Кошмар, как влюблена

— У нас с тобой ничего не получится, кем бы ты ни был, — враждебно заявил Амен. — Вот как ты сердца разбиваешь, охотник? — весело отозвался Сет. А может, уединитесь, раздраженно подумала Эва, непроизвольно надавив смоченной спиртом ватой на разбитый нос сильнее. Сет поморщился, тихо прошипев. — Нежнее, шезмочка. Сидящий под тем же навесом Амен резко втянул воздух сквозь зубы — нависший над ним Ливий не церемонился и обращался с его ссадинами своевольно. Потому что с лекарями надо дружить, а не всячески испытывать их терпение. — Не жалуйся, — тихо посоветовала Эва. Сет, злорадно наблюдавший за тем, что происходило в другой части навеса, вернул на нее взгляд и победно ухмыльнулся. Уж ему-то грех жаловаться, ведь Эва сама вызвалась обработать ему раны после схватки, только услышав, что Ливий собирается заняться Аменом. Тот и так сидел мрачнее тучи, а ненавистное им обращение покровителя к своей подопечной в столь ласковой форме и вовсе заставляло его чуть ли не пыхтеть. — Да нет перелома. — Сет неохотно мотнул головой, как только Эва вновь коснулась его носа. — Жаль, — язвительно откликнулся Амен. — Себя пожалей, пока вторую бровь не рассекло. — То место такое, уязвимое… — Слушай, уймись, — не выдержал Ливий, взяв что-то на столе и протянув Амену. — На вот, яблочко покушай. Яблочко мгновенно полетело в Сета, который легко поймал его одной рукой, задумчиво подбросил в воздухе и посмотрел на Эву. — Хочешь? Эва неопределенно пожала плечом — руки в данный момент были заняты. Сет подышал на яблоко, растер основанием ладони, протянул вдруг к ее лицу. Не теряя сосредоточия, Эва откусила кусочек спелого фрукта, стараясь не заострять внимания на том, что Сет кормил ее с рук. — Нигде не болит? — спросила она, приподняв его подбородок и повернув голову влево, вправо. Провела пальцами по скуле вверх, приподняв челку, чтобы осмотреть лоб. Сет поднес к своим губам яблоко, откусил огромный кусок с той же стороны, что и Эва, и отрицательно помотал головой. Его и вправду ничего не беспокоило. — Я посмотрю, — подал голос Ливий, не отвлекаясь от Амена. Мазь пахучую на его бровь наносил, вроде, без швов обошлось. Эва еще раз вгляделась в рану на прямом носе Сета, аккуратно прошлась ваткой, полагая, что точно ощутит, если перегородку искривило, но к такому заключению мог прийти только лекарь. Сет скосил на нее взгляд, и Эва вдруг увидела себя со стороны, нависающей над ним ближе, чем положено. Подобная позиция явно не располагала к общению за здоровье, не говоря уже о вырезе на груди, который способствовал этому еще меньше. Не мои проблемы, медленно выпрямилась Эва, уж чему-чему, а своей любви к открытым нарядам она изменять не собиралась. Вместо того, чтобы стыдливо отпрянуть, чего, если честно, немного хотелось, она отложила ватку, рукой подтянув корсет быстро, но без спешки. Одним таким движением она приковывала взгляды многих мужчин поблизости, взять тех же охотников, даже если те находились при исполнении. А Сет за все время ни разу не посмотрел ниже ее глаз. Столкнуться с таким безразличием воспринимающей как данность мужское внимание Эве было непривычно. Даже несмотря на тот факт, что Сет противоположным полом по умолчанию был пресыщен и все уловки щелкал как орешки. Не одну тысячу лет положил, чтоб уяснить, как обращаться с женщинами. И не одну тысячу женщин уестествил, не пренебрегая своим умением, тут к бабке не ходи. Ох, только не это. Эва вышла из-под навеса, лишь бы не дать волю мыслям разгуляться. Не доверяла им в последнее время, прыгали с одной темы на другую, сбивались и путались. Она бы не поразилась своему тронувшемуся рассудку не столько от всей гущи событий, сколько от давления, которое оказывали отовсюду. А он, по всей видимости, тронулся, стоило ей заявить о своем бесстрашии перед богом в ибу и тут же хапнуть последствие в виде волнения от смехотворной с ним близости. Мозг шутил над ней, не иначе. Тело Исмана сгорело — спасибо наставнику, перерезавшему себе горло, — Амен настиг и угрожал расправой не только Эве, но и Ливию, столкнулся нос к носу с ее как всегда явившимся вовремя покровителем, выпустив пар в бою. А единственное во всем этом хаосе, о чем Эва могла думать, это ее неудавшийся поцелуй с богом. Действительно смешно. Может, это была как раз-таки защита от всех происходящих вокруг ужасов. Даже черномаг не способен выдержать кучу отрицательных эмоций, пусть и зависим по большей части от них. Шальное допущение ее не к месту проснувшихся чувств всего лишь проблеск света во мраке тревоги и страха, которые преследовали ее неустанно. Мозг попросту устал бояться и дал направление мыслям в доселе неизведанную Эвой сторону. И она конкретно так отвлеклась. — Не поубивали там друг друга? — спросила подошедшая к навесу Агния. Эва повернулась к ней, не удивившись смешинкам в ее глазах — Агнию расклад дел продолжал веселить. — Мы с Ливием не дали, — ответила Эва, тем не менее, аккуратно отодвинув ткань навеса. Чисто убедиться, что обстановка не изменилась, разве что Ливий теперь заканчивал порхать над Сетом. — Я думала, вдвоем вы быстрее управитесь. — Мы и управились. — Ливий вышел из-под навеса, размяв шею. — Только подозреваю, не в спешке дело. Да, Эва? Да почему опять сразу Эва, когда вопросом разродилась Агния? Эва была готова выплеснуть свое негодование, но при виде показавшегося наружу Сета как-то вдруг успокоилась. Тот же встал рядом с ней, как будто отгораживая одновременно от Ливия, Агнии и даже Амена, оставшегося под навесом, набросил на плечи свою накидку и кивнул в сторону: — Отойдем. Разговор к тебе есть. Какой серьезный тон. Мог бы, между прочим, и спасибо сказать за то, что ухаживать вызвалась. А еще я после этого жадная на благодарность, недовольно отвернулась Эва, зашагав к навесу, который делила с Агнией. Та явно собиралась как-то откомментировать, но предпочла за лучшее промолчать