Сны о горных птицах

Свернув в переулок, что один в один повторял предыдущие пять, Ши Цинсюань со вздохом разблокировал телефон и принялся вглядываться в навигатор. Как с наличием последней модели техники и интерактивных карт можно было запутаться в окраинах средних размеров городка оставалось загадкой. Из-за сигнала мотоцикла прямо за спиной телефон чуть было не выскользнул из рук. — Не стой на пути! — донеслось вслед; очередной курьер решил сократить дорогу в этой глуши, лишь бы не простаивать лишние минуты в вечерних пробках. За ним то и дело проезжали другие мотоциклы, а пару раз даже протиснулись лавки с едой. Юноша вскинул голову и задумчиво проследил за удаляющейся лавкой с шашлычками. Запах был неплох, гораздо лучше тех, что он пробовал с тройной наценкой в самом центре города. Может, был смысл догнать или хотя бы поискать на карте ночной рынок? Он отмахнулся и продолжил уменьшать и увеличивать карту, чтобы понять, в какую сторону двигаться. Найти еду — не проблема, в отличие от того, чтобы остаться без жилья в чужом городе прямо к наступлению ночи. Телефон почти разрядился, поэтому, отметив про себя, сколько поворотов ещё предстоит пройти, юноша заблокировал экран и быстрым шагом двинулся дальше. Древняя брусчатка под ногами раздражающе постукивала, а яркие неоновые вывески то и дело сменялись разных размеров статуями драконов, львов, черепах и прочих мифологических существ. Поразительно атмосферный контраст, который кто-то точно назвал бы откровенной безвкусицей. Людей было мало, в основном по улицам бродили владельцы местных магазинчиков и редкие, довольно подвыпившие прохожие, что также сокращали дорогу до ночного рынка или баров. Туристов из других регионов тут, конечно, было не сыскать — едва нашёлся бы второй такой идиот, решивший вместо общеизвестных достопримечательностей выбрать нечто настолько сомнительное. Юноша резко остановился и вгляделся в тёмный проулок; боковое зрение уловило какое-то движение. Проулок был пуст: ни единой вывески, а в самом конце — тупик. Он проморгался и, ускорившись, продолжил путь. С этого момента Ши Цинсюаню неустанно казалось, будто кто-то следует по пятам. Даже когда вокруг становилось людно, и он резко оборачивался (чем немало удивлял редких прохожих), это полное липкой тревоги чувство только усиливалось, словно нечто, преследующее его, в последнюю секунду всякий раз успевало скрыться в тенях. — Чтоб тебя, — прошипел он себе под нос, следуя чуть ли не шаг в шаг за подвыпившей парочкой. К счастью, парень и девушка лет двадцати были заинтересованы друг в друге настолько, что не придали значения странному незнакомцу, идущему следом. Ши Цинсюань никогда не считал себя особо впечатлительным или пугливым человеком, однако из-за бессонной ночи, проведённой в поезде, и бессмысленного блуждания по улицам, он откровенно вымотался. Может, давала о себе знать усталость, может, волнение, но только что охватившее его чувство не было похоже на страх, больше — на наваждение, подобное тем, что могут захлёстывать человека сразу после пробуждения, когда мозг окончательно не проснулся, а темнота перед глазами не рассеялась. Парочка впереди резко завернула в один из отелей. Ши Цинсюань глупо замер посреди улицы; сердце в груди отчего-то забилось ненормально быстро. Девушка, придерживая дверь, обернулась и, улыбнувшись, спросила: — Вы заходите? — Нет, я… мне не сюда, — он понял, как глупо выглядел со стороны и, взяв себя в руки, бросил на прощание: — Доброй вам ночи. Он шёл быстро, обхватив плечи руками — Цинсюань не помнил, чтобы апрельские вечера бывали такими холодными. Улицы никак не заканчивались, а словно… Он вновь резко остановился и завертел головой по сторонам: отель, ресторан с местной лапшой, магазин с выпечкой. Улицы не заканчивались, потому что он уже проходил здесь прежде! От этой мысли сбилось дыхание, и он на мгновение замер, беспомощно оглядываясь по сторонам. Людей больше не встречалось, а свет неоновых вывесок потускнел, словно кто-то убавил их яркость. Стоило обернуться, и Ши Цинсюань увидел, как и вывески, и фонари, и свет в лавках меркнут один за другим, погружая переулок в кромешную темноту. Всего мгновения хватило для