Эй, Уизли!

Гарри уже лежал в своей комнате, положив одну руку под голову, смотрел в потолок и подкидывал свой игрушечный снитч — ровно так, как всегда делал его отец. Снитч мягко взлетал вверх, на мгновение зависал в воздухе, поблескивая в полумраке, а затем падал обратно в ладонь Гарри. Лунный свет пробивался сквозь занавески и отражался в очках Гарри, а комната казалась особенно тихой после шумного семейного вечера. Где-то внизу еще слышались приглушенные голоса родителей, легкий звон посуды и скрип половиц. Дом жил своим спокойным вечерним ритмом, таким родным, что Гарри почти удалось расслабиться. Почти — потому что в голове всё равно крутились слова отца о Джинни, её насмешливый взгляд за столом и это нелепое чувство раздражения, которое никак не хотело уходить. Вдруг раздался стук в дверь. Гарри даже не повернул головы, только поймал снитч чуть резче, чем обычно. — Тук-тук-тук, — послышался голос Джеймса, который уже вошел в комнату и с самым невинным видом заглянул внутрь. — Можно войти? Джеймс держался за дверной косяк и улыбался так, будто действительно ждал разрешения, хотя уже стоял почти посреди комнаты. — Ты уже вошел, пап, — усмехнулся Гарри, даже не поворачивая головы. В его голосе прозвучала привычная усталая насмешка, но уголки губ всё равно дрогнули. Джеймс только закатил глаза и сел на кровать, облокотившись на стену. Матрас слегка прогнулся под его весом, и Гарри лениво повернул голову, наблюдая, как отец устраивается рядом так свободно, будто это не комната сына, а их общая территория для вечерних разговоров. — О чем думаешь, парень? — вдруг спросил он, внимательно посмотрев на сына. На этот раз в его голосе не было обычной шутливости. Джеймс смотрел спокойно, почти серьезно, и Гарри на мгновение почувствовал, что отец видит куда больше, чем ему хотелось бы показывать. — О жизни, — мечтательно ответил Гарри, снова подкидывая снитч. Он попытался сказать это с ленивой иронией, будто ничего особенного не происходит. Снитч снова взлетел к потолку, отразил лунный свет и упал вниз. — Рано еще тебе думать о таком. Я в тридцать шесть не очень-то над этим размышляю, — Джеймс улыбнулся и пожал плечами. — Просто живу и радуюсь. Он сказал это так легко, как будто действительно не видел причин усложнять жизнь. Гарри невольно усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. — Тебе есть чему радоваться хотя бы, — тихо заметил Гарри. Слова вырвались сами собой. Он тут же пожалел, потому что Джеймс перестал улыбаться так беззаботно. — То есть ты не счастлив? — отец поднял бровь, и улыбка на его лице стала чуть менее беззаботной. — Я… Джеймс чуть подался вперед, и Гарри сразу понял: сейчас начнется серьезный разговор. А он не был уверен, что готов к нему. — Конечно, я рад, — перебил его Гарри, не желая, чтобы разговор внезапно стал слишком серьезным. — У меня есть вы, мои друзья, но всё равно… как будто чего-то не хватает. Он отвернулся обратно к потолку, словно там можно было найти ответ. Голос стал тише. Не жалобным — скорее растерянным. Он снова приуныл и подкинул снитч, но на этот раз игрушку ловко перехватил Джеймс. Гарри резко повернул голову к отцу, слегка возмущенно прищурившись. — По-моему, тебе не хватает такого человека, как девушка, — сказал он, бросая снитч вверх. Джеймс говорил почти небрежно, но глаза у него смеялись. Он поймал снитч так уверенно, будто делал это всю жизнь. — Да какая девушка, — Гарри поморщился и отвернулся к потолку. — Совершенно дело не в этом. Он сказал это слишком быстро и слишком резко, что, конечно, не укрылось от Джеймса. — О нет, знаешь, когда я понял, что влюбился в твою маму, я очень изменился, — Джеймс взглянул на сына, уже без привычной насмешки. — До шестого курса я был сорванцом, которого не останавливало вообще ничего. Но ради неё… я был готов измениться, лишь бы она была рядом. Он снова подкинул снитч, ловко поймал его и улыбнулся. На этот раз улыбка была не самодовольной, а мягкой, почти мечтательной. — Иметь человека, ради которого ты готов буквально на всё, без исключений, — это прекрасно. Я