и уединиться с Аменом. Войдя внутрь, Эва уселась на свою импровизированную постель, состоявшую только из покрывала почти на голой земле, скрестила ноги, дождавшись, пока Сет опустится напротив нее, повторив позу. — Рассказывай. Эва никогда бы не подумала, что обсуждение запрещенных законом тем способно принести такое облегчение. Она делилась тем, о чем просил ее Сет, точнее, о своем видении, иногда сбивчиво, но без утайки. Сет помогал ей, цепляясь за отдельные моменты, переспрашивал, уточнял, молча внимал на словах про Анубиса, подбодрял отстраненным «Что он ответил?». — Что я часть тебя и, следовательно, часть его мира. — А ты ему что? — Спросила, посещал ли он мои сны, чтобы предупредить. — А он тебе? Эва открыла было рот для ответа, но тут же с шумом захлопнула его, уставившись на Сета с раздражением. Тот издал короткий смешок. — Всегда работает, — с улыбкой покачал головой он, пару раз взмахнув рукой в знак того, что продолжал внимательно слушать. — Над всеми подопечными так издеваешься? — не унялась Эва. — Вы так увлечены, трудно удержаться. Развлекался, как мог, ничего не скажешь. На местах, где не совсем понимал картину, потребовал даже отрисовать. Эва согласилась с неохотой, схематично изобразила Нил, еще более схематично — названного брата и фигуру на берегу, старательно подписала, кто есть кто, вручила Сету, который с довольно сложным нечитаемым выражением лица изучал рисунок минуты две. — В реке Исман видел отражение, — добавила она, в самом деле увлекшись. — Не только свое. Что скажешь? Склонившийся над рисунком Сет поднял на Эву искрящийся взгляд. — Скажу спасибо, что не стала рисовать отражение. — Он неверяще мотнул головой. — Исфет, рисуешь ты так же отвратительно, как и пишешь. Эва честно попыталась обидеться и даже возразить тем, что ей, вообще-то, одно время деньги платили за то, чтоб горшки разрисовывала. Велика была вероятность, что с последнего Сет бы пополам согнулся от хохота, поэтому она благоразумно промолчала, таки не сдержавшись и прыснув, наблюдая, как тряслись плечи Сета от смеха. Он успокоился достаточно быстро, все равно поджимая губы всякий раз, когда в поле его зрения попадал рисунок. Вот только мысли свои при себе держал, взгляд мутнел задумчивой дымкой. На вопросы отвечал дежурным «не забивай свою маленькую красивую голову», и Эва неслышно вздыхала, смиряясь с тем, что посвящать ее в свои выводы Сет не торопился. — Ты ведь ненадолго с нами? — решилась она спросить. Сет расценил ее по-своему. — Со мной ваше положение с лекарем стало гораздо крепче. Даже когда я отлучусь, эти двое вас не тронут, не в их интересах. Все-таки отлучится. — Амен казнил Дию. — На минуточку. — Ты уверен, что в вопросе со мной он передумает? — Он не сможет, Эвтида. Рука не поднимется. Полным именем Сет называл ее редко и в те моменты, когда был предельно серьезен. Посмотрел ей прямо в глаза, и что-то в них Эве сильно не понравилось. Что-то неправильное, неверное, оно вызвало у нее волну отторжения и бешеное желание взять его за плечи, встряхнуть, ни в коем случае не дать ему уйти с такой мыслью в голове. Сет поднялся. Эва вскочила следом, и впрямь полная решимости его не отпускать. — Почему так решил? Ее нервозность, кажется, привела Сета в легкое недоумение. — Считаешь иначе? — осведомился он, удивление на лице сменилось недовольством. — Не заставляй меня говорить вслух о том, что вы оба и так знаете. О том, что с Аменом все закончилось, так и не начавшись? — Сейчас это не имеет значения, — произнесла Эва твердо, как могла. — О нет, милая, ошибаешься. — Голос Сета стал тише, вкрадчивее. — Его чувства тебе как раз на руку. Не мне тебя учить, как головы мужчинам кружить, сама прекрасно справляешься. Никаких усилий это не требует, правда же? Так дожимай. А ты виртуоз комплиментами озадачивать, нахмурилась Эва, не зная, как реагировать. Понять бы еще, на что. — Его чувства мне ни к чему, — в лоб заявила она. Сет внезапно разозлился: — Дурить меня вздумала? А вот Эва ощутила прилив гнева вполне закономерно: — А может, ты меня? — от ярости аж дыхание сперло, и она вдохнула воздуха побольше, чтобы высказаться: — После того, что случилось в ибу, зачем ты вообще говоришь мне о нем? — Ну-ка, — тут же заинтересовался Сет, сощурив глаза. — И что же случилось в ибу? Ну зачем только ляпнула, не надо было. Теперь уж будь добра, Эва, иди в своем гневе до конца, если хватит храбрости собрать себя после такого вопроса, означавшего, что… — Случилось целое ничего, — не дождался ответа Сет, утомленно вздохнув так, будто спорил с ребенком. А вот Эве захотелось осесть на пол. Для него-то точно ничего не случилось, в то время как она не могла перестать думать об этом… Дура, какая же дура. — Не могу понять, чего ты от меня просишь, — заговорила она, неслышно прочистив горло. — Но играться чувствами других я не стану. — Не других, а его, — поправил Сет, повернув голову вбок и вперив хмурый взгляд куда-то в сторону. Даже сейчас, злясь на него, Эва не могла заставить себя оторвать глаз от его профиля, из-за чего злилась уже на себя. — И это была не просьба, а совет. Чтобы в живых осталась. Эва незаметно глубоко вдохнула и выдохнула, расправив плечи, тем самым сбрасывая напряжение. Упрямый, не переубедишь, слишком хорошо запомнил то, что она чувствовала к Амену еще до побега, и мысли не допускал, насколько все могло измениться. Так чего зря силы тратить, когда можно было их пустить в другое русло? Головы мужчинам кружу без усилий, говоришь… — Как будто ты позволишь ему меня убить, — тихо, но уверенно произнесла Эва и сама поразилась, как тон подействовал и на ее взгляд, и на осанку. Она не меняла позы, но точно ощутила, как расслабилось ее тело, особенно после того, как Сет взглянул на нее, вначале изогнув бровь от такой наглости, а затем впервые опустив глаза, окинув ее оценивающим взором с ног до головы. Никак восхитился. — Не