Нефритовый дракон

Воздух впитывает напряжение и сексуальное давление, током отдающее на кончиках пальцев. Шаг, ещё один. Расстояние стремительно сокращается, вынуждая Гарри сглотнуть вязкую слюну. — Хороших каникул, — наконец подошедший в потоке учеников, Драко толкает Гарри плечом, усмехается и сверкает своими глазами-льдинами, — Поттер, — ядовито летит вслед. Драко проходит дальше, сжимая зубы и успокаивая чертей, пляшущих внутри, пока его свита посмеивается мерзко и тупо, даже не задерживая взгляд на золотом мальчике. А золотой мальчик останавливается. Лёгкими дышать не выходит — там бабочки летают, друг друга крыльями задевая. Рука, которой коснулось плечо Драко, горит огнём, стремящимся перекинуться на всё тело, сжечь дотла и оболочку, и нутро, где давятся искусственно бутоны запретных чувств, ни в коем случае не должных распуститься. Всё это опасно. Всё это неконтролируемо. — Он просто придурок, — успокаивает друга Гермиона, одной рукой подталкивая его в спину, чтобы шёл дальше. Гарри не сразу реагирует на её голос.

***

Чёрный автомобиль приезжает к Менору, над которым тучи повисли, угрожая всю округу залить холодным дождём. Так это место встречает лето. Гарри выходит из салона авто: в руке чёрная сумка с вещами, на голове беспорядок каштановых волос. Он идёт ко входу — перед ним открываются массивные двери, но за ними встречает тишина. Решил поиграть? Поттер хмыкает, толкая язык за щеку. По массивным ступеням поднимается, ни в одном повороте не ошибаясь доходит до спальни Драко, и, только зайдя в комнату, оказывается прижат к стене. С языка норовят слететь сотни вопросов. Драко отвечает на все поцелуем. Так он встречает Гарри. Мнёт чужие губы жестоко и напористо, холодными ладонями пробираясь под одежду, к тёплому, сильному, желанному телу. Ни на секунду не отстраняется — любого, кто сейчас помешает, закинет живьём в камин. К счастью, из двух человек в этой комнате двое желают, двое продолжают, тонут в мутном омуте природы своих взаимоотношений, забывая выплывать на поверхность и делать вдохи. Вместо этого задыхаются, сплетаясь в одно целое, такое необходимое после соблюдаемой в Хогвартсе дистанции. Молодой хозяин поместья нетерпелив: стягивает с Поттера футболку, рисует по его загорелой коже подушечками пальцев, очерчивая рельефы мышц, что выучил наизусть, и прикрывает глаза, откидывая голову, когда Гарри усыпает чувствительную шею поцелуями. Праведный золотой мальчик эгоистично желает оставить на белой коже как можно больше красных отметин — своих отметин. В тандеме их тела движутся к кровати, валятся на чистые простыни, и Поттер отстраняется, чтобы вглядеться в этот желанный вид — Драко лежит под ним, тяжело дышит, скул касается румянец. Зрелище это просто превосходно. Что-то закипает у Поттера в крови, затмевает зелёные глаза, где как в тайге можно потеряться, пеленой. А у Драко глаза — хрустальные озёра. Замёрзшие воды далекого севера. На Малфое лишь халат. Ткань струится по фигуре, смело открывая участки кожи, провоцируя желание ещё больше, и Гарри грубо развязывает шёлковый пояс, обнажая взгляду чужое тело. Этому телу он готов дифирамбы петь. Его он видел по ночам в спальне гриффиндора, как только закрывал глаза. Тогда сон как рукой снимало, а капризный виновник бессонниц Поттера ходил, задрав нос. Гарри