Преданность одного мужчины

      Этот город насквозь пропитан ложью и деньгами. Вслед за этой гаммой ароматов идёт кровь, но мало кто говорит о ней вслух. Каждую ночь жители Вэйлдейла играют в мафию. Конечно, тут полно преступников, немало продажных копов и врачей. Я же обычный обыватель. Тот, кто никогда не прикасался к оружию, тот, кого воротит от одного слова «смерть».       И я бы ни за что не поднялся на ступень выше во всей этой ужасной пищевой цепочке, если бы не он.       Меня зовут Ким Намджун, и это моя история.

***

      Пухлые губы обхватывают фильтр сигареты, оставляя на ней едва заметный след от слюны, который привлекательно мерцает в свете софитов. Я не прочь обхватить его губами следом, но безжалостные утонченные пальцы тушат сигарету в пепельнице.       Незаметно выдыхаю раздражение и встречаюсь с пронзительным взглядом жестоких глаз. Широкая улыбка, обнажающая белоснежный ряд зубов, вызывает во мне трепет и заставляет перевести взгляд на серую массу людей, извивающуюся на танцполе. Сердце всё ещё неровно стучит, требует вернуть, снова посмотреть в этот омут греха и порочности, но я борюсь с ним.       Его зовут Пак Чимин, и я знаю его с детства. С малых лет этот мальчишка сводит меня с ума, каждый раз призывает упасть на дно ещё ниже, чем я есть.       У него обычная для Вэйлдейла семья: мать промышляет торговлей собственного тела, отчего её дети уже с малых лет знают, как пользоваться тем, чем наградила природа.       Чимин преуспел в этом намного больше, чем его братья и сестры. Каждый раз, стоило ему переступить порог ночного клуба или бара, внутри наступала тягучая жаркая пауза. Глаза всех мужчин были прикованы к плавному движению его бёдер. И мои не исключение.       Но я не имел права так смотреть на него. Всю жизнь наблюдал лишь издалека, видел, как Чимин взрослеет. Наблюдал за тем, как старшие дети во дворе пытались его обмануть и отобрать сладость, которую принёс неизвестный дядюшка и отдал Чимину, прежде чем выгнать из дома и запереться там с его матерью. Он не нуждался в моих тщетных попытках защитить его. Чимин сам мог за себя постоять. И вот он вырос в прекрасного юношу, который всегда знал себе цену.       Кажется, Чимин замечает мой бегающий взгляд. Его губы растягиваются ещё шире, а чёрная ткань недорогой рубашки скользит в сторону, открывая молочную белую кожу на груди. Я готов поклясться всеми чертями, которые владеют моей душой, — это зрелище едва не сводит меня с ума. Вновь возвращаюсь к воспоминаниям из детства и что есть мочи держу себя в руках.       — Аджосси, видишь того мужчину? — Я слежу за движением пальца и вглядываюсь в верхнюю ложу вип-зоны. — Это очень важная шишка. Говорят, он до умопомрачения богат, трижды вдовец, живущий в самом центре Вэйлдейла. Посмотри, его лицо уродливо настолько, что всех дамочек бросает в дрожь при одном взгляде.       Я чувствую, как от шёпота Чимина вдоль спины скользят колкие электрические разряды. Как его неровное сбившееся дыхание обжигает кожу на загривке ароматами дешёвого виски. Но следующая фраза окатывает меня волной ледяной воды:       — Я хочу его. — Чимин замечает изменения на моём лице, и кончик языка скользит по пухлым губам, растянутым в насмешливой улыбке. — Мне надоело терпеть сальные взгляды мужиков, которые приходят трахать маму, но не сводят с меня глаз. Хочу, чтобы меня боялись. Хочу быть кем-то, и этот уродец мне поможет.       — Почему ты так уверен в этом, Чим-Чим? — Я снова напускаю на себя безразличный вид, отпиваю из стакана дешёвое пойло и поворачиваю голову в его сторону так, что наши носы едва не сталкиваются. — Он даже не знает, кто ты.       — Но это не мешает ему весь вечер не сводить с меня глаз.       