Милая Лэйн

Борис рывком втянул девушку в круг, куда не заходили монстры. — Лэйн, книга ведь у тебя? Доверься мне, я знаю, что делать. Ожерелье, подаренное им, по прежнему свисало с шеи. Оно давило, препятствовало дыханию, жгло и без того распалённую кожу. Тело послушника Авраама лежало в метре от них с перерезанным горлом. Перед глазами невольно предстал уродливый образ дежурного в окровавленном кресле. Ещё одна смерть и тоже от рук Бориса — Это ты проник в поместье той ночью? Ответа не последовало. Ещё одна пешка, отданная в жертву во имя идей сумасшедшего человека. Быть может, идей фанатичного гения, который внушил всем страх под гневом дьявола? На лице виднелся виноватый взгляд, словно только сейчас в Борисе проступило понимание всей жестокости, которую собственноручно привёл в мир его дед. Мужчина жалел о своих решениях, но ещё сильнее он жалел об отсутствии времени. Его оказалось недостаточно, чтобы признаться себе в собственной слабости, в стремлении перетянуть девушку на свою сторону. Хватка Бориса вдруг усилилась, а на руках проступили чёрные вены. Они же подобрались к глазам, поглотив всю половину корпуса. Согнувшись в истошном крике, он повалился на колени. Горящая в сосудах инфекция преследовала, жгла внутренности и поражала разум, заставляя биться в конвульсиях дикой агонии. От жуткой картины свело скулы, а тело отказалось повиноваться. Это было последним, что девушка захотела бы увидеть, даже не смотря на весь пережитый в прошлом ужас. Острые ногти впились в кожу ладоней, оставляя за собой красные отметины. Скольких сил ей стоил мысленный запрет приблизиться к Борису? Это была пытка, в которой легкомысленность вот вот одержит победу, разрушая все выстроенные ранее границы. Лэйн видела, как пульсируют его капилляры , но не двигаются дальше. Мужчина боролся. — Борис...Ты становишься заражённым. Вымученная улыбка коснулась потемневшей щеки. Даже через боль он оставался верен своим ожиданиям. Надеялся, что девушка придёт к нему на помощь. Быть может, если бы они встретились в момент, когда она была ещё прежней - он бы получил её расположение, продемонстрировав позицию жертвы, а она обязательно помогла бы человеку, который относился к ней лучше, чем кто либо из отряда. Но не сейчас. Когда ставки были слишком высоки, а все карты вот вот должны были вскрыться. Инстинкт самосохранения дал о себе знать. Ладони вспотели, а мысли с бешеной скоростью заметались в поисках нового плана. « Отряд не успеет. Если он сейчас умрёт, мы оба покойники. Нужно не дать ему отключиться ». — Зачем ты это делаешь? К чему жертвы? Агрессивный взгляд прочертил полосу на девичьем лице. — Думаешь, я не пытался уехать из города? Весь мир изменился. Грань между жизнью и смертью стёрлась. Но Ротков... Этот город словно застыл вне времени. Я ненавидел его постоянство, оно стало моей клеткой, сводящей с ума. В какой-то момент я и правда согласился отказаться от всего, пока не появился этот чёртов разлом...О котором предсказывал мой дед. «Для того, чтобы остальные жили в счастье, кто-то один должен страдать». Все местные это знают, но от их холодного равнодушия мне ещё хуже. С каждой фразой его взгляд терял осознанность, мысленно воспроизводя картинки старых воспоминаний. — В глубине души я и правда желаю, чтобы меня кто-то остановил...Как вы, но они лишь безропотно смотрят. Теперь уже поздно. Просто отдай книгу, я должен закончить ритуал. — Я не дам этому случиться. Подошва заскользила по камню с противным звуком, стерев один из начертанных знаков. Круг оказался разомкнут, обеспечив монстрам полную свободу действий. — Ты пожалеешь! Несколько заражённых кинулись на девушку. Отступать было некуда: по другую сторону ждал разъярённый Борис. Мысленно смирившись со своей участью, она закрыла глаза. Грубый порыв ветра от проносящегося тела заставил сжаться, а спустя секунду и вовсе разлепить веки. Мужчина заслонил её своим телом, подняв руку, чтобы остановить приближающихся чудовищ. Когда то он уже обманул весь отряд, подстроив спасение, но сейчас это не было игрой или фикцией. Изо всех сил сдерживая заражение, он вышел вперед, не позволяя никому приблизиться. Потемневшей рукой Борис откинул одного из нападавших в сторону. — Отдай книгу, Лэйн! — Ты просчитался. Она не у меня. Ложь сорвалась