Доброй ночи

      Высился месяц; пламя лизало дрова в камине. Нив еще хлопотала на кухне, занимаясь заготовками, чтобы утром быстрее приготовить завтрак. Киллиан читал, напрочь позабыв под натиском интересного сюжета о том, что собирался лечь спать пораньше. Зато об этом хорошо помнил Айвор, большую часть дня пребывающий сегодня в страннейшем – на взгляд Киллиана – расположении духа.       – Что-то ты засиделся, мальчик мой, – Айвор, по-домашнему, в одной шелковой зеленой рубашке и брюках, склонился над спинкой кресла, через плечо Флаэрти глядя на страницы.       Сюжет был слишком увлекателен — фейри, как обычно, слишком невовремя надоедлив.       – А ты, кажется, не нашел себе развлечение на ночь, – отчасти язвительно, но в целом все-таки добродушно отозвался Киллиан, не поворачивая головы.       – Неужели?       Киллиан был готов поклясться, что затылком почувствовал, как у Айвора в глазах сгустилась самая темная ночь. Пальцы сами собой стиснули книгу крепче, что не спасло бы от зубов, если бы они волей колдуна выросли прямо из обложки, но спасло бы томик от побега куда-нибудь под шкаф, а то и прыжка прямо в огонь: от Айвора не убудет. Однако вместо этого на одно плечо упали длинные смоляные пряди компаньона, а на другое опустилась его когтистая ладонь.       – Неужели? – снова повторил фейри вкрадчивым голосом на грани хищничества прямо на ухо, и у Флаэрти по спине побежали мурашки, а строчки перед глазами смешались. Книгу он захлопнул сам, но Айвор продолжил.       – По-моему, мой мальчик, мне досталась лучшая жемчужина из всех возможных, я ведь уже говорил об этом, – Киллиан не смог вспомнить, когда об этом шла речь, но то, как медленно сползающая по плечу рука тянула ближе к шепчущим губам, показалось знакомым.       – Отстань… – Флаэрти отвернулся в противоположную сторону, чувствуя, как мучительно заливаются красным щеки. Айвор не делал ничего чересчур, но ощущалось это именно так, и можно было смело клясться, что дело в колдовстве. Запустить в фейри рябиной хотелось чрезвычайно сильно. Снова бросить ему прямо в постель…       – Не слышу, что ты шепчешь, жемчужинка моя, – тихий смешок смешался с гортанным мурчанием, но черные когти ощутимо надавили на руку.       – Отстань, Айвор, – хотелось повторить громче и тверже, но вышло наоборот – просяще или даже умоляюще. Фейри бесшумно прошел и невесомо сел на подлокотник кресла все с той же стороны, с которой до этого было лишь его лицо, и потянул Киллиана к себе еще настойчивее, с непреодолимой силой, до тех пор, пока не прижались друг к другу тела.       – Ну что такое, ты очень груб… Слишком груб, я бы сказал, – черный коготь медленно поднялся по шее, обвел вздрогнувший кадык, пополз выше…       Киллиану показалось, что Айвор, шаля, повысил температуру в комнате – ему стало горячо и душно, и мысли в голове плавились и таяли, бесследно растворяясь, уступая место ощущениям и – Флаэрти глубже вдохнул – совсем неджентльменским желаниям.       Тонкие изящные пальцы фейри сомкнулись на подбородке и повернули голову. Киллиан почти выронил книгу из рук, пытаясь воспротивиться, но у него ничего не вышло. Они посмотрели друг на друга: Айвор – на огнем горящие щеки, Киллиан – в черные, особенно сильно блестящие сейчас глаза.       – Тебе так жарко? – с раздражающей насмешливой полуулыбкой уточнил фейри. Пальцы его удивительно ловко развязали узел галстука, пробежались по нескольким верхним пуговицам рубашки. Киллиан разжал руки, которыми до сих пор стискивал несчастный том, но остановить Айвора у него не хватило сил, дурман был слишком силен.       – Не совестно? Что ты со мной делаешь…       – Ничего, мой мальчик, совсем ничего. Наставляю тебя, чтобы ты шел спать, – фейри с хитрой улыбкой коснулся пальцем губ Флаэрти, медленно обвел их, и у Киллиана совсем помутилось перед глазами. Книгой он запоздало прикрыл ширинку, вряд ли оставшуюся незамеченной внимательными угольными глазами.       – Ничего подобного… Играешь мной колдовством в свое удовольствие и…       Киллиан не закончил, потому что вместо пальцев его губ коснулись губы Айвора. Коротко и почти целомудренно – легонько зубами кожу он все-таки прихватил. А потом отстранился, вспорхнул с кресла и мигом очутился на середине комнаты, игриво щуря глаза.       – Какая магия, сокровище мое? Я и не подумал бы.       Киллиан сполз по креслу вниз, запахивая расстегнутую рубашку.       – Ложись спать, уже пора… Доброй ночи, – и, напевая что-то, бесстыдник летящей походкой направился к выходу. Подумав, остановился в дверях на миг.       Книга, отрастив лапки, соскользнула с коленей и забралась под шкаф.