Чимин не отодвигается от меня ни на миллиметр. Наше горячее дыхание смешивается в спёртом воздухе клуба. Его руки скользят по моим, слегка сжимая пальцами напряжённые мышцы, а подбородок ложится на моё плечо. Чимин снова широко улыбается. Он так близко, что можно легко поцеловать. Прикоснуться к малиновой нежности, пройтись языком по упругой коже, но я всё ещё себя сдерживаю.       — Аджосси, если бы я хотел любви, то соблазнил бы тебя, но я хочу, чтобы меня трахали деньги и власть. Помоги мне.       Я бы мог сказать нет, оправдаться, что это мне не под силу. Дать понять этому несносному мальчишке, что я не намерен собственноручно класть под уродливого старикана любовь всей своей жизни. Но стоит бровям Чимина надломиться, а глазам умоляюще блеснуть в свете софитов, как я сдаюсь. Медленно киваю, понимая, что мог бы попросить поцелуй за эту услугу, и, как обычно, облажался.       Но Чимин приятно удивляет. Он хватает мой подбородок маленькими пальцами и слегка касается моих губ своими. Он знает, что после такого я точно пойду на всё. Знает, что именно он — то самое моё слабое место, пята Ахиллеса, греховный плод, съеденный Евой в райских садах. Знает и беззастенчиво пользуется.       — Спасибо, аджосси.       Будто в тумане, бреду до охранника, который стоит около входа в вип-зону. Это мой давний друг, именно с его помощью у нас с Чимином есть возможность посещать такие места.       У Минчхоля похожая жизнь. Он барахтался в грязи у подножия Вэйлдейла, и только упорство и хитрость помогли ему выжить.       Быстро договариваюсь, толком не следя за своими словами, и вот Чимин, широко улыбаясь, уже проскальзывает под красной оградительной лентой. Он целует меня ещё раз, будто прощаясь, отчего мои мышцы сводит холодом. Я не могу отпустить его туда, но и противиться не имею права.       Минчхоль хлопает меня по спине, сочувствуя, и наши взгляды встречаются. В его зрачках отражаюсь я — жалкий и никчёмный мужчина, который собственноручно отдал свою любовь на растерзание.

***

      В тот день лил дождь. Поток ледяных капель был слишком плотным и пробирал холодом до костей. Я не взял зонт, как и приглашение на свадьбу, поэтому стоял в стороне, скрываемый низко нависшей густой листвой.       Чимин, как всегда, улыбался. Он крепко сжимал руку мужчины и льнул к нему всем телом, не переставая выгодно подставлять свое лицо под камеры.       С моих волос стекала вода — она остужала лицо, которое пылало от горячих слёз. Даже сейчас я выглядел жалко: мне не хватило сил проститься с Чимином достойно, я отверг его приглашение на свадьбу, но всё равно пришёл, коря себя за несдержанность.       Внимательно следя за утончённым силуэтом в дорогом костюме, я на секунду перестал дышать. Казалось, он заметил меня. Его цепкий взгляд скользнул по пышным кустам, где я притаился. Но это было лишь секундным явлением. Чимин снова широко улыбался, не переставая подставлять щёки под поцелуи этого мужчины. Он скрылся под крышей дорогого автомобиля, а я схватился за грудь. Сердце под насквозь промокшей тканью поношенной рубашки стучало так неистово и быстро, что, казалось, все мои тридцать пять прожитых лет в секунду испарятся, и я осяду на землю холодным трупом.       После того дня я не виделся с Чимином, лишь изредка наблюдал за ним на экране старого телевизора. Помехи мешали мне разглядеть его лицо как следует, поэтому я предпочитал воображать, как же он сейчас выглядит. Чимин по-прежнему улыбался, значит, всё же был счастлив с этим человеком. Возможно, тот мужчина был уродлив лишь внешне, возможно, он и правда красив и щедр душой. Я не знал. Не хотел даже думать об этом.       С каждым днём меня всё сильнее поглощали бедность и грязь Вэйлдейла. Я работал как проклятый, но с каждой секундой становился лишь беднее. Именно поэтому я был счастлив за Чимина. Как бы то ни было, моя любовь была обогрета, сыта и одарена всеми богатствами, которые только существовали на свете. У Чимина было всё, чего не смог бы дать ему я.