с губ, чтобы сразу оказаться раскрытой, как глупо. — Врёшь. Ты бы никому её не доверила. Как часто он подмечал все детали при встречах с ней? Было ли это частью плана, или его память хранила в себе нечто большее, нежели скрытое признание в собственной наблюдательности? Монстры вцепились в его спину, терзая не́когда любимое пальто, а острых когтей, тянущихся к девушке, становилось всё больше. Сильнее прижимаясь к её телу, Борис повалил Лэйн на пол, не позволяя теням прорваться. — Так забери её и отдай меня этим тварям. Сделай, что должен! Словно ища оправдание своему поступку, он окинул гниющих монахов презрительным взглядом. — Я справлюсь сам. Мужчина сжал девичью шею, которая, казалось бы, от собственной хрупкости переломится с треском. Пальцы скользнули к знакомой цепочке, а задержавшись, нащупали холодный камень. Берилл... С нескрываемым раздражением, Борис отдёрнул руку, а сам кулак со всей вложенной в него силой пришёлся по каменной плите рядом с головой Лэйн. — Верно. Пути назад нет. Эти слова должны были принести облегчение, привить уверенность, чтобы завершить начатое. Но вместо этого только сильнее связали руки, а вместе с ними, и последние мысли о возможности навредить ей. — С тобой я был искренен. Хочу, чтобы ты знала это. Борис потянулся к лежавшему рядом ножу и, опустив голову, аккуратно вложил его в ладонь Лэйн. — Сделай это, пока я ещё человек. Лишь на секунду спокойные глаза девушки утратили привычный холод. Взгляд заслонила раздражающая пелена, а осознание порезало гнетущее ощущение. Почему так больно? Её чувствам суждено было оказаться погребёнными под заснеженной базой Сибири, как и сама Лэйн. Они, словно цветок, пробивались сквозь твердый асфальт, искали лучи и жаждали жизни. Но проживать эмоции всегда больно, а ещё больнее — терять только что обретённое. Чёрные вены, похожие на лозу, всё ближе подбирались к лицу. Желали изуродовать, отнять и без того потерянную надежду. Глядя на него, она видела лишь искалеченную душу, отражение своей собственной. Желанного мужчину, мысли о котором так часто пыталась закрыть в отголосках сознания. Они были похожи. Оба жаждали сбежать от реальности, но раз за разом оказывались заложниками книги. Такова плата за тайны, которые та хранила в непроглядном мраке долгие годы. В глазах Бориса плескалось отчаяние, разочарование в собственных силах. Он не справился. Позволил горящим от бессилия чувствам взять верх над разумом, покоряясь воле девушки, которую та даже не озвучила вслух. Стоило ему только взглянуть на потрескавшиеся от мороза губы, как границы дозволенного начинали таять. Её образ рвал душу, впивался в каждую потаённую дверь сознания и так-же безжалостно заставлял погибать от собственного бессилия. Бывало и вовсе, подобно нимфе, наведывался к нему в сон. Лэйн была его слабостью. По прежнему жестокой, но такой желанной... Сколько раз, сидя в кресле поздней ночью, он прокручивал в голове их встречи и размышлял. "Что в ней особенного? Эта девушка погубит меня, я должен сосредоточиться на книге ". Борис мог ненавидеть себя, но противиться навязчивым мыслям уже был не в силах. "— Больше ничего не мешает. — Жаль ". О, как же ему было жаль. Каждую ночь он мечтал о нежном касании её рук. В порыве безумной неги, был готов оставить на себе ещё сотни порезов, лишь бы почувствовать пьянящий холод пальцев, вытягивающих края рубашки из свежей раны. Он помнил девичью нежность и искреннее желание помочь. Его цель становилась всё дальше, а желание впиться в её губы невыносимее. Сама же Лэйн была скромна в своих чувствах. Она пренебрегала ими, презирала, а чаще всего просто отталкивала. Отчаянье рвалось наружу и молило заявить о себе. Словно по канату, оно спускалось по щемящим душу слезам, вызывало пульсацию в солнечном сплетении, и задержавшись, образовывало горящий узел внизу живота. Лэйн мечтала прижаться к нависающему над ней Борису в последний раз, прежде чем проститься навсегда. И она поддалась. Жадный взгляд блуждал по его телу, в то время как рука потянулась к пшеничным локонам, уже испачканным в крови. Она гладила грудь, скользила по израненному телу бывшего союзника, мысленно надеясь облегчить его боль. " Что я делаю? Как мне объяснить это кому-то из отряда? А самой себе? ". Оказавшись в нескольких сантиметрах