позволю, — с улыбкой подтвердил он. И неожиданно добавил: — Никому. Он вышел из-под навеса где-то спустя секунд десять, которые показались Эве необычайно долгими из-за ослабевших от последней реплики ног. Нашла с кем бодаться, так и зубы все обломать можно. А кому он еще по зубам, подбодрила себя Эва, божество божеством, а как смотрел, как будто ложку с медом облизнул. Ох, нет, Эва, угораздило же тебя так влететь. Бог подразнил тебя, глупую, посиял улыбкой белозубой, потому что знал, не понаслышке знал, как трудно перед ним устоять на твердых ногах и не раздвинуть при первой возможности. Вот это полет мысли, скривилась Эва, мысленно отвесив себе отрезвляющую пощечину. Она просто спятила. Не задумывалась о том, что игралась с тем, у кого трудовой, бытовой, жизненный стаж растягивался на тысячелетия, не старалась даже напоминать себе, забывалась, а теперь жрала и давилась последствиями. Столько лет ждала, чтоб так сердцу своему юному подгадить самым искушенным существом на земле. Но прогресс-то, вроде как, был. Несколько минут назад они даже чуть-чуть поругались, получается. Те, кто друг другу безразличен, отношения не выясняют. Эва обреченно ткнулась лицом в кокон тканей, заменявших подушку. Дела обстояли гораздо хуже, чем она представляла. С ума сошла, влюбилась, как дура самая настоящая. Ну, не могло же так заклинить на одном человеке? А если он не человек? Бог мой, сокрушалась Эва, бог ярости, войны и холеных улыбочек, покровитель черномагов и неусыпный коллектор, владыка пустынных бурь и повелитель моих снов. Со снами она ничего не могла поделать, кроме как смириться, хотя и возникала опасная мысль залезть в собственную голову и выполнить свой же заказ на разрыв связи. Будь рядом Рэймсс, Эва бы попросила, нет, потребовала подсмотреть ее сон и оборвать ведущую к Сету красную нить, несмотря на то, что сам Рэймсс либо бы отказался, либо бы прикинулся дальтоником, лишь бы поскорее вынырнуть и не смотреть на непотребства, которые Сет с Эвой вытворяли в ее сне. Ей бы было не до стыда, ей всего-то отчаянно хотелось перестать чувствовать к нему это сумасбродное влечение, чтобы их отношения могли спокойно продолжаться на допустимом уровне. Больше всего ей бы хотелось перестать об этом думать. Разговор, ожидавший за бутылочкой хека, очень бы помог в этом вопросе, так Эва полагала, собравшись под второй навес, прежде чем Ливий ее остановил. — Выпивать они не особо-то и хотели, — объяснил он, в общем и целом, не выглядя хоть сколько-нибудь недовольным. После первой волны негодования, вызванной тем, что Сет с Аменом раскидали всё без вовлечения третьих лиц, Эва настроение Ливия всё же разделила: неизвестно, что бы эти двое устроили, надравшись алкоголя. — Нам больше достанется, — не унывала Агния. Эва криво ухмыльнулась. Выпивать ей совсем что-то расхотелось. — К чему пришли хоть? — Судя по тому, что разошлись мирно, можно рассчитывать на взаимовыгодное сотрудничество, — сказал Ливий. — Ну завернул, — фыркнула Агния. — Разошлись? — переспросила Эва. Выходит, Сет уже ушел? — Тебе не все равно? — утомился Ливий. — У меня от всего этого голова пухнет. Пить не буду, — поспешно добавил он, покосившись на выгнувшую бровь Агнию. — Никто и не предлагал, — махнула рукой та. — Амен не в духе, но попробую у него все выведать. Ливий упер руку в бок. — Не считает нужным нас посвятить? Агния равнодушно пожала плечами. — Я работаю с Аменом. У вас другой осведомитель, все вопросы к нему. — И где теперь его искать, — пробормотал Ливий, как только Агния скрылась под навесом. — Сам найдет, — утешила его Эва. Она была близка к правде, немногим позже выяснив, что Амен условился с Сетом встретиться в поселении в трех часах от расположения. И это если галопом. Ливий, который сидел на лошади впереди Эвы, поделился, что деревушка находилась практически в стороне столицы. Оказалось, местом встречи была не деревушка, а добротный трехэтажный дом со своей огороженной высоким забором территорией, садом и фонтаном. Дворец почти. Эва подумала было, что Сет пригласил их к себе в дом, но принадлежал он женщине, немолодой, но сногсшибательно красивой и с совершенно шикарной фигурой. При виде нее даже Ливий не удержался от тихого «ух». Эва ощутила неприятный укол где-то внутри, но заморачиваться не стала, слишком уж утомилась дорогой. Дело шло к вечеру, хозяйка радушно накормила их ужином, не обращая внимания на хмурую физиономию Амена, который все не мог дождаться Сета. — Придет рано или поздно, — попробовала успокоить Эва, подсев рядом. — Уж тебе ли не знать, — хмыкнул он, хмуро уставившись на тарелки. — Неизвестно, откуда еда. Задетая его замечанием, Эва демонстративно набрала побольше еды себе в тарелку. — Не от кинжала загнусь, так от хвори, — протянула она с напускным равнодушием. — Терять мне нечего. — Что вы, — всплеснула руками хозяйка, чье имя моментально вылетело из головы Эвы. — Я заказываю только у проверенных, у них все чисто, можете даже не сомневаться. Сет бы не стал травить своих друзей. Вода, которую Эва отпила для начала, тут же полезла обратно, попав на ее одежду, но большей частью не в то горло. Она закашлялась, на что Амен среагировал похлопыванием по спине. — Я слишком голоден, чтобы не согласиться, — разрядил обстановку Ливий, очаровательно улыбнувшись под звуки сдыхающей от кашля Эвы и принявшись уплетать похлебку. Либо впрямь нюх потерял, либо всецело доверял Эве, которая, в свою очередь, полагалась на Сета. — Хотел бы убить, давно бы это сделал, — придя, наконец, в себя, тихо сказала она так, чтобы услышал только Амен. — Не стал бы так изощряться. — Тебе есть дело до того, поем я или нет? — вяло отозвался Амен, задержав руку на ее спине чуть дольше. Эва подцепила кусочек мяса с листьев салата вилкой, положив его в тарелку Амена. — Голодный ты еще злее, — обезоруживающе улыбнулась она. — Можешь не доверять, если хочешь. — Доверился уже