странного, интуитивного понимания: у темноты этой были бесформенные очертания и даже взгляд, направленный прямо на него. И стоило побежать вперёд, туда, где всё ещё мерцал свет, темнота беззвучно засмеялась вслед. Он перестал считать сменяющиеся переулки, повороты и лавки; пару раз почудилось, будто мимо, вместо встречных прохожих, проплыло несколько полупрозрачных силуэтов, лишённых человеческих черт. Из-за долгого бега воздуха не хватало, и всё в груди горело огнём. Охваченный страхом мозг дорисовывал картинки: то бесформенные, когтистые лапы, тянущиеся из темноты и почти хватающие за плечи, то смеющиеся, жуткие лица встречных прохожих, даже сверкающие из темноты глаза статуй из бездушного серого камня. Ши Цинсюань давно перестал следить за дорогой, поэтому не заметил, как зацепился ногой за ступень, на всей скорости врезался во что-то головой и, не удержав равновесия, растянулся на брусчатке, проволочившись частью лица по одной из ступеней. Вначале боли не было: к горлу подступила тошнота и частые удары сердца, а перед глазами всё почернело, как будто он на мгновение лишился зрения. Юноша решил, что вот-вот потеряет сознание, но слуха коснулся скрип открывшейся двери. Все звуки как по щелчку пальцев стали громче, настолько, что Цинсюань ещё сильнее зажмурился после оглушительной тишины. Теперь слышались и голоса прохожих, и крики, и шум мотоциклов. — Это насколько же тупым нужно быть, чтобы… — раздражённый мужской голос отчего-то резко прервался, послышались шаги, как будто кто-то спускался по ступенькам. Ши Цинсюань медленно открыл глаза и, не шевелясь, (честно говоря, он был уверен, что любое движение принесёт адскую боль) обнаружил себя лежащим посреди улицы. Вокруг сновали безразличные прохожие, мотоциклы любезно объезжали откинутую в сторону руку. Более убогого дня в его жизни, кажется, прежде не бывало. Цинсюань кое-как оттащил руку поближе к себе и перевёл взгляд: прямо над ним, на каменных ступенях, подперев подбородок рукой, сидел мужчина — явно тот самый, что не так давно исходился отборной бранью. Выражение его лица было не столько раздражённым, сколько задумчивым и оттого сложным. Заметив, что на него смотрят, мужчина сморгнул задумчивость и, взяв что-то в руки, спросил ледяным тоном: — Ты слепой? — Нет. — Ши Цинсюань едва произнёс это — голос охрип. Он прокашлялся и добавил: — Простите, я не специально, а… — Раз нет, тогда какого чёрта нужно было нестись как сумасшедшему? — не дослушал тот. — За тобой гнались что ли? — Да я и сам не понял, — честно признался Цинсюань. С какой-то стороны хотелось поверить в существование некой мистической силы, но кажется, он просто сходил с ума от недосыпа. Далеко не сразу Цинсюань разглядел в бледных руках незнакомца часть той самой вывески, которую он сам же снёс головой. Из горла вырвался невольный смешок. Мужчина напротив скривился и спросил: — Тебя что-то рассмешило? — Нет, я… ха-ха-ха, — Ши Цинсюань понял, что от смеха осталось одно лишь звучание, природа же его появления была в пережитом страхе. — Простите, ха-ха, я знаю, как по-идиотски это выглядит. Но я ничего не могу с этим сделать, ха-ха-ха. Просто перенервничал, со мной всегда так… Он даже зажал рот рукой и кое-как присел, всё ещё подозрительно не чувствуя боли. Лицо напротив становилось всё более и более выразительным, как будто мужчина ел сычуаньский перец без передышки. Только сейчас Цинсюань увидел, что сколотая часть вывески представляла собой цифру восемь. Подняв взгляд, он прочёл два иероглифа, составляющих слово «неделя» и со смешком спросил: — Восьмой день недели? Это что за нелепица? — Нелепица — это разбить башку о вывеску, а с названием всё в порядке. Ши Цинсюань пощупал подозрительно влажный лоб и даже в тусклом освещении разглядел, что его рука окрасилась красным. — М-да, — пробормотал он под нос и хотел было уже подняться, как мужчина, чуть склонив голову, спросил: — Расплачиваться кто будет? Переведя взгляд с лица напротив на сколотую вывеску и обратно, Ши Цинсюань убедился, что говорил тот вполне серьёзно. — Вы через Wechat принимаете? Не успел незнакомец ответить, как позади скрипнула дверь, а в дверном проёме появилась древняя на вид старушка; цепкий