***

      В ту ночь я шёл по сумрачному городу, покрытому плотным туманом. Разыграв несколько партий в покер и имея в кармане пару лишних купюр, я был доволен исходом сегодняшнего дня. Холодный промозглый ветер чуть не сдул с головы старую потёртую шляпу. Я придержал её рукой и подождал, пока ледяной порыв не пронесётся мимо. В кармане зазвонил мобильный, и я зашёл в переулок в поисках более спокойного места.       Увидев, кто звонит, я постарался успокоить своё внезапно ожившее сердце. Серые улицы в одну секунду наполнились светом, который я стойко игнорировал всё это время. Мне пришлось собрать всю свою силу воли в кулак, чтобы сделать голос ровным. Ответив на звонок, я был вынужден ещё несколько раз перехватить холодного воздуха, чтобы привести свои чувства в порядок.       — Аджосси…       Этот голос был до пугающего тихим и слабым, но всё таким же неимоверно родным и любимым.       — Чим-Чим?       Я не знал, что сказать. Вопросов было море, но в то же время, пытаясь выделить хоть один, я понимал, что спросить мне нечего. Я следил за жизнью Чимина, знал, чем он занимается и на какие мероприятия ходит вместе со своим супругом, поэтому нужды в расспросах не было.       — Где ты сейчас, аджосси?       — Иду с бара домой. Чим-Чим, что-то случилось? Почему ты звонишь мне так поздно?       — Я хотел услышать твой голос, аджосси. Можно мне приехать к тебе?       — Мой дом — твой дом.       

***

      Мои лёгкие всё ещё жгло от быстрого шага. Мне никогда не приходилось добираться до дома в столь короткие сроки. Алкоголь, что я выпил в баре во время покера, казалось, выветрился окончательно, оставляя после себя лишь неприятную боль в висках.       Судорожно собирая пустые бутылки в мусорный пакет, я думал о том, что сейчас увижу его. Почувствую нежный аромат его тела, увижу искрящиеся жестокие глаза, которые всегда смотрели на меня с каплей надменности, и, возможно, если Чимин позволит, приобниму щуплые плечи, щекой собирая влагу тумана с волос.       Я не успел убрать окурки из переполненной пепельницы и привести себя в относительный порядок, как почувствовал, что волосы на руках, будто наэлектризованные, встают дыбом. Наверное, так было всегда. Я чувствовал Чимина на каком-то другом, высшем уровне. Когда мои глаза смотрели на него, я мог отринуть все трудности и не замечать, насколько Вэйлдейл погряз в экскрементах.       Дверь негромко скрипнула, и я резко обернулся, сжимая в руках пепельницу. На силуэт Чимина падал тонкий луч фонаря из окна. Его утонченную фигуру подчёркивали дорогая рубашка и зауженные брюки; осветленные волосы мерцали в тусклом свете. Я не смел шевелиться, жадно вдыхая сладковато-терпкий аромат. Наши глаза смотрели друг на друга, но никто из нас не решался сделать первый шаг.       — Аджосси…       Чимин сдался первым. Он широко шагнул ко мне, скидывая сумку с плеча, и вжался лицом в мою грудь, пальцами впиваясь в спину.       — Я скучал, аджосси.       — Чим-Чим…       Я задыхался. Его хрупкое тело с такой силой прижималось ко мне, что лёгкие сдавливало стальными тисками. Сердце отбивало свой похоронный марш в районе горла, а на глазах появились непрошенные слёзы.       Чимин простоял так ещё минуту, а потом посмотрел на меня. Я заметил ссадину на его скуле и нахмурил брови.       — Чимин, что случилось?       — Мне кажется, я облажался, аджосси.       Несмотря на рану, он так же широко улыбнулся, как делал это раньше. Чимин гладил мою часто вздымающуюся грудь ладонями и внимательно рассматривал моё осунувшееся лицо.       