Пожарь блинчики

Чонин наконец возвращается домой, уставший после встречи с одногруппником, с которым он обсуждал ещё с 8 утра в кафе совместный проект. Он стоит в прихожей, разувается и уже думает, как сейчас пойдёт в свою комнату и начнёт заниматься своими делами. Однако он слышит шорканье тапочек и встречает своего соседа, Джисона, стоящего перед ним неуверенно как-то и опустившего свой взгляд, будто бы он стесняется что-то сказать. — Эмм... Чонин? – неуверенно зовёт Джисон своего соседа. — Что такое? – Чонин снимает своё пальто, вешает на крючок и смотрит на Джисона, переминающегося с ноги на ногу. — Я тут блины захотел, вот, в интернете рецепт теста нашёл, сделал его, а пожарить боюсь. Сам знаешь, я не опытен, ещё и боюсь всё загадить. Чонин проходит на кухню, за ним плетётся Джисон со слегка грустным лицом и показывает на миску, в которой находится тесто. — Так, ну ты, конечно, молодец, но попробовать вот эту жижу надо. Мне неизвестно, что за смесь там может находиться, и можно ли из неё приготовить блины. А Джисону приятно. Может Чонин только что и выразил свою неуверенность в его кулинарных способностях, назвав его тесто, над которым он, между прочим, старался, смесью, из которой неизвестно, можно ли приготовить то, что он пытается, но "молодец" из уст Чонина в его адрес ой как грело его и так разгорячённое сердце. Чонин попробовал тесто и, заулыбавшись, дал оценку Джисону: — Ты такой молодец, Джи. Тесто у тебя получилось на ура. Джисон в ответ на это смутился и покраснел. Уже второй раз он его так за день называет. Джисону даже думается, что возможно у него даже кинк есть такой, на похвалу. И он очень бы хотел знать, какого это получать похвалу от Чонина во время секса. От таких мыслей Джисон ещё сильнее смущается и отворачивается от стола, ожидая, что ещё скажет Чонин. — Ну тогда, окей, пойду пожарю блины нам. "И меня заодно пожарь" – думает Джисон, но говорит: — Спасибо, Чонин, – Джисон дует губки и выпучивает мило глазки. — Мило, – завороженно отвечает Чонин. — А? Что? — Мило, говорю, мило выглядишь ты. Джисон, кажется, окрасился сейчас в ярко-ярко-красный, а его сердце, возможно, уже и не его вовсе: только что Чонин сам взял и вырвал его из груди Джисона. Чонин же на это усмехнулся и уже начал готовить всё к жарке. А Джисон стоял так несколько секунд, потом опомнился и убежал к себе пищать в подушку от испытанных только что эмоций. Однако так он валяется недолго и возвращается на кухню. А то как это, Джисон сам захотел блины, сам, конечно, и сделал тесто, но сваливать всё остальное на пришедшего недавно, возможно даже и уставшего, соседа как-то нехорошо. Надо хотя бы постоять там для приличия. Надо признать, что всё время жарки блинов, Джисон смотрел на то, как Ян уверенно стоял у плиты, периодически переворачивая блины на сковороде. Иногда Чонин задавал Джисону какие-то вопросы, чтобы завязать разговор и не стоять в тишине. Джисон тогда резко переводил свой взгляд с его тела и начинал рассматривать стол. — Ох... жарковато у плиты стоять, – выдохнул Чонин, выключая плиту и ставя блины на стол, – я наверное футболку сниму. У Джисона паника. Этот парень, что ему нравится ещё с момента вселения его в общагу, сейчас снимет свой верх?! Нет, Джисон конечно иногда видел Чонина топлесс после того, как тот выходил из ванны, не надев сразу футболку, но тогда Джисон запирался у себя в комнате и с помощью только что увиденного полуголого образа Чонина самоудовлетворял себя, думая