Противоречия

Форд открыл чистую страницу своего дневника. Его переполняли эмоции по отношению к его новой "музе", его возвышенности, которая давала ему знания. Великие знание, которые нельзя было уместить во все книги, изложить в простых предложениях. В это нужно углубиться и понять, что смогут только величайшие умы. Всё это захватывало Пайнса, ублажало его самооценку и ум, коим он так гордился. Он уже нетерпелся вновь погрузиться в сон, где встретится со своим другом. Возможно, это больше, чем дружба - постоянные встречи, которые связывались не только наукой и тайными знаниями, но ментальной близостью. "Друг" знал о Форде куда больше; он будто изучал его вдоль и поперек, не приложив ни единых усилий, чтобы проскользнуть в самые темные и страшные заколпуки его разума. Это было по своему.. возбуждающе для Стэнфорда. Его это будоражило. Каждой частичкой своего тела он ощущал товарища, который всё чаще и чаще проникал к нему в мозг и дела все, что заблагорассудится. Это было так неэтично, грязно, странно и просто ужасающе, что эти чувства начали восприниматься так нечто будоражащее. Это трудно описать, когда внутри тебя находится существо – именно существо, – которое знает о тебе всё и ты ничего не сможешь с этим поделать. Оно гораздо умнее и сильнее тебя в тысячекратно, ты бессилен и жалок под его властью. Может, это и есть причина невероятных ощущений? Да, Пайнс уверен, что этот чёртов дьявол прекрасно понимает его и специально делает все, что вздумается — от того, чтобы просто приходить к нему во сне до того, чтобы вселяться в него и управлять телом. Все ощущения, действия существа выводил быстрым, но аккуратным почерком у себя на жёлтых страницах дневника. Напоминая себе об этих ощущениях, он снова почувствовал возбуждение.. оно не отражалось физически, но мозг давал импульсы по всему телу, кожа проходила через электрический заряд. Это было даже неприятно, но испытываешь удовольствие, как наркоман, и жаждешь больших ощущений. Даже не закончив свое повествование, Форд закрыл дневник и прикрыл глаза рукой. Он не мог поверить, что докатился до такого.. до такого блудного состояния, что хотел отдаться демону! Идеальному треугольнику, имеющий желтый окрас. Это не просто летающая геометрическая фигура, а самодовольный выродок, который только и жаждал власти над жалкими людишками, глумился над их безграничной тупостью и использовал в своих целях. Мужчина все понимал, но не сразу. Осознание происходило постепенно, когда одноглазый ублюдок начал использовать его тело в любой момент времени и творить неподобающие вещи в обществе. Но как говорилось.. Пайнса это жутко заводило. В его силах не было это остановить, ведь даже банально не хотел этого - он хотел больше и больше: подчиниться демону и быть его тряпичной куклой, быть его игрушкой, чтобы он мог делать с ним все то, что придет в его безграничный разум! Убрав руки с лица, он заметил, что картинка перед глазами поменялась. Все стало чёрно-белым, а в голове гулом раздался до жути знакомый голос. — Так, так, так, мой дорогой друг Форд. Ты думаешь, я не знаю, что находится в твоей маленькой незаурядной головушке? — демон легонько надавил ему на макушку своей черной тростью и быстро оказался перед его лицом. Этот глаз смотрел прямо в душу смертному. в прямом смысле. — Билл.. — это прозвучало скорее жалобно и умоляюще, нежели грозно. Раздался смех. — Ох, шестопал. Ты так жалок, знаешь это? Хотя, стоит признать, без твоей физической оболочки из куска мяса я вряд ли бы смог начать строить меж пространственный портал. Даже не знаю, считать тебя идиотом или умной, послушной куколкой. А? Что тебе больше нравится? — копии Шифра начали кружить вокруг человека. Это был вечный хаос, раздор и безумие. Общаясь с таким существом каждый день, рассудок явно постепенно исчезает. — Я же даже сейчас вижу, что ты безумно рад нашей встречи. Поражаюсь, какой ты идиот. Но тебе нравится, когда я тебя так называю, ведь ты послушная собачка для меня. Форд, поникнув, стоял на коленях. Его тело немного дрожало. Нет, вовсе