9 in the morning

      I could eat that girl for lunch

Yeah, she dances on my tongue

      Стоя на кухне в одном белье и топе на бретельках, Сонхва готовила завтрак. Прохладный утренний воздух проникал через открытое окно, чего через пару часов точно не будет – снова будет жарко из-за палящего солнца. Лежать каждый выходной под вентилятором уже надоело, хотелось выйти на прогулку, купить мороженое в парке и делать смешные фотографии во время обеда в кафе. Но они вынуждены сидеть дома, потому что у Хонджун начинается аллергия из-за высоких температур.       Сняв чайник с плиты, когда тот засвистел, Сонхва залила кипятком большую пузатую кружку, куда насыпала свой любимый зеленый чай, добавив одну ложку сахара, потому что Хонджун пьёт только такой. Вернув чайник на место и взяв нож в руку, чтобы начать делать сэндвичи, Сонхва не услышала скрипа двери. Намазывая творожный сыр на хлеб, она чуть не выронила несчастный нож из рук, вздрогнув от прикосновения к своим бёдрам со спины. Чужая голова уткнулась между лопаток и слегка потёрлась из стороны в сторону. Сонхва лишь усмехнулась и продолжила готовить завтрак, пока Хонджун старалась проснуться и осознать, где она находится. Каждое утро давалось ей тяжело, потому что та привыкла ложиться поздно и просыпаться ближе к обеду, но Сонхва тревожила её чуткий сон, когда вставала раньше и выпутывалась из объятий.       – Мм, Сонхва, почему всегда девять утра? – из-за уткнувшегося в спину лица, Сонхва слышала слова вперемешку с бубнежом.       – Потому что я будильник на это время ставлю, – Сонхва кладёт ломтики ветчины и сыра на хлеб, накрывая сверху другим кусочком. – Ну и засыпаю раньше, чем ты.       Руки обернулись вокруг живота и начали теребить край топа, отвлекая от готовки.       – Но мы уснули вчера в одно время, – на заднюю часть шеи пришелся лёгкий поцелуй, всего-то слабое прикосновение сухих потрескавшихся губ, отчего Сонхва слегка поежилась – щекотно. – А было уже достаточно поздно.       Не забывая взять любимую кружку Хонджун с жёлтыми утятами, Сонхва стала разливать чай по кружкам, пока чужие пальцы медленно скользили к тазобедренным косточкам, слегка надавливая и массируя их. Губы тем временем продвинулись на плечи, зацеловывая каждую родинку и нежный рисунок цветов.       Сонхва не поддавалась на провокации, потому что знала, что её девушка слишком тактильная по утрам, от слова совсем. Проще было сдаться и позволять ей делать всё то, что она захочет.       А Хонджун хотела большего       Не успела Сонхва даже взять кружки со столешницы, чтобы перенести их на стол, чужая рука сместилась на внутреннюю сторону бедра с стала подниматься выше, вызывая уйму мурашек по оголенной коже.       – Хонджун, что ты делаешь, – в словах Сонхва не было вопроса, она утвердительно просила прекратить.       – Я трогаю тебя, такую красивую, мягкую, тёплую, заботливую, – вторая рука так же щекоткой прошлась по другому бедру. – Стоишь, делаешь нам завтрак, но есть проблема.       Руки поднялись вверх и собрали волосы Сонхва в пучок на затылке. Хонджун всегда расплетала ей волосы перед сном и оставляла резинку на своём запястье. Пришло время вернуть её.       – А в чём проблема? – повернув голову, спросила Сонхва, но увидела лишь серьезный взгляд в ответ.       – Я не хочу завтракать бутербродами, – губы уже бессовестно перешли на шею, язык оставлял блестящую дорожку от слюны, что быстро высыхала на воздухе. – Я хочу съесть тебя, милая.       Просунув колено между ног Сонхва, Хонджун заставила ту раздвинуть ноги и упереться животом в столешницу. Колени чуть подогнулись и теперь Хонджун могла спокойно достать до местечка за ухом. Сонхва на это вздрогнула и резко выдохнула.       – Ты – милашка, Сонхва, знаешь же как я люблю тебя по утрам зажимать, такую спокойную, ещё не раздражённую после работы, – пальцы прошлись под грудью, спустились к бокам и слегка надавили, просчитывая каждое ребро, медленно и нежно.       – Я не раздраженная после работы.       – О, нет, не спорь со мной, только не после того, как ты в красках описывала мне каждого вашего клиента, который записался на сеанс за недели две и отменил запись день в день без причин, – ладони прошлись по спине, большими пальцами надавливая на кожу, массируя уставшие мышцы спины. – Ты со своей мрачной аурой на работе забываешь, что можно и не сдерживать себя. Да, Сонхва? Не сдерживай себя.       Указательные пальцы зацепили бретели и спустили их ниже, те упали на плечи, открывая больше кожи, больше пространства, которое отзывалось на любое прикосновение, на чужой резкий выдох сквозь зубы. Дыхание участилось, чужая нога никуда не пропала, а будто лишь сильнее прижалась, от чего Сонхва непроизвольно свела ноги.       Руки поднялись по шее, доходя до подбородка и поворачивая голову чуть вбок.       – Хочешь, поцелую? – большой палец прошёлся по нижней губе, слегка оттягивая её вниз.       Сонхва высунула язык и самым кончиком дотронулась до чужого пальца, после полностью погружая его в рот и прикусывая зубами.       Почувствовав дрожь Хонджун, она ухмыльнулась. Оторвав свою руку от столешницы, она перехватила чужую руку за запястье, сжимая его.       – Я могу заставить тебя плакать, дорогая, не дразнись. А слёзы у тебя красивые, особенно когда ты стонешь, – Сонхва чуть развернулась и схватила Хонджун за подбородок, захватывая её губы своими.       Промычав в поцелуй, Хонджун запустила пальцы в чужие волосы, притягивая ближе и притираясь к чужому бедру. Прикусив губу Хонджун и проходясь по ней языком, Сонхва услышала её тихий стон и усмехнулась. Хонджун же оторвалась от чужих губ и недовольно отстранила лицо Сонхва от себя, потянув за волосы.       – Милая, не играй со мной, а то сегодня поиграю я.       – Ну так вперёд, сэндвичи тебя уже точно не интересуют, – а на губах хитрая улыбка, язык медленно проходится по нижней губе, смачивая её.       Чужие глаза следили за этим шустрым языком, не отрываясь, а пальцы все сильнее сжимались в волосах. Хонджун тяжело вздохнула, прежде чем прошептать:       – От тебя останется только хнычущая лужа, милая, потому что сегодня я завтракаю тобой.