love is lonely

— привет. — неловкая пауза после затягивается, что и глупые улыбки скисают с лиц. — я... я знаю, что.... — она не может сказать этого вслух. — я.... извини меня.... — мне было больно. да. извинить тебя, за то что мне было больно. — ни единая мышца её лица не дернулась. ей абсолютно всё равно. безразлично настолько, что и воспоминаний не осталось. — этого ты хочешь? я вижу как рдеют твои щеки, можешь ничего не говорить. — хэвон подошла, не стесняясь, ближе. и положила ладонь на колотящееся сердце. — я бы простила. вот только мое сердце всё ещё бьётся в ритм твоему. ³³³ грудь вздымается, и лёгкие наполняются воздухом непригодным для дыхания. хэвон на несколько секунд задумывается, стоит ли ей выдыхать. она опускает тонкие ресницы, по-детски думая, что если закроет глаза, то исчезнет. ей не придется делать новый вдох, не придется бездумно делать глупые вещи для продолжения своего никчемного существования, не придется собирать себя по частицам после того как разбило в дребезги. было бы намного проще. лёгкие пути всегда имели последствия. необратимые для хэвон. выдох. клочок беспорядочной комнаты, что усеяна мелкими препятствиями освещается внезапно включившимся от очередного уведомления телефоном. хэвон как мотылек прилипает к нему, едва выбравшись из душного одеяльного гнезда. челка черных волос прилипла к вспотевшему лбу, глаза совсем отвыкли от потустороннего мира. едва разлепляя ресницы, она щурится от колючего белого света. что там? на обоях радушно встречает старая фотография, наполненная воспоминаниями, былой радостью и горечью для хэвон. из-за неё она не хочет открывать телефон дальше. ³³³ — не верится, что мы здесь. слова полны нетерпения, детской взволнованности и простого счастья после утомительных перелетов и дотошных своей скептичностью паспортных контролей. отекшее тело вдруг стало неоправданно лёгким и исцеленным. море лечит. сухой солёный воздух бьёт по нежной коже и игриво треплет мягкие каштановые волосы. их маленькие ладошки неспешно цепляются друг за друга, медленно сплетаясь пальцами, и чувствуя шершавость кожи, они начинают искренне улыбаться в умиротворённое лицо напротив, что мелькают зубы и появляются ямочки на щеках. юна дышит полной грудью, впитывая в себя все крайности, окружающие её. будто небольшой разряд проходится по телу, заставляя всплыть обратно на поверхность, когда она слегка подпрыгнув на месте, притаптав мелкий песок, начинает бежать в сторону сине-зелёного моря и волн с бело-бежевой пеной, потянув за собой хэвон. пропустив несколько коротких шагов, она была недалека от неприятного падения, что встретилась бы румяной щекой с желтым песком. но когда юна, беззаботно смеявшись сама с собой, обернулась, хэвон улыбнулась будто вправду неловко упала. та распустила сплетение их рук, как только ледяная вода пузырчатой пеной залепила ступни, увязшие в мокром песке. хэвон закрывает глаза. ей начинает казаться, что ноги проваливаются глубже, когда облепляют скользкие водоросли, а холодная вода морозит по щиколотку. она всё ещё слышит, как потешно плескается юна. брызги щекотят лицо. кажется, эта идиллия и тяжёлый покой, к которому она стремилась, наконец достигнут. удовлетворённо открыв глаза, она оглянулась. пальцы, давно не чувствовавшие тепла начали дрожать. раздражающий слух перелив смеха матёро перекрыл ветер, усилившись, натирая уши. даже после ясного крика юна не слышит её. растерянно покрутившись, хэвон приметила юна на берегу. она держит в руках за край свою мокрую обувь. хэвон приходится бородаться со склизкими водорослями, чтобы освободиться, выпутаться и убежать к ней, но ничего не получается. настойчивые волны нагоняют её, замывая следы. прикладывая большие усилия, она быстро теряет едва накопленную энергию, затягиваемая на дно. темная волна прихватывает её, а затем накрывает. хэвон не успевает жалобно крикнуть о помощи имя «юна», лишь набирает в рот горькой солёной воды. а юне, кажется, вовсе все равно. когда хэвон захлестывает новая тяжёлая волна, она не успевает всплыть. ноги лишь раз толкнулись от песчаного мягкого дна, навсегда потеряв его. руки вдруг отяжелели, не в силах поднять её наверх. в груди бьёт от нехватки воздуха. соль разъедает белок глаз, разжмуренных от паники. усталость тянется с ног, больше не способных бороться за нахождение на поверхности. выдох.