люблю Лили больше жизни, Гарри. Может, тебе сложно это представить, но для меня нам всегда будет по семнадцать. Джеймс посмотрел куда-то в сторону окна, будто на мгновение действительно увидел не комнату сына, а коридоры Хогвартса, рыжеволосую девушку с упрямым взглядом и самого себя — глупого, шумного, бесконечно влюбленного. — О нет, как раз-таки в вас я верю, — Гарри усмехнулся и устроился поудобнее. — Вы, даже будучи взрослыми, чаще всего ведете себя как подростки. Он повернулся на бок, подперев голову рукой, и посмотрел на отца уже спокойнее. Разговор всё еще оставался опасным, но рядом с Джеймсом даже серьезные темы не казались настолько тяжелыми. — Это же здорово, не правда ли? — Джеймс широко улыбнулся. — Но если бы не твоя мама, думаю, меня бы уже отправили в тюрьму за какую-нибудь шалость. Он сказал это с такой искренней уверенностью, что Гарри не выдержал и тихо рассмеялся. — Мне не нужна девушка, поверь. И если ты опять будешь говорить про Джинни, я просто не буду тебя слушать, — Гарри прикрыл глаза, явно показывая, что тема закрыта. Он нарочито отвернулся, положив ладонь на лицо, будто пытался физически отгородиться от имени, которое в последнее время почему-то слишком часто звучало рядом с ним. — Заметь, это ты начал, — край губ Джеймса едва заметно дернулся. — Я даже слова не сказал. Значит, всё же ты о ней думаешь. Он показательно усмехнулся. Гарри резко открыл глаза и посмотрел на отца с возмущением, но тот уже явно наслаждался своей маленькой победой. — Думаю только о том, как она меня раздражает, — фыркнул Гарри. Он резко отобрал у отца снитч, будто вместе с игрушкой мог вернуть себе контроль над разговором. Джеймс закатил глаза. — В любом случае, ты уже решил, с кем пойдешь на новогодний бал? — спросил он и резко кинул снитч сыну. Гарри с легкостью поймал игрушку и нахмурился. Слова отца прозвучали слишком неожиданно. — Какой еще новогодний бал? Он приподнялся на локте, забыв даже о раздражении. — Разве вам еще не сказали? Всего два месяца осталось, — Джеймс посмотрел в сторону, будто только что вспомнил, что, возможно, сказал лишнее. — Тогда я тебе ничего не говорил. Он встал с кровати слишком быстро, как человек, который решил покинуть место преступления до того, как его начнут допрашивать. — Спокойной ночи, парень. — Ты приходил, потому что мама была занята, а теперь, когда она освободилась, уходишь? — с упреком сказал Гарри, привстав с кровати. В его голосе прозвучало притворное возмущение, но взгляд стал теплее. Ему нравились эти короткие разговоры с отцом, даже если тот постоянно лез не в свое дело. Джеймс щелкнул пальцами и указал на сына. — Именно, сын! — весело сказал он, но потом немного смягчился. — Ладно, на самом деле я тебя тоже очень сильно люблю. Единственный сын, все дела… Но, поверь, будет у тебя девушка — ты меня поймешь. Он снова заулыбался, и Гарри сразу понял, что серьезность продлилась ровно столько, сколько Джеймс смог выдержать. — Пока точно не будет, — недовольно сказал Гарри и закатил глаза. — Ладно. Кстати, твоя мама завтра идет на работу, поэтому день будет полностью наш, — уже с энтузиазмом продолжил Джеймс. — У меня даже для тебя сюрприз. Гарри сразу оживился. Он резко сел на кровати, снитч замер в его ладони. — Правда? — Гарри сразу оживился. В голосе прозвучало почти детское предвкушение, от которого Джеймс расплылся в довольной улыбке. — У меня целый план дел, парень. Но всё завтра, поэтому давай спи. Джеймс еще раз пожелал Гарри спокойной ночи, на прощание похлопал его по плечу и покинул комнату, оставив сына одного со своими мыслями. Дверь тихо закрылась. Гарри еще несколько секунд смотрел на неё, потом снова лег на спину и подбросил снитч вверх. Но теперь думал уже не только о Джинни и не только о странном разговоре. Теперь впереди был завтрашний день с отцом — и какой-то сюрприз. Это грело куда сильнее, чем он хотел признавать. Гарри спал спокойно. Ему уже не снились странные сны, шрам не болел, и вообще всё было замечательно. На следующий день, спустившись на первый этаж, парень заметил сразу