Лишь звёзды нам свидетели

—Хао,—тихо заскулил на китайском Джун, выгибаясь, из-за чего мышцы подтянутого живота заныли, а поясницу неприятно потянуло. Перед глазами было лишь тёмное небо с тусклой россыпью мелких стразиков звёзд и бледная луна. Вдалеке шумела трасса, стрекотали цикады, а под тяжестью двух тел хрустела сухая трава, покалывая спину через тонкий, чёрный плед. Неожиданно высветленные волосы, а следом и чужое лицо нависли над Джуном. Опухшие губы непроизвольно растягиваются в довольной улыбке. Минхао ритмично вбивается в него, задавая понятный лишь ему темп. Но темп этот приносит удовольствие обоим, заставляет пальцы криво сжимать ткань пледа, хрустеть острыми травинками, изредка стучать босыми ступнями по тёплой от дневного солнца земле. Минхао облизывается, пожирая взглядом раскрасневшегося Джунхуэя, несмотря на ночную темноту он уверен, что мужчина под ним как всегда с лихорадочным румянцем на щеках, а глаза напротив возбуждённо блестят. —Хочу съесть тебя, баобэй—шепчет, наклонившись, Минхао и накрывает манящие губы своими. Джун что-то мычит в ответ и цепляется руками за чужую спину, царапая ногтями лопатки. Очередная волна духоты и жара с новой силой накрывает их. Воздуха катастрофически мало, приходится с неохотой оторваться друг от друга, чтобы перевести дыхание. —Без следов,—усмехаясь, произносит Минхао, чуть поведя левым плечом,—не хочу получать лишние вопросы от стаффа. Джун недовольно смотрит на него, дуется, но хватку ослабляет. Была бы возможность, он бы демонстрировано отполз в сторону. —А постиранный посреди ночи плед вопросов вызывать не станет? Минхао ничего не отвечает, вновь впиваясь в чужие губы, словно прекращая всякие ненужные замечания. Джун под ним дёргается и сам поддаётся вперёд навстречу, позволяя проникнуть глубже. Член плавно скользит внутри, чуть затрагивая простату, из-за чего время от времени Джун переходит на слабые полукрики, которые хорошо слышны в ночной тишине. В такие моменты всё вокруг замирает, даже шум трассы становится не слышен, сердце начинает колотиться чуть быстрее, кажется, что сейчас из-за кустов выйдет кто-то из мемберов или ещё хуже — стафф, застукает их в таком ужасающем положении и конец их репутации, карьере, всему. Джунхуэй сам до конца не понимает, почему и зачем согласился на такую авантюру. Минхао уверял, что высматривал это место давно, с самого первого дня как они заселились в дом. Он даже опросил Сынквана, который уже успел совершить пробежку в этих краях, о данном месте или ему подобных. Су спланировал всё: начиная от того, где и как незаметно раздобыть плед, заканчивая тем, чтобы они спокойно вышли из дома, не разбудив никого. Поначалу Джун конечно же отнекивался и смущённо отмахивался, когда Минхао неожиданно, посреди улицы, пока камеры не были на них направлены, подходил к нему со спины и шёпотом на китайском озвучивал своё предложение. Но вскоре крепость рухнула, ведь желание жаркого — во всех смыслах — секса на курорте в Италии было сильнее. Поэтому именно сейчас он лежит на пледе, полностью обнажённый и дрожащий от возбуждения, пока Минхао, словно гепард над своей добычей, нависал над ним и вдалбливался всё сильнее в его тело. —Прекрасно,—шепчет почти неслышно младший, большим пальцем поглаживая чужую, острую скулу. Джун, словно кошка, щёлкает зубами, пытаясь цапнуть чужую руку,—ну-ну, куда это мы разыгрались,—смеётся нежно Минхао. Джун вновь выгибается в спине, прикрывая глаза. Мокрые от слёз ресницы блестят в свете отдалённых звёзд и фонарей, чёрные, короткие волосы все растрёпанны, тут и там виднеются соломинки, пыль и песок. Минхао легонько смахивает их, из-за чего старший мило морщит нос. —Хаохао…—на выдохе произносит он, чужие пальцы начинают массировать напряжённые мышцы спины,—пожалуйста,—говорит теперь уже на корейском. Джун знает, как нравится его возлюбленному, когда он умоляет на корейском, почему-то именно это слово на