, — прошептал он, легонько похлопывая мальчика по спине. — Идем. Это быстро и совершенно необходимо. Он, аккуратно придерживая Антона за локоть, повел мальчика в процедурный кабинет, где медсестра уже суетилась, щелкая перчатками и шурша разрываемыми обертками. В горле Антона пересохло, а ноги стали ватными. Еле передвигая их, Антон дошаркал до стула, на который велела сесть медсестра, и плюхнулся на него всем своим весом. Старенький стул аж скрипнул под ним. На плечи тут же приземлились теплые и тяжелые ладони классного руководителя, которые мягко поглаживали, будто призывая Антона не делать глупостей вроде резких движений или попыток побега. Медсестра затянула жгут повыше локтя Антона, а по ощущениям — удавку на его шее. Перед глазами Антона поплыли мушки, в ушах зазвенело, а в висках стало пульсировать. Медсестра щедро протерла его сгиб локтя спиртом и быстро воткнула в вену иглу. Это было больно. Антон запоздало пискнул. Руки на его плечах стали работать еще интенсивнее, а над ухом раздалось «чщ-чщ-чщ-чщ-чщ» мягким успокаивающим голосом. Медсестра выкачала из его руки целую пробирку крови, от одного вида которой Антону было жутко. — Все, — обрадовала она, приложив к проколу вату и обматывая сгиб локтя плотным бинтом. — Повязку снять через полчаса, не раньше. Руки на плечах Антона ослабили хватку. Антон воспринял это как сигнал встать и идти. Чувствуя слабость от пережитого стресса и потери крови, он, пошатываясь, встал и вышел из процедурного кабинета. За спиной он слышал, что Арсений благодарит медсестру за помощь и о чем-то договаривается. Ему не хотелось знать о чем. Он молча обулся и вышел из медпункта. Он шел к выходу из школы, боясь даже думать о произошедшем. Разговор с классным руководителем, взвешивание и анализ крови — это даже не столько страшно в моменте, сколько в воспоминаниях. Арсений узнал о бедственном положении их семьи. Оставалось только догадываться, как это может повлиять на его дальнейшее к нему отношение. А вдруг он кому-то расскажет? А вдруг будет использовать это знание, чтобы надавить на Антона и заставить мальчика делать то, что он не хочет, прямо как сегодня с медосмотром и анализами? И кто его дернул отправлять эту злосчастную фотографию с кошачьим кормом в общий чат? Сегодня Шастун усвоил урок: сначала нужно думать, а потом делать. — Антон! — раздался оклик из-за спины. Антон машинально обернулся. Его догонял классный руководитель. Ему пришлось бежать, потому что Антон на своих длинных ногах преодолевал достаточно большие расстояния за короткий срок. — Антон, результаты анализа будут завтра, — немного запыхавшись, отчитался Арсений Сергеевич. — Ты молодец, что не побоялся рассказать мне обо всем. Мы с Шеминовым завтра составим заявление на материальную помощь для вашей семьи. Там вроде тысяч двадцать будут давать, точной цифры не помню. Антон задумался. Возможно, все не так уж и плохо. Да, ему пришлось пережить неловкий разговор и забор анализа, но в результате этого его семье помогут деньгами, и, возможно, мама сможет уйти хотя бы с одной из трех своих работ. — Спасибо, Арсений Сергеевич, — впервые за пару часов Антон позволил себе слабо улыбнуться. — На здоровье, Антон, — обнажил ямочки на щеках Попов. — И по поводу твоих царапин… Антон нахмурился. — Не хочу давить, но если ты захочешь о чем-то поговорить, я всегда рядом, — предложил Попов. Антон распрямил брови, вновь слабо улыбнулся, поблагодарил учителя, махнул рукой и отправился домой. А Арсений Сергеевич смотрел в спину уходящего мальчишки, который так долго скрывал от классного руководителя проблемы себя и своей семьи, восхищался его силой и дал себе обещание сделать все возможное, чтобы ему помочь.