троих Мародеров. Он остановился на последней ступеньке, моргнул и посмотрел на гостиную. Джеймс стоял у камина с таким видом, будто готов был к приключению уже с рассвета. Сириус развалился в кресле, закинув ногу на ногу, а Римус с чашкой чая выглядел единственным человеком, который понимал, что утро вообще-то создано для спокойствия. — А вы что тут делаете с утра пораньше? — с недоумением спросил Гарри у Сириуса и Римуса. Он провел рукой по волосам, все еще слегка сонный, но уже настороженно заинтересованный. — Не очень-то дружелюбный способ сказать, что ты рад нас видеть, парень, — ответил Сириус, усмехнувшись. Он приложил руку к груди, будто Гарри глубоко его ранил. — Я позвал Сириуса и Римуса, чтобы они сходили с нами в Косой переулок, — сказал Джеймс. — Я тебя не предупредил, потому что ты бы и так согласился. Он подмигнул сыну. Гарри уже хотел что-то сказать, но понял, что отец прав. Косой переулок с Мародерами звучал слишком заманчиво, чтобы отказываться. — Воспользуемся летучим порохом, — начал Римус спокойным тоном. — Нам жаль оставлять тебя одного и трансгрессировать, поэтому все вместе пойдем через камин. Римус говорил так, будто объяснял очевидные правила безопасности, хотя Сириус рядом уже скучал и крутил в пальцах щепотку пороха. — Спасибо за честь, вы не кинули меня одного, — с иронией ответил Гарри и чуть наклонился, делая вид, что благодарит. Сириус рассмеялся, Джеймс довольно хмыкнул, а Римус только покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Гарри ушел одеваться в свою комнату и буквально через пять минут спустился обратно. Он застегивал манжету на ходу, волосы, как всегда, стояли в разные стороны, но в глазах уже появилось нетерпение. Вместе с Мародерами он подошел к камину, и уже через пару мгновений они очутились в Косом переулке. Переход через камин вышел привычно резким: вспышка зеленого пламени, вихрь тепла, короткое головокружение — и Гарри шагнул на мощеную улицу, отряхивая сажу с рукава. Тысячи людей прогуливались по улице в это мгновение. Всё было как пару месяцев назад: большой банк «Гринготтс», лавка Оливандера, магазин мантий мадам Малкин, «Дырявый котел» — все заведения были полны студентами, их родителями и детьми. Воздух звенел от разговоров, смеха, криков продавцов и хлопанья дверей. Где-то рядом мальчишка восторженно показывал матери новую метлу в витрине, а над головами прохожих парили рекламные листовки. — Для начала нам туда, — сказал Джеймс и показал в левую сторону. — Это твой сюрприз, Гарри. Отец молча пошел вперед, явно не собираясь объяснять, куда именно они идут. Он держался слишком самодовольно, чтобы сюрприз был маленьким. Гарри не стал возмущаться и просто последовал за ним, хотя любопытство уже буквально распирало изнутри. Спустя пару минут показался магазин, который буквально светился изнутри благодаря волшебству и был полон огромного количества людей. Гарри остановился как вкопанный. — «Всё для квиддича»? — с удивлением спросил Гарри. — Пап, неужели… Он повернулся к Джеймсу, и по лицу отца сразу понял, что догадка была верной. — Пойдем, парень, сейчас сам всё увидишь, — с улыбкой сказал Джеймс. Войдя в магазин, Гарри почувствовал, как у него разбегаются глаза. Ассортимент был невероятным: квоффлы, бладжеры, снитчи, разнообразная квиддичная форма, сувениры с символикой любимых команд и сборных. Повсюду сверкали эмблемы, двигались миниатюрные фигурки игроков, демонстрационные мячи носились под потолком в защитных чарах. Но самым главным была она — самая последняя модель метел, «Молния». Она лежала на отдельной подставке, будто произведение искусства. Полированное древко отражало свет, хвост был идеально собран, а рядом с табличкой мягко сияли зачарованные буквы. Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Итак, дорогой сын Гарри, — торжественно начал Джеймс, явно наслаждаясь моментом. — Я посчитал, что ты слишком много натерпелся за все свои годы. Но из раза в раз ты справлялся с трудностями благодаря своему умению летать. Метла, подаренная тебе в одиннадцать лет, уже устарела, поэтому я решил сделать тебе небольшой подарок. Джеймс говорил с напускной официальностью, но голос всё равно предательски теплел. Сириус стоял рядом с таким видом, будто едва не лопался от гордости, а Римус мягко улыбался, наблюдая за реакцией Гарри. В этот момент владелец магазина передал новую «Молнию» Гарри в руки. Гарри просто открыл рот от удивления и не мог сказать ни слова. Он осторожно провел пальцами по гладкому древку, словно боялся, что метла исчезнет, если он моргнет. Сердце стучало так сильно, будто он уже несся над полем. — Ау, Гарри, — Сириус помахал рукой перед его лицом. — Застыл, что ли? Сириус ухмылялся, но глаза у него были довольные и мягкие. — Это правда мне? — с восторгом воскликнул парень, наконец подняв взгляд на отца. Гарри выглядел так, будто на секунду снова стал одиннадцатилетним мальчишкой, который впервые увидел настоящую метлу. — Ты заслужил это, Гарри, — Джеймс похлопал его по плечу. Он сказал это просто, без шутки, и от этой простоты Гарри стало еще теплее. — Может, в замке опять что-нибудь произойдет, и именно новенькая «Молния» тебе поможет, — с улыбкой добавил Римус. — Ах да, и еще кое-что, — Джеймс протянул сыну небольшую коробочку. — За новой метлой нужен особый уход, так что это тоже тебе, Гарри. Коробочка оказалась аккуратной, с маленькой серебристой застежкой. Гарри открыл её и увидел набор для ухода за метлой: масло, салфетки, маленькие инструменты и щеточку. — Спасибо большое, пап! — Гарри сиял от радости. — Это самый лучший подарок! Он обнял отца так искренне, как только мог. Джеймс тут же крепко обнял его в ответ, на секунду прижав к себе так же, как вчера после возвращения домой. — А теперь мы направляемся во «Всевозможные волшебные вредилки»! — прервал их теплые объятия Сириус, явно не собираясь долго стоять на одном месте. Он уже почти подпрыгивал от нетерпения, будто магазин близнецов был для него не менее важен, чем «Молния» для Гарри. — Можно ведь я возьму что-то для школы? — Гарри ухмыльнулся, уже продумывая в голове, как обрадуется Драко его новым находкам. В глазах у него появилась та самая искра, которую Лили обычно называла «поттеровской катастрофой». — Я сделаю вид, что не слышал этого, — прервал его размышления Римус. Он поднял чашку, которой уже, разумеется, не было, к губам по привычке и вздохнул. — Знаешь, Римус, ты бываешь таким занудой, — сказал Джеймс и закатил глаза. — Да, как будто сам не шастал после отбоя по коридорам школы и не ввязывался ни в какие перепалки, — добавил Сириус. — Может, конечно, сам ты и не дрался, но факт остается фактом. Сириус ткнул Римуса пальцем в плечо, и тот посмотрел на него с выражением бесконечного терпения. — Ты с нами с одиннадцати лет и никуда не делся, поэтому, думаю, тебя всё устраивает, — с улыбкой закончил Джеймс. Римус в ответ только улыбнулся и слегка закатил глаза. Так они дошли до знаменитого магазина Фреда и Джорджа. Еще с улицы было понятно, что внутри царит полный хаос: яркая вывеска переливалась цветами, из дверей вырывались облачка дыма, а над входом что-то хлопало, свистело и периодически взрывалось маленькими золотыми искрами. Зайдя внутрь, сразу стало понятно, почему магазин называется «Вредилки». Там всё взрывалось и буквально ходило ходуном: повсюду были видны салюты, а у многих посетителей уже была изменена какая-то часть тела, наверняка из-за конфет. У одной девочки волосы стояли дыбом и меняли цвет с зеленого на фиолетовый, у мальчишки рядом уши временно стали такими большими, что он сам их испуганно ощупывал. — Вау… — сказал Гарри, открывая рот от изумления и осматриваясь по сторонам. Он медленно повернулся вокруг себя, пытаясь рассмотреть всё сразу. На полках двигались коробки, пузырьки подпрыгивали, игрушечные драконы выпускали маленькие струйки дыма. Взгляды Мародеров были не менее потрясенными. — Я беру всё! — заявил Джеймс и тут же устремился в соседний отдел. Он сказал это настолько решительно, что Римус обреченно прикрыл глаза. За ним последовали и остальные, а Гарри остался один и начал разглядывать разные сладости. Он осторожно