от его лица, она с нежностью обвила шею руками. Борис всё понял. Резким рывком он впился в её губы, не позволяя увернуться. Позабыв о лежавшем рядом ноже, Лэйн зарылась пальцами в его пряди, с жадностью притягивая мужчину ближе. Каждый брошенный взгляд в перерывах между поцелуями был пропитан отчаяньем. Подобно наркотику, они приносили в жизни друг друга разрушение, не в силах остановиться. Но сейчас это казалось таким правильным... Быть может, они вовсе не лежат посреди холодного подземелья, и нет рядом с ними заражённых, хрипящих от ужаса? Словно охотник, Борис загнал Лэйн под навес своего тела, не желая делиться с остальными. Она должна жить. Будь проклята чёртова книга, ничто сейчас не могло интересовать его сильнее, чем желание защитить её, отдав себя на растерзание. Это единственное, что он мог предложить, ведь душа мужчины была растерзана ещё в момент их случайной встречи. " — На удивление, я даже бежал. — Так хотелось увидеть кабинет? — Да, очень хотелось увидеть его ". Сейчас же ему хотелось просто держать девичье лицо в своих руках, целовать румяные от страсти щёки и видеть в глазах Лэйн надежду. Надежду, что они выберутся отсюда вместе. Но её не было. Не всегда в историях счастливый конец. Особенно, если это мир апокалипсиса, в котором стабильностью владеют только горе и бесконечные числа смертей. Лэйн знала, что заражение всё сильнее поражает чистые участки его тела. Видела, как раны заставляют содрогаться от боли, которую облегчить теперь могла только она. Время на исходе. На миг отстранившись, девушка снова прильнула к губам, вкладывая в поцелуй всю нежность и безысходность, которые теплила в своей душе последние мгновения. Горячий язык провёл линию по чужому нёбу, оставляя на уголках рта влажные следы. Словно обезболивающее, она растворялась в ласке Бориса. Он же принимал всё без остатка, зная, что последует дальше. Это было короткое прощание двух незнакомцев. Свободная рука Лэйн по-прежнему блуждала по светлым прядям, в то время как вторая уже тянулась к откинутому в сторону ранее лезвию. Схватившись за рукоятку крепче, она со всей силы ударила мужчину в спину. С болезненным стоном он выдохнул ей в губы. На то, чтобы отстраниться, потребовалась секунда. Прежние силы покидали его, а голубые глаза заслонила пелена. Борис уже не видел стекающей по её щеке слезы, дрожащих ресниц и нежного взгляда, который Лэйн сейчас обращала только на него. Он знал, что ей жаль. Но почему? В тело ударила невыносимая тяжесть, с последними силами мужчина прошептал: — Лэйн. Я... Дрожа то ли от холода, то ли от страха, девушка вглядывалась в едва приоткрытые глаза в поисках завершения фразы. Но Борис уже не продолжал. Его тело вяло опустилось на неё, а лицо оказалось спрятанным между волос девушки. Холодный выдох коснулся уха, заставляя Лэйн прижаться ближе и закрыть глаза в ожидании. Его дыхание оборвалось. Руки предательски тряслись, а вдохнуть полной грудью не получалось. Мир сузился до крохотных размеров, где больше не осталось места доверию. Лэйн ненавидела происходящее: оно слишком сильно напоминало ей боль, когда та была ещё прежней, живой. Прямо как в день начала апокалипсиса, когда посреди рабочего дня раздались гудки рации. Говорил генерал. — Ты шутишь? Это же всё восточное побережье… Такой мощи не бывает! Я знаю, как образовывается цунами, но если это правда, они уже мертвецы. " О чём он. Там же мои родители ". Боль от воспоминаний вспыхнула с новой силой, прожигая где-то внутри новое увечье. Девушка осторожно выбралась из-под тяжёлого тела и с горечью коснулась щеки Бориса. Его взгляд потух. Чуть пригнувшись, она провела кончиками пальцев по векам, навсегда закрывая его глаза. Всё вокруг казалось абсурдом. Члены отряда, сражавшиеся с монстрами ещё минуту назад, теперь в упор смотрели на девушку. Какая замечательная картина. Предатель, жаждущий завладеть Книгой Апокалипсиса, и девушка-криптограф, которой было поручено охранять важнейший объект. Вопросов не избежать. Со спины раздался голос Дмитрия и порезал слух. — Что это было? С неё обязательно спустят шкуру, если они выберутся живыми. А она, в свою очередь, обязательно выкрутится. Придумает оправдание и продолжит свою работу, будучи ценным сотрудником. Но сейчас ей хотелось лишь прижаться к остывшему