О чëм-то новом

Международные конвенции гласят, что человек имеет право на жизнь. А имеет ли он право на смерть? Звучит, как занятная тема для рассуждения, впрочем таковой она и является. И Мо Жань вправду могла об этом поразмыслить если бы еë голова не была занята, тем насколько ровно она сможет вывести стрелки. Глупые мысли, глупой девушки. Таких идеальных до мелочей макияжей она не делала со времён студенчества. В то далёкое время каждый её выход на улицу, не важно будь то свидание или поход в магазин, сопровождался укладкой, приятным шлейфом из духов, тчательно подобраным образом, а главное макияжем. Нет конечно девушка красилась и сейчас, причём стабильно, однако речь не об этом. Разве можно сравнивать те наскоро, небрежно нанесённые макияжи с этим, детали которого она старательно выводит уже второй час. Всё потому что руки дрожат из за страха в перемешку с предвкушением. Еë бледные губы слегка приоткрываются, когда та медленно проводит щëточкой туши по ресницам, пытаясь прокрасить каждую из них, те как на зло слипаются. Она вспоминает, как аккуратно выводила контур губ красным карандашом, ровно тоже самое девушка делает и сейчас. Только вот зеркало в то время было другое, да и квартира тоже, после ссоры с Сюэ Мэном она съехала с их общего жилья и с тех пор не имела постоянного места жительства, казалось Мо Жань выполняла одно и тоже действие, однако тогда всё было иначе, даже она была другой. Отношения с братом у девушки не задались с самого начала. Мо была словно зажигалкой, которая постоянно оказывалась слишком близко к сухой траве, и всё заканчивалось плачевно. Мо Жань всегда раздражал Сюэ Мэн, и это сильное чувство было взаимным. Мэнмэна до чёртиков бесило это ничем не обоснованное, по его мнению, отвратительное поведение, но ещё больше его выводило из себя, что даже его отец никак не мог повлиять на Мо. Местами была и ревность, детская и ничем не обоснованная, однако сильная. Гениальный Сюэ Мэн с детства блистал талантами, за что и получил прозвища «Любимец Небес» и «Маленький Феникс». Однако после появления его старшей двоюродной сестры, которая оказалась в разы талантливее его самого, весь сектор внимания сместился на неё. Мо Вэйюй же раздражало лишь одно. Каким Сюэ был горделивым выпендрёжиком. Из-за таких натянутых отношений и конкуренции между детьми, у них не могло быть тёплых родственных отношений. Парень регулярно докладывал о проступках сестры отцу, в надежде, что на этот раз он что-то да сделает. Мо Жань старалась не оставаться в долгу, поэтому никогда не упускала шанса насолить Сюэ Мену. Как всë до этого дошло? В какой момент она свернула не туда? Или же она изначально шла не по той дороге? Ни один из этим вопросов не задержался в её голове надолго, они испарились так же быстро, как и остальные её мысли, вытесненные раздумьями о выборе платья. Мо Жань даёт себе эту жалкую иллюзию выбора, рассматривая и примеряя весь свой гардероб, однако всё равно останавливается на нём. Платье, которое лежало в шкафу так глубоко, словно запрятанная далеко-далеко тень прошлого, разительно отличалось от остальных. Посмотрев на него можно было подумать, что вещь случайно попала в еë шкаф. Мо Жань неспешно застёгивает светло голубое платье с цветочным принтом. В нëм не было никакой вычурности, оно было приемлемой длины, не имело глубоково декольте и нигде не облегало, разве что чутка подчеркивало талию. Всё потому что его подарил Ши Мэй. Он всегда был целомудренным и непорочным. Иногда даже слишком. Разве могла быть с ним такая, как Мо Жань? Разве он принял бы такую? Теперь, когда его нет и рассуждать об этом бессмысленно. Ши Мэй нравился ей с самого начала. Они познакомились ещё в десятом классе и с тех пор общались. Их неоднозначные отношения балансировали на тонкой грани между дружбой и флиртом. Бесчисленное количество раз он утешал Мо Жань после ссор с Чу Ваньнином и оставался единственным человеком, который заботился о ней и был добр. В своём сердце Мо Жань бережливо отделила большой участок для него. Тогда, в те далёкие годы, она считала себя слишком грязной, а Ши Мэя — нежным и чистым. Она чувствовала, что недостойна его. И хотя здравый смысл в Мо говорил, что любить Ши Мея - изначально история обречённая на плохой конец, ей это не мешало, она продолжала погружаться в этот омут. Позже их история и вправду закончилась плохо. Мо Жань думается, что на неё послано какое-то проклятие из-за которого она не может оставаться с людьми, которые ей на самом деле дороги, и ей суждено умереть в одиночестве, лишь бы не приносить несчастья другим. В общем то так всё и вышло. Она чувствует нарастающую тошноту и надеется вырубиться раньше, чем это станет проблемой. Если умирать, то умирать красивой, не зря же так долго красилась? Мо Вэйюй делает несколько шагов назад, оценивающе рассматривает себя в зеркале на последок, почему то уголки её губ приподнимаются вверх, от чего на щеках появляются медовые ямочки. Мо Жань вспоминает, как гуляла в этом платье по набережной вместе с Чу Ваньнином. В тот прохладный, осенний вечер Мо напялила на себя летнее платье, ожидая встретиться с Ши Мэем, однако всё сорвалось и она осталась бестолково бродить вдоль берега в компании темноты и холода. Пока случайно не пересеклась со своим учителем. Жужжащий шквал мыслей постепенно покидал остатки её разума, оставляя ей лишь глухую тишину. Она уже не думала ни о Ши Мее, ни о симметрии стрелок. Теперь Мо было плевать на всё и на всех. Гул в голове почти стих и осталось лишь затуманенное сознание, хотя скоро не останется и его. Мо Жань медленно смыкает веки и чувствует какую-то странную волну облегчения. Боль и тошнота так и не отступили, однако по телу разлилось приятное тепло. Страх окончательно испарился, за место него пришло облегчение. Наверное это и есть смерть?