Dadzawa Senses

Прожив месяц в общежитии, Айзава развил в себе своего рода шестое чувство, которое подсказывало, когда его дети ученики делали что-то глупое, опасное или грустили.

_____________________________

Когда это случилось в первый раз, было около четырех утра. Шота пропустил патрулирование, потому что была гроза, и пошёл спать сразу после того, как проверил своих детей учеников, как вдруг резко подскочил на кровати, полностью проснувшись. - Проблемный ребёнок, - прошипел он. Выхватив шарф из шкафа и надев ботинки, герой побежал к зданию общежития 1А. Войдя внутрь, он заметил, что везде стоит кромешная тьма, кроме света, исходящего из дверцы духовки, и что во всём общежитии пахнет какой-то выпечкой. Схватив край шарфа, Айзава сделал шаг, но остановился, когда на него уставились широко раскрытые глаза. Бросившись к выключателю, мужчина включил лампу. Шота резко остановился, когда увидел, что местный магнит для неприятностей, Изуку Мидория, делает что-то похожее на... печенье? Да, он определённо делал печенье в четыре утра. Проведя рукой по лицу с долгим вздохом, он посмотрел Мидории в глаза. - Что, и я не могу этого не подчеркнуть, какого хрена, ты делаешь печенье в четыре утра? - начал герой. По крайней мере, у парня хватило наглости выглядеть смущённым, когда он наконец ответил. - Н-ну, видите ли, я не смог заснуть? Поэтому решил заняться выпечкой, чтобы быть продуктивным? Вот тогда Айзава это и заметил. Множество контейнеров и тарелок на стойке, которые были заполнены выпечкой. Судя по всему, ребёнок, должно быть, занимался этим как минимум с полуночи. Снова вздохнув, Шота посмотрел Изуку прямо в глаза: - Ты случайно не испёк банановый хлеб или печенье с арахисовым маслом? Мидория завис примерно на минуту, моргая и наклонив голову ( и, боже, он был так похож на кота ), а затем, казалось, до него наконец-таки дошло. - Д-да, сэр! Парень подошёл к стойке и протянул Айзаве два контейнера, на каждом, из которых была наклейка с надписью, что в нём. Мужчина открыл контейнер, на котором было написано « Печенье с арахисовым маслом» и достал одно. Откусив немного, Шота кивнул. - Не жалуйся мне на завтрашней тренировке из-за недосыпа. Ложись спать, когда то, что у тебя в духовке, доделается. О, и ещё кое-что, проблемный ребенок? - получив кивок, герой продолжил. - Неплохое печенье. Ошеломленный всего на секунду, ребёнок засиял так ярко, что глазам стало больно смотреть. - Спасибо, сэр! Спокойной ночи! Кивнув ещё раз, Айзава ушёл с печеньем и банановым хлебом. - Ну, теперь понятно, почему у класса всегда есть что-то сладенькое с собой или в холодильнике...

