Sore.

—Эй, Лорди, ты.. — Да, Избранный все же решился. Он понимает, насколько ему необходим человек за дверью, насколько жизнь пуста лишь без возможности узреть редкие сокращения мышц и белоснежные клычки на столь милом, в солнечные дни веснушчатом личике. — Как себя чувствуешь? — Однако, из-за страха неудачи, на большее его не хватило.       Но ответа не последовало, лишь томные всхлипы и попытки звучать как можно тише путем утыкания в подушку. Но, так или иначе, его все равно услышит стоящий за дверью, прекрасный слух того никогда не подводил. —Мм.. Слушай.. — Черноволосый парень вздыхает, пытается подбирать самые оптимальные слова и с трудом сдерживает свой разум от искушения поддаться нахлынувшему эмоциональному цунами. — Я понимаю, как тебе больно.. —Нихуя ты не понимаешь! — Восклицанием на высокой ноте Дарк перебил друга, безуспешно стараясь не выдавать предательски дрожащий голос. Хотелось кричать, кричать от непонимания и желания просто почувствовать спокойствие, прямо как тогда, в теплых и немного шершавых руках, а не прикосновения гладкой и обжигающе холодной стенки. —Хорошо, я нихуя не понимаю, но послушай... — Стоящий за дверью прервался, желая услышать любой ответ, и восприняв молчание за согласие, продолжил, — Мне очень жаль. Да я поэтому и извиняюсь, мне ужасно хочется чтобы было как раньше, но... блять, как можно это простить? Я так отвратительно с тобой поступил, правда, это так ужасно... — Он уже начал отчитывать себя, вовсе теряя связь с реальностью, находясь в шаге от того, чтобы начать попытки разбить свой череп о бетонную стену. —С чего ты взял... — Недовольно, но неожиданно не по-злому буркнул Дарк, даже сам себя не услышав. Но человек вне комнаты его конечно услышит, возможно даже в нежелательных для злодея красках.       В порыве горько-соленых чувств он прижался к двери, будто бы к своему другу, стараясь убедиться, что ему не послышалось. Сам факт таких слов с чужой стороны кажется утопическим. —Да как тут не.. не ненавидеть? Я бы на твоём месте уже.. — Он был готов снова начать себя ругать, но оказался к счастью даже для себя прерван. — Я тебя всегда ненавижу, уебок, — кажется, он улыбнулся. Да, это оскорбления звучит в точности как прежде - вовсе не зло, и без вложенных в него негативных красок, лишь по дружески, со всем теплым, что осталось за душой. — Больше всех! — Последнее прозвучало точно как восклицания в несерьёзно-приторном споре пары в фазе влюбленности: кто кого больше любит. —Хорошо, хорошо... — Чоу расплылся в лужу мягко-бархатных мечт о идущих в гору отношениях меж двух травмированных невзрослых парней, которые познают прелести и недостатки друг друга сквозь шрамы и горечь утраты. — Тогда.. можно я буду к тебе приходить? — В эти слова он вложил небывалое количество надежды, правда очень надеясь на благосклонность адресата своего волнения.       Дарк медленно поднялся с кровати, действуя совсем непонятно для себя, повинуясь забытым и брошенным угол чувствам и избитому, собственноручно удушенному сердцу, хотя и отдавая себе отчёт о своих действиях. Он приблизился к двери и положил руку на поткртую ручку двери, несколько раз прикрученной по новой и из-за этого расшатавшейся в прах. —Приходи ко мне, пожалуйста, — эта фраза далась злодею с небывалым трудом, разум уже кричал об абсурдности происходящего, заставлял нагрубить вновь, но в этот редкий раз обладатель его осмеливается ослушаться. Хотя и его просьба переполненна слабостью, он не стыдится и уж точно не хочет скрывать своих мыслей и истинных желаний. Поэтому открывает дверь.       Эти бордово-кровавые радужки глаз давно так не блестели, не отражали в себе искры настолько чистейшей радости, будто бы введённый в транс ими Лорд подходит ближе к черноволосой фигуре, позволяет своим рукам обвить тело друга, крепко-крепко, до недовольного хруста костяшек пальцев.       Избранный дрожит, и уже вовсе не от безысходной депрессии или страха, а от танцующего огня чувств, вспыхнувшего в груди вновь. Наконец, спустя месяц ужасов и ненависти у каждому дню он может позволить себе обвить чужую талию, прижимая к себе так крепко, будто бы отрицая необходимость дышать. Он даже не скрывает выступившие капли соленой субстанции на глазах, оглаживает каждый сантиметр доступных зон на теле злодея, не может оторваться от такого терпкого, но больше никотина манящего запаха красных завитков волос, не перестает неразборчиво тараторить шепотом неразборчивые слова, пытаясь выразить все свое счастье.

***

      Неудивительно, что у Чоу получилось уговорить друга на "полежать вместе", ведь тот и сам был очень даже за то, чтобы лишний раз понежиться вдвоем после этого нервного дня. Поэтому они лежат в одной кровати, среди измятых подушек и жмутся телами друг к другу, будто бы пытаясь раствориться в человеке напротив.       Тихие разговоры звучат с перерывами, но каждое слово в них переполненно необычным количеством теплых эмоций. Куда лучше разговоров поцелуи, конечно согласились между собой возлюбленные, переодияески одаривая друг друга нежными прикосновениями губ к лицу.       Несколько часов такой идиллии было предостаточно для ухода в сон также в тандеме, даже не думая о завтрашнем дне. Им слишком хорошо друг с другом.