не из-за страха, не из-за душевных мук. Эти слова.. были такие противоречащие. Человек никогда не считал себя глупым, никогда не следовал ни у кого на поводу и, уж тем более, не позволял себе в адрес таких оскорблений, будучи взрослым мужчиной. Но слышать это от Билла Шифра.. Будто сам Эрос пришёл с небес и превратил себя в геометрию. Наука, тайные знание, сверхъестественное - это все то, что включал в себя этот демон. Даже больше, чем можно представить. Это пленило и уничтожало одновременно. Противоречия, противоречия.. слово, крутящееся в голове. К подбородку прикоснулся конец трости и поднял голову наверх. Встречаться взглядом с демоном. Это страшно. — противоречия, да? — снова раздался этот голос. Ты даже не замечаешь, откуда исходит его звук. Он везде. В голове, бьет по ушам, распространяется по всей площади. Где бы ты не находился. Это сводит с ума, пьянит. — мне нравится, что ты молчишь и продолжаешь соглашаться со всем. Я это чувствую. — последнее предложение было выделено будто тихим, еле слышным голосом, но он все равно давил на мозг. — и я не хочу, чтобы ты открывал свой рот. — щелчок пальцами. Во рту кляп. — думаю, так ты больше выглядишь, как послушный пёсик. Дрожь. Опять дёрнуло током. Жалостливый взгляд поднялся, чтобы вновь заглянуть вглубь человеческих бед и бесконечных знаний, которым никому из смертных никогда не достичь. И вот - ощущение, будто сотни рук начинают лапать твое тело, больно сжимая, но всевидящее око всё наблюдает за тобой, наслаждаясь процессом. Нет сил взглянуть, что делают с тобой. Лишь дрожь и резкие вздрагивания, когда чуть ли не разрывают рубашку. Билл наслаждается зрелищем. Послушный песик верно смотрит на своего хозяина, пока с его намордника вырывается наружу слюна, медленно стекая по подбородку. Всхлипы еле слышны под туго завязанным кляпом, крепко сжимавшие зубы. Форд чуть ли не утопает в этих бесконечных руках, почти падая на них. Они пролазят под рубашку, брюки, сжимая все места. Сжав паховую область, Пайнс непроизвольно выгнул спину и содрогнулся под такими грубоватыми действиями. — Я знаю, что ты любишь грубость, Шестопал. Но не думаю, что ты заслуживаешь такого счастья для себя. Ты будешь больше страдать, если я буду аккуратен по отношению к тебе. Я же знаю, что ты в душе чтишь себя никчемной половой тряпкой, ничего не добившейся в жизни. — хватка в интимном месте ослабела и начала плавно снимать нижнюю одежду. Неожиданно Билл стал ближе. хотя, по сути, куда еще ближе? Глаз деформировался в изуродованный рот со множествами острых зубов и длинным острым языком. Форд с интересным ужасом наблюдал, как своим языком он проводил по его коже, слизывая все выделения, что может выделяться на эпидермисе. Человечишка даже не обратил внимание, как его орган сжимали и, с немного грубой силой, двигали. Пайнс выглядел потеряно, беспомощно двигая головой и просто уронил ее вниз, будто поклоняясь перед божеством перед ним. Тяжело дыша, Стэнфорд сжимал свои плечи, впиваясь глубоко ногтями через тонкую ткань, пытаясь исцарапать себя. Будто что-то хотело вырваться наружу, хотелось причинить себе боль. Билл даже ничего не говорил. Было удивительно, пока Форд не почувствовал, как нечто толкнулось внутрь него. Оно проскользнуло через колечко мышц. Отвратительные, склизкие ощущения, будто щупальца, извивающиеся внутри, раздражая внутренние стенки. Человек склонился еще ниже, зажмуривая глаза. Роговица щипала от едких чувств внутри, но движения не сбавлялись, а все больше набирали оборотов, втрахивая все сильнее сзади. уже не выдерживая, он полностью упал, двигаясь под ритмичные толчки. Неожиданная хватка на макушке и Форд вновь смотрел на возвышающуюся идеальную фигуру, наблюдающая за ним. Нет, человек не мог уже выдерживать и излился прямо на пол. Очнулся Стэнфорд Пайнс весь в сперме, прямо за столом с дневником, где на страницах были исписаны все развратные действия с ним и даже чертова иллюстрация недавно произошедшего случая. — «До встречи, Шестопал» — было подписано в конце кривым почерком с острыми углами.