Мой горячий домовой

— Я проучу тебя за это, ведьма! — визжал Васютка, пока Агния хлестала его банным веником. Она заливалась смехом, наблюдая, как корчится связанный Васютка, красный да в капельку, как рябина ранним утром. Давно пора было помыть этого неряху! Агния ликовала. Сегодня она прекратит домашний разбой. Она горделиво выпятила грудь, смахнув с нее воду. — С гуся вода, с Васютки худоба, — Агния окатила его холодной водой и ласково укутала в рушник, — совсем другое дело, Васютка, смотри, как посвежел! По его взгляду было ясно: Васютка не простит надругательства. Он все еще ерзал руками и ногами, пытаясь ослабить веревки. — Не ярись, милый, позволь угостить тебя и загладить вину, — Агния лукаво посмотрела ему в глаза. — Угостить? Чем? — Васютка заинтересовался, но продешевить не хотел, — обычной пищей не откупишься! — О, это особое яство, — она сгорала от нетерпения, — отведай! Агния поднесла к его рту кусок пышного пирога. Васютка охотно откусил, но тут же скривился. Надул щеки, чтобы выплюнуть. — Ну уж нет, глотай! — Агния сжала его подбородок и строго посмотрела ему в глаза. Получилось! Васютка съел достаточно зелия. Он тотчас начал преображаться: взрослеть, мужать. Щеки впадали, очерчивая высокие скулы. Выросли волосы. В глазах теперь читалась серьезность. Теперь домовой выглядел, как очень низкий юноша. Его тело окрепло. Он порвал веревки. — Это что еще такое?! — низким голосом проревел Васютка, — в жизни не пробовал такой дряни! Ну, знахарка, держись! Он схватил веник и замахнулся на Агнию. Она не сопротивлялась: прогнулась в пояснице, покорно ожидая наказания. Шлепок! Агния вздрогнула, но осталась стоять на четвереньках. Васютка неистово лупил ее по попе, иногда доставая и до спины. Тьма шлепков, один за другим, слились в одно жгучее, острое пятно. Васютка тянулся к волосам, но лишь задевал рукой то их, то спину, доводя до мурашек. Движения замедлились, стали непредсказуемыми. Васютка то в сердцах шлепал, то медленно водил веником по коже, касаясь интимных мест. Он словно дразнил ее, или изучал? Страх обострил ощущения. Легкие прикосновения растекались студеной негой по распаренному телу. Огонь то иль лед, Агния упивалась всем спектром чувств, балансируя на грани боли и наслаждения, как на острие иглы. В ее бедро упирался твердый член. «Должно быть, возбудился, когда шлепал меня», — смутилась Агния. Ее тоже завела эта порка. Тело горело и сочилось не только из-за раскаленной печи. Она бесстыже разглядывала член Васютки. Свежий, сочный, душистый, румяный, будто налившийся медом, как сахарный петушок. Плавные изгибы и переливы тусклого света на влажной коже манили ее. Она приблизилась. Сначала ее касания были легче перышка. Словно прося разрешения, Агния подняла глаза. Его взгляд отогнал сомнения. Она принялась изучать языком его изгибы, наслаждаясь сладковатым вкусом. Его было приятно держать во рту: чист и невелик. Можно было сосать без устали, выдумывая движения. Васютка тихонько стонал от блаженства, подстегивая ее двигаться быстрее. Не стерпев возбуждения, Агния ласкала себя рукой, наращивая удовольствие. Она почувствовала пощипывание и медовый привкус во рту. Ее медленно заполняла сперма. «Хорошо, что меда не жалела, — радовалась Агния. — Вкусно!» — Глотай, — приказал он, придерживая ее за подбородок. Его глаза лукаво сверкнули. Агния подчинилась. — Хорошая ведьма, — довольно сказал он, — твоя очередь, ложись. Она никак не ожидала такой щедрости. С возрастом ли становятся более чуткими? Васютка потрогал влажное, чувствительное влагалище и… засунул туда черенок веника. Он вошел, как нож в масло, заполнив тягучую, томящуюся пустоту. Он двигался аккуратно, подстраиваясь под ее темп, наблюдая за тем, как она себя трогает. Васютка предстал перед ней совершенно другим. Нежным, внимательным, надежным. Агния растеклась перед ним, обмякла, отдалась без остатка. Он наращивал темп. Маленькие ловкие пальчики добрались до ее клитора. Васютка повторял движения за Агнией, ускоряя их, доводя ее до исступления. На пике удовольствия она словно на миг загорелась огнем, но тотчас нырнула в прорубь. Переродилась. Больше не тревожили никакие заботы. Это и есть счастье? Агния заснула удовлетворенная и счастливая. Что это было? Безумие… Главное, что Васютка вырос, значит, его забавы позади. Утром эти надежды разбились. Агния сквозь сон ощутила, как ее чем-то тыкают в губы и щеки. Она открыла глаза. Васютка выпятил член прямо перед ее лицом. — Отсоси мне, знахарка, а потом накорми медом, — потребовал он, — тогда, так и быть, не огрею тебя веником и не отрежу волосы!