Снизу

Они были вместе уже пять с половиной лет. Как только вышли из университетов и устроились в одну компанию, то встретили друг друга зелеными стажерам, сцепились и покатились по жизни дальше вместе. Отношения они не то, чтобы скрывали, благо на их месте работы царили современные ценности в большинстве своем, поэтому со временем их коллеги поняли, что они не просто так приходят и уходят вместе. А они и не отрицали. В их сложившейся компашке среди коллег, конечно, всплывали порой вопросы об их отношениях, но в общем и в целом это было что-то банальное. Как давно вы вместе? Как вы начали встречаться? Живете ли вместе? Но вопрос от захмелевшего Сунена их знатно удивил: — А кто из вас снизу? — вопрос породил самую неловкую тишину, которую только можно представить. Сокмин, не менее пьяный, стукнул друга по плечу так, что тут чуть не свалился со стула. — Кто такое спрашивает, бестактная ты жопа! — на это громкое возмущение обернулся весь ресторан. Джонхан и Сынчоль, которым и был адресован вопрос, было забавно наблюдать за этой перепалкой. Им, как геям в консервативной Корее, повезло. Их родители относились к их отношениям положительно, как и друзья с коллегами, так что они редко сталкивались с грубым отношением, но такое тоже бывало. И спрашивали гораздо более непристойные вещи, так что вопрос Сунена был в некотором роде даже невинным. Насколько это возможно. — Я сплю наверху, а он внизу, — невозмутимо отвечает Джонхан, ловя недоуменные взгляды всех присутствующих коллег, — что? У нас двухъярусная кровать. Сынчоль делает несколько глотков пива, чтобы не выдать свою улыбку. Его способность не вестись на ложь Джонхана, которую тот мог выдавать, словно объективную истину, была причиной, по которой он вообще заинтересовал своего парня на этапе знакомства. — Вы правда спите на двухъярусной кровати? — Джонхан утвердительно кивает на вопрос Сокмина, — почему не на нормальной? — Да он врет, — доходит до Вону, и он кидается в смеющегося Джонхана салфеткой, — хен, перестань ему подыгрывать. — Как я могу перестать? — спрашивает Сынчоль и получает быстрый чмок в губы от парня. Он давно запомнил, что нужно всегда быть на стороне Джонхана, для которого это было очень важно. А все, что важно его парню, то важно и для него. В ответ на это они получают недовольное улюлюканье от коллег. — Так я так и не понял, кто сверху-то? — снова спрашивает Сунен, икая. — Сынчоль-хен точно. — Твою же бабулю, хватит пить, а еще лучше вообще замолчи, — ворчит Джихун, сидящий с другой стороны от Сунена, — я вызову нам такси, слышишь? Поедем домой, спать. — Да я вообще еще нормальный! — заплетающимся языком возмущается он. Когда Джихун пятнадцать минут спустя запихивает Сунена в машину, то явно проклинает тот день, когда заселился в тот же дом, где жил его чрезмерно активный коллега из бухгалтерии. — Вас не сильно задели его вопросы? — спрашивает Вону, пока они ждут свои такси. — Неа, — отвечает Сынчоль, положивший голову Джонхану на плечо, обняв его со спины, — передай Сунену, что мы меняемся. — Ага, то я сплю на верхнем ярусе, то он, — поддакивает Джонхан, посмеиваясь. Брови Вону ползут вверх. Видимо, несмотря на свою тактичность, он все же разделял навеянное стереотипами мнение, что топ тот, кто выше или крупнее. Людей было сложно винить за такое, Джонхан порой мог выглядеть так, что начинаешь невольно сомневаться, какого он пола. Вот они бы удивились, узнав, как всегда сосредоточенный на работе Юн Джонхан, с собранными в хвост розовой резинкой с бантиком длинными волосами, нагибал своего парня поздно вечером в общей переговорной. В такси они обсуждают планы на выходные и как лучше забрать машину с парковки на работе. Уже дома Джонхан тут же бежит в