как-то. Вопреки словам, Амен воткнул вилку в кусочек мяса и отправил его в рот. А Эве стало стыдно, хотя не она была виновата в своем обмане — от него зависела ее жизнь. Но вот в том, что отвернулась от Амена после того поцелуя в своем домике, фактически сбежала и, как оказалось, с другим, вполне. Сбежала с другим, мысленно повторила про себя Эва. Амен, быть может, и озадачился, как ей удалось провернуть свой побег с лекарем, который явно не стал бы управляться с охотниками, но после появления Сета картинка сложилась. И для него это действительно выглядело так. — Я пересяду, наверное. — Кусок в горло не лез. — Сиди уже. Эва послушно осталась сидеть, глубоко задумавшись. На что намекал Сет, когда поручал идти до конца в ее так называемом мастерстве? В голову просились чуждые отвратительные ответы, и она старалась их отметать, не веря в то, что покровитель в самом деле мог ей посоветовать лечь под кого-то, чтобы иметь дополнительный рычаг давления. Подстраховывался на случай, если Амен начал бы отбрыкиваться, а для цели он Сету был крайне важен. Не я, горько осознавала Эва, неумелая, неопытная шезму, которая могла только торговать своим лицом и тем самым держать тех, кому полюбилась, на крючке. Как же запамятовала, что имела дело с искусным манипулятором, в чьих руках была живым инструментом? Аппетит резко пропал. Эва вытерла рот салфеткой, поднялась с места и, не забыв поблагодарить за ужин, направилась к лестнице, почувствовав на себе долгий изучающий взгляд хозяйки дома. Комнату она ей выделила стандартную, как у всех, на втором этаже, если можно назвать стандартом такие хоромы. Эва подумала, что женщина, Исфет, да как ее по имени-то, была должна Сету за богатство. Хотя, возможно, и за красоту, как мама. Не хватало только о ней вспомнить для полного счастья. Она не заметила, как уснула, только коснувшись головой подушки, но проспала, кажется, не больше часа, по ощущениям чувствуя себя вполне бодро. Умывшись, наведалась к Агнии с предложением искупаться в бане, которая располагалась в противоположной стороне от сада и была уже затоплена. Гостеприимства хозяйке не занимать, даже маски подготовила. Нанеся одну из них, с составом которой была по крайней мере знакома, Эва попыталась вытянуть у Агнии подробности о деле, но та удивила ее, отмахнувшись тем, что Амен с ней пока не делился. Его подорванное к Эве доверие теперь сказывалось на всех. Переодевшись в любезно предоставленную хозяйкой миниатюрную ночную сорочку и повязав легкий длинный халат, Эва передумала идти в комнату, пожелав Агнии спокойной ночи и направившись к саду, подышать запахом цветов и прочистить мозги. Стемнело быстро, и отсутствие фонарей кое-как компенсировал свет из окон. Эве было не привыкать шататься во мраке, ступала спокойно, бесшумно, хотя нужды оставаться незамеченной не было. До тех пор, пока не услышала голоса в саду, в который едва не зашла, затаившись за большим кустом. — Интригуешь меня. — Эва узнала голос хозяйки, разве что сейчас он звучал по-странному томно. — Что за дела у тебя могут быть с охотником на черномагов? Ее собеседник беззлобно усмехнулся: — Тебе нос подкоротить, может? Эва застыла. Знала, конечно, что Сет должен был явиться в дом, но тихую радость от одного его голоса заглушить не смогла, как и наврать себе в том, что ждала его. Очень. — Не станешь ты портить такую красоту. Эве стало как-то неловко. Эти двое разговаривали непринужденно и легко, и в то же время в воздухе отчетливо пахло напряжением, но не нагнетающим, а интимным, что ли. Такое обычно в два счета разряжалось теми, кто мог назвать друг друга любовниками. Она рискнула и осторожно выглянула из-за куста, на миг всего, чтобы увидеть Сета на скамье и сидевшую рядом хозяйку, вальяжно облокотившуюся на ее спинку. Глаза ее при взгляде на Сета мерцали даже в темноте. В желудке неприятно сжалось. Одной частью Эве захотелось немедленно уйти, а другой ни в коем случае не дать им остаться вдвоем. — Я тебя испортил давно, — равнодушно протянул Сет. — Забыла, Харер? Так вот как ее зовут! — Если скажу, что забыла, — понизила голос та. — Напомнишь? — Не поверю. Харер коротко хихикнула, соглашаясь. — А в байки о том, что любой мужчина меркнет после близости с богом, тоже не веришь? Брови Эвы взметнулись вверх, а щекам стало тепло. Такую байку она точно слышала впервые, да и кто бы ей поведал. — Если бы я знала, ни за что не отдала бы тебе свою невинность. Да она ж не шутила. А по игривому тону не скажешь. — Я не это просил в уплату долга, — невозмутимо ответил Сет. — Знаю-знаю, — вздохнула Харер, тут же смягчившись. — Ну, не злись. Только попробуй еще раз присниться мне, разъяренно пригрозила Эва, даже во сне с тобой не лягу. Конечно, может, Харер и преувеличила, но проверять что-то не хотелось. Как будто бы мне представился шанс, с неохотой додумала она. — А у тебя все должницы такие интересные? — спросила вдруг Харер. — Я не про ту, что пониже, хотя она тоже ничего, но ее с тобой ничего не связывает. А вот та пантерочка, Эва, кажется… Сет не перебивал. Эва вся превратилась в слух. — Только ее мысли другим заняты. За ужином все порхала над своим охотником, а он ворчал, но глаза от нее отводил с таким трудом… Да ты же все врешь, пыхтела от злости Эва. Гадюка старая! — Наблюдательная, — то ли похвалил, то ли насмехнулся Сет. — Может, скажешь еще, какое мне дело до этого должно быть? — Это ты мне объясни. Раньше ты сам меня ловил, а теперь мне приходится уговаривать тебя провести со мной ночь. Унизительно, между прочим. — Так не унижайся. Эва бы позлорадствовала, если б не была сбита с толку. Сам ловил? То есть, у них это было не раз? По его инициативе? Хотя понять его можно, не женщина, богиня соблазна… Эва сомневалась, смогла ли бы сама перед ней устоять, если бы она была так же настойчива с ней, так почему Сет не хотел в этот раз? — Пантерочка ведь под твоим началом, я угадала? — Харер, казалось, нисколько не обиделась. — И крутится с убийцей черномагов. Вот как ты за своими присматриваешь? Хватку растерял? А нет, обиделась. Эва вдруг запереживала за нее, но Сет на провокацию не повелся. — Твоё дело — путников достойно встретить и проводить. И мужа своего не обманывать при возможности. Вот это страсти, прикрыла рукой рот Эва, чтобы смешок не вырвался наружу. Замужем, значит. Неужели систематически изменяла ему с Сетом? Или нет, не так: неужели влечение к нему не сбить ни близостью с ним, ни любовью к другому? Судя по Харер, а была она немолода, еще и годами? Если так, то Эва пропала. — Как же не обманывать, когда ты дорогу ко мне все никак не забудешь? Мне стоило открыть бордель, а не гостевой дом, стольких дам приводил… Что ни компания, так обязательно найдется какая-нибудь бедовая. Комплекс бога воочию? Эва ощутила дикую смесь ревности с опаской за то, что могло ждать Харер, позволившей себе так разговаривать с Сетом. Но того, казалось, вообще не колыхало ее раздражение. — Постоянно жить в роскоши скучно, — меланхолично отозвался он. — Так хоть, смотри, развлекаю тебя. — Себя скорее, — буркнула Харер. — Но в этот раз правда интересно. Стоит она того, что ты делаешь для нее? Или для тебя цена женщины определяется тем, стоит ли за нее убивать? — Не выдумывай, — рассмеялся Сет. Слова Харер позабавили и саму Эву, хоть и стало немного жутко. Сет уж точно не был из тех, кому требовалось переступать через себя ради убийства, напротив, он не колебался ни секунды, моментально расправляясь с неугодными. Эва вправду иногда забывала, с кем имела дело, бестолковая голова. А как тут не забудешь, когда бог жестокости так с тобой обходителен. Она без спешки отступила, решив, что хватит с нее потрясений, и так же бесшумно двинулась в сторону дома. Поднявшись на второй этаж, утерла проступивший от напряжения пот со лба, развязала пояс халата, чуть-чуть помахав полой. Сомневалась, что Сет не почувствовал ее присутствия в саду, но при таком раскладе явно не позволил бы ей подслушивать. Всё-таки хорошо Реммао ее натаскал, в искусстве оставаться незамеченным ему не было равных. До поры. — Эва? Разумеется, стоило ей об этом подумать, как ее сразу же обнаружили. Эва натянуто улыбнулась, медленно обернувшись на голос Амена, который удивленным, в общем-то, не выглядел. — Есть на этом свете место, где ты не бродишь по ночам? Эва хотела было сказать, что возвращалась с бани, да передумала: Амен, хоть и возглавлял их процессию, прекрасно знал, кому она была подотчетна теперь. — Воздухом уже нельзя подышать? — она недовольно запахнула халат. — Дышать можно. — Ах, спасибо за разрешение. — Но не шататься без моего ведома. Откуда мне знать, что этот не-человек не задумал забрать тебя вновь? — У вас одна общая цель, — напомнила Эва. — Вот именно, Неферут, одна. То, что сегодня мы стали союзниками, — его губа дрогнула, видно было, как ему неприятна сама мысль об этом. — Вовсе не означает, что завтра мы не станем врагами. Эва попробовала зацепиться: — А ведь я тебе враг, с ним или без него. Ты же казнить меня хотел до его появления. — Ты каждое мое слово будешь напоминать? Раздражать Амена у Эвы выходило лучше всего. Жаль, что не было такой профессии. Ну, разве что в качестве жены. Она ведь так и не узнала, чем закончился разговор в саду. И так неприятно стало, вероятно, сердце что-то почухало и дало команду ногам идти прочь? Не страх быть обнаруженной, а страх увидеть своими глазами близость Сета с другой. И если сейчас он с ней, то Эве ничего не оставалось, как послушаться его и идти до конца. Дожимать. — Всегда ведь в поле зрения нахожусь, рядом. — Она опустила глаза, подняла их снова, жалостливо сдвинув брови. — Не лишай меня последних остатков свободы, господин. — Я не… — Амен сделал шаг к ней, да так и замер, узрев в ее глазах влажный блеск. Возвышался над ней, огромный, свирепый, сдавший так быстро при намеке на слезы. — Ладно. Ступай. Ступать было недалеко, стоило лишь развернуться к своей двери. Амен не стал ее дожидаться, направившись дальше по коридору к лестнице, и Эва, проводив его взглядом, зашла к себе в комнату. Заперев дверь, ненадолго уперлась в нее ладонью, выдыхая. Ей было не по себе от того, что Амен ей все еще потакал, хотя ни о чем таком она не просила. Иметь возможность прогуляться вечером, не покидая территории, такая мелочь! Она не должна была его предупреждать, упрашивать, еще и глазки строить. Тем более, чувствовать вину за то, что могла, по сути, из него веревки вить, если бы выбрала его. Соображала хоть, что непоколебимый эпистат не мог видеть именно ее слезы, тогда как других изувечивал пытками, не реагируя на мольбы. Об этом Сет говорил? Он видел такие вещи насквозь и, может, не имел в виду ничего плохого, подталкивая ее к Амену, к мужчине, который бы все сделал для нее, если бы она только сказала, что хочет быть его. А я не хочу больше, зажмурилась Эва. Боги, почему все стало так сложно? Она повернулась к кровати, на ходу развязав халат, и чуть не споткнулась на ровном месте, увидев на ней силуэт. Да чтоб вас, дадут ей сегодня добраться до постели или нет? — Я уж готов был выйти в окно, вдруг помешал бы, — оскалился Сет. Он полулежал на кровати, подперев спиной подушку у изголовья и скрестив руки. У Эвы возникло сразу несколько вопросов. Чему он там мог помешать, зачем он к ней пришел, неужели всё-таки засёк её у сада, окончательно ли отказался от приглашения Харер в собственную постель, и когда, в конце концов, он перестанет пугать Эву? Вместо этого вырвалось емкое: — Что ты здесь делаешь? — Смотрю, как устроилась моя звездочка. — Сет лениво слез с кровати, поднявшись на ноги и двинувшись в сторону окна. — Достаточно ли мягкая постель, сыта ли, вымыта, одета. Эва уставилась на него со скепсисом. — Остальных тоже спрашивал? — Конечно, — в тон ей ответил Сет. — Я ведь для них старался, чтоб не ночевали в холодной пустыне. Ну, не для меня же одной. Или? Эва не заметила, как ноги сами понесли ее к Сету. Не мог он по-нормальному проявлять свою заботу, обязательно надо было колоть. Сама тоже хороша, вместо благодарности практически огрызалась. — За всех говорю. — Она подошла к нему, повернулась к окну спиной, оперевшись двумя руками о подоконник позади себя. — Спасибо. Сет встал к ней вполоборота, опустив на нее взгляд. Таки не остался с Харер, к ней пришел, ждал ее. Так ли уж важно, зачем? Они не виделись всего несколько часов после их маленького вздора. Целых несколько часов, если ты влюблена, поправила Эва. Она одного не могла понять, как он не считал ее, не чувствовал, насколько бешено ее влекло к нему, до порочных желаний, до мокрых снов, до взволнованно воздымающейся груди? Постыдилась бы, но перед ним не хотелось прятать сорочку под халат. Хотелось, чтобы смотрел. Чтобы не только смотрел. Я так невинна, что сразу видно, мрачно подумала Эва. Сет был причиной пробуждения в ее голове всего самого неприличного, раздвигая рамки пристойности за границы дозволенного. Как столь возвышенное существо вытягивало из нее настолько низменные чувства, при этом даже не прикасаясь? Почему же низменные, стушевалась Эва, развернувшись и уставившись на полную луну в звездном небе. Как я могу, когда с его появлением забыла обо всем напрочь, когда от одного его присутствия трепетно дышалось через раз, когда жизнь без него виделась одним долгим ожиданием встречи. — Обещал уже кто-нибудь луну и звезды? — поинтересовался Сет. Его голос звучал совсем рядом, над головой, а отдавался во всем теле. Стало быть, на лирику потянуло. Эва помотала головой: — Зачем мне они? — Рационально, — тихо посмеялся Сет. — Тебе нужны вещи посущественнее, так? — Например? — Свобода. — Если бы мужчина предложил мне такое, это была бы последняя наша встреча. — Эва не шутила. Сет хохотнул. Низко, коротко, приятно. — Чего же ты хочешь? — А что бы ты предложил? — Все, что пожелаешь, — сказал Сет так, словно это должно было казаться Эве очевидным. — За плату. Оставаться такой же красивой до конца дней своих, богатства, достойного мужа, научиться рисовать и писать… — Да умею я рисовать! — Эва возмущенно развернулась к Сету снова. Тот широко улыбался, щурясь. — А если безвозмездно? Сет отрицательно щелкнул языком: — Никак. Мы же решили, что я алчный и жадный. Он глядел снисходительно, немного насмешливо. Эва не могла взять в толк, почему ее не отталкивало от него даже после таких слов. Способно ли хоть что-то оттолкнуть от него, заставить бояться или ненавидеть. Нет, она не забывала о том, что перед ней стоял убийца богов, как и о том, что именно с ним, только с ним чувствовала полную безопасность. — Ты не обещаешь, — медленно кивнула она, соглашаясь. — Ты просто делаешь. Сет расплылся в довольной улыбке. — Оценила. — Он вдруг отступил на шаг, кивнув на кровать. — Выспись хорошенько, завтра предстоит тяжелый день. Что, уже всё? Нет, почему так рано? Чего вообще приходил, чего хотел? — Спешишь еще к кому-то? — Эва не успела за своим языком. Сета ее вопрос как будто бы не удивил. — К кому-то это к кому, прелесть? Эва лихорадочно соображала, чего бы сказать такого, чтоб не выдать своего присутствия в саду, и не нашла ничего умнее, чем вспомнить Агнию: — Например, к симпатичной убийце? — Маленькой, — учтиво напомнил Сет после краткого молчания, во время которого не сводил с Эвы глаз. — Ты не забываешься, шезмочка? Подслушиваешь чужие разговоры, мило беседуешь с охотником, а с меня спрашиваешь за наемницу? Эва похолодела. Знал, с самого начала знал. Но вроде как не особо сердился. Казалось, часть с охотником прозвучала раздраженнее, чем остальное, что дало Эве полное право разозлиться. — Ты сам ведь хотел, чтобы я его дожала. Хмурый прищур подсказал ей, что она в своих доводах не ошиблась. — Это уже интересно, — без выражения протянул Сет. — И что же в твоем понимании значит дожать? Эва сочла молчание за лучший ответ, держа голову прямо и не отводя глаз. Сет пристально изучал ее, прежде чем сдвинуть брови и медленно покачать головой. — Долго думала? Эва впитала его неочевидную ярость как губка, легко и неизбежно. Она осознавала, что в такие моменты лучше всего сдать назад, успокоить, может даже приласкать, но ничего не могла поделать с бушующим пламенем внутри. Сделала несколько шагов вперед, ближе к нему, плохо скрывая то, как ей это всё надоело. — А ты? — прошипела она. — Долго еще о нем говорить будешь? Я подошла в первую очередь к тебе, возилась с твоими ранами, а ты все подталкиваешь меня к тому, на кого мне все равно, — голос опасно задрожал, Эва сглотнула, набираясь сил высказать последнее: — Я не буду делать того, о чем ты мне так намекал. Так что реши уже, что я не стою того, что ты для меня делаешь, и всем станет легче. Сет бесстрастно смотрел ей в глаза. Если он не знал, то явно догадывался, ну почему же не давал ей это понять, кругами ходил, избегал всего, что могло намекнуть о ее чувствах к нему? Ему это было не нужно или даже… неприятно? Или он не мог принять то, что сам начинал что-то чувствовать к ней? Нет, это было бы слишком хорошо. Боги не влюбляются, едва ли им знакомо это чувство. Максимум, что могут боги — это возжелать. Какие-то другие боги, упрямилась Эва, которые не выручают раз за разом, не закрывают от бури, не учат езде верхом, не предоставляют теплый ночлег, чтобы почки не отморозила в холодной ночи пустыни. Другие боги, не мой бог, не мой Сет, пообещавший, что никому не позволит меня убить. Кошмар, как влюблена. — Кому должно стать легче? — спросил Сет после недолгого, самого громкого в жизни Эвы молчания. Та ухмыльнулась. — Например, той, что тебя ждёт. Успокоившийся было Сет нахмурился: — Довольно. — На нервы действует, правда? — лукаво улыбнулась Эва, хотя грудь ее то и дело поднималась и опускалась от потихоньку приходящего в себя дыхания. — Но она действительно заждалась. А мне, ты прав, стоит выспаться. Эва развернулась, закрывая разговор, чтобы лечь в постель, не обходя Сета, но тот вдруг схватил ее за руку, повернув обратно и притянув к себе. Кажется, в этот раз она его действительно довела. От резкого движения распахнутый халат слетел с одного плеча, но Эва не обратила внимания, застигнутая врасплох тем, что не должно было произойти вот так. Сет ее поцеловал. Молниеносно развернул, впечатал в себя, и Эва бы непременно подумала о том, что мечтала не так, что никто и ничто не давало ему права применять грубую силу, если бы он не поймал ее губы своими немыслимо плавно, широкой ладонью аккуратно проведя от спины к пояснице, прижимая к себе. Между их тел не оставалось ни единого сантиметра, но руки Эвы могли спокойно возразить против такой вольности, если бы не ослабли до безобразия быстро. Сет целовал ее тягуче, почти не шевелясь, но страсти в этом было едва ли не больше, чем в хаотичных движениях, о которых Эва фантазировала, не представляя, насколько реальность окажется лучше. Когда Сет отстранился, она бездумно чуть не потянулась к его губам обратно, дыша через рот и глядя ему в глаза. Сбилась вся спесь, вся агрессия, проснулось лишь затолкнутое глубоко желание и надежда с толикой неверия. Поцеловал ее. Не дразнил, не насмехался, схватил и поцеловал. И поцелует еще раз, если она соизволит отреагировать. Ощутив, наконец, что стояла в сползшем с одной стороны халате, Эва медленно стянула его с себя, не отрывая глаз от Сета. Тот смотрел. Во взгляде его мелькнула вспышка, та самая, тяжелая, влажная, какой пропитаны взоры жаждущих мужчин, но его не шла с ними ни в какое сравнение. Эва увидела, что он хотел ее, боги, как он хотел ее, и от этого задрожали ноги. Сет утянул ее в поцелуй с шумным вдохом, на этот раз с таким напором, с таким голодом, словно собирался высосать из нее жизнь, словно сам ждал этого момента так долго, что сдерживаться не осталось сил. Эва забыла, как дышать, отлипла от его губ, только чтобы вдохнуть, чтобы он обхватил ее губы своими снова. Ей не хватало воздуха, но она не могла себя остановить, отвечая ему раз на разом. А потом он вовлек язык, с нажимом облизнув ее нижнюю губу, и ноги перестали ее держать. Сет это почувствовал, заставил ее отступить, придерживая за поясницу, и Эва замельтешила назад на ватных ногах, уперевшись спиной в стену. Она бы скатилась вниз по ней, если бы Сет ее не удержал, не закинул ее руку на свое плечо, чтобы она зарылась пальцами в его волосы и притянула к себе так, будто делала это всегда. Увел ее в поцелуй вновь, медленный, неторопливый, коснулся ее языка своим, и Эва окончательно перестала соображать, где она, кто она, что она творила. Что он с ней творил, заставив улететь, когда держал так сильно. Он вел ее, уверенно, с каждой секундой теряя крупицы терпения, а Эва поддавалась и была рада быть ведомой как никогда. Она знала, поняла в какой-то миг, что поцелуем это не закончится, потому что не могло, потому что сама так желала. Не могла даже представить себе, что Сет отстранится, уйдет, оставит ее на эту ночь одну. Сет оторвался от ее губ, в следующую секунду опалив горячим дыханием место под ухом. Эву охватила крупная дрожь — ему достаточно было просто влажно целовать и дышать в ее шею, чтобы ее тело сошло с ума. Мурашки бегали по нему, не зная, куда деться, заставляли подрагивать то там, то здесь, а когда Сет лизнул ее ухо, сжав одну грудь, мгновенно уступили тянущему ощущению внизу живота. Лямка сорочки спала с одного плеча, к которому Сет тут же припал губами, сдвинул вторую, неспешно потянув ткань вниз. Через пару секунд Эва стояла обнаженная перед ним, но не почувствовала смущения, резко вдохнув, как только чужие руки стиснули ее оголившуюся грудь. Она всхлипнула, когда Сет поднял ее, устроив руки под ягодицами, так что теперь без труда мог наклониться и обхватить губами затвердевший сосок. Сжав ногами его торс, Эва пришла к выводу, что теперь точно знала, откуда появилось выражение «за уши не оттащишь». Сет буквально присосался к ее груди, кусал, зализывал соски, целовал мягкую округлую плоть. Эва то прогибалась в спине, стремясь быть ближе к его губам, то прикладывалась лопатками к стене снова, чувствуя, как сильные руки сдавливают ее ягодицы. Его руки. Такие большие, горячие, жадные. Знали, чего хотели и как к этому подвести: несмотря на весь хаос, движения были упорядоченными, можно сказать, неспешными. Эва и не подумала бы, что желать нужно уметь — не бросаться в омут с головой, а сперва заставить изнывать. А Сет изводил ее, искусно истязал, своим напором, языком, дыханием, своим всем. Ему просто хотелось отдаться — Эва была уверена, что не пожалеет об этом никогда. С другой стороны, ей было неловко лишь принимать ласки, она на какой-то миг даже почувствовала себя бесполезной, спохватившись и, устроив ладони ему под скулы, аккуратно приподняла ему голову, потянувшись за поцелуем. Сет с готовностью прижался губами к ее губам, перехватил поудобнее, развернувшись и уложив на кровать. Выпрямился, сцепив с себя накидку, стянул штаны, неотрывно смотря на Эву, и та, разумеется, зарделась, но даже не думала разрывать зрительный контакт или хоть как-то прикрыться. Сет буквально трогал ее взглядом, наслаждаясь тем, что видел, приблизился, сгибая ее ноги и, поцеловав сначала одну, а потом вторую коленку, неторопливо их раздвинул. Эва задышала чаще, стоило ему прильнуть к ней всем телом и как-то совсем уж плавно задвигать пальцами внизу. Сету не было необходимости стимулировать ее дополнительно, она была уже мокрой там, у стены, от одних его поцелуев, но знать ему об этом было равносильно необязательно. Эва пылала лишь от мысли о том, что он с ней делал, и как ей это нравилось, как ее тело этого ждало и теперь не могло перестать дрожать от предвкушения чего-то большего. Конечно, она