как же ж хорошо бы было, если бы над ним был его сосед. А тут что? Чонин снимет свой верх, а как же Джисон тогда убежит к себе? Будет придумывать отмазки, почему ему так резко надо посидеть одному у себя в комнате? Нет, так не пойдёт. Он ведь сам хотел блины поесть, и, стало быть, надо их есть за столом, на кухне, вместе с Чонином. Хотя, плюс конечно в этом есть. Так Джисон сможет смотреть на голое его тело и кушать. Хотя всё же нет. Чонин же в этом случае точно увидит то, как странно будет смотреть на него Джисон. Наверняка он ещё увидит, как у Джисона будет течь слюна вовсе не от сладкого запаха блинов. Небось он ещё и узнает, как потечёт сам Джисон от его вида. Джисон настолько увяз в своих мыслях, что и не заметил, что Чонин уже снял футболку. Он сидит сейчас преспокойно, жуя первый блин. — Джисон, а у тебя вкусно получилось. Я прям в восторге. — А? Ааа... да... – Джисон кажется слишком засмотрелся на Чонина, что едва ли реагирует. — Джисон, ты точно меня слышишь? У тебя чудесное тесто получилось, блины вкуснейшие. Молодец, ты очень постарался. — Да я-то что... Я всего лишь тесто сделал. Ты их пожарил, – Джисон из-за смущения от уже какого по счёту комплимента опускает взгляд вниз, тщательно рассматривая свои носки. — Ты их сделал. Я всего лишь привёл их в нужную форму. Основное сделал ты. — Спасибо, я правда старался сделать тебе приятно. — Мне? – Чонин удивляется, неужели такой застенчивый милашка Джисон, который толком готовить не умеет, переосилил себя и очень хорошо постарался ради того, чтобы сделать ему приятно? Он точно рад. Джисон буквально скрасил его сегодняшний день, – Хани, ты такой сладкий мальчик. Спасибо большое! – Чонин встаёт со стула, подходит к нему и треплет его волосы. Потом берёт его лицо в свои ладони и целует ошарашенного Джисона в губы. — И правда сладкий, – облизывает свои губы Чонин, рассматривая краснющее лицо Джисона. — Я... я... – Джисон сильно заикается не в силах что-либо сказать. — Что "я"? Смущаешься, котёнок? Джисон смотрит завороженно на парня напротив и просто не может. Этот парень стоит над ним, расставив руки по обе стороны от него, смотрит, а в его глазах что-то неизвестное, демоны наверное. — Ч-чонин... — Да? Что такое? — Я... х-хочу... Джисон смотрит в глаза Чонина с мольбой. Ему хочется получить ещё один поцелуй. Ему хочется, чтобы Чонин хоть как-то прикоснулся и тем самым успокоил его бушующее сердце и уже ноющее тело. Или же наоборот – только сильнее заставил сердце трепетать, а тело – гореть от удовольствия. — Ты получишь всё, что угодно, просто попроси, – ухмылка Чонина всё не сходит с его лица, и Джисон, кажется, под таким взглядом может кончиться как человек. — Ещё... Я хочу ещё. Поцелуй меня. — Сколько угодно. Столько, сколько ты только захочешь, сладкий. И второй поцелуй их выходит более серьёзным, чем первый. Это уже был не простой клевок Чонина, а точное столкновение губами. Чонин целует напористо, захватывает и обсасывает поочерёдно губы Джисона, на что тот стонет. Чонин пользуется этим и углубляет поцелуй. Они целуются до тех пор, пока воздуха в лёгких перестаёт хватать. Тогда Чонин первый отстраняется и смотрит на своего соседа так, будто бы он готов подарить Джисону не только поцелуй, а что-то нечто большее. Но это всё будет потом, а пока – они поедят блины, похихикают от смущения, от каждого брошенного друг на друга якобы случайного взгляда, от неловких разговоров, которые будут заканчиваться их мыслями о них двоих.