другом языке возбуждало его и сводило с ума сильнее всего,—я больше не могу держаться, это выше моих сил. Минхао щурится и внимательно оглядывает мужчину под собой, словно хочет удостовериться в правдивости его слов. Правая рука тянется к чужому паху, секунда — и тонкие пальцы обхватывают налитый кровью член, чуть давя на головку. —Ты такой твёрдый,—шепчет томно в самые губы Су, носы соприкасаются, дыхание обжигает,—так сильно нуждаешься в разрядке? Как ты думаешь, фанаты знают, что ты так жаден до моего члена внутри себя, м? Джун больно щипает его, отворачивается, подставляя полыхающую розовым щёку, и пытается выдавить недовольный гундёж, который тут же прерывается тихим скулежом, так как Минхао вновь проникает чуть глубже обычного. —Я серьёзно,—наконец говорит он и злобно зыркает на Минхао. Тот невинно, насколько это возможно в данной ситуации, хлопает глазами. Капельки пота медленно стекают по его вискам, волосы липнут ко лбу. Он сам чувствует, что близок к разрядке, но так нельзя. В ближайшее время они не смогут так уединиться, уже завтра продолжатся съёмки, а в Корее их будет ждать загруженное расписание. Только здесь и сейчас они могут получить максимум удовольствия, насытиться хоть на самую малость, чтобы потом не перебиваться смазанными поцелуями на перерывах в туалете и неловкой дрочкой по звонку ночью. —Потерпи,—это всё, что может сказать Минхао, убирая руку с чужого члена. Он сам не знает, сколько это ещё продолжится, но только не сейчас, когда он чувствует, как сжимается чужое, горячее нутро вокруг него, когда слышит, как вылетают стоны из чудного рта его возлюбленного,—возьми от нашего одиночества максимум,—словно змей искуситель шепчет он на ухо. Джун вздрагивает. Он знает, чего именно хочет Минхао, но скромность и боязнь быть застуканными не позволяют быть громким. Джунхуэй прекрасно знает, каким громким и несдержанным он бывает, когда они остаются наедине. Такое бывало очень редко, но именно в такие моменты, тёмные глаза Минхао загорались и восторженно блестели от осознания, что он способен приносить неимоверное удовольствие своему партнёру. Джун прислушивается, желая лишний раз убедиться, что никто из стаффа не пошёл на их поиски. В ушах лишь шум, но уверенный взгляд напротив разбивает всякие сомнения. Первый стон выходит громче, чем он планировал. В голове гудит, мысли путаются, Джун решает отпустить все заботы и отдаться полностью удовольствию и Минхао, на чьём лице появился довольный оскал. С каждым новым толчком он всё громче и несдержаннее, имя младшего слетает из его уст между нечленораздельными словами и ругательствами. Су кажется, что это самая прекрасная в мире мелодия, которую он готов слушать вечно. В забытье Минхао не особо понимает, как наклоняется к шее под ним, как впивается губами и зубами в смуглую, солоноватую от пота кожу, как довольно проглатывает выступившие капельки крови. Кажется, Джун называет его вампиром и снова щипает, возможно даже пытается стукнуть, но руки сводит в таких судорогах от удовольствия, что сил ни на что нет. В какой-то момент приходит идея поменять позу, и вот уже длинные ноги закинуты на плечи, ладони крепко — до синяков — сжимают бёдра, а Джун безвольно лежит и сжимает плед, закручивая меж пальцами вылезающие нитки. Минхао запрокидывает голову назад; над ним бескрайнее, тёмное полотно, они будто одни в этом мире, нет ни шума машин, ни стрекотания кузнечиков, ничего, только он и Джунни. В такие моменты появляются мысли о том, чтобы всё бросить, чтобы избавиться от вечных камер, менеджеров, указаний, жить для себя, для любимого человека, путешествовать, отдыхать, целоваться где угодно, без боязни лишних камер и глаз. Очередной стон возвращает его к реальности. Минхао моргает и смотрит на Джуна. В глазах старшего читается немая просьба, мольба, желание. В глазах старшего отражаются мелкие звёздочки. Минхао невольно замирает, перестаёт двигается, на что