Water stains.

«Мне одиноко.» Кнопка "отправить сообщение" жмется без задней мысли. Без надежды, без эмоций, с неясным жжением в лёгких. Сатору опускается все ниже по хрупкому материалу ванной: она до краев наполнена горячей водой, но с каждым новым кругом на прозрачной глади температура будто понижается. Все тело в напряжении, однако голова — словно мешок соломы, не хочет складывать мысли и слова воедино, соломинки распадаются по узкому пространству. Она настолько расслаблена, что тот не замечает, как кончиком пальца левой ноги задевает цепочку от пробки, защищавшую уход набранной воды. Не успев опомниться, Годжо сам же из-за этого движения соскальзывает вниз по уши в воду, которая своим скоротечным потоком уходит в слив. Маты в голове, подобно этому же потоку, пробудили и разогнали солому по стенкам черепной коробки, заставляя Сатору вновь тянуть пальцы к телефону. «Почему?» — краткий ответ оппонента по ту сторону экрана вызвал неосознанную улыбку. «Знаешь, я...» «Прости, не тебе, я ошибся...» «Да ничего такого, извини, я просто почему то написал. Спокойной ночи, Гето. Увидимся завтра!!<3» — вынуждая самого себя, мужчина отложил телефон. Ненадолго. Через несколько быстрых минут раздался звонок. Будто бы прочувствовав полной грудью новую способность дышать, Годжо ринулся к смартфону и зажал кнопку "ответить", даже не удосуживаясь прочитать, кто позвонил. Не требовалось угадывать - он знал, кто это. — Почему тебе одиноко? — томный и тихий голос из трубки заставил по разгоряченному от теплых ванн телу пробежать мурашки. — А почему ты позвонил? — надрывисто. Сатору ненавидит себя за то, что не может...Быть сильнее. Что в такие редкие моменты его слабости тот, кто оказывается сильнее — по ту сторону связывающего их телефонного канала. — Потому что тебе одиноко. Я хочу узнать, что случилось? Ты ведь написал мне. Такая забота. И всегда он был таким. Забывал, всегда забывал, что на часах уже 3:14. Забывал, где он и с кем, только бы помочь. Только бы согреть, окутать словами и поддержкой, как бабушкиным ворсистым пледом. Напоить горячим чаем, утереть слезы, обнять до растекающегося, подобно крови, тепла по всем кровеносным сосудам. Один лишь вопрос просится: почему он такой со всеми. Почему...Не только со мной. — Я ведь сказал, что все хорошо, Сугуру. Не забивай голову, и так дел по горло, — отрывисто, сухо, безжизненно, словно лектор на одной из худших за день пар. Внутри же — целый вихрь из эмоции нежелания прекращать диалог на столь отвратительной ноте. Хотя, конечно, лучше будет просто уйти — такая тактика Годжо по жизни устраивала и он не особо таки планировал ее менять. Даже если дело касается...Его. Наверное. — Ты дома сейчас? ... Молчание. От одного вопроса начинает покалывать где-то очень близко к сердцу. ... — Сатору? Ком в горле, опущенная вниз стотонным грузом голова и щеки, упершиеся в краешек ванной до красных линий. Картина отчаяния, с горьким привкусом реальности. По белым, как светлый пепел волосам стекают капельки воды на кафель с отчётливым звуком. С отличимой периодичностью. Три. Четыре. Пять. — Ты можешь прийти сейчас? — словно шепотом, робким всплеском вырывается изнутри в трубку телефонного звонка. — Хорошо. Ты ведь в ванной, да? Я зайду. Тихий гудок оборванной связи, и телефон из рук выпадает с неприятным стуком по покрытию. Он знает, где сейчас Годжо. Он не задаёт лишних вопросов. Он просто снова здесь, снова ради него. И почему этот человек такой со всеми? Почему он жертвует сном, только чтобы прибежать в ту же минуту, жертвует собой, не обращая особого внимания на собственные проблемы? Так много вопросов, но влажная, разбухшая от пара голова совсем внутри расклеилась, чтобы их должным образом переваривать. Одно всплывает главным уведомлением с красным восклицательным знаком — дождаться. Гето живёт в трёх этажах, подняться наверх — дело пяти минут, но...Это все равно слишком много. ... Дверь в квартиру, чего и стоило ожидать, не заперта. Холод встречающей мужчину квартиры острыми частыми коготками пробирался под кожу отточенной траекторией, стоит только переступить порог. Вокруг творческий беспорядок: даже с приглушенным светом луны из окна виднеются скомканные невпопад листки, книги и одежда. Пыль в пространстве нескольких квадратных метров влегкую скапливается, густой дымкой опускаясь на любую свободную поверхность...