взгляд чёрных глаз тут же обратился на Ши Цинсюаня. — Ужас какой! — воскликнула она. — Тебя, милый, что, табун лошадей сбил? — Бабушка Ло, иди внутрь, я тут сам разберусь, — бросил мужчина. — Он как раз собирался расплатиться за вывеску. Старушка горестно вздохнула: — Ты, Хэ Сюань, человек, конечно, неглупый, но порой я в этом сомневаюсь. — Она вновь окинула Ши Цинсюаня взглядом снизу доверху. — На нём же живого места не осталось. Надо бы скорую вызвать… — Не надо скорую, — взмолился предмет их обсуждений. — У меня страховка в этом месяце истекла. — Тогда идём внутрь — заплатишь, — мужчина как ни в чём не бывало поднялся и скрылся в помещении. Ши Цинсюань кое-как оторвал себя от земли и, покачиваясь, поплёлся следом, стараясь не обращать внимание на саднящую боль по всему телу. Поравнявшись со старушкой, он спросил с любопытством: — Это ваш внук? — Внук? — удивлённо переспросила та и даже отчего-то поморщилась. — Нет, мы не родня… так, давняя история. — Что ж, понятно, — хмыкнул Цинсюань, доковыляв до двери: его бы и впрямь удивило, окажись они родственниками. Сумма ущерба явно была преувеличена, но Ши Цинсюань решил не спорить и просто оплатил, после чего его телефон окончательно разрядился. Он устало опустил голову в ладони, понимая, что теперь вероятность отыскать отель равна нулю. — Тебе есть где переночевать? — спросила старушка Ло, словно читая его мысли. Цинсюань встрепенулся от сигнала успешной оплаты и качнул головой: — Пока нет, — он задумчиво почесал лоб, случайно задев недавнюю ссадину. — То есть, вариант-то был, но бронирование в хостеле отменили пару часов назад, ха-ха. — Твоей удаче хочется позавидовать, — хмыкнул мужчина, усевшись неподалёку от стойки. Цинсюань обернулся и, скривившись от резкого движения, возразил: — Слушайте, господин, я уже оплатил вывеску, может, хватит ко мне придираться? — Хэ Сюань имеет в виду, что тебе и правда повезло, — пояснила старушка и указала на надпись над стойкой регистрации, гласящую «отель Восьмой день недели». — Если хочешь, можешь остаться здесь, всё равно в это время года постояльцев совсем немного. — А если не хочешь, можешь отправиться и дальше исследовать местные закоулки. Ши Цинсюань проигнорировал и счёл весьма разумным переночевать здесь хотя бы одну ночь. Пока госпожа Ло занималась регистрацией его паспорта, а после — несколько раз пересчитала оплату (благо, он был из тех, кто всегда имел при себе немного наличных на крайний случай), Цинсюань обратил внимание на стену за стойкой регистрации, увешанную газетными вырезками. Присмотревшись, он не поверил собственным глазам: все вырезки были посвящены пропавшим без вести людям. — Ты только не пугайся, — вырвал Ши Цинсюаня из размышлений голос госпожи Ло. Она вручила ему паспорт и ключ от номера. — Мне просто порой нечем заняться, да и к тому же — тут столько народу бывает, может, однажды, излишняя бдительность пожилого человека спасёт чью-то жизнь. — Надеюсь, так и будет, — пробормотал он, никак не в состоянии избавиться от лёгкого наваждения, почти как на улице часом ранее. Получив заветный ключ от комнаты, Цинсюань с облегчением захлопнул дверь в номер и прямо в верхней одежде повалился на кровать. Уставившись в кое-где потрескавшийся потолок с узорами под старину, юноша счёл, что день закончился лучше, чем мог бы. Всё тело болело, а недавно пережитый шок воспринимался нереалистичным, как будто ничего не происходило и вовсе. Мог ли он действительно переутомиться настолько, чтобы выдумать подобное? В конце концов, никто из встречных прохожих ничего не увидел. Ши Цинсюань прикрыл саднящие веки и моментально провалился в полудрёму, где вновь оказался на тех брусчатых улицах, освещаемых светом неоновых вывесок. Поворот за поворотом он шёл, не в силах обернуться и разглядеть то, что двигалось прямо по пятам. Внезапный стук в дверь вырвал его из тревожного сна, и Цинсюань резко подскочил на кровати, озираясь по сторонам. Стук повторился, поэтому пришлось подняться и доковылять до двери. — Ох, это вы, — он удивлённо поморщился. — Что, не прошла оплата? — Прошла, — бросил мужчина с таким выражением лица, как будто Ши Цинсюань умудрился ненароком оскорбить всю его родню до