взял одну коробку, прочитал предупреждение мелким шрифтом и тут же поставил обратно, решив, что даже для Драко это может быть слишком. — Если не можешь определиться, советую взять эти, — послышался голос за спиной Гарри. Голос был слишком знакомым. Гарри замер на долю секунды, прежде чем медленно повернуть голову. Спустя мгновение он увидел руку перед собой, указывающую на небольшую коробку конфет. — Они меняют вкус в зависимости от того, что ты любишь. Джинни стояла рядом так спокойно, будто их последняя перепалка за ужином вообще не произошла. Рыжие волосы мягко лежали на плечах, глаза с интересом скользили по полкам, а в голосе не было ни раздражения, ни особой теплоты — только легкая насмешливая уверенность. — Какие люди, — Гарри обернулся и облокотился на стойку с конфетами. — И Уизли здесь. Он посмотрел Джинни прямо в глаза. Гарри попытался сделать взгляд ленивым и равнодушным, но почему-то сразу вспомнил вчерашний вечер, лимонный пирог и то, как все вокруг восхищались ею. — Что ты тут забыла? — Учитывая, что это магазин моих братьев, вопрос странный, — она вопросительно подняла бровь. Джинни чуть наклонила голову, будто искренне ждала, когда он сам поймет, насколько глупо прозвучал его вопрос. — Ладно, неважно. Сегодня ты мне не испортишь настроение, — ответил Гарри и снова отвернулся к сладостям. — Так какие, ты говорила, вкусные? Он сделал вид, что полностью сосредоточен на коробках, хотя прекрасно чувствовал, что Джинни стоит совсем рядом. — Я закрою глаза на твое отношение ко мне и отвечу, — Джинни указала на коробку. — Вот эти. Я уже три раза брала. А потом мальчики запретили. Сказали: нет денег — нет товара. Она немного пожала плечами. На лице появилась почти беззаботная улыбка, и Гарри почему-то заметил, что такая улыбка ей идет. — Пожалели товар на единственную сестру, — усмехнулся Гарри. — Учитывая, что помимо конфет я взяла у них еще товаров двадцать просто так, у них есть право запрещать мне, — Джинни немного улыбнулась, не глядя парню в глаза. На этот раз её улыбка была мягче, почти виноватой, и Гарри поймал себя на том, что ему стало сложно продолжать обычную колкость. — Да, Гарри, ей уже хватит, — вдруг послышался голос позади. Гарри резко обернулся. — Парни! — Гарри обернулся и увидел Фреда и Джорджа. Братья были одеты при параде: яркие жилеты, сияющие значки, одинаковые довольные улыбки владельцев самого шумного магазина в Косом переулке. Гарри протянул им руку. — Я вижу, бизнес идет как по маслу? — Лучше некуда, — в один голос ответили Фред и Джордж. Они переглянулись с таким довольным видом, будто только и ждали этого вопроса. — Сколько вот за эту коробку? — спросил Гарри, вынимая из кармана галлеоны. Он уже потянулся к кошельку, но Фред тут же остановил его жестом. — Мы помним твой вклад в это заведение, поэтому тебе, Гарри, тут всё абсолютно бесплатно, — начал Фред. — Бери что хочешь, а свои галлеоны оставь на что-нибудь другое, — добавил Джордж. — Мы пойдем, а то опять что-то взорвется. Где-то в глубине магазина как раз громко хлопнуло, и из соседнего отдела послышался восторженный визг. Братья Уизли удалились. — Хотелось бы мне… — начала Джинни, но не успела закончить. Мимо неё пронесся какой-то ребенок и практически сбил её с ног. Всё произошло слишком быстро: маленькая фигура мелькнула между полками, коробки дрогнули, Джинни потеряла равновесие и резко качнулась назад. За годы тренировок Гарри уже выработал реакцию, поэтому успел поймать девушку. Его руки легли ей на талию и локоть, удерживая от падения. На одно мгновение она оказалась совсем близко — ближе, чем они когда-либо стояли без ссоры. Её шелковистые волосы коснулись его лица, и он почувствовал легкий цветочный аромат. Такой приятный, что Гарри, сам того не понимая, вздохнул и прикрыл глаза от удовольствия, совершенно забыв, чей именно это был запах. Это длилось всего секунду, но для Гарри время будто странно растянулось. Он почувствовал тепло её плеча под пальцами, мягкое движение волос у своей щеки, её быстрое дыхание от неожиданности. Внутри что-то дрогнуло — не