телу Бориса и закричать. Честно, без утайки. Хотя бы на весь мир за то, что чувствует. Лэйн злилась на свои чувства. Ненавидела их за хватку, в которой её держали с отказом отпускать, но и вернуться к бездушному скитанию она не согласилась бы никогда. " Это делает меня живой. Может, в этом есть совершенность. Я не пустая ". Какие эмоции она уже успела ощутить с момента пробуждения возле разлома? Как смотрела на Бориса украдкой, пока тот пил свою любимую настойку. Как грела душу его хитрая улыбка, в перерывах между разговорами о погоде. Как бы сильно Лэйн не старалась потушить искры между ними, они продолжали возвращаться с новой силой. Все намёки о его желании провести с ней побольше времени… Как она могла этого не замечать? Произошедшее было нечто большим, чем просто знакомство людей, которые забудут друг о друге по истечении экспедиции. Их судьбы переплелись между собой крепкой нитью. Они укрепились, сжались до ноющей в сердце скорби и оставили после себя шрамы. Проведя рукой по шее, Лэйн коснулась холодного украшения. Как быстро оно стало для неё не просто предметом гардероба, но и возможностью насладиться взглядами мужчины, когда она надевала его? А Борис замечал. Он упивался гордостью и мечтал создать для девушки ещё сотню таких украшений. Знал, что каждое из них та будет с трепетной нежностью перебирать в руках. Будет вспоминать о мужских пальцах, случайно переместившихся на ключицы, пока соединяют концы двух застёжек. По крайне мере, ей хотелось в это верить. Хотя бы сейчас, когда помещение захватила пугающая пелена вперемешку с истошными воплями заражённых монахов. Из собственных размышлений её вырвал крик Анны, приказывающий ретироваться в безопасное место. Она сорвалась с места и со всех ног побежала на встречу отряду. В руках Каина уже покоилась верёвка, которую тот по приказу генерала закрепил над потолком. В один момент их общее внимание привлекла вибрация, исходившая от тела Бориса. Раздражающая дрожь распространилась по ветру, разрезая пространство, пока полностью не охватила всё подземелье. Подобно нарастающему ритму, она со всей извращённой силой проникала в мозг, разгоняла кровь и сводила с ума. Не так давно уверенные в своих силах бойцы теперь изгибались в неестественных позах, защищая уши руками. Но это не помогало. Барабанные перепонки плавились, вызывая у жертв слуховые галлюцинации. Кому то везло, и они просто падали в беспамятство. А кто-то уже валялся с разможённой о крепкую стену головой. Даже бессмертные, чьи тела в разы выносливее человеческих, в диких попытках искали спасения. Десятки заражённых замерли в предвкушении. Подобно мелодии из детской шкатулки, пульсация успокаивала, с нежностью окутывала собой их жалкую пародию на жизнь. Странная грань, которая сводила с ума людей , но при этом лелеяла заражённых. Посреди этого одержимого безумия в центре стояла Лэйн. Взгляд устремился к безжизненному телу Бориса. Его очертания озарило сияние, а красные блики прошлись по снегу. Сливаясь воедино, они запульсировали в висках девушки, отыгрывая похоронную симфонию. Реквием. Как долго ей пришлось простоять посреди подземелья, прежде чем рухнуть от бессилия? Может минуту? Десять? Возможно она и вовсе умерла и теперь наблюдает за течением времени в песочных часах, которое никогда не закончится? Тело накрыла непреодолимая слабость и девушка пошатнулась. В глазах забегали точки, а фокус над происходящим затерялся окончательно. Падение на тонкий слой снега оказался твёрже, чем можно было предположить. Взор застелила белая дымка, а пересохших губ коснулось имя: — Борис... Последнее, что Лэйн успела произнести, прежде чем закрыть глаза. Во сне она бежала по тёмному коридору. В нём было странно всё: от расположившихся сверху дверей, не имеющих лестницы; до проёмов, из которых вытекала кровь. "Гиблое место. Я не хочу оставаться здесь". Сжавшись от холода, она обхватила себя руками. И дело было вовсе не в температуре, такую дрожь в ней вызывало только одно чувство — одиночество. Суровая жизнь закалила, но оставила после себя слишком много увечий. В этом флегматичном мире, полном равнодушия она знала только одного человека, который желал ей добра. Но теперь он мёртв. "Почему ты оставил меня..." Углы коридора вдруг вспыхнули светом, а лучи бесцеремонно