Странная любовь господина архидьякона

      Выражение «Ушла земля из под ног.» было хорошо знакомо архидьякону, однако, он весьма редко испытывал его на своем опыте, благодаря достаточно размеренному образу жизни. За последнее время бедный Клод не только познал его сполна, но и получил несколько потрясений за весьма краткий период времени. Первое, это безусловно появление цыганки — чудесного ангела, захватившего черствое сердце. А второе, на удивление, ещё одно возникновение. На этот раз, двух прекрасных итальянок, переехавших в Париж. Они расположились в весьма милом двухэтажном домике с красивым садом. Слухами девушки обросли быстро, в большей части выдуманными из воздуха, ибо в действительности о них мало кто либо что-либо знал. Только то, что они богаты, на удивление свободны и очень привлекательны.       Когда, однажды прелестная черноволосая итальянка в очень ярком для простолюдинки наряде, вышла на соборную площадь, просмотрела выступление цыганки от начала и до конца, а после подошла и заговорила, архидьякон был готов оставить самого себя без остатков волос. А все потому, что очень хорошо видел, как юная танцовщица взирала на приезжую гетеру. В больших черных глазах читалось восхищение, доверие и даже… симпатия. Старший Фролло поспешно отогнал от себя грешные мысли: да он скорее бы искренне поверил, что цыганка ведьма, чем… что-то иное. Но настоящее отчаяние наступило тогда, когда итальянка, сверкая улыбкой, увела Эсмеральду к себе в дом. Как оказалось, она не только договорилась с Клопеном Труйльфу, но ещё и позволила взять с собой козу. Просто немыслимо!       Архидьякон после недолгих размышлений решил воспользоваться полезными связями. — За что можно зацепиться? — Угрюмо допрашивал Клод своего ученика, достопочтенного Жака Шармолю. Тот вальяжно откинулся на спинку стула и коротко ответил: — Не за что. Внутренне священник взвыл, но сумел все же сохранить лицо. — Чрезмерно роскошная одежда? — Они из знати. — Колдовство? — Ничего такого замечено не было. — Цыганка?! — Святой отец, успокойтесь, выдохните. Она просто взяла цыганку под свое покровительство. — Вы хоть представляете во что это может вылиться? В целый шабаш! — Если честно, меня это пока не очень волнует. Я, конечно, не так уж и хорош в медицине, но у меня есть знакомый, он делает прелестный отвар из валерьяны… — Катитесь к черту со своей валерьяной!       После того, как достаточно грубо выставил Жака за дверь, Клод переживал. Но не за свою репутацию или хрупкие чувства ученика, а за цыганку. Вдруг его невинного ангела две злые итальянские ведьмы обучат всяким пакостям! Образы двух красавиц стали изменяться в богатом воображении архидьякона, представая ужасными чудовищами.       Проснувшись ночью от очередного кошмара, Клод вскочил с кровати и все для себя решил. Вдохновленный и полный решимости он выцарапал на стене свое знаменитое «Ананке.», накинул плащ и вышел на ночные улицы Парижа. Мощенная дорога привела его к ведьминскому дому. Испытания и здесь поджидали священника: он стойко их выдержал. Напрягая все жилы, мужчина смог преодолеть кованую ограду и оказаться во дворе.       Сад был поистине прекрасен, особенно в лунном свете. Цвели и благоухали розы, зелеными искрами вспыхивали светлячки, приятно журчал фонтан. Фролло всегда был ценителем прекрасного, однако, не для этого он сегодня добирался до окраины Парижа. Заметив в окне второго этажа свет, священник до боли закусил губу: ему предстояло взобраться на развесистый каштан, только так удастся что-либо увидеть. Кости заболели ещё до того, как худые руки коснулись первой ветки. Но архидьякон сделал над собой усилие и вскоре сумел расположиться на достаточно крепком суку.       