душ, причитая, что он весь пропах едой и вообще у него уже чешется голова от грязи. Сынчоль же присаживается на край их общей кровати, нормальной, не двухъярусной, и снова думает тех случаях, когда был пассивом. В паху тяжелеет. В прошлых отношениях он и правда всегда был активом и даже не задумывался об обратном, да и его бывшие партнеры никогда не предлагали ему ничего подобного. Но не Джонхан. Парня одновременно заводило и отдаваться своему серьезному решателю вопросиков, и самому трахать его до звездочек перед глазами. А Сынчолю просто нравился Джонхан. Всегда. — Не засыпай без меня, хорошо? — просит он, когда парень выходит из ванной, закутанный в полотенца. — Угу, — Джонхан снова быстро целует его в губы и падает на постель с самым довольным видом. Подготовка к сексу — занятие малоприятное и вообще отбивающее всякое желание, но когда маячит перспектива заняться сексом с Джонханом, то все кажется не таким уж и тяжким. Выйдя из душа в одном полотенце, он застает абсолютно голого парня, что-то увлеченно листающего в телефоне с немного высунутым языком. Слов нет, чтобы описать, как горячо это выглядит. — Ты представляешь, жена моего двоюродного брата родила позавчера ребенка. Это получается они поженились, когда она была уже на третьАх, — Джонхан откидывает телефон и смотрит, как Сынчоль берет в рот его еще не возбужденный член, — черт тебя дери. К счастью, жесткий коврик у кровати они недавно заменили на мягкий и пушистый, так что можно не беспокоиться о состоянии коленей после всего. — Ну это было по плану следующим, — быстро бросает он и продолжает сосать. — Сам ты черт, — выдыхает Джонхан и зарывается пальцами в волосы парню. Член быстро твердеет во рту, и Сынчоль довольно стонет, не отрываясь от своего занятия. Хватка в волосах усиливается, и он полностью отдает контроль Джонхану, раскинувшему ноги в стороны и мягко стонущему. Иногда он присылал голосовые сообщения, в которых также стонал, пока они оба были на работе. Стоит ли упоминать, что после такого ни о каких трудовых обязанностях не могло быть и речи? Именно поэтому они частенько оказывались в малолюдном туалете между подсобкой и запасной лестницей на 12 этаже их офиса, где совершенно бессовестно доводили друг друга до оргазма. — Так что насчет черта, дерущего меня? — спрашивает Сынчоль, заменяя рот на руку. — А? — Джонхан приподнимается на локтях и смотрит на парня сверху вниз. — Что, тоже вспомнил, как я тебя трахал в офисе? — Блять, у нас параллельный мозг, — он целует внутреннюю сторону бедра, на которую кладет после голову в ожидании. По ответственному за всех и всё Чхве Сынчолю трудно понять, что он обожает стелиться под своего парня. Джонхан и так выглядит как все его воплотившиеся в жизнь мечты, но когда тот берет все в свои руки в сексе, то и вовсе поднимается на ранг небожителя. Как-то им довелось побывать вместе в суде, Сынчоль даже не вникал в то, что безапелляционно заявлял его парень на заседании, но позорно возбудился от того, как уверенно и профессионально он выглядел в тот момент. А потом резко дрочил себе, пока отсасывал лучшему юристу компании в машине. — Ага, одна извилина на двоих и та прямая, — улыбнувшись, Джонхан гладит его по волосам, — надо достать новую смазку, старая закончилась. — Угу, — он еще раз заглатывает член в рот до самого конца, выбивая из парня грудной стон и отстранившись, плетется к комоду, где они хранят всё на все случаи жизни. Порывшись в ящиках, Сынчоль находит новый бутылек и чуть ли не с разбегу прыгает на кровать рядом с парнем. Джонхан сразу утягивает его в поцелуй, попутно стягивая с него полотенце. На публике они никогда себе не позволяли ничего большего, чем простой чмок, но наедине они обожали