Просто жить

Скрыться от солнца парню хотелось отнюдь не из-за страха сгореть в его лучах. Совсем нет, солнце было для него таким же проводником, как и для обычных людей, а за триста прошедших лет в голове лишь появилось больше вопросов о том, с чего же человек взял, что вампирское тело не сумеет совладать с солнечными лучами. Скрыть свои глаза от дневного света ему хотелось только по одной причине: надоело просыпаться по утрам и заново переживать эти дни, которые давно перестали приносить радость. Одиночество затянуло его; осознав, каким спокойствием и безмятежностью оно может обернуться, иметь дело с кем-либо просто больше не хотелось. Так он обрек себя на пустоту, которой довольствовался все время. Ким Сынмин был самым простым вампиром, которого только и можно было встретить на улочках столицы. Такие, как он, часто тянулись в подобные людные места: в столицы и мегаполисы. Как никак, так жертв заметить можно редко. Ким не был из тех, кто поощрял убийство только лишь с целью получения свежей крови из сладких человеческих вен. «Нет, спасибо» – говорил он последним оставшимся друзьям, если те заслуживали такого звания. Парень был более склонным к гуманизму, отдавал свое предпочтение одному гемакону крови в день, обычно, по вечерам после рабочего дня. И неважно, что работал Ким чаще ночью. Долгие триста лет бытия, сотни смен мест жительства по всему миру привели его именно сюда – в место, где он давным-давно родился. Выбор этого города стал неслучайным; вернуться сюда было тяжелым решением, которое влекло за собой и последующие: Ким Сынмин окончательно решил, что это — его последний год жизни. Год, который, между прочим, подходил к концу. Такое решение далось вампиру совсем нелегко: в воспоминаниях находилось столько причин жить дальше, но все они были в пыль растоптаны одним, самым весомым минусом его жизни: бессмертие без шанса на понимание. Скрываться он привык, но это никак не скрашивало его будни. Ровно семь лет он проживал в городе, а после шел, куда глаза глядели: все четыре стороны света были перед ним, как на ладони. А хотелось бы обрести дом. Сынмин характером вышел мягким, самым настоящим пудингом со сладкими ягодами и приторным сиропом. Им наслаждались люди в каждой компании, куда бы за столько веков он не попал, да все это вылезало боком, и вылезало крайне болезненно. Парень всегда замечал сквозь десятки глаз какие-то одни, какие-то особенные, всегда привязывался к ним и питал симпатию; всегда ухаживал и теплил, а потом… Потом бессмертная жизнь, что держала его в узде, все рушила. Он не старел, не менялся — все, что он мог, так это наблюдать, как дорогие сердцу люди медленно покидали этот мир. Ким бы хотел, чтобы они остались с ним; чаще всего, они хотели этого так же сильно, но в далекий от современности век парень заклялся никогда больше не обращать людей в существ, подобных ему. Потеряв десяток жизней, что значили больше, чем его собственная, вампир отдалился от каждого смертного и навек закрылся в неприступной крепости. Ровно до одного дня. — Извините, не будет поменять? — юный студент, как ошпаренный, вбегает в университетский кафетерий, размахивая крупной купюрой. Девочка за кофейной стойкой тут же подзывает его к себе, из кассы добыв несколько купюр поменьше. — На, держи, — сует в чужие руки. — С тебя потом философия! — Договорились! Ян Чонин был общительным: в его кармане, казалось, были сотни знакомств с каждым, кто хоть раз появился в стенах этого университета. Поступив на факультет истории, парень ни разу не пожалел о своем выборе, а перед глазами раскинулось чудесное будущее со столькими возможностями. Старания не подводили его, отличные баллы позволяли все так же оставаться на бюджете даже на третьем курсе, а хорошие знакомые разрешали продолжать работать на выставке. На вампирской выставке, посвященной восемнадцатому столетию. Ян навряд ли был тем увлеченным мальчиком, сплошь и рядом видевшим сверхъестественное, включая кровососущих человекоподобных существ, однако эта работа позволяла ему жить хорошо в свои-то года. Не раз клиенты задавали одинаковые вопросы, нечто вроде: «А вы верите?», и Чонину приходилось отвечать. Чаще всего он ссылался на науку, пояснял, что существование вампиров просто невозможно; в другие разы он настойчиво и уверенно кивал и поддакивал. Его точка зрения плавала, как оторвавшийся от дна буек в открытом океане, а разум говорил, что, пусть отдаленно он и верит, пока не увидит своими глазами, не будет ничего утверждать. Так же и сейчас, поговорив с клиентом о вероятности жизни подобных среди них, Чонин сумел уломать женщину купить невероятно интересную книгу о потустороннем, о тех, кто сумел перехитрить смерть. Ее интересность, конечно, была для парня фантазийной, ведь сам он ее ни разу в жизни не открывал. Вот и вышло, что он, перепрыгивая собственную голову, бежал в близстоящий буфет, чтобы разменять купюру на сдачу, а уже за миг кланялся клиентке, отпуская ее с покупкой. Долгий разговор, оставшийся позади, немного вымотал. Ян болтал ногой, сидя на высоком стуле и проклинал себя за забытую дома зарядку, ведь телефон был на последнем издыхании. Насколько он знал, сегодня на парах не было никого, кто бы любезно ее одолжил, но все сомнения развеял внезапно появившийся в холле силуэт: — Феликс, ради бога, спаси меня! — воззвал парень к одногруппнику. — Утро доброе, — лишь мямлит тот в ответ, ближе подойдя. — Ты опять зарядку на хате забыл? «В яблочко» – кивком показал Чонин, надеясь, что старый знакомый сумеет спасти его в столь тяжелой ситуации. Полупьяный Ли медленно полез в рюкзак в поисках заветного проводка с блоком. Полупьяным он был лишь по одной причине: прошедшей ночью Ян не пошел с ним на местную студенческую вечеринку, а значит, никто старшего не контролировал. Да, пускай Чонин был младше, однако в их компании именно он пришелся более ответственным. — Ты будешь завтра на ярмарке? — протянув парню желанную зарядку, Ли поинтересовался. — Да у меня выбора нет, — фыркает. — Там же еще костюмы нужны, Хэллоуин все-таки. В ночь Хэллоуина старшекурсникам по какой-то причине захотелось организовать целую ярмарку в честь долгожданного праздника нечисти. Сам же Чонин не горел желанием присутствовать, однако его выставка в плане оказалась слишком важной. Ему дадут в помощь еще одного студента — парень свято верил, что они сумеют найти общий язык на предстоящий вечер праздника. Местные власти разрешили разместить ярмарку в одном из центральных парков: там было много территории для фантазии, а один из организаторов как раз учился на дизайнерском. Значит, все пройдет как по маслу. Проблемой для некоторых стали костюмы – такое условие поставили старшие. Недовольную моську Яна было видно издалека, и первой заметил ее Феликс, предположив, что друг вовсе откажется от вечера, да оказался не прав. Проведя долгие дни за размышлениями, Чонин решил совсем не заморачиваться. Он работал продавцом в вампирской лавке, значит, и сам должен был быть таким: образ Дракулы в его голове появился мгновенно. Проблем с ним не возникло; в ближайшем магазине костюмов парень прикупил длинный плащ и искусственные клыки, которые были покрыты многоэтажным набором матерных слов из-за своей неудобности. У одного из старших Ян одолжил смокинг, что отлично подошел ему по размеру, а Феликс любезно подарил одну из двух купленных пар красных ярких линз. Весь подготовленный костюм висел на плечиках на двери его спальни: в квартиру парень вернулся поздно. Предстоящие несколько пар, а потом и празднование не внушали веры в то, что по итогу у него останутся силы, но Ян все равно был готов трудиться и радовать чужие взгляды.

