апероль.

август вздыхает, устало трëт переносицу и закуривает. вязкий и горький, дым растекается по ротовой полости, помогая перебить вкус поцелуя, дешëвого, как и сама бульварная девка, которой он достался. – иди. – сухо кидает он ей, пихая в тонкую изящную ладонь проститутки пачку крон. девка берëт, молча пересчитывает и молча уходит. август остаëтся один. один. опять один. быть королëм оказывается не так уж и здорово, – вильгельм прав. и на этой безымянной высоте вдруг не оказывается никого, кто выразил бы желание разделить эту ношу. толи он человек говно, толи вся его жизнь – попросту сплошная хуйня, август не знает. но он старается, правда, очень старается быть хорошим. уж если он что хорошо и умеет, дак это стараться. август закуривает вторую, смотрит краем глаза на своë отражение в настенном зеркале. ему тридцать лет, и в зеркале он видит не короля швеции, а законченного неудачника. он больше не тот старшеклассник с мечтательными голубыми глазами, и теперь женщины считают что он выглядит брутально. август предпочëл бы слово «потасканно». допивает оставшийся на дне стакана виски. август думает, что завтра ему стоит выглядеть презентабельно: в расписании у него кажется очередная дерьмовая дипломатическая встреча, на которой его присутствие – чистая формальность. август думает о том, что во всех бедах в своей жизни виноват только он. август думает о том, что его тошнит от выпитого на пустой желудок алкоголя. август думает о многом.