целоваться. Влажно, громко, с языками. Однажды их застал за этим Мингю, когда был еще стажером и томно посматривал на холодного Джонхана, отказываясь принимать то, что тот не свободен, полагая, что это всего лишь слухи. Убедившись, что юристу Юну есть, кому засовывать свой язык в рот и давать лапать себя за задницу, он оставил свои поползновения в его сторону. Не разрывая поцелуя, Джонхан смазывает пальцы и, уложив парня на спину и раздвинув ему ноги, осторожно вставляет один в своего парня. — Я так и думал, что ты торчишь так долго в душе из-за этого, — шепчет он между поцелуями, — черт, это так горячо. Вставив еще один палец и, поймав стон Сынчоля поцелуем, Джонхан касается свободной рукой его вставшего соска. — Знали бы все остальные, как ты сладко стонешь, когда тебя имеют. Особенно все твои юные будущие маркетологи, которые вместо того, чтобы вникать в суть, только в рот тебе заглядывают, — он касается пальцами простаты и получает в ответ еще один, на этот раз, хриплый, протяжный стон. — Зайди ко мне в отдел в понедельник, отвадишь всех воздыхателей, — Сынчоль блаженно прикрывает глаза. Джонхан при всей, казалось бы, уверенности в себе, даже где-то самоуверенности, никак не мог пережить, что у его парня раз в год появляется пять или шесть студентов, которые частенько начинают флиртовать с еще относительно молодым, но уже достаточно опытным маркетологом Чхве. Поэтому когда те начинали наглеть и переходить к явным заигрываниям, являлся Джонхан во всем своем великолепии и где-то полчаса сидел красивый на уголке стола своего парня, хихикая и позволяя себя довольно двусмысленно касаться. Они не переходили границ дозволенного, обсуждали дела компании параллельно с этим спектаклем, а потом счастливо уходили вместе, обсуждая в какой магазин лучше заехать за мясом для ужина. Чтобы окончательно успокоиться, Джонхан обычно посвящал весь вечер потом тому, что буквально чуть ли не вылизывал Сынчоля с ног до головы. Прям как сейчас. Подкаченное тело под ним было изучено от и до. Он прекрасно знал, где потрогать, как поцеловать, а куда лучше укусить, и это было потрясающе. Потрясающе и то, что вопреки всему им это так и не надоедало, несмотря на то, что они пять лет делят постель. Подвыпивший Джихун обычно называл их родственными душами или загонял, что это судьба их свела. Сами они предпочитали не задумываться над тем, как назвать их связь, просто продолжали любить друг друга, все больше и больше романтически уверяясь, что это навсегда. — Детка, я так кончу, — хрипит Сынчоль, пытаясь оттянуть парня от своего соска. Джонхан, вынув пальцы, чмокает его в грудь и губы и спрашивает: — Как ты хочешь? — М-м-м, — вместо ответа Сынчоль ближе притягивает удобно устроившегося между его ног парня, притираясь членами, — вот так? — Хорошо, сейчас, — Джонхан снова целует его в губы и тянется к тумбе. Вытерев пальцы и натянув презерватив, он устраивается на прежнем месте и хмурится. Потом подсовывает под поясницу Сынчолю подушку. — И удобнее, и не придется натирать потом твою больную спину, — шепчет он в губы и аккуратно входит. — Ах, — они снова целуются. Продолжая ласкать парня губами везде, куда может дотянуться, Джонхан начинает медленно двигать бедрами. Они стонут одновременно и берут друг друга за руки. Удовольствие плавно растекается по их телам. — Хани, быстрее, — просит Сынчоль, притягивая его за задницу ближе к себе. Он так возбужден, что член, оставшийся без внимания, почти начинает болеть. — Хах, — Джонхан наклоняется к его уху и обхватывает губами сережку, немного оттягивая ее, — кажется, сегодня ты не в том положении, чтобы говорить, что делать. Сейчас я решаю, как будет. С этими словами он обхватывает все-таки член своего парня и лениво