Да, выглядел я в последнее время весьма скверно. Моя мозолистая рука прошлась по подбородку, пальцами приглаживая щетину, и я смущённо улыбнулся, стараясь за морщинами скрыть синяки под глазами. Тяжёлая работа никого не делает красавчиком. День за днём я наблюдал за собой в зеркале и понимал, что от симпатичной внешности у меня не осталось почти ничего. Я стеснялся под этим острым взглядом, но, казалось, Чимин не испытывал отвращения. Он смотрел на меня так же, как и раньше: с долей презрения, но в то же время доверчиво и нежно.       — Кто это сделал? — просипел я и провёл кончиками пальцев по наливающемуся синяку. — Твой муж тебя бьёт?       Чимин не ответил. Он сдавленно вздохнул, покачал головой и схватил мою ладонь руками, щекой прижимаясь к пальцам.       — Такие же тёплые, — прошептал он. — Аджосси, я так скучал.       От одной этой фразы мне уже хотелось воспарить над облаками. Я почувствовал в себе прилив сил, и моё бедное сердце застучало чаще. Чимин был строптивым, несносным. Он знал о моих чувствах и постоянно заставлял ревновать. Этот уксус разъедал меня до костей, и мне иногда хотелось сжать его тонкую шею до хруста, чтобы никогда больше не видеть насмешливых глаз. Но стоило ему прижаться ко мне, прошептать о том, как скучал — моя ярость тут же испарялась.       — Аджосси, ты ведь не дашь меня в обиду?       — Что ты натворил, Чим-Чим?       Он снова улыбнулся, отступил на шаг и подошёл к маленькому пыльному окну. Я, как прежде, стоял на месте, наблюдая, как Чимин достаёт из кармана брюк пачку своих любимых тонких сигарет и прикуривает одну. Из его губ сорвалась струйка дыма, он блаженно прикрыл глаза и обнял себя одной рукой.       — Мой муж действительно ужасный человек. Я понял это только сейчас. — Чимин смотрел пустым взглядом в окно. — Но я сам во всём виноват.       — Я тебя не понимаю.       — Когда он привёл меня в свой дом, я был в дичайшем восторге. Огромный особняк в несколько этажей — мне такой и за неделю не обойти. Но в тот момент мне это даже было не нужно. Я ведь действительно полюбил этого мужчину, несмотря на его уродство. Он щедр, добр. С ним можно поговорить о чём угодно, поэтому всё это время я был занят только им.       Чимин затушил сигарету в пепельнице, которая всё ещё была в моих руках.       — Он разрешал мне всё. Все его деньги были моими. У него было лишь одно условие: мне нельзя было спускаться в подвал. И мне правда было всё равно, что там внизу. До вчерашнего дня.       Взгляд Чимина потемнел. Он гулко сглотнул слюну и провёл по волосам дрожащими пальцами. В эту секунду мне захотелось обнять его, прижать к своей груди и покрыть поцелуями светлую макушку. Но я осмелился лишь взять его за руку:       — Что ты увидел там внизу?       Мне не требовалось много объяснений, я знал, что Чимин слишком любопытный и безрассудный для того, кто вырос в трущобах Вэйлдейла. Я уже знал, что Чимин заглянул в тот подвал, но, что он там увидел, для меня всё ещё оставалось загадкой.       — Он уехал вчера по каким-то важным делам. А мне было так скучно и грустно, что захотелось напиться. На кухне было только вино. Ты ведь знаешь, как я его ненавижу. — Я улыбнулся, вспоминая как морщился нос Чимина при виде этого напитка. — Но я знал, что у мужа в подвале есть комната, где он хранит крепкий алкоголь. Я даже на секунду не задумался! Забыл о его условии и спустился туда в поисках виски. Но то, что я там увидел…       Чимин рвано выдохнул и снова закурил, часто моргая.       — Жёны не бросали его, они всё ещё там, в его доме. В подвале.       — Что ты имеешь в виду, Чим-Чим? — Моё сердце гулко стучало в грудной клетке. — Неужели он держит их взаперти?       — Они все мертвы, аджосси. — Чимин окинул меня холодным взглядом. — Я спустился в подвал и двинулся вдоль стены в поисках выключателя. Пол был влажным, а запах приторно-кислым. Когда я включил свет, то чуть не лишился голоса из-за крика. Эти женщины… — Он снова затянулся, — Они там… висят на цепях… Все в крови, истерзанные…       — О, боже, Чимин…       — Было страшно, я убежал оттуда и сразу же позвонил тебе. Ты должен защитить меня, аджосси. Он убьёт меня! Так же, как и их!       Я впервые видел, чтобы Чимин был так напуган. По его щекам скользили слёзы, мерцая в тусклом свете фонаря, всё его тело дрожало, будто листья на ветру, но я не понимал, чем могу ему помочь.       — Чим-Чим…       Я хотел отказать, сказать ему, что не знаю, чем могу помочь, но в то же время понимал, что вряд ли это сделаю. Чимин был очень дорог мне, ради него я готов пойти даже на смерть, отринуть все мирское и шагнуть прямо в жерло вулкана.       — Что я могу для тебя сделать? — обессиленно выдохнул я.       — Ты должен убить его, аджосси.       — Ч…что? Нет, подожди…       — Это мой единственный шанс остаться в живых! — воскликнул Чимин. — Либо умру я, либо он. Тут нет третьего варианта. Совсем скоро он вернётся домой и увидит, что я спускался в подвал. Там столько крови, что я не мог не наследить. Как только он узнает, меня схватят и притащат к нему в ту же секунду. Аджосси…       Чимин подошёл слишком близко. Аромат его тяжёлых духов ударил в ноздри, и я неосознанно отступил, всё ещё пребывая в шоке от его просьбы. Прохладная ладонь легла на мою осунувшуюся щеку. Пальцы Чимина дрожали. Он поджимал губы и смотрел мне в глаза слезящимся взглядом. Я мог сделать для него что угодно, но эта просьба выбила меня из колеи.       — Аджосси… — Его голос срывался. — Умоляю…       Чимин отчаянно выдохнул, сжал пальцами мой подбородок и прижался к моим губам поцелуем. На секунду он отстранился, облизал пересохшую кожу и снова поцеловал. Мои ноги подкосились. Я чувствовал, как его прохладные пальцы скользнули под мою рубашку, очерчивая впалый живот. Чимин жмурился и целовал меня ещё рьяней и развязней. Мне хотелось оттолкнуть его, привести в чувство пощёчиной, но в то же время я понимал, что меня целует он. Тот, кого я любил всю свою жизнь, тот, кто одним взглядом мог вознести меня на небеса. От мыслей вдоль спины промчалась тонкая электрическая нить, и я не смел больше сопротивляться. Сжав тонкую талию в объятиях, я прижал Чимина к стене, жадно отвечая на поцелуй. Я слышал сдавленный стон, вырвавшийся из его уст, чувствовал, как его тело дрожит, а пах трётся о мои бедра.       Остатки здравомыслия сигналили мне, что меня снова нагло используют, но при одной мысли, что я могу прикоснуться к запретному плоду, мне не хотелось больше думать ни о чем.       Продавленный старый диван жалобно скрипнул под массой наших тел. Чимин лежал подо мной и выгибался в спине, когда мои губы прикасались к нежной коже на шее. Его ловкие пальцы быстро стягивали с меня одежду, он обнимал мою талию ногами и несдержанно ёрзал дорогими брюками по старой обивке дивана.       — Аджосси, ты самый лучший на свете мужчина…       Его тихий шёпот заставил меня на секунду оторваться от смакования мягкой кожи. Я взглянул на него мутными глазами и рвано выдохнул, когда увидел, как язык соблазнительно скользит по припухшим губам.       — Ты всегда заботился обо мне. — Чимин медленно расстёгивал пуговицы на своей рубашке. — Любил меня с детства, воспитывал. Я хочу отплатить тебе. Хочешь быть со мной, аджосси?       Ему не требовалось ответов — Чимин знал всё заранее. Он знал, что мой ответ будет однозначно положительным. Понимал, что ради места рядом с ним, я пойду на что угодно. Этот мальчишка всегда пользовался мной, и сейчас я снова разрешу ему это сделать.       Я был жаден и слишком нетерпелив, но у меня было оправдание. Я столько лет этого ждал. Грезил по ночам, мечтал прикоснуться хотя бы кончиками пальцев. И вот спустя годы ожидания Чимин дал мне эту возможность.       Наши губы сливались в жадных поцелуях. Он крепко сжимал меня в своих объятиях и громко стонал, впиваясь ногтями в жилистые плечи. Я испытывал самые лучшие ощущения, которые только были в моей жизни. Чимин был узким, влажным, горячим, до безумия страстным и отзывчивым. Я чувствовал его возбуждение, которое скользило между нашими животами, и был в восторге от того, что Чимин не испытывает ко мне отвращения.       Мой член бешено пульсировал, предупреждая о скорой разрядке, но я и не думал останавливаться. Я решил воспользоваться представленным подарком и испить его до дна, раз за разом вторгаясь в приятную узость. Чимин вымученно стонал подо мной, но продолжал крепко прижиматься к моему вспотевшему горячему телу. Он был очень нежным и чувствительным и после очередного оргазма дрожал всё сильнее, до боли сжимая моё возбуждение. Я оставлял на его белоснежной коже красные отметины, жадно дышал ароматом его тела и возбуждался всё сильнее, не давая ему ни секунды отдыха.       Позже разглядывая его идеальное тело, я думал о том, как же мне отплатить за невиданную щедрость. Я знал, чего хочет Чимин, но не знал, как нужно это сделать. Пальцы скользили по спине. Чимин лежал у меня на коленях и тянул тонкую сигарету, изредка посмеиваясь от щекочущих движений моей руки. Я собирал бусины пота на его теле и мечтал, чтобы так продолжалось вечность. Но за окном, рассеивая туман, вставало осеннее тусклое солнце. Чимин перевернулся на спину, совершенно не стесняясь своей наготы. Он встретился с моим жадным взглядом и широко улыбнулся.       — Аджосси, я не думал, что ты настолько дикий. Моя задница до сих пор пульсирует.       Мои брови взметнулись вверх, и я потянулся рукой к его промежности, чтобы всё самостоятельно проверить. Чимин будто только этого и ждал. Он соскользнул с моих коленей, откинулся на подушку и широко расставил ноги, полностью раскрываясь передо мной.       Чимин был идеальным — в нём не было изъяна. Я смотрел на покрасневший анус, и мне захотелось загладить свою вину. Покрывая внутреннюю часть бёдер лёгкими невесомыми поцелуями, я услышал негромкий стон и улыбнулся. Чимин действительно сводил с ума, ради этих звуков я готов был вылизать каждый миллиметр его искусно слепленного тела. Прикусывая тонкую кожу, я медленно приближался к заветной цели, и, когда мой язык скользнул по налитому возбуждению, спина Чимина выгнулась дугой.       Смакуя солоноватый вкус, я раз за разом брал глубже и смелее. Это был мой первый опыт с мужчинами, но я помнил, какими ласковым могут быть женщины, и старался повторить. Мои пальцы скользнули по мягким складочкам и медленно погрузились внутрь, разминая горячие стенки. Чимин стонал всё громче, зарываясь в мои спутанные волосы. Он подавался бёдрами вперёд, заставляя свой член скользить глубже в моё горло. На моих глазах выступили слёзы, но я не смел останавливаться, хотелось показать Чимину, насколько я его люблю, насколько я готов перед ним унизиться.       