Хотя, вполне возможно, она связана с грязным дождем, стекающим сейчас по подоконнику из распахнутых ставен. Или с дешевыми сигаретами, курение которых так отчаянно и бесполезно Годжо пытался бросить. Может, и не пытался вовсе. Почему? В эти моменты Сатору мог быть ближе к тому, ради кого он их начал курить. Гето снял кроссовки, аккуратно поставил их в углу коридора и осмотрелся. Тишина ощущалась неподъемной, заполняла собой каждый сантиметр жилой площади, как вязкая смесь одиночества и отчаяния. Зеркало, расположившееся в метре от входной двери, отражало пустые и редкие блики луны — одно из немногих источников света. Невольно переводя взгляд на них, Сугуру посмотрел и на себя: домашняя объемная толстовка черного цвета с рваными рукавами, шорты и не самые привлекательные, по его мнению, коленки, которые часто покрывали ссадины. Забавно, ничего не скажешь, обращать внимание именно на них. Тем более сейчас, когда далеко не самое лучшее время думать об этом. Отойдя некоторое расстояние от зеркала, можно сразу наткнуться на ванную комнату, расположившуюся впереди по коридору. Складывалось ощущение, что в ней скопилось самое тошное и темное, что только можно было отыскать в этой брошенной миром квартире. Только белесые пряди мелькают единственным светлым источником от редких ветряных потоков из открытой двери. — Почему тебе одиноко? — размеренно, достаточно медленно и понятно произнес Гето, приближаясь ближе, но все еще не переступая порог. — Наверное, мало кто может понять меня по-настоящему. Наверное...Поэтому. Это ведь крайне глупо, не находишь, Сугуру? — Годжо поднял отчаянную, скомканную из остатков себя улыбку, которая в ту же секунду растворилась, увидев опечаленный взгляд темных угольных глаз напротив. Неловкая пауза сменяется вздохом, — Прости меня. — Это не глупо. Ты имеешь право на эти мысли и чувства. Так же, как я имею право быть здесь сейчас и помогать тебе от них избавиться, — в то время, пока мужчина проговаривал каждое слово, успел приблизиться, присесть на коленки и слегка подвернуть длинные шорты, чтобы не сильно их намочить лужицами от мокрых волос. Помимо этого, для достижения окончательного удобства, подхватил мизинцем из своего кармана резинку и забрал волосы в небрежный хвостик, оставив кончики распущенными. Любимая прическа Сатору. — Ты всегда делаешь то, что тебе скажут?! — брошено рвано, с переходом на отчаянное рычание подбитого зверя. Обидно, безусловно больно и обидно, — Наверное, поэтому ты не одинок, людям с тобой нравится, — конец фразы по спусковому крючку спустился из рыка в глупый тихий скулёж, по которому можно было точно сказать, что Годжо понял собой сказанное и трижды пожалел. Нет, четырежды. — Не всегда, и далеко не всех. Но тебя — да, так к чему вопросы? — сказал спокойным и размеренным тоном, словно по точной схеме прямо куда-то между ребер. Отрезвляюще, холодным ливнем по голому телу отрезвляюще, — Ответь, почему тебе одиноко на самом деле, Годжо? — Так поцелуй меня тогда, раз делаешь, что скажут, — будто бы игнорируя только что произнесенные слова, прошептал Сатору. Беззвучно, еле уловимо, самого себя пугаясь от внезапного желания проговорить вслух. Светлые, однако в моменте наполненные темной непроглядной дымкой лазурные глаза совсем перестали различать пейзажи перед собой, голова все также обездвижено свисала до ощущения тошноты. Обнаженное худое тело сжато до посинения подушечек пальцев, обхватывающих за плечи. Нехватка тепла в организме достигает критических значений. Наверное, Годжо надеется, что его не услышали. Но лишь наверное. Нет нужды повторять дважды, как тихо бы ни было произнесено. Гето мягкими движениями подушечек пальцев прошел по траектории между прядей волос цвета нежной росы, приглаживая каждую по отдельности. Кажется, он сказал ещё что-то, но услышать это не предоставлялось возможности. От макушки головы теплые следы продолжились к ушам и