надрачивает его, смотря сверху вниз на Сынчоля. Тот весь покрыт испариной, грудь быстро поднимается и опускается, пухлые губы постоянно облизывает язык, который Джонхану хочется поймать своим, что он и делает. Ноги подрагивают от каждого его толчка, а мышцы живота сокращаются, стоит чуть усилить хватку на члене и провести по нему пару раз рукой. И все это под непрекращающиеся низкие стоны. — Пожалуйста, — просит Сынчоль и пытается самостоятельно двигать бедрами, чтобы было не так медленно. Вместо исполнения просьбы Джонхан прижимает ноги парня к животу и практически выходит из него, оставляя внутри только головку. — Будешь хорошо себя вести, я дам тебе то, что ты хочешь, но позже, — говорит он, — смотри на меня. Его тонкие пальцы поворачивают за подбородок голову Сынчоля так, чтобы тот смотрел прям на Джонхана над ним. Тот выпрямляется и проводит рукой по своим влажным волосам. Пара кротких прядок снова падают на лоб, придавая ему еще более сексуальный вид. Продолжая плавно и не быстро двигаться в парне, Джонхан касается собственных сосков и высоко постанывает. Сынчоль пропускает момент, когда нужно вздохнуть, пока неотрывно наблюдает за тем, как его парень доставляет себе удовольствие. Он даже прячет руки под подушкой, чтобы испытывать меньше соблазна прикоснуться к Джонхану, нужно вести себя хорошо. — Знаешь, я бы мог кончить сейчас, а ты бы остался чертовски неудовлетворенным, — говорит он и выходит из него под неодобрительный вздох. — Ты издеваешься надо мной? — Сынчоль тянутся к своему члену, но его руку перехватывают. — Встань на колени, — конечно, он сразу же делает, как сказали. Это чертовски неловко — стоять вот так, уткнувшись лицом в одеяло под ним, пока Джонхан жадно сжимает его задницу, имея к ней совершенно особые чувства. Сынчоля за всю жизнь столько не трогали в целом, сколько Юн трогает его за ягодицы за то время, что они вместе. Но ему это даже нравится. — Твою мать, ты бы видел себя сейчас, — Джонхан так же медленно, как и до это входит в него и замирает, — пусть у тебя почаще будут такие пассивные настроения. — Говоришь так, будто я тебе в этом когда-то отказывал, — бормочет Сынчоль и вздрагивает от поцелуя в спину. Пока они не начали спать вместе, он и не знал, что у него такая чувствительная спина. Теперь он чувствует как дергается его член каждый раз, когда губы Джонхана дарят ему еще один поцелуй. — Так хорошо, — шепчет он в мокрую от пота шею и попадает по простате, получая громкий стон в ответ, — а тебе хорошо? Наконец Джонхан ускоряет движения, схватив Сынчоля за бедра. Шлепки тел друг о друга заполняют всю комнату вместе с их стонами. — Х-хорошо, — отвечает Сынчоль, пытаясь не рухнуть. Ощущений слишком много, и у него совершенно нет сил держаться. Ему болезненно хочется кончить, но вместе с тем не хочется заканчивать все сейчас. Джонхан сам стонет и шлепает его по заднице через каждые несколько резких толчков внутрь. — Ты скоро? — спрашивает Юн, и тянется рукой к члену парня. — Не надо, я сам, — Сынчоль сам обхватывает головку пальцами, — продолжай, как до этого… я почти. — Я тоже, — Джонхан целует его в загривок. От подступающего оргазма сводит все тело. Сынчоль даже особо не дрочит себе, когда не выдержав напряжения от частых попаданий членом по простате, кончает себе в ладонь. Он не сразу понимает, что почти охрип, пока стонал от обрушившегося на него удовольствия и пока Джонхан беспорядочными движениями гнался за собственным оргазмом. Сынчоль чувствует, как в нем пульсирует член, а хватка на бедрах становится почти болезненной. — Я люблю тебя, — мурлычет Джонхан ему в шею. Сынчоль падает на постель, его парень наваливается сверху, а потом скатывается на правую сторону кровати. — И я тебя люблю.