злость, не раздражение, а что-то совершенно другое, отчего он тут же растерялся. — Прости, — сказала Джинни, выбираясь из его рук. — Он так быстро пробежал, я даже не заметила. Она отступила на шаг, убирая волосы с лица. На щеках появился легкий румянец, но она быстро взяла себя в руки. — Всё нормально, — ответил Гарри, приходя в себя. Голос прозвучал тише, чем он ожидал. Он моргнул, словно только сейчас понял, что всё еще стоит с вытянутой рукой. — Я, наверное, пойду, посмотрю что-нибудь еще, — Джинни развернулась и сделала пару шагов вперед, оставляя Гарри одного. Она ушла слишком быстро, и Гарри не сразу понял, хочет ли она просто осмотреть магазин или тоже почувствовала эту странную неловкость. Несколько мгновений он еще думал о том запахе, который почувствовал минуту назад. Сам не понимая зачем, Гарри просто взял две коробки конфет, которые посоветовала Джинни, положил галлеоны ровно за одну коробку и окликнул её. Сердце у него почему-то стучало сильнее обычного. — Эй, Уизли! — сказал он уходящей девушке. Джинни в тот же миг развернулась. Рыжие волосы качнулись по плечам, а на лице появилось настороженное выражение, будто она заранее ожидала подвоха. — Это тебе, — добавил Гарри, протягивая коробку. Он не знал, зачем это делает. Более того, понимал, что спустя некоторое время, скорее всего, пожалеет. Но в одном он был уверен точно: сейчас он хочет подарить ей эти конфеты. Гарри держал коробку чуть слишком напряженно, будто это была не сладость, а признание, которое он сам не хотел понимать. — Ты ничего не перепутал? — с удивлением спросила она. Джинни посмотрела сначала на коробку, потом на него. В её взгляде было настоящее недоверие. — Нет, — спокойно начал Гарри. — Правда, держи. Я сегодня добрый. Он попытался усмехнуться, чтобы всё выглядело как обычная шутка, но вышло не так уверенно, как ему хотелось. — То есть вот так просто? — Джинни подняла одну бровь. — В этом есть какой-то подвох. Она не торопилась брать коробку, будто ждала, что она сейчас взорвется или превратится в лягушку. — Нет. Можешь считать это благодарностью за вчерашний пирог, — выпалил Гарри и в ту же секунду пожалел о своих словах. Он резко сжал губы. Сказать это вслух оказалось куда хуже, чем просто подумать. — Тогда спасибо, — Джинни тихо рассмеялась. — Великий Гарри Поттер оценил мою стряпню. В её смехе не было злости. Только удивление и мягкая насмешка, от которой Гарри почему-то стало жарко. Гарри усмехнулся и закатил глаза. Он хотел ответить что-нибудь колкое, но слова застряли где-то в горле. — Еще раз спасибо, я пойду, — сказала она мягче. И она правда ушла, напоследок взмахнув своими длинными густыми волосами. Цветочный аромат снова едва заметно коснулся воздуха, и Гарри невольно задержал дыхание. Еще пару десятков секунд Гарри смотрел ей вслед, пока его не окликнул знакомый голос. — Наконец-то сердце непокорного Гарри Поттера растаяло? — воскликнул Сириус. Гарри резко обернулся и увидел троих Мародеров. Судя по их лицам, они видели всё. Абсолютно всё. — Я очень рад, что ты нашел с ней общий язык, Гарри, — с улыбкой произнес Джеймс. Джеймс выглядел так, будто ему только что подарили лучший подарок дня. — Нет, совсем нет, я просто… Гарри замахал рукой, пытаясь объяснить, но сам понимал, что объяснение звучит слабовато. — Просто подарил девушке коробку конфет, — ухмыльнулся Римус. — Мы всё понимаем, Гарри, сами такими были. Римус говорил спокойно, но в глазах у него плясали смешинки. — Почему были? Ничего не изменилось, — возмутился Джеймс. — Смотри, что я купил твоей маме. В его руках красовалась хрустальная роза, переливающаяся красными оттенками. Она выглядела изящно и даже красиво — до тех пор, пока Джеймс не протянул её сыну с подозрительно довольным видом. — На, возьми, — Джеймс протянул сыну цветок. Как только Гарри дотронулся до стеклянного шипа, раздался противный звук, похожий на визг мандрагоры, только гораздо тише. Гарри резко отдернул руку и возмущенно посмотрел на отца. — Что это такое? — возмутился Гарри и вернул розу обратно отцу. — Повод не колоться шипами, — Джеймс засмеялся. — Это отличный подарок, я уверен, Лили оценит. Сириус согнулся от смеха, Римус покачал головой, но тоже улыбался. Все засмеялись и поспешили к выходу, так как Мародеры уже набрали полные руки разнообразных вещей: салюты, бомбы и конфеты всех вкусов. Джеймс выглядел абсолютно счастливым, Сириус нес что-то, что подозрительно дымилось, а Римус нес пакет с выражением человека, который уже придумал, как будет оправдываться перед Лили. Теперь они держали путь в «Дырявый котел». После шумного магазина там казалось почти спокойно. Запах сливочного пива, жареного мяса и старого дерева встретил их у входа. За столами сидели волшебники, кто-то тихо беседовал, кто-то читал газету, кто-то спорил о квиддиче. Мародеры заняли столик в углу, и Гарри опустился на стул, всё еще чувствуя странное послевкусие разговора с Джинни. — Я хотел вас давно спросить, — неуверенно начал Гарри, поднося стакан со сливочным пивом к губам. — Вы не жалеете, что остались втроем? Тут повисло молчание. Лица Мародеров быстро изменились: улыбки исчезли, взгляды стали серьезными, и никто не мог начать разговор. Даже Сириус, обычно первым превращавший любую тему в шутку, опустил глаза к своему стакану. Гарри сразу понял, что задел болезненное место. — Простите, что спрашиваю, — Гарри потупился. — Просто мне всегда было интересно. Вы всё детство были вчетвером, а я никогда не слышал ничего хорошего о… нем. Он говорил тише обычного, осторожно, будто шел по тонкому льду. Джеймс медленно провел пальцами по краю стакана. — В детстве Питер был хорошим парнем, Гарри, просто встал не на ту сторону, — неуверенно начал Джеймс. — Он присоединился к нашей компании последним, и его почти никто не замечал. В голосе Джеймса не было злости — сначала только усталость и грусть, как от воспоминания, которое давно стало больным шрамом. — Джеймса и Сириуса все знали как главных сорванцов школы, — продолжил Римус. — Меня — как старосту и человека, готового приструнить их в нужный момент. А Питер… Римус замолчал на секунду, подбирая слова. Он смотрел не на Гарри, а куда-то в сторону, словно видел перед собой школьные коридоры и четвертого мальчика, который когда-то шел рядом. — Питер никогда не выделялся, — присоединился к разговору Сириус. — Ему не нравилось ходить за нами хвостиком, как оказалось, а сам он ни на что не был способен. У него всегда всё получалось хуже, чем у каждого из нас, и это его бесило. Сириус говорил жестко. Пальцы на стакане побелели, а челюсть напряглась. — Именно поэтому он решил встать на темную сторону, — сказал Джеймс. — Он думал, что там обретет власть и силу, которой ему не хватало, — с грустью добавил Сириус. На секунду злость в его голосе уступила место чему-то более тяжелому — разочарованию, которое не проходило даже спустя годы. — Но он ошибся. Мы всегда были готовы умереть за него, чего нельзя сказать о Питере, — Римус немного усмехнулся. — Не зря же его анимагическая форма — крыса. Усмешка вышла горькой. Гарри молчал, не смея перебивать. — Он предал нас и нашу дружбу. Я очень ценил его, как и каждого из Мародеров. В школе это была настоящая дружба, — Джеймс опустил взгляд. — Только поэтому мы не убили его пару лет назад, а сдали в тюрьму. Он сказал это тихо, но Гарри почувствовал, сколько силы понадобилось отцу, чтобы произнести эти слова спокойно. — Хотя то, что он открыл тайну Волан-де-Морту, означало обречь всех Поттеров на верную смерть, — уже по-злому сказал Сириус. — Но эти глупые темные волшебники просчитались. В голосе Сириуса вспыхнула ярость. Он резко откинулся на спинку стула, будто сам воздух вокруг стал тесным. — И хвала Мерлину, сейчас все живы, — закончил Римус. Он посмотрел на Гарри мягче, почти с благодарностью за сам факт, что тот сидит рядом с ними. — То есть вы его не простили? — неуверенно спросил Гарри. Он понимал ответ, но всё равно хотел услышать. — Ох, Гарри, — Джеймс тяжело вздохнул. — Он даже не просил прощения, чтобы его прощать. Джеймс поднял глаза на сына, и в них была усталость человека, которого предал тот, кого он считал