так и не понял, на что тот обижается уже несколько недель, но разговор можно отложить на потом. Сейчас он опускается дорожкой поцелуев с ключиц горделивого наследника рода к груди, к животу, к паху. Малфой издаёт сдавленный вздох, сжимает в своих пальцах непослушные волосы, тянет, и когда Поттер вновь к его губам прижимается, расставив руки по обе стороны от Драко, тот тонкими пальцами судорожно старается расстегнуть чужую ширинку. Вся одежда небрежно летит на пол. Смятое, раскинутое олицетворение порочности. Драко подготовил себя идеально. Блестящий и чистый, сияет почти божественным излучением, искушает на грех. Гарри искушению поддаётся — разводит его стройные ноги, словно из нефрита высеченные, устраивается между, ласкает и каждый трепетный стон с чужих губ сглатывает, пока Малфой его за губы кусает, подгоняя. Один палец входит в податливое нутро, но изнывающий от желания голос просит: — Не надо, — глубоко дыша, — я сам растянул… Быстрей. Поттер медленно, изо всех себя сдерживая, чтобы не сделать больно, проникает внутрь. Его член сжимают горячие узкие стенки, и чем дальше он входит, тем сильнее Драко сжимает ладонями, с побелевшими костяшками, простынь. Тем сильнее он жмурится. Тем протяжнее стонет. Его тело неосознанно отодвигается назад, но Гарри, устроив крепкие ладони на чужой талии, натягивает на себя. Драко вскрикивает, сразу прикусывая губу., хоть за лишний шум никто ругать и не станет. Пару секунду они просто смотрят друг на друга, привыкая, жадно глотая кислород. От ощущения наполненности Малфоя ведёт. Натурально превращает в похотливое, жадное нечто, ни за что не желающие останавливаться, или Гарри отпускать. Эта комната, это поместье — весь мир отходит на задний план, становясь мутным фоном, когда Поттер, напоминающий дикого зверя нависает сверху, прожигая взглядом каждый сантиметр кожи Драко. Когда на лице его проявляется румянец. Драко поднимает руки, снимает его очки, убирая в сторону, и хватается за чужие плечи, нарываясь на новый толчок. Гарри двигает бёдрами быстро и не щадя. Он точно знает — волшебнику под ним такое нравится. Если быть нежнее, можно услышать «Я тебе не девка, Поттер», а если как можно сильнее — ничего кроме всхлипов, вскриков и звуков удовольствия, заполняющих пространство. В своих предпочтениях Драко не досягаем, исключителен. Он даже так — прижатый чужим телом к кровати, — всё ещё доминирует, хоть Поттер и втрахивает его в постель, кусает за кожу на ключицах, оставляет засосы на шее. Драко взамен свои отметины — следы ногтей на спине, — подарит. Чтобы «девкам» с гриффиндора завидно было. Каждый новый толчок сильнее, глубже, быстрее. Каждый стон Малфоя громче, развратнее, порочнее. Шлепки тел и хлюпающие звуки, взгляд глаза в глаза, химия, связывающая напрочь, и реалии, где никакого «напрочь» существовать не может. Боль перетекающая в удовольствие. Ненависть, граничащая со страстью. Войны, которые из-за нарушения этой границы неминуемо следуют. Войны, где Поттер всегда побеждает. Никто никогда не узнает, как громко Драко в итоге стонет. Как извивается, подобно белой змее в западне. Как влага копится на белых длинных ресницах. Как оргазм заставляет его ноги дрожать. Всё это только одному человеку видеть позволено. И то, огромных усилий, чтобы довериться, стоило. Только одному.