пролетели по затемнённым ходам, полностью поглощая в себе жестокие образы. Тёплое свечение материализовалось в голос, с нежностью касаясь девичьего уха. Он звал, просил следовать за ним. Кто она такая, чтобы ослушаться? Обнадёженная внезапным спасением, Лэйн сделала шаг. Каждое движение давалось с трудом, отзываясь в теле болезненными судорогами. Но она шагала. Целеустремлённо и отчаянно шла вперёд, боясь потерять последние отклики родного голоса. "Тембр кажется таким знакомым. Кто его владелец?" Девушка определённо знала ответ, но разве легко принять импульсы своего сознания, которое зовёт Бориса? Признаться себе, что она нуждается в его помощи? “Он мёртв. Хватит”. Девушка чувствовала, что находится в странном, безвременном пространстве, словно оказалась единственной его обитательницей. Голос, направляющий её, в какой-то момент исчез, оставив после себя только ощущение невесомости, когда душа парит в пустом пространстве, в тихом ожидании чего-то важного. Лэйн медленно возвращалась в сознание. Сон, подобно туману, постепенно рассеивался, уступая место ясности. Девушка лежала на холодном снегу, окружённая десятками трупов. От резкого вдоха грудную клетку сдавило холодным воздухом, а рот приоткрылся в попытке откашляться. "Я жива". Приятное осознание, но поводов для радости было мало. Она по прежнему находилась в тёмном подземелье, без возможности позвать на помощь. "Где отряд?..." Из глубоких размышлений её вырвали приближающиеся шаги. Они становились всё ближе, позволяя Лэйн узнать ритм. В груди разлилась тревога, а веки с неприятным скрипом приоткрылись. Очертания становились всё чётче, а понимание происходящего отдалялось. Прямиком к ней шагал Борис. Такой, каким она его помнила. Галантный и загадочный. Пусть и в потрёпанных одеяниях, но гниющих ран на нём больше не было. Мужчина стоял перед ней, окутанный мягким светом, словно пришёл из другого мира. Сердце Лэйн болезненно сжалось, а затем забилось с новой силой, продолжая циркулировать кровь по организму. Она с жадностью рассматривала мужчину, стараясь запомнить каждую линию его улыбки. Как будто боялась, что если моргнёт, он исчезнет. Но он не исчезал, всё было по настоящему. – Милая Лэйн... От пережитого шока девушка потеряла дар речи. Она приподнялась на локтях и почувствовала, как тело снова начинает пробирать озноб. Это не осталось незамеченным от Бориса, и он принялся второпях снимать своё пальто. Мужчина подошёл ближе и с осторожностью накинул его на Лэйн. Его руки задержались на плечах, с нежностью огладив их через ткань. – Теперь будет теплее. Произнёс он, а спустя пару секунд, продолжил: – Ты боишься меня? Он не знал, как вести себя рядом с ней. Любой другой человек попятился бы назад, но Лэйн...Она продолжала смотреть на него. Видит Бог, как хотела прижаться к мужчине в неистовой силе, мысленно проклиная за все мучения, которые тот причинил ей своей смертью. Казалось, что невидимые когти терзают изнутри, оставляя за собой ощущение сухости, будто она проглотила горсть песка. Напрягая голосовые связки, Лэйн прохрипела: – Нет. Он видел, как она морщится от боли, стараясь скрыть свою слабость. – Но как у тебя получилось... Не успела девушка закончить вопрос, как Борис аккуратно подхватил её на руки. – Молчи. Ты ещё слишком слаба. Он поправил край пальто и сильнее прижал хрупкое тело к себе. Лэйн положила голову на широкую грудь, в ожидании прислушиваясь. Прямо как тогда...В момент, когда прозвучал последний удар, прежде чем мужчина прекратил дышать. Но теперь его сердце билось. Оно стучало с бешеной скоростью, словно говоря "Жив!". Едва слышно всхлипнув, Лэйн уткнулась носом в его шею. “Ты жив,” прошептала она, не веря своим ушам. “Ты действительно жив.” Крепкая рука медленно поднялась и легла на ее спину, словно подтверждая сказанные слова. Книга Апокалипсиса продолжала покоиться во внутренней стороне куртки, а обложка слегка выглядывала из кармана, позволяя при любом удобном случае выхватить трофей. Но Борис словно не замечал. Его взгляд был прикован только к замёрзшей от холода Лэйн, к тонким, посиневшим пальцам, которые через секунду будут поднесены к его губам. – Тише...Маленькая. Мы выберемся отсюда, вместе. “Вместе.“ Последнее, о чём она успела подумать прежде чем снова потерять сознание.