За тонкой щёлочкой

Сетос не хотел подслушивать. И подсматривать тоже не хотел. Но любопытство взяло верх. Пустынник зашел в таверну, намереваясь встретиться с Сайно и Тигнари, чтобы сыграть несколько партий «Священного призыва семерых» и поболтать о свежих новостях. Как обычно, Сетос пришел раньше назначенного времени, и, пока дожидался друзей, успел перекинуться парой фраз со знакомыми. В этот момент он увидел их. Снова вместе. Кавех и аль-Хайтам сидели у дальнего столика, и, судя по размашистой жестикуляции архитектора, о чем-то спорили. Услышать, о чем идет спор, было невозможно — Кавех всегда говорил вполголоса, когда был на публике с секретарем Академии. Сетос подмечал это каждый раз, когда встречал их на улицах Сумеру. Заказав себе вина и выбрав место неподалеку, Сетос принялся наблюдать за странной парочкой. Он не хотел собирать сплетни или что-то в этом роде, просто ему было непонятно, какие отношения связывают этих двоих. Судя по рассказам Тигнари и Сайно, они едва не поубивали бы друг друга, но почему тогда они продолжали всегда быть вместе? «Возможно, это просто особенности отношений между учеными Академии», — думал Сетос, попивая вино. Он знал, что и архитектор, и секретарь были видными представителями своих даршанов, и предполагал, что их споры могли быть связаны с проводимыми исследованиями. Но раз так, почему они шепчутся? — Ты! Как ты можешь предлагать мне подобное?! — Сетос едва не подавился вином, когда архитектор, красный как пиро-слайм, вскочил со своего места и заговорил громче обычного. — А что такого? — невозмутимо ответил аль-Хайтам, сложив руки на груди. — Ты спросил, я ответил. Не хочешь — не нужно. Архитектор недовольно засопел, сжимая и разжимая руки в кулаки. Пустынник считал себя знатоком в считывании чужих эмоций, но то, что он видел на лице блондина, не поддавалось анализу: с первого взгляда казалось, что он зол, но приглядевшись внимательнее, это можно было принять за смущение. А наблюдая дольше, Сетос улавливал… желание? О чем же они только спорили?! — Хорошо, — в конце концов сдался Кавех. Он нервно отбросил волосы с плеч за спину и раздраженно бросил секретарю: — Пошли. Аль-Хайтам молча поднялся следом, и Сетос был уверен, что тот довольно улыбался. Но улыбка исчезла так же быстро, как ветер убирает надписи на песке. Пару минут Сетос смотрел на опустевший стол, где остались бокалы с вином и почти нетронутая тарелка с закусками. Он молча взболтал вино в своем кубке, размышляя, стоит ли ему пойти следом. Архитектор казался слишком уж раздраженным, и Сетос переживал, не ранит ли он секретаря. Решив, что он только проверит, все ли в порядке, Сетос отставил свой бокал и пошел следом за мужчинами. Слежка привела его к комнате, где владелец таверны хранил свои продукты. Дверь не была плотно закрыта, и из-за нее доносились приглушенные звуки, похожие на несерьезную борьбу. Сетос подошел ближе, заглядывая в щёлочку, и оторопел. Аль-Хайтам одной рукой схватил Кавеха за запястья, прижимая архитектора к стене. Вторая рука секретаря блуждала под белоснежной рубашкой, срывая с губ блондина хриплые вздохи, которые тонули в поцелуях. — Ты уверен, — пробормотал архитектор, — что сюда никто не… — Уверен, — перебил его аль-Хайтам, просовывая колено между ног Кавеха, прижимая его к твердеющему члену. Архитектор застонал и попытался высвободить руки из захвата, но безуспешно — аль-Хайтам продолжал крепко сжимать их. Сетос испуганно отдернулся от двери, когда рука секретаря перестала ласкать чужой торс и принялась стягивать узкие штаны. «Мне не стоит этого видеть!» — мысленно повторял пустынник, возвращаясь к щёлке. Он ощутил, как собственный член напрягся в штанах, натягивая плотную ткань, а лицо залилось краской. — «Я не должен смотреть». — Постой, — сбивчиво попросил архитектор, — я сам. Аль-Хайтам кивнул и выпустил чужие руки. Немного помедлив, Кавех начал расстегивать свои штаны, стягивая их вместе с бельем. Секретарь быстро последовал его примеру, стянув и свою одежду, и снова поцеловал Кавеха. Он запустил длинные пальцы в волосы блондина, оттягивая его голову назад, чтобы в следующий миг заскользить влажными губами по шее. — В этот раз без следов… ах. Аль-Хайтам