Здесь, на самом дне Вэйлдейла, я безрассудно бросаюсь в пропасть перед его ногами.       Следующий день встретил меня промозглым ветром и мелким снегом. Я кутался в тонкое потрёпанное пальто и придерживал шляпу. В этом богатом районе я был словно бельмо на глазу. Женщины и мужчины, укутанные в дорогие меха, удивлённо на меня оборачивались, но я не обращал на них никакого внимания. Я боялся опоздать. Чимин сказал, что может отвлечь охрану лишь на несколько минут, в течение которых я должен был незаметно проскользнуть в особняк его мужа.       Мобильный в кармане завибрировал как раз в тот миг, когда я остановился рядом с высокими воротами. Оглядевшись по сторонам и выдохнув нервное напряжение, я в два счета перемахнул через решётчатый забор. Словно вор, озираясь и пригибаясь к земле, я подобрался к задней двери дома. Как и сказал Чимин, она была открыта. Войдя внутрь, я услышал приглушённые голоса, доносящиеся из гостиной. Медленно ступая по тщательно вымытому кафелю, я подошёл к двери и несмело выглянул из-за угла.       Чимин стоял ко мне лицом. Его взгляд был наполнен страхом. Он прижимался бёдрами к спинке дивана и что-то говорил дрожащим голосом.       Перед ним, спиной ко мне, стоял его муж. Даже разглядывая его издалека, я мог понять, что он гораздо выше и сильнее меня. Его плечи были напряжены, голос — резким и громким. Он выкрикивал грубые слова, возвышаясь над Чимином, который с каждым разом сжимался всё сильнее. Мои переживания были столь сильны, что разобрать их диалог я не мог. В висках бурлила кровь. Я боялся, что тяжёлая рука могла ударить такого хрупкого и беззащитного Чимина. Лишь представив это, я готов был разорвать его на клочки. Мне хотелось показать Чимину, что я в силах его защитить, что мне не составит труда убить всех, кто его обижает.       Их скандал становился все громче. Если я буду медлить, то в дом войдёт охрана, и тогда всё, что мы спланировали с Чимином, пойдёт насмарку. Мои шаги были тихими и медленными, казалось, будто само солнце благоволит мне, откидывая мою тень в противоположную от дивана сторону.       Я остановился в паре шагов. Наши с Чимином взгляды встретились, и его лицо на секунду посветлело, но затем он испуганно вскрикнул, когда большие грубые ладони его супруга пальцами впились в тонкую рубашку Чимина.       — Ты сам во всем виноват, пташка. — Голос мужчины был низким, насквозь пропитанным холодом, отчего даже по моей коже промчались неприятные мурашки. — Я ведь просил тебя. Умолял не спускаться туда. Зачем ты это сделал, пташка?       Глаза Чимина бегали по его лицу. Он гулко сглотнул, но не смел открыть рта. Я чувствовал, как он дрожит, как его тело покрывается испариной, ведь ощущал то же самое.       — Мне придётся добавить тебя в свою коллекцию, милый. — Чимин попытался вырваться из крепких тисков и уйти от прикосновений пальцев к лицу, но муж не позволил ему это сделать, лишь крепче прижимая к себе. — Тебе некуда бежать, мы здесь одни. Позволь мне насладиться твоим телом в последний раз, пташка, и я обещаю, что ты не будешь страдать.       — А…аджосси… — одними губами прошептал Чимин, и я тут же откликнулся на его просьбу.       