Ассет

Гарри выделялся среди всей этой грязи. Он был сильным и могущественным. Реддл хотел заполучить именно таких магов и держать их подле себя. Признавать, что кто-то был лучше тебя для Тома огромное поражение. И ему было насрать, что он, шестнадцатилетний сирота, сравнивает себя мужчиной, что старше его на несколько десятилетий и под крылом у Дамблдора. Дурсль — противная, никому неизвестная маггловская фамилия, слишком ярко контрастирующая с магической силой явно не магглорожденного мага, — был странным. Даже тот факт, что его взяли в преподаватели посреди учебного года уже был подозрительным, но, что ж, их предыдущий учитель ЗоТИ был старым маразматиком, разжевывающим тему одного простенького заклинания неделями и почти не допуская к практике. Так что это, наверное, к лучшему. По повадкам новый преподаватель был похож на аврора. Или военного, что с учетом политической ситуации было вполне возможно. Том поморщился, ворочаясь на кровати, вспоминая как он пережидал бомбардировки в подвале приюта, окружённый запахом пота и страха других детей. Он не вернётся туда ни на один день. Но речь сейчас не об… этом. Речь о магическом мире. До Англии Гриндевальд еще не дошел, но это не мешало некоторым британским добровольцам помогать на фронте в других странах. Реддл удовлетворенно кивнул своим мыслям, пока что склоняясь к такому варианту. Дурсль не шарахался от каждого шороха, нет, но выглядел так, будто всегда был к этому готов. Готов наброситься на противника и разорвать. Даже без помощи палочки. Не выбивая чужое оружие из рук заклинанием и не выставляя щиты — нет. Он выглядел так, будто мог не раздумывая кинуть в нарушителя спокойствия Аваду. Точнее, не так. Он так не выглядел. Его магия выглядела. Сам профессор выглядел смешно, со своими лохматыми неровно подстриженными тёмными волосами, почти полностью закрывающими очки с через чур толстыми линзами – конечно, Том обратил на это внимание первым делом, ты никогда не знаешь когда тебе пригодится знание о слабостях людей вокруг тебя –, со своим неравномерным загаром, худощавым телосложением и множеством незалеченных шрамов. Некоторые соседи Тома называли это "позерством". Большинство шрамов можно вылечить одним-двумя приемами у колдомедика, исключений немного и это явно не те проклятья, от которых можно уйти живым и не калекой. Но Том видел, что это они. Он видел просвечивающиеся темномагические ауры вокруг узорчатых пятен и полос, которые язык не поворачивался назвать уродливыми, как движения кисточки по загорелой коже, по когда-то пустому холсту. Но они были почти ничем по сравнению с аурой самого профессора. Она пылала. Всегда. Он будто бы не ставил никаких ограничений на свою магию, она просто улетала в никуда — ужасная трата такого ценного ресурса. Впервые увидев это, Реддл подумал, что этот человек идиот и такими темпами спустя пару часов заработает магическое истощение. Но он не заработал. Потоки магии не прикрывались, они щекотали окружающих, зажигая за собой свечи, левитируя за своим хозяином его вещи и наблюдая. Они были похожи на хищников, которые контролируют всё происходящее и подрагивают от замеченного, передавая это самому Гарри. Следя. Как всевидящий шпион. Как ангел защитник, с мечом спрятанным мастерски за крыльями Магии. Том и впрямь заинтересовался откуда у человека может быть такое мощное магическое ядро. Он видел магию всю жизнь. Точнее, не так. Он должен был видеть её всю жизнь. Это такой же дар наравне с парселтангом, он проявляется с рождения, по крайней мере так сказали книги в архивах Хогвартской библиотеки. Но до встречи с Дамблдором он этих аур не видел — не считая маленьких исключений, вроде изредка посвечивающихся животных и магических следов на улицах. Аура Альбуса Дамблдора была сильной. Можно сказать, что уже тогда у Тома появились стандарты на этот счет. Лишь позже он нехотя осознал, что равнять силы сокурсников с силами одного из сильнейших магов столетия - глупо. Но даже пятнистая магия профессора трансфигурации не могла никак сравниться с магией Дурсля. Магия Дурсля была жизнью и смертью одновременно. Огнем и льдом, тьмой и светом, падающим водопадом и успокаювающей речушкой. Она казалась Живой. Она была похожа на сущность, что не была инструментом для выполнения своих хотелок — она сама была Гарри. Конечно, магия это всегда часть волшебника, но не так как эта. Магия профессора ЗоТИ выглядит как будто сама его мать была Магией. Он не был человеком и волшебником. Он был лишь вторым. Самим дитем Магии. Конечно, Том хотел заполучить его в свою коллекцию. Какой полезный ассет!