получает недовольное мычание. —Было бы здесь светлее, я бы обязательно сфотографировал тебя на память,—говорит он, заворожённо поглаживая чужой пресс,—уверен, что ты сейчас невероятен, как только приедем домой, сразу же зарисую этот момент. Джун на это фыркает, но дарит тёплую, незаметную улыбку. —Нашёл же ты время для романтики,—ворчит он смущённо. Минхао на это лишь ухмыляется и наклоняется, чтобы оставить ещё один поцелуй на губах. Снова тихий вздох. Толчок. Густая смазка, пахнущая апельсинами, стекает по бёдрам на плед. Духота неимоверная. Во рту ужасно сухо. Пыль и песок липнут к потным телам. Жарко. —Я больше не могу терпеть,—хнычет Джун,—не могу, не могу,—он нетерпеливо толкается сам навстречу, твёрдый член задевает чужой живот, вызывая дрожь во всём теле. Пара белёсых капель медленно стекает по ярко-красной плоти. —Баобэй,—скулит Минхао, ускоряя темп,—я тоже… Сейчас, ещё немного, потерпи, сяогончжу. Спустя пару мгновений горячая струя выстреливает в живот Су, пачкая его. Сперма медленно стекает вниз на основание члена. —Не вытаскивай,—хрипит умоляюще Джун. Минхао невольно замирает. Они всегда предохраняются, поэтому при нём всегда была пачка презервативов, но обычно, прежде чем кончить, он осторожно выходил из тела партнёра, чтобы не вызвать лишний дискомфорт и неудобства. Но в этот раз старший крепче сжимает ноги на плечах, чуть сдавливая горло. Взгляд его в такой момент наверняка тёмный, властный. Минхао сдаётся. Разрядка наступает волнами, одна за другой настигая, заставляя закусить губу, тихо стонать от накатившего удовольствия. В какой-то момент он не выдерживает и падает на Джуна. Груди тяжело вздымаются. Густой запах пота забивает обоняние. Пот струится по накаченным телам. Где-то вдалеке начинает светать. Вэн, полностью эмоционально и физически вымотанный, устало прикрывает глаза и громко зевает. —Нам завтра рано вставать,—меланхолично замечает он и усмехается,—а я сейчас даже сидеть толком не могу. —Я донесу,—бормочет куда-то в плечо Минхао, чуть надавливая на свежий укус на шее,—обмыть нас двоих ещё надо. Джун никак не возражает, наоборот, всё чего сейчас он хочет — это чтобы о нём позаботились, поэтому он лишь ведёт плечом, стараясь стряхнуть с себя навалившегося мужчину. Тот неохотно переворачивается, плотнее прижимаясь к тёплому боку. Звёзды тускнеют, с ближайшего дерева раздаётся слабая, неуверенная птичья трель, вскоре к ней присоединяется ещё одна. Машин, судя по увеличившемуся шуму, стало больше. Неожиданный прохладный ветерок обдувает разгорячённые тела, придавая сил. Но видимо это влияет только на Минхао, ведь Джун медленно засыпает. Дальше у старшего всё как в тумане. Он помнит, что его на какое-то мгновение закинули на плечо, прежде чем он снова уснул, потом он чувствует твёрдую и прохладную крышку унитаза в доме, на который его посадил по всей видимости Минхао, пока сам закидывал грязное бельё в стирку, далее приятные струи воды, мягкая кровать и смазанный поцелуй куда-то в подбородок.

***

На следующее утро, когда все суетятся, собирая вещи в поездку, и на скорую руку готовят завтрак, Вону тихонько подходит к Минхао, который лениво втирает какое-то масло, купленное на одной из экскурсий, в спину Джуна. Он садится на край кровати, хмурится чему-то своему и наконец шепчет на ухо: —Я надеюсь вы не трахались у меня под носом?—Минхао отвечает не сразу, некоторое время он беззаботно продолжает массаж, чтобы затем с широкой ухмылкой повернуться и немного самодовольно ответить. —О, не переживай, ни одна поверхность в этом доме не была нами осквернена,—Джун видимо крепко спит, ведь кончики его ушей не вспыхивают красным от смущения, а сам он не зарывается глубже лицом в подушку. Вону уже хочет выйти из комнаты, когда слышит вдогонку: —Можешь попросить у стаффа аптечку, надо подлечить кое-какие ранки,—с этими словами Минхао любовно подушечками пальцев оглаживает налитый кровью укус на шее.