***

Отсиживаясь на водительском сидении кареты скорой, Сынмин покусывал губы, увлеченно читая новую книгу. Ему ее на день рождения подарил старый вампир, у которого вкус был отменным. В этот раз смена выпала парню в день: он радовался солнечной погоде и старался проживать свои последние деньки так, как хотелось именно ему. Идея работать медбратом пришла ему в голову очень спонтанно, однако она показалась ему хорошей. Хотя все было не так однозначно. Ким пришел в поисках работы в больницу лишь для того, чтобы побороть свой главный страх, который не влезал ни в его голову, ни в голову других вампиров: парень больше всего на свете боялся крови. Именно так наказал его этот мир после обращения, ведь, еще будучи человеком, подобного Ким в себе не замечал. Так и вышло, что кровь из пакетиков он мог пить лишь когда гемаконы были от него скрыты. В самых крайних случаях Ким заворачивал их в пакет из продуктового магазина, заставляя своего единственного лучшего друга заливаться горьким смехом. Сам друг, звавшийся Бан Чаном, был в разы старше Сынмина, однако концы с жизнью сводить не спешил. Они провели много времени за разговорами на подобные темы, и только спустя несколько месяцев младший признался, что больше не в силах терпеть бессмертие и обреченность на вечные скитания по миру. Попытки отговорить лучшего друга для Чана ничем хорошим не увенчались: Ким пригрозил, что, если тот и дальше будет пытаться его отговорить, лишится друга раньше, чем будет положено. Поэтому Бану пришлось замолчать. Кажется, Сынмин все решил и это было остаточно. Старшему эта мысль все никак покоя не давала, мешала уснуть и застревала комом в горле каждый раз, стоило ему увидеть Кима. Поэтому он принял эгоистичное решение: он найдет того, кто заставит Сынмина вновь полюбить жизнь. В поисках подобного древний вампир совершенно случайно наткнулся на вывеску: «Выставка. Вампиры, древние века и исторические эпохи, посвященные мифическим существам!». Так жизнь его завела в университет, где и работал Ян Чонин, однако Бан попал совсем не на его смену; в тот день за прилавком сидела девушка, что, по его мнению, отлично подходила Ким Сынмину. Вампир не мучал ее расспросами, все было намного проще: глаза в глаза, управление чужим разумом дало Бану отличную фору, и он сумел узнать ее истинные мысли. — Ты веришь в вампиров? — сухо спросил. — Разумеется! — эмоции ее лились с уст, хоть девушка, поддавшись гипнозу, замерла, как статуя. — Хотела бы обратиться, чтобы прожить с каким-то вампиром всю жизнь? — Да. — А он тебе нравится? — парень поворачивает к девушке широкий экран телефона, на котором было недавно сделанное фото Кима, и в следующий миг получает бурный позитивный ответ. Задав еще несколько вопросов, он выяснил, что на Хэллоуин их университет собирается провести целую ярмарку, полную интересных ивентов, различных лавок, посвященных разным сверхъестественным существам, и даже комнатами страха. Выгнув бровь, Бан уточнил, будет ли она там работать, и девушка кивнула. Чан был уверен: все дело уже в шляпе.