знала о том, что это будет больно, не подозревала правда, насколько. Уж тем более не ожидала, что Сет протянет успокаивающее «Тшш…», сцелует слезинки с уголков глаз и примется покрывать поцелуями ее лицо, шею. Эва тихонько всхлипнула, осознавая, что он еще даже не полностью внутри, почувствовала его ладонь на своей, продела пальцы между его и с силой сжала. Ей очень хотелось думать, что Сет с ней так нежен не из вполне себе понятных побуждений мужчины, не желающего запомниться болью, а из-за того, что эта ночь для него значит то же, что и для Эвы. Что она для него значит больше, чем кто-либо. Боль утихла не сразу, постепенно, Эва даже не поняла, в какой момент, отвечая на бесконечные поцелуи и чувствуя его руку в своей. Сет начал толкаться в нее все сильнее, целовать ее беспорядочнее, то обхватывая губами губы, то обжигая дыханием шею, пока они не стали единым механизмом, движущимся в одном ритме. Эва стиснула ногами его талию, переместила руки на широкую спину, все время следя за тем, чтобы быть тише, но стремительно ускорившиеся толчки уничтожили ее старания на корню. Вырвавшийся стон показался слишком громким, слишком распутным, однако она окончательно забила, решив взять от этой ночи всё на случай, если других не предвидится. Сет тоже больше не сдерживался, отстранившись, брал ее целиком, натягивал на свой член методично, сильно, безжалостно. Вытащил, лег рядом и, не дав Эве опомниться от внезапной пустоты, вонзился снова, приподняв ее ногу. Эва захныкала от ощущений под новым углом и едва не завопила, когда Сет опустил руку и пальцами начал ласкать ее клитор. Она затряслась от удовольствия, закричала, застонала, но Сет не отпускал ее, не замедлялся, продолжая вколачиваться и неумолимо изводить пальцами. Эва буквально чувствовала, как смазки выделяется еще больше от их движений, как член от этого скользит в ней легче, шумнее. Она закатила глаза, уже не обращая внимания на хлюпающие звуки, держала ногу приподнятой сама, сжимая рукой простынь и исступленным от наслаждения разумом возжелав, чтобы Сет трахал ее вот так вечность. Тот просто вертел ей, как хотел, перекинув ногу так, что Эве пришлось лечь пластом на живот, и принялся вбиваться в нее, проникая глубже. Она подняла голову от подушек, чтобы иметь возможность дышать, но Сет облегчил ей задачу, схватив ее за волосы, а второй рукой оттянув одну ягодицу, начав драть ее без остановки. От частичного обездвиживания из глаз брызнули слезы, но Эва не думала жаловаться на боль, которую совершенно не чувствовала — настолько мокрой и возбужденной она была. Она вскрикнула, когда Сет притянул ее к себе, одной рукой сжав грудь, а второй схватив за горло, наверное, в одну десятую своей силы, из-за чего ей пришлось запрокинуть голову, вздрагивая от непрекращающихся толчков. В этот момент она была под полным его контролем, в абсолютной его власти, он не просто ей владел, а обладал ей целиком и полностью, чему она не способна была противостоять, восхищенная тем, до чего он ее довел. — Еще, — еле слышно выдохнула она, всхлипнув, как только Сет переместил руку с ее горла вниз и задвигал пальцами так быстро, что Эва едва не попрощалась с разумом, забившись в конвульсиях. Она сжималась вокруг его члена, отчего Сет охал, продолжая изнизывать ее, пока не вытащил и не кончил ей на поясницу, все еще не отпуская ее из рук. Он рухнул рядом, тяжело дыша, а Эва снова легла на живот, ощутив, как жидкость течет по спине. — Не двигайся, — предупредил Сет, лениво потянувшись к тумбочке за салфетками, но не достав. Он дал себе отдышаться, присел, на этот раз дотянулся, начав вытирать ставшую еще более жидкой сперму, побросал все салфетки в урну. Стянул испачкавшуюся простынь, осторожно перевернул Эву на спину, устроившись рядом и подперев голову рукой. — Ты не заставишь меня сесть на коня завтра, — выдавила Эва, глядя в потолок. Сет тихо засмеялся, убрав с ее лица прилипшую ко взмокшему лбу прядь. Эва поморщилась, приподняв туловище, и Сет незамедлительно собрал ее волосы, уложив вверх на подушку. — Понял, — смиренно произнес он. Улегшись обратно, Эва недоверчиво посмотрела на него. Взъерошенный, жутко довольный Сет глаз с нее не сводил, улыбаясь так, что сердце щемило. — Никто никуда не дернется, пока моя шезмочка не придет в себя. Вот это самомнение, цыкнула Эва. А потом ойкнула, осознав, что все, кто был в доме, наверняка слышали, как она… Как они… Как же ей теперь всем в глаза смотреть? — Завтра пойдем по менее интенсивной программе, — сказал вдруг Сет, окинув ее взглядом и укрыв их обоих покрывалом. А не плевать ли на них всех, тотчас подумала Эва, посмотрев ему в глаза, убедиться, что не шутил. Хотел остаться с ней на ночь, а завтра… еще? — Я пока не давала согласия, — завредничала она просто потому, что до конца не верила. — Ты отдала кое-что другое. — Эва не совладала с собой, стукнув кулаком по плечу хохотнувшего Сета, явно пребывавшего в настроении. — Так и быть, нет так нет. Как раз отскочу по делам. Он улегся на спину, закрыв глаза, а Эва, вначале не найдя слов от возмущения, переместилась на него, специально надавив своим телом на его торс и как-то позабыв о том, что была для него не тяжелее перышка. — Я тебе отскочу, — пригрозила она. Сет приоткрыл один глаз, хитро ухмыльнувшись. — Сразу видно — моя. Тебе идет угрожать. Он проронил это так ненавязчиво и просто, спокойно притянув ее к себе и устроив голову на своей груди. Он не видел ее лица, поэтому Эва не стала сдерживать улыбки, в которой моментально расплылось ее разрумянившееся лицо. Казалось, нельзя было упасть в него еще глубже, но этой ночью она пробила новое дно, влюбившись по уши. Что удивительно, не после восхитительного первого раза, как ожидала, а после вот этого краткого, мало что значащего разговора. Для кого угодно, но не для меня, уверилась Эва, впервые за долгое время провалившись в сон без сновидений.