седьмого колена. В жизни Цинсюаня, как это обычно бывает, случалось всякое, но такого явного отторжения у людей он прежде уж точно не вызывал. — Ты отмыться от крови не пробовал? — Я… — Ши Цинсюань ощупал лицо: лоб неприятно стянуло от засохшей крови. — Ха-ха, если честно, я просто уснул. Мужчина никак на это не отреагировал, молча протянув Цинсюаню тюбик с мазью и несколько таблеток. — Госпожа Ло попросила передать, боялась, что ты до утра не протянешь, — пояснил он несколько поспешно. — Если откинешься здесь — то нам с полицией разбираться. Ши Цинсюань принял лекарства и поклонился в знак благодарности: хоть он и не был любителем народной медицины, всё это было как нельзя кстати. — Могу я спросить? — Спрашивай. — Мужчина приподнял бровь и, скрестив на груди руки, прислонился к дверному проёму. Только сейчас Цинсюань обратил внимание, что его длинные волосы были убраны в низкий хвост и доходили почти до поясницы. Что было, мягко говоря, редкостью в наши дни. — Кто из вас хозяин отеля? Госпожа Ло сказала, что вы не родственники. Это ведь обычное дело, когда семья держит свой бизнес, но тут… — Ши Цинсюань немного смутился, счёв, что вопрос мог прозвучать бестактно. — Ха-ха, вы простите, мне просто стало любопытно. — Я здесь просто помогаю, — бесстрастно отозвался тот. — Хм, чем именно? — Выбиваю деньги из не самых вежливых посетителей и тех, кто сшибает вывески лбом посреди ночи. — И много таких встречается? — Вежливости многим в этом районе стоило бы поучиться, а вот вывеске ничего не угрожало вот уже как лет десять. Цинсюань ничего не смог поделать с тем, что из его горла вырвался дурацкий смех — всё же ситуация вышла, хоть и не самая приятная, но максимально абсурдная. — У меня тоже есть вопрос. Ши Цинсюань удивлённо приподнял брови, заранее догадавшись, о чём его хотят спросить. — От чего ты убегал? — Ох, это… — Цинсюань задумался: стоило сказать правду или выдумать что-то, что не заставило бы сомневаться в его психическом здоровье? — Я просто решил срезать путь, и по дороге, как бы сказать… Мне показалось, как будто что-то следовало за мной по пятам. Я не смог разглядеть, что именно, но испугался не на шутку. Вот и всё. Надеюсь, вы не выставите меня на улицу посреди ночи из-за того, что у меня протекает крыша, ха-ха-ха. Лицо напротив сделалось задумчивым, как будто услышанный бред был принят всерьёз. — Я скоро вернусь, — бросил он и без лишних объяснений скрылся в тени коридора. Долго ждать не пришлось, мужчина вернулся спустя пару минут и вручил в руки Цинсюаня несколько листов бумаги. Рассмотрев их в тусклом свете коридорных ламп, Ши Цинсюань перевёл недоумённый взгляд на бесстрастное лицо напротив: — Что мне с этим делать? — Он вновь покрутил в руках желтоватые листы бумаги, на которых красными чернилами были выведены незнакомые символы. — Приклей на окна, на каждое по одному. И на дверь один. — Это… Спасибо, конечно… Ха-ха, — он неловко прервался: судя по всему, сомневаться стоило вовсе не в своей адекватности. Может, весь их район был со странностями? К тому же, с приходом весны у многих нередко обострялись определённые проблемы. — Не хочешь — просто выброси и иди спать, — усмехнулся мужчина, заметив его замешательство. — Да нет… хуже ведь точно не будет, верно? Мужчина с бесстрастным видом повёл плечами. — Скоро Цинмин, ты ведь знаешь, что, поговаривают, происходит на его кануне? — Ну да. Граница между нашим миром и тем, другим, истощается настолько, что… — Что порой исчезает и вовсе. Так говорят. — Ага… Что ж, спасибо, — он собирался было закончить странный разговор, но запоздало вспомнил: — Вас же Хэ Сюань зовут? Слышал, госпожа Ло так к вам обращалась. Мужчина окинул его странным взглядом и с промедлением кивнул. — Что ж, будем знакомы, я Ши Цинсюань, кстати, — он протянул руку, подумав: наверное, при оформлении документов на вселение, его имя и без того уже прочли, и такая попытка познакомиться выглядела довольно нелепо. Впрочем, нелепым был весь вечер, поэтому останавливаться на достигнутом уже не было смысла. Хэ Сюань, взглянув на протянутую руку, заложил собственные за спину, так и оставив жест без ответа. — Выспись как следует, на тебя без боли не взглянешь.