Перед его обеспокоенным взором предстала следующая интересная сцена: Эсмеральда и чернобровая итальянка сидели на постели, устланной всеми возможными богатствами. По началу все было вполне невинно, они беседовали, смеялись, Клода даже улыбнул вид счастливых девушек. Но затем изящные белые руки оказались под корсажем платья цыганки. Происходящее стремительно теряло белые краски невинности. Подобное бедный архидьякон мог лицезреть лишь на страницах алхимических трактатов. Захваченный зрелищем, он не заметил, как открылось соседнее, более близкое к дереву, окно. Из него высунулась сестра итальянки и всплеснув прелестными ручками, воскликнула: — O dio mio! Святой отец, чем Вы там занимаетесь?!       И без того ослабевшие, жилистые пальцы священника разжались и мужчина соскользнул с дерева, упав прямо красавице под окно. Никакая боль в спине и висках не могла прогнать из его мыслей возмущенный блеск изумрудных глаз, белое ночное платье и густые кудри, рассыпавшиеся по плечам. Достаточно быстро оклемавшись, старший Фролло поднялся и мечтательно побрел вон из сада, размышляя лишь об итальянской деве, свидетельнице его унизительного позора.       Напала на бедного архидьякона новая напасть — вместо цыганки, теперь итальянская кровь. Страдал не на шутку, вопрошал у Господа за что такую жестокую шутку играет с ним судьба? Явно чувствуя себя в римской комедии, промучился бедолага до утра. Решительно вскочил он с кровати после бессонной ночи и пошел на городской рынок. Очень редко священник его посещал, ведь не по нраву был ему шум, гам да и вавилонское столпотворение, что устраивали горожане. И действительно, хоть раз мужчине повезло, заметил он в толпе смуглую юркую девчушку с корзиной.       Как я и думал, после грешной то ночи, гуляет, блудница.       Выцепил Клод её из толпы под локоть, да отвел в сторону. Испугал её тяжелый взгляд и цепкая хватка, сопротивлялась, что сама мегера, остановила Эсмеральду лишь фраза одна, произнесенная суровым попом чуть ли не в слезах: — Да не люблю я тебя!       Цыганка остановилась, скрестила ручки на груди и поджала пухлые губки. Такой поворот даже слегка обидел бывшую уличную танцовщицу. — А что тогда надо? — Звонко вопросила та. — Сестра твоей итальянской дьяволицы, хотя бы имя, прошу! — Взмолился старший Фролло, чуть не падая пред девушкой на колени. — С чего это? — Последовал горделивый ответ. — За сестру проси, что угодно!       Эсмеральда задумалась, слегка нахмурив очаровательные бровки. Спустя где-то минуту лицо ее озарилось. — Хочу венчание! С Камиллой!       И вот тут архидьякон чуть не обмер. — С женщиной?! Как?!…. — Меня не волнует. Я хочу стать со своей возлюбленной прекрасным ангелом! — Топнула та прелестной ножкой. — Однажды, видела я украдкой, как мой названный брат, Клопен Труйльфу, обвенчал двух женщин за пару золотых! — На то они и язычники! — Со стоном произнёс распереживавшийся архидьякон. — Нет, мы христине! «Возлюби ближнего своего»! И вообще, не хочешь венчать, поп, не видать тебе Франчески! — Франческа… какое красивое имя… — Заломал руки Клод, терзаясь ужасными сомнениями. Взвешивая все «за» и «против», вспомнил он пару фраз из Библии и, может действительно, не все так однозначно… Пред взором всплыл белоснежный бюст вышеупомянутой Франчески и Фролло принял решение: Раз творишь зло, твори его до конца! — Хорошо, будет вам свадьба!       Узнав от довольной цыганки, что сестра итальянки активно ищет мужа и отрицает всех вокруг из-за недостатка ума, архидьякон возрадовался. Неужели, наконец-то, хоть у кого-то в цене мозги!       Клод вернулся в келью, помечтал, беспокойно по перечитывал священные писания, пытаясь найти лазейку, а после заснул - впервые за долгое время.