впился зубами в кожу, затягивая небольшой участок в рот у самой линии челюсти. Архитектор болезненно застонал, но, похоже, это заводило его еще больше, и он неторопливо закинул одну ногу на бедро аль-Хайтама, прижимая его ближе к себе. Сетос уперся лбом в стену рядом с щёлкой, запустив руку в штаны и проведя пальцем по головке члена, размазывая по ней предэякулят. Его негромкий стон смешался со стоном блондина, когда аль-Хайтам опустился на колени и, закинув ногу Кавеха себе на плечо, прижался припухшими губами к внутренней стороне бедра, ближе к паху. Он взял его член одним уверенным движением, надавливая языком на чувствительную головку. Кавех резко дернулся и откинулся на стену, запрокидывая голову назад. Под нежными ласками он тихо млел, пытаясь отыскать опору руками в стене. — Хайтам, — простонал архитектор. — Возьми меня, быстрее. — Повернись, — кивнул аль-Хайтам, немного отодвинувшись. Кавех развернулся к стене, наклонившись вперед и вскрикнул, когда секретарь вместо того, чтобы сразу проникнуть в него, медленно обвел языком вход. Сетос томно задышал, прикусив руку, чтобы не дать собственным стонам нарушить их уединение. Он ощущал, как гул собственного сердца заглушал всё вокруг, и молился всем архонтам, чтобы в эту часть таверны никто не сунулся. Руками аль-Хайтам раздвинул ягодицы Кавеха, надавливая языком чуть сильнее, стараясь проникнуть внутрь. Вскоре язык заменили пальцы, аккуратно проталкиваясь глубже, расслабляя и подготавливая упругие стенки, вырывая из чужого горла звуки удовольствия. Кавех вместе с Сетосом зашелся грудным стоном, когда секретарь резко вынул пальцы и поднялся на ноги. Одним резким движением он развернул архитектора к себе лицом, подхватив за бедра и оторвав от пола, вынуждая обхватить себя ногами. Кавех испуганно схватился за плечи, опасаясь падения, но аль-Хайтам мягко улыбнулся, нежно поцеловав его в макушку: — Не бойся, я держу, — прошептал он, поддавшись вперед, проникая в архитектора и входя до упора. Кавех громко застонал, когда аль-Хайтам принялся двигаться резче и грубее, попадая точно по простате. Его руки крепко прижимали мужчину к себе, а собственный член подрагивал между их животами, всё сильнее наливаясь кровью. Он был готов кончить прямо так, без единого касания. Сетос двигал рукой по члену в такт движениям бедер аль-Хайтама. Перед глазами всё плыло, он чувствовал смесь стыда от подглядывания и удовольствия — настолько картина перед его глазами была захватывающей. Кавех, не сдержавшись, выгнулся, ударяясь затылком об стену. Сперма несколькими толчками выплеснулась из подрагивающего тела, покрывая торс и стекая к бёдрам. Несколько её капель попали на грудь, и Аль-Хайтам одним движением слизал их, смотря на удоволетворенного Кавеха глазами, полными обожания. — Кончи в меня, — на выдохе прошептал Кавех. Горячее дыхание овевало аль-Хайтама, и он низко зарычал, набирая скорость и вдалбливая архитектора в стену всё сильнее и сильнее. Несколько движений рукой, и Сетос ощутил, как горячая сперма растекается по его руке. Прикрыв глаза и наблюдая за яркими пятнами перед ними, он отдалённо услышал низкий стон секретаря Академии, когда тот в последний раз толкнулся вперёд и, содрогнувшись, кончил внутри архитектора. Пустынник вытащил руку из штанов и отвернулся от щёлки, оперевшись головой о стену, стараясь привести дыхание в норму. На мягких ногах он оттолкнулся от стены и поспешил убраться прочь, боясь, что учёные заметят его. «Какие… близкие отношения у жителей Сумеру», — только и успел подумать он. По пути пустынник завернул в туалет, где смыл с рук остатки спермы и на тех же мягких ногах вернулся обратно в общий зал таверны. При этом его лицо продолжало пылать, и, чтобы хоть немного скрыть смущение, он прижал ладонь ко рту. За столом, где он оставил недопитое вино, уже сидели Сайно и Тигнари. Заметив Сетоса, они махнули ему рукой, но когда тот подошёл ближе и сел рядом, друзья удивлённо переглянулись между собой. — Что-то произошло? — нахмурился Сайно. Сетос, продолжая прижимать ладонь к лицу и низко опустив голову, только махнул рукой медленно отвечая: — Мастеру Шляпке… я обещал сегодня встретиться, простите. Перенесём игру на другой день.