Мои руки слегка дрожали, ладони потели, но я как можно крепче сжимал остро наточенный нож. Убивать оказалось не так страшно. Когда на тебя смотрят глаза, которые ты любил всю жизнь, то ничего не страшно. Нож мягко вонзился в шею, и лицо Чимина окропило кровью. Он слегка дёрнулся, но спустя секунду широко улыбнулся. Его взгляд был прикован к глазам мужа, а пальцы медленно разжимали крепкий хват чужих рук. Мужчина хрипел и медленно оседал на пол перед ногами Чимина, но это не вызывало страха ни во мне, ни в нём.       Когда гостиная погрузилась в тишину, Чимин наконец взглянул на меня. Его лицо в брызгах багровой крови всё ещё было для меня самым любимым и самым драгоценным. Чимин переступил остывающее тело, оказываясь рядом со мной, и его губы растянулись в яркой улыбке. Он обнял меня за плечи и подарил самый страстный и горячий поцелуй, от которого мои ноги подкосились, будто я делаю это впервые.       — Беги, аджосси, — прошептал он и в ту же секунду громко закричал.       Чимин действительно мог бы стать прекрасным актёром. Всего секунду назад он счастливо улыбался, но сейчас его щеки заливали горячие слёзы. Он осел на пол рядом с мужем, зажимая пальцами глубокую рану на шее, и громко просил помощи. За входной дверью послышался топот, и я наконец очнулся.       Убегая, я всё ещё слышал надсадный плач своего возлюбленного, то, как охрана, паникуя, пытается расспросить его о чём-то, но долго смотреть на этот спектакль я не мог. Задыхаясь и чувствуя жжение в лёгких, я мчался что есть сил прочь от особняка.       Мне было не страшно, что меня схватят и убьют. Я боялся, что перед смертью не увижу любимый взгляд жестоких глаз. Казалось, до меня только сейчас дошло, что я убил человека, но эта мысль не вызывала во мне беспокойства, лишь лёгкую дрожь в руках.       Я бежал не разбирая дороги, позади осталась растерянная охрана, по всей видимости, побежавшая по ложному следу, на который направил их Чимин. Именно тогда я понял, что и он ко мне испытывает что-то. Он мог без проблем указать на меня пальцем, чтобы избавиться от лишнего свидетеля, но не сделал этого. Моё сердце трепетало, и даже серые грязные трущобы своим видом не могли омрачить этот день.

***

      Чимин плакал так громко, склоняясь над гробом, что ни у кого из людей, пришедших на похороны, не осталось сомнений в искренности его чувств. Он покрывал поцелуями посеревшее холодное уродливое лицо и не позволял гробовщикам делать свою работу. Я наблюдал издалека, как какая-то женщина, мягко придерживая под руку, отводит его в сторону, что-то нашептывая на ухо.       Во мне не было печали. Я не сопереживал ему, потому что знал, что спустя несколько часов мы встретимся в моей старой обшарпанной квартире, и на его лице будет сиять яркая улыбка. Чимин скрылся под крышей дорогого автомобиля, а я развернулся, направляясь к выходу с кладбища.       Сигарета почти истлела до фильтра. Я смотрел в пыльное окно, сидя в старом кресле, и разглядывал серый пейзаж трущоб, медленно моргая. Когда пепел беззвучно упал на грязный пол, входная дверь негромко скрипнула. Я почувствовал терпкий аромат его духов и блаженно прикрыл глаза, втягивая воздух глубже. Он беззвучно подошёл ко мне со спины, и мои плечи покрылись крупными мурашками от его прикосновений. Чимин оставил лёгкий поцелуй на моей шее. Его сбитое дыхание заставляло тонкие электрические нити снова скользить вдоль моей спины, а низкий шёпот вынуждал сердце колотиться со всей силы о грудную клетку.       — Я люблю тебя, аджосси.       Меня зовут Ким Намджун, и это история моей любви.