***

      Страшная дата между тем, все приближалась и приближалась. Клод изменил клятвы, помолился, покрестился, поплакал - и вот, день настал.       Поздним июльским вечером, в маленькой часовне собрались участники концессии. Лица были следующие: светящаяся цыганка в красивом, но скромном белом платье, радостная, однако более сдержанная итальянка по имени Камилла в благородном синем, измученный остатками моральных принципов архидьякон и таинственная, но прекрасная сестра одной из невест с сокрытым вуалью лицом.       Все венчание Фролло не мог унять свои попытки разглядеть прелестное лицо через плотную ткань, но увы, это было невозможно. На «объявляю вас законными супругами» он испытал облегчение и вновь вину перед Господом, однако снова погрузиться в пучину терзаний ему не дали. К нему подошла Франческа и, сняв злосчастную вуаль, одарила лучезарной улыбкой. Там и Эсмеральда кинулась к нему на шею, одаривая ранее вожделенным, а ныне принятым достаточно равнодушно, поцелуем в щеку.       Новобрачные счастливо удалились, в то время как, взятый под руку итальянской дивой, священник был уведен на прекрасную прогулку под подлунным Парижем.       Франческа оказалась женщиной мудрой и на удивление ученой. Все возмущения архидьякона были очень быстро заткнуты за пояс, когда она сошлась с ним во мнениях: и в схоластике, и в алхимии, и даже в медицине. Его история жизни была встречена плесканием рук, душевными вздохами и жалостью с немалой толикой восхищения. Клод ощущал невероятный душевный подъем, а итальянка завладела всем бедным сердцем без остатка.

***

      В один прекрасный день к влюбленному архидьякону заявился не менее, чем цыганка на греховной свадьбе, сияющий Жак Шармолю. — Дорогой друг, у меня отличные новости! — У меня тоже! Какие у Вас? — С улыбкой спросил священник. Вот тут бедный Жак чуть не свалился со стула. Он не знал что думать - либо его учитель окончательно сошел с ума, либо отыскал рецепт философского камня, либо стал счастливым. Из всех трех вариантов Шармолю поставил бы на какой угодно, но не на третий. — Предлагаю одновременно. — Идёт.       Оба набрали воздуха и одновременно выпалили. — Я нашел компромат на Франческу Росси! — Я женюсь на Франческе Росси!       Встретились два абсолютно недоуменных взгляда, после чего Жак был самым унизительным способом выпнут из кельи тяжелейшим алхимическим трактатом. Он потер затылок и задумчиво произнёс: — Странная же любовь у господина архидьякона.

***

      Через несколько недель после счастливой свадьбы, в доме Росси царила следующая идиллия: Кудрявая голова бывшей уличной танцовщицы покоилась на коленях Камиллы, что под мирный звук часов читала вслух строки Данте, чело же архидьякона было пригрето на груди довольной Франчески. И конечно же, покой безжалостно прервали. На порог явился белокурый разрушитель порядка. — Эгегей, братец, Вас отсюда после женитьбы и калачом не выманишь!       Клод бросил предпринимать бесплодные попытки спрятаться у любимой жены на груди и поднял несчастный взгляд на школяра. — А ты что сюда заявился? — Капризно вопросила Эсмеральда, недовольная тем, что приходится отстраняться от возлюбленной. — Ба! Как вы все тут чудесно устроились! — Принялся осматриваться Жеан. — Слушайте, — он понизил голос до заговорщицкого шепота. — А у вас ещё одной сестрички не найдется?       Пока Фролло безжалостно выкидывал школяра за дверь, тот успел выкрикнуть: — Брат тоже сойдет!

***

      Квазимодо был также очень неплохо принят в семью: что Франческа, что Камилла были тронуты его историей. Клод, вдохновленный обретенной любовью, пошел по карьерной лестнице и стал епископом. Жеан, невольно получивший аж двух матерей, был вынужден взяться за ум и перестать выпрашивать деньги, трудами уставшей от него, Эсмеральды. Старший Фролло и Франческа стали родителями лишь одного ребёнка — больше священник бы и не выдержал. Зато, Камилла и Эсмеральда стали много раз матерями: бездомных детей в Париже стало на пятеро меньше.