Холодный вечер

Одним холодным зимним вечером Туро по традиции давал слушать своему ребёнку в животике брутал-техникал-дэт метал, потому что считал главным воспитать в нём правильный музыкальный вкус, и тихонько ронял слёзы в подушку с оленями. Его муж будто бы изменял ему с работой, что доводило бедную омегу до истерик и бессонных ночей, а это особенно нехорошо сказывалось на будущем ребенке. В голове отдавались эхом мысли о том, почему Паси не хочет взять отгул и провести, нет, не лишний, а очень подходящий день вместе с Туро и его маленьким счастьем под сердечком. Иссиня темная атмосфера нагоняла большой мрак на ослабевшие плечи мужчины, которому вновь хотелось сбежать от всех и ото всюду: закрыться на седьмой замок так, чтобы даже сама смерть его не достала. А также ужасно хотелось оленины с кремом, ужасно… — Туро. Послышался голос со спины, как будто гром в затяжном небе, а через секунду позади возвышающейся исполинской фигуры завыл затяжной ветер, в котором будто бы подали голос сами души грешников. Отдающий холодом твёрдый, высокий взгляд смерил Туро, что тот съежился, постеснявшись своего жалкого положения. Смахнув соленые капли с глаз, патлатый приподнялся и выключил плеер и, пожмурившись от яркого белого света фонарей с улиц, оказался в небольшом замешательстве, которое отразилось на его лице, усыпанном тенями и полутонами. — Если ты вздумал вновь плакать, то это может навредить нашему ребёнку. Ты явно не хочешь, чтобы наш ребёнок родился недоношенным или дауном, или ещё хуже — выкидыш. Тебе… тебе не стоит волноваться так сильно, Туро. Последние слова прозвучали менее уверенно по сравнению с остальными, Паси смог дать волю своим чувствам и сказать нечто такое, что заставило его сердце по-настоящему тронуться. Туро был готов поспорить, насколько было мило и невинно то, как обычно мрачный, серьезный и никогда неулыбающийся фин сейчас смущенно откровенничал. Его тело было обращено к самому свету, поэтому лишь темнота смогла скрыть лицо и отразившуюся эмоцию на нём. — Я всегда рядом. Послышался тихий хлопок двери и замочной скважины, и сам Мойланен не успел опомниться, как его тёплой щёки коснулось нечто обжигающее холодное и… приятно лестное. Словно поцелуй самой тьмы и смерти коснулся кожи Туро, заставив его вздрогнуть. — Ах, Паси… И только спустя пару мгновений привыкшие к темноте глаза Туро заметили пакет с олениной в креме в руке басиста. Паси тот человек, который появляется именно в ту минуту, когда это нужно всем сердцем.