***

Когда Гарри открывает глаза, пробуждаясь ото сна, то видит красные лучи заходящего солнца, что отчаянно пробивается сквозь грузные тёмные тучи. Лучи на стене и кровати. На мебели. На полу. Лучи этого солнца на Драко. Он стоит на балконе, пока красный свет гладит его красивую обнажённую спину, подсвечивая мышцы. И стоит Малфою обернуться — сердце Поттера на миг застывает. Перед ним дьявол со внешностью ангела. В красном свете заката купается, смотрит в самую душу. Малфой отворачивается. — Ты останешься? — звучит его голос, на столько же бесстрастный, как и выжидающий. Гарри трёт лицо, чтобы прийти в себя. Ищет очки, присаживается на кровати. Одеяло спадает с загорелой груди, являя мышцы пресса и рук. — Ты же знаешь: на всё лето не могу. От Рона и Гермионы будут вопросы, — хрипотца в голосе дёргает за нити. Грубо проводит по струнам. Рвёт и разрушает всё. Испытывает на прочность. Блондин хмыкает. Завязанный на его бёдрах халат поддаётся лёгким потокам ветра. — Так насколько? — спрашивает наплевательски голос, идущий от засевшей глубоко в груди обиды. — Насколько ты позволишь? Драко разворачивается и подходит к постели. Медленно, приглядываясь, смакуя незнакомую горечь на языке. — Да я вообще прямо сейчас тебя и выгнал бы, — угрожает злым полушёпотом, щурясь, оказываясь близко-близко. Как змея подползшая к жертве. А Поттер сидит и смотрит снизу-верх в его глаза совсем беззащитно. Гладит рукой чужое бедро со следами синяков от своих пальцев. — В чём дело? — произносит вдруг мягко. Драко сжимает зубы. — В чём дело? — переспрашивает ядовито. — А в чём? У Поттера снова слюна во рту копится, сердце быстрым ритмом заводится, от одного нахождения рядом с обаятельным мерзавцем. Он бы его превратил в статуэтку из белого нефрита и поставил на полку, чтобы любоваться вечно. Чтобы на видное место. — Ты избегал меня в Хогвартсе. — Да ну? — Не делай вид, что это не так. — Не делай вид, что не знаешь причин, — он смахивает чужую руку со своего бедра. — Как она? Поттер сводит густые брови к переносице, плохо соображая о чём речь. — Она? — Она. Или уже они? — Что за они? Блондин цокает недовольно. Ненавидит так сильно, что сводит скулы. Складывает руки на груди, сжимает пальцы в кулаки, оставляя следы-полумесяцы на ладонях. Пытается ускользнуть от бессилия, что липнет к спине и тянет медленно в своё болото, сковывая по рука и ногам. Может убить их всех к чертям собачим. Тогда ему не с кем будет мне изменять. Поттер словно мысли чужие читает, касается тела и раньше, чем ему воспротивятся, тянет к себе на колени. Малфой убивать готов за это своеволие. Где это видано, чтобы с ним так обращались? Но когда Гарри укладывает голову на его плечо, когда недовольное лицо щекочут каштановые волосы, почему-то, вся брань остаётся на языке. И зная, что сейчас не увидят, Драко позволяет следу растерянности, боли, обиды, промелькнуть на лице. — Я понял, — усмехается ему в плечо Поттер. — Ты слышал мой разговор с Роном, — констатирует, приподнимая голову, скользя взглядом по чужом профилю. Малфой на Гарри косится, не понимает, что чувствовать, что делать и как себя вести. — Отвали. — Мы обсуждали девушек с Гриффиндора, да, но это же не всерьёз. Просто так, забавы ради. Нечем заняться было и скакали с темы на тему. Рон начал, я подхватил. А ты что, подслушиваешь? — Мерлин, — Драко закатывает глаза так, что вот-вот увидит свой затылок. — Ты мне даром не сдался! Совсем идиот, что ли? — Так а в чём тогда… — Спи с кем хочешь, — перебивает Малфой, искрясь от злости. — Но я брезгую. Сначала ты с девками с Гриффиндора, а потом в меня тычешь. Гарри от удивления округляет глаза, сначала не воспринимает всерьёз такой абсурд, а затем осознаёт: — Так ты из-за того разговора меня месяц избегал? — Пошёл ты, — кидает Малфой, слазя с чужих колен. Останавливает хватка на запястье. — Чтобы ты знал, — с насмешкой убеждает Поттер, — я ни с кем не спал. — Да мне плевать! Гарри тянет Драко на себя, валит на кровать и пристраивается сзади, обнимая поперёк тела. Сильная рука покоится на талии. Драко уже десять раз мог бы вырваться. Но продолжает лежать, сбито дыша от ярости и противоречивости собственных эмоций и мыслей. — Я тебя просто ненавижу, — признаётся, выдыхая сквозь зубы. Прикрывает глаза. — Поттер. — Хм. Взаимно. — И чтоб ты знал: я спал. Спал с другими. — Ничего страшного. Малфой до боли прикусывает губу, пуская красную струйку крови. «Ничего страшного» ему. Сукин сын.