***

— Какая еще ярмарка? — сложив в холодильную камеру несколько гемаконов, перемотанных бумажным пакетом с помощью Чана, Ким недоумевающе бросил на друга взгляд. — Обычная, Сынмин, — стоял он на своем. — Там весело будет! Давай же, позволь мне, как твоему верному другу, скрасить твои последние месяцы жизни. Попугаем людей, может, попьем из кого-то свежей крови. — Сам пить будешь, я таким не занимаюсь, — отворачивается он угрюмо. — Да что с тобой такое-то? Не с той ноги встал? Ким со стола подбирает оставшийся гемакон и прислоняет трубочку к губам, тем же временем глядя на старшего. Наверное, впервые Бан предлагает ему развлечения на некой ярмарке, посвященной Хэллоуину и нежити. Оказаться в толпе шумных пьяных студентов – последнее, чего бы ему хотелось, но умоляющий взгляд лучшего друга сломил его непоколебимость. — Ладно, — протянул слоги, и Чан радостно захлопал в ладоши. — Тогда собирайся, ярмарка открывается в семь. Развернувшись на пятках, старший отправился собираться сам, оставляя Кима в одиночестве. Парень продолжил неспешно посасывать кровь из пакета, набираясь сил на предстоящий вечер. Как оказалось, парк, в котором должна была проходить ярмарка, был совсем неподалеку от его дома. Вампир все поглядывал на старшего: каким-то он был слишком счастливым. Или же это Сынмин просто привык быть до жути подавленным. В воздухе витал запах дыма различных сигарет, противной смеси десятков ароматов духов, запах дерева и осени. Ким различал каждый тон, ловил каждый голос, поеживаясь от особо громких звуков, зачастую, хлопков праздничных хлопушек, что тут и там разбрасывали конфетти. Несколько прилетело и на его голову, отчего Ким усердно тряс головой и пальцами выбирал серебряные бумажки под приглушенные Чановы смешки. — Ну так и зачем ты меня сюда притащил? — оказавшись в центре площади, Ким тяжело вздохнул. Его не впечатлило ничего: люди как люди, они радуются празднику и скитаются туда-сюда в поиске чего-то неживого, а он, тот самый неживой вампир, желает поскорее уйти. — Веселиться, Сынмин, — все настаивает Бан. — Пойдем в комнату страха. Не особо давая младшему выбор, Чан за руку утянул его в сторону небольшой постройки, обвешанной приведеньями, тыквами да разными атрибутами праздника. Они столкнулись с несколькими людьми, которые вскрикивали от тут и там выпадающих с потолка скелетов и пролетающих мимо на нитях призраков, сделанных из тюлей и белых простыней. Чан пропитался атмосферой праздника, часто самостоятельно выпрыгивая из-за угла с явной целью помочь кому-то наложить в штаны. Так ни разу и не испугавшись, Ким хотя бы похихикал от бурной реакции посетителей на уловки комнаты страха. — Ты скучный! — по выходу, запротестовал старший. — Нет, просто привык уже ко всему, — так спокойно парирует Ким. Он руки сует в карманы простых джинсов, даже не думая заморачиваться над костюмом, и держит свой путь в сторону красивой арки. Бан плетется сзади, а младший и не подозревает, что тот ждет подходящего момента для того, что подвести его к лавкам. Сынмин ловил на себе взгляды молодых девушек и парней, кто-то, крайне сильно поддаваясь алкоголю, даже пытался прикоснуться, однако в ответ получал понимающую улыбку и слова, гипнозом приказывающие уходить. Парни молча обошли площадь, разглядывая развешанные на деревьях гирлянды и декорации в виде болтающихся на ветвях людей. Что же, Ким подытоживал: все было так скучно. От безнадежности хоть как-то развлечься за вечер, парень устало плюхнулся на круглую лавку, на противоположной стороне которой сидела молодая парочка в костюмах ангела и демона. Как же скучно. — Будешь? — вдруг Бан протягивает флягу. Сынмин вопросительно выгибает бровь, однако берет. На языке тут же сластит свежая кровь, отзываясь в теле приятностью. — Вторая группа? — Ким лыбится и получает такую же хитрую улыбку в ответ. Каждый вампир имел особенность: определенная группа крови действовала, как алкоголь. Для Сынмина и Чана это была именно вторая, и Бан точно был уверен, что подобный жест хоть немного скрасит этот вечер. Сделав пару глотков по очереди, старший невзