Мои случайные жизни

Мне бы хотелось родиться мужчиной с пробивающейся сединой, чей возраст мог бы ровняться и тридцати пяти годам, и семи с четвертью столетиям. У меня были бы смешные усы щёточкой и весёлые морщинки вокруг сощуреных глаз цвета северного моря. Я бы носил светлые рубашки и неизменную клетчатую жилетку с жёлтыми леденцами в нагрудном кармашке. Мои ботинки были бы пускай и видавшими лучшие дни, но всегда идеально чистыми, а через мои часы на золотой цепочке время бы текло медленно, словно охлаждённый мёд, почти замирая, а потом летело бы быстро, как юго-восточный ветер, вращая стрелки как детскую вертушку в ветреный день. А иногда оно шло бы в обратную сторону, и тогда окружающая реальность застывала бы в недоумении, и предметы обстановки негодующим шёпотом обсуждали бы столь вопиющий бардак, но мы со Временем не обращали бы внимания на их бормотание – Время было бы слишком занято таким редким ощущением свободы и полной вседозволенности, а я бы расслабленно сидел в любимом кресле, ощущая как Время, пролетая сквозняком мимо, смывало бы с меня груз последней недели, которая прошла с его предыдущего оборота вспять. Благодаря этим часам Время бы становилось немного свободнее, пускай и ненадолго, а я бы не менялся на протяжении десятилетий, и все соседи бы удивлённо косились на меня, наморщив лоб, и стараясь припомнить, какой же мне идё т год. У меня была бы небольшая квартирка, в которой даже пыль по углам пахла бы древними секретами, что уж говорить об изумрудно-зелёном ковре, и чайном сервизе с золотыми полосочками на краях чашек и блюдец, из которого я когда-то угощал кофе английскую королеву, и даже команду отважных пиратов. Им в кофе я наливал по ложке рому. А прямо под моей квартиркой был бы крошечный магазинчик, в который любили бы захаживать все окрестные мальчишки, и несколько моих знакомых голубей. Всё свободное место в этом магазинчике было бы уставлено высокими стеллажами, так что чтобы достать что-нибудь с самой верхней полки мне нужна была бы маленькая и слегка потрёпанная голубая складная лесенка длиной всего в полметра, уже много лет живущая у меня под прилавком. На этих стеллажах стройными рядами стояли бы различные пузырьки и баночки с самыми неожиданными надписями. Дворовые девчонки бегали бы ко мне за маленькими пузырьками со средством от веснушек, а их бабушки за крупными банками с дождём – поливать рассаду. Мальчишки бы прибегали за длинными узкими колбами с пылью удачи и крошечными бутыльками, в которых мерцали светлячками указуйки для поиска кладов, их отцы бы втайне друг от друга закупались приманкой на крупных щук и даже сомов, и потом хвалились бы друг перед другом небывалым для нашей маленькой речки уловом, а их жёны шли бы за мазью для разбитых детских коленок, и флакончиками со средством от пыли и жира, и отдыхали бы от уборки целый месяц, пока оно не выветрится. Кроме извечных стеклянных банок, бутылочек и прочих склянок на полках стеллажей лежали бы самые разные сокровища; от больших подзорных труб и старых книг, чьи авторы как будто и не жили на земле вовсе, до настоящих костяных бус, сделанных вождями африканских племён, пишущих машинок, чей возраст даже превышал бы мой, а это, скажу я вам, надо уметь, и зёрен растений, происхождение которых навряд-ли бы определили даже самые великие учёные. Но им мои зёрна никогда не доставались – домохозяйки ревностно охраняли тайну их происхождения, и сажали исключительно в горшках на своих подоконниках. Мой магазинчик работал бы от случая к случаю – один раз он открыт сегодня, а следующий раз может быть через два дня, через неделю и даже через две, или же завтра. Никогда не угадаешь. Но он бы всегда был открыт в день, когда кому-то что-то там понадобится, такой у меня был бы договор с зеркалом на втором этаже – оно бы всегда запотевало накануне таких дней, и клиенты видели бы меня всегда чуть растрёпанным, но зато никогда бы не приходили в тот момент когда магазин закрыт. Такая хорошая была бы жизнь.