семьей. — Только умолял пощадить его, — Сириус стиснул зубы. — Гнусная крыса. Каким он был трусом, таким и остался. — Поверь, Гарри, если бы он закончил дело Темного Лорда и убил тебя, Питер не пожалел бы ни на секунду о содеянном, — усмехнулся Римус. — Поэтому надо благодарить Мерлина за то, что ты сейчас жив. Гарри ничего не ответил. Он пару минут сидел, уставившись в свой стакан и размышляя об услышанном. Пена на сливочном пиве уже осела, но он так и не сделал новый глоток. «А если бы Рон спустя пять лет убил меня и мою семью?» — подумал Гарри. От этой мысли внутри стало холодно. Он и представить себе не мог, что самый близкий друг мог бы предать его и обречь на верную смерть. А его родным и представлять не надо было. Гарри витал в облаках, пока размышления не прервал колокольчик открывающейся двери. Звук был обычным, негромким, но почему-то Гарри сразу поднял голову. Он сразу узнал, кто это был. Девушка, которая не вылезала из его мыслей уже второй день, вместе со своим ненаглядным парнем. Они разговаривали с улыбками у входа, что невероятно раздражало Гарри. Джинни что-то говорила, чуть повернув голову к Майклу, и тот смотрел на неё слишком внимательно, слишком довольно. Парень на секунду встретился глазами с Джинни, а та, в свою очередь, быстро отвела взгляд и направилась к барной стойке в сопровождении Майкла. Гарри застыл. Все прежние мысли о Питере и предательстве резко ушли куда-то на задний план. В груди неприятно вспыхнуло раздражение — горячее, резкое, почти болезненное. — Гарри, у тебя идет кровь, — с улыбкой сказал отец. — Что? — парень посмотрел на свою руку. В ней лежали осколки разбитого стакана, который Гарри сжал так сильно, что тот раскололся. Несколько капель крови уже стекали по пальцам. Гарри моргнул, словно только сейчас почувствовал боль. — Я и не заметил, — добавил он, беря салфетку в другую руку. Он говорил слишком спокойно, но взгляд всё равно метнулся к соседнему столику. — Репаро, — сказал Римус, и стакан тут же склеился обратно. — Интересно, что же на тебя нашло? Он ухмыльнулся, но в его взгляде было больше понимания, чем насмешки. — Неужто ты увидел рыжую девушку в компании, как я понимаю, ловца Когтеврана? — Джеймс победно улыбнулся. Гарри сжал салфетку вокруг пальцев и резко нахмурился. — Это Майкл Корнер, — серьезно сказал Гарри, вытирая остатки крови. — Он невыносимый мерзавец, и я его не переношу. Он произнес имя Корнера почти с отвращением. Сириус сразу заинтересованно подался вперед. — Потому что он с Джинни? — вмешался в разговор Сириус. Он приподнял бровь, явно наслаждаясь тем, как легко можно вывести крестника из себя. — Потому что он паршивый идиот, — Гарри был абсолютно серьезен. — Он уверен, что выиграет в этом году. Гарри усмехнулся. Усмешка вышла резкой, хищной, совсем не веселой. Он уже видел перед собой поле, летящий снитч и лицо Корнера в тот момент, когда Гарри обойдет его на скорости. — Но этого не произойдет. Наш первый матч с Когтевраном через пару недель, и я намерен выиграть. — Я в тебе не сомневаюсь, сынок, — Джеймс похлопал его по плечу. — Не подведи честь Поттеров. В голосе Джеймса снова появилась гордость, и Гарри немного расслабился. Они еще долго сидели и смеялись, обсуждая предстоящую игру. Сириус уже строил нелепые варианты победного празднования, Джеймс вспоминал собственные школьные матчи, а Римус время от времени вставлял спокойные замечания, которые никто, конечно, не слушал. Гарри был рад, что Сириус и Джеймс пообещали прийти и поддержать его, ведь семья была главной мотивацией для победы. Парень смеялся весь вечер, но иногда, поглядывая на соседний столик, всё же становился серьезным, потому что видел своего злейшего врага. Майкл наклонялся к Джинни слишком близко, что-то говорил ей, а она иногда улыбалась в ответ. Каждый раз от этой улыбки Гарри хотелось отвернуться, но он всё равно смотрел. На самом деле Майкл был жалок и ничего, кроме пустых угроз, сделать не мог никому, тем более Гарри Поттеру. Поэтому Гарри лишь улыбался от мысли, что вскоре одолеет его. Он знал, что так и будет.