затылку, проделывая незамысловатый маршрут до шеи, к которой Сугуру всегда испытывал огромную потребность касаться. Мрамор кожи от каждого изменения положения рук покрывался неровностями от наплывающих мурашек и дрожи, словно пальцы Гето были проткнуты маленькими иглами, задевающими и возбуждающими. Нисколько не больно. Сатору находился в смятении, не до конца осознавая, услышана ли была его просьба. Тем более что траектории касаний до конца своими незамысловатыми иглами вбирали в себя остатки мыслей: думать приходилось в семь раз медленнее. Наверное, он хотел, чтобы услышал. Но только наверное. Руки Сугуру с ненаигранной нежностью обхватили голову Годжо, аккуратно поднимая ее с ненавистного краешка. Он лежал на нем так долго, что на бледной щеке красовались ярким последствием багровые отметины. Не имея сил сопротивляться, Гето прогладил их большим пальцем, ни на миллиметр не меняя прежнего положения рук. Небесные окуляры старались как можно дольше не смотреть на человека напротив, не желали выдавать смущение, мысли, не желали, чтобы его как и всегда читали, будто раскрытую книгу. Пальцы Сатору упёрлись в ванную, подрагивая от каждого нового движения и изменения, несмотря даже на то, что Сугуру вел себя по отношению к нему в меру сдержанно, как к античной утонченной статуе: боялся сломать, изуродовать. Наверное, толика смущения здесь была ощутима не только с одной стороны. Но, правда, только наверное. Холодные, сухие и растрескавшиеся губы сомкнулись, приближаясь к уже успевшему отбросить последнее трезвое умозаключение Сатору. Соприкоснулись, с отчетливой дрожью со стороны Годжо, но не меньшим влечением и податливостью. Переходя от быстрых отстранений к глубокому слиянию, от вздоха до вздоха, от края отчаянности до надежды, поцелуи притягивали, несмотря на всю неловкость и спонтанность случившегося. Пальцы без каких-либо препятствий блуждали по обнаженному выпрямившемуся от напора телу, оставляя между мужчинами никчемные сантиметры. И плевать, плевать на намокшую одежду и на то, что входная дверь так и осталась не заперта. Губы Гето воздействовали на разум подобно наркотику: вбирая в себя эмоции отчаяния, они меняли минус на плюс с повышением за мгновение. Нет никакого противостояния данной зависимости. Последствия? Неопровержимые. Надолго дыхания после первого и единственного за долгие секунды вздоха Сатору не хватает, однако, в попытке отстранения ради дозы кислорода, он выхватывает лишь новую дозу опьяняющего препарата с угольными глазами и пленяющим запахом. В инструкции, если бы она существовала, сто процентов было бы написано "Я хочу, чтобы ты дышал только мной". Нежность Сугуру в желании владеть каждой частичкой Годжо не проявлялась: их языки переплетаются, свободно перемещаясь друг в друге с редкими переменами на быстрые и рваные поцелуи. Хочется впитывать, впитывать без остатка и быть поглощенным моментом, без страха за то, что будет дальше. В стремлении успокоить и утешить, мягкие, одновременно с этим успевшие стать обкусанными страстью губы Сугуру замедляются, проходясь по траектории поцелуями от верхней к нижней, к щекам и скулам, обнимая без объятий. Мужчина отстранился, но только ненадолго, в желании посмотреть на развеявшуюся дымку в ярко небесных глазах. Этот человек воистину особенно прекрасен. Запах сигарет, горький вкус вины, мешающийся в коктейле с сладостью поцелуев. Плеск воды, усыпляющий и опьяняющий, отчего прямо стоять на ногах не остается сил. Не страшно — руки, крепко сжимающие талию достаточно заботливы, чтобы не допустить боли падения. Желание достичь человека переходит края тревожности, потому Гето коленом уже опирается о бортик ванны, прижимая только-только принимавшего душ Годжо, сокращая расстояние до минимума. Обрыв, краткий вздох, всеобъемлющее продолжение. «Я не хочу, чтобы ты уходил. Никогда больше не уходи. Никуда. Не уходи.» — непроизнесенные строки остаются только между губами, впечатываются глубже татуировки, глубже любого шрама, любого ранения. Познание бесконечности перестает быть пределом, когда соприкасается с чем-то более бесконечным. Я не хочу, чтобы со мной ты был одинок, Сатору.