____________________________

В следующий раз это случилось тихой ночью. В общежитие Юэй стояла такая тишина, которая наступает только после долгого дня тренировок и геройской работы. Часы только что пробили 3 часа ночи, и в коридорах было темно, если не считать слабого лунного света, просачивающегося через окна. У Шоты было отчётливое чувство, что кто-то из его детей учеников грустил, поэтому он прогуливался по общежитию. Когда герой проходил мимо комнаты Мидории, что-то заставило его остановиться. В воздухе витало какое-то странное напряжение, которое Айзава не мог игнорировать. Он тихо открыл дверь, сосредоточившись до предела. Комната освещалась только мягким светом ночника на столе. Глаза Айзавы быстро привыкли к темноте, и он разглядел Мидорию, сидящего на краю кровати. Обычно выразительное лицо мальчика было пустым, лишённым обычной искры решимости и эмоций, которых Шоты ожидал. Изуку, казалось, не заметил, как он вошёл, и продолжал сидеть, уставившись в стену. Его зелёные глаза были тусклыми и безжизненными. Шота почувствовал, как что-то кольнуло в его груди. Это был не тот Изуку, которого он знал, не тот, кто боролся зубами и когтями, чтобы стать героем и спасти всех, забыв про себя. - Проблемный ребёнок, — тихо сказал Айзава, его голос был мягким, но твёрдым. Мидория не ответил и даже не вздрогнул от голоса своего учителя. Мальчик как будто застрял в пустоте, где никто не мог до него достучаться. Шота пересёк комнату в несколько шагов и опустился на колени перед Изуку так, чтобы их глаза были на одном уровне. Он положил руку на плечо мальчика, что было редким жестом утешения от обычно стойкого учителя. - Изуку, — снова попытался Айзава, на этот раз назвав ученика по имени. - Что происходит? На мгновение наступила тишина, и Шота подумал, что Мидория так и не ответит. Но затем, медленно, словно вытаскивая себя из глубокой ямы, глаза Изуку сосредоточились на Айзаве. - Я... я не знаю, — прошептал парень хриплым голосом. - Я ничего не чувствую. Сердце Айзавы сжалось от надломленного тона в голосе его ученика. Мидория всегда был полон жизни и движим своим желанием стать героем. Видеть его таким, пустым и безразличным, было пугающе. - Всё в порядке, — мягко сказал Шота, сжимая плечо Изуку. - Можешь ничего не объяснять. Просто знай, что я здесь. Мидория посмотрел на Айзаву, его глаза наполнились непролитыми слезами. - Я должен быть сильным, — пробормотал он. - Я должен быть тем, кто спасет всех. Но сейчас… я не могу спасти даже себя. Герой почувствовал волну грусти. Он знал, под каким давлением находится Изуку, знал каков вес Один За Всех и как много ожидают от мальчика. Это было бремя, которое ни один подросток не должен нести в одиночку. - Тебе не обязательно делать всё самому, — тихо сказал Айзава. - Ты не один, Изуку. У тебя есть твои друзья, учителя... у тебя есть я. У Мидории по щекам потекли слёзы. Сначала медленно, потом быстрее, пока он просто не разрыдался. Эмоции, которые он сдерживал так долго, наконец вырвались на свободу. Айзава ничего не сказал и просто обнял мальчика, позволив ему выплакаться на своём плече. Они ещё долго оставались в таком положении. Айзава обнимал Изуку, пока тот кричал от боли и страха. В конце концов, слезы замедлились, и мальчик отстранился, вытирая глаза рукавом рубашки. - Спасибо, сэнсэй, — прошептал он дрожащим, но искренним голосом. Шота одарил его небольшой, редкой улыбкой. - Ты сильнее, чем думаешь, Изуку. И это нормально — иногда чувствовать себя слабым. Мы справимся с этим вместе. Мидория кивнул, и в его глазах снова загорелся огонёк надежды. Он не полностью исцелился, но ему стало немного легче, когда он понял, что не один. Айзава встал, в последний раз ободряюще сжал плечо Изуку, прежде чем направиться к двери. - Постарайся немного отдохнуть, — прошептал он. - Мы поговорим обо всём утром. Мидория снова кивнул, наблюдая, как его учитель вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Он снова лег на кровать, но теперь дышать было намного легче.

_______________________________

В последний раз, когда это произошло, солнце заливало класс 1-A, отбрасывая тёплые золотистые лучи на парты. Ученики гудели от энергии, ожидая прибытия Айзавы, болтая о последних тренировках, предстоящих экзаменах и планах на выходные. Класс был полон обычного хаоса, который приходит с группой начинающих героев. На заднем ряду Изуку сидел, сгорбившись над своим столом, положив голову на скрещенные руки. Тёмные круги под глазами - свидетельство бессонных ночей, проведенных за учебой, тренировками и переживаниями о тяжести своих обязанностей - ярко выделялись на довольно бледном лице. Его истощение было настолько сильным, что, несмотря на его обычную решимость, он едва сумел продержаться до этого момента. Когда герой наконец-таки появился, его постоянно растрепанный вид и усталые глаза приветствовали класс. Студенты быстро расселись, их болтовня затихла, когда они заняли свои места. Взгляд Айзавы пробежал по классу, оценивая каждого ученика своими острыми, наблюдательными глазами. Когда герой оглядел класс, его взгляд упал на Изуку. Мальчик крепко спал, его дыхание было медленным и ровным. Выражение лица мужчины смягчилось лишь на долю секунды, свидетельствуя о беспокойстве за ученика. Он знал, как усердно Мидория работал, как давил на себя, чтобы соответствовать Один За Всех. Мальчик был целеустремленным, но Айзава также знал, что ему было нелегко. Учитель прошёл к передней части класса, его движения были медленными и обдуманными. Он положил свой поношенный спальный мешок и повернулся лицом к классу, который выжидающе смотрел на него. - Сегодняшний урок будет посвящен самостоятельному обучению, — объявил Айзава, его голос был тихим и спокойным. - Я хочу, чтобы вы все поработали над своими анализами героев. За сегодняшний урок вы должны закончить их. Студенты обменялись взглядами, удивленные внезапным изменением своего расписания. Но прежде чем кто-либо успел что-то возразить, глаза Шоты сузились, и он добавил. - И я ожидаю, что вы будете вести себя тихо. Учитель не повышал голос, но скрытая угроза в его тоне была ясна. Все быстро закивали, понимая, что Айзава сегодня не в настроении шутить. Когда они вытащили свои тетради и учебники, Шота двинулся в конец класса, ступая мягко и размеренно. Он остановился возле стола Изуку, его взгляд задержался на спящем мальчике. На мгновение Шота подумал разбудить его, но затем он увидел умиротворенное выражение на лице парня — выражение, которое в последние дни можно было редко увидеть. Айзава знал, что мальчику сейчас больше всего нужен отдых. С тихим вздохом герой снова развернулся к классу. Несколько учеников перешептывались друг с другом, но как только они заметили взгляд Шоты, то тут же замолчали. Герой стоял, скрестив руки, и одно его присутствие было предупреждением любому, кто мог подумать нарушить покой. Минуты шли, а в классе по-прежнему было тихо. Единственными звуками были скрип ручек по бумаге и редкое шуршание перелистываемых страниц. Айзава пристально следил за учениками, время от времени переводя взгляд на Изуку. Мальчик не шевелился, всё ещё погруженный в глубокий сон. В какой-то момент Киришима, сидевший неподалёку от Мидории, потянулся за своей сумкой слишком быстро, из-за чего она глухо стукнулась о ножку стола. Шум был достаточно громким, чтобы заставить несколько голов повернуться в сторону Изуку, но прежде чем кто-либо успел отреагировать, взгляд Айзавы прорезал комнату, словно нож. Эйджиро замер, его рука зависла над сумкой, когда он встретился глазами с Шотой. Выражение лица учителя было непроницаемым, но сообщение было ясным: никакого шума. Киришима сглотнул и виновато кивнул, осторожно вытаскивая свой блокнот, не издавая больше ни звука. Удовлетворённый тем, что комната снова под контролем, Айзава позволил себе расслабиться. Он знал важность упорного труда и самоотверженности, но он также знал, когда дать своим ученикам отдохнуть. Изуку был одним из самых ярких детей, которых он когда-либо учил, но у мальчика была привычка выходить за рамки своих возможностей. Шота видел это и раньше, в себе и в других, и он не собирался позволить мальчику так рано перегореть. Пока класс продолжал работать в тишине, Айзава оставался бдительным, следя за тем, чтобы в классе было тихо. Ученики, чувствуя настроение своего учителя, сосредоточились на задание, избегая любого лишнего шума. Это было весьма необычно для класса 1-A, но они всё понимали. Мидория заслужил немного покоя. Урок прошел без происшествий, и когда прозвенел звонок, Айзава поднял руку, чтобы предупредить учеников, которые снова начали шуметь. - Уходите тихо, — приказал он. - Мидории нужен отдых. Один за другим ученики кивнули и начали собирать свои вещи, стараясь не производить лишнего шума. Как только ушёл последний ученик, Айзава снова подошёл к столу Изуку. Он протянул руку, аккуратно убирая прядь волос с лица мальчика. Мидория слегка пошевелился, но не проснулся, его дыхание было ровным и спокойным. Шота позволил себе лёгкую улыбку, выражающую заботу, которую он испытывал к своим ученикам. - Отдыхай, проблемный ребёнок, — тихо пробормотал герой. - Ты это заслужил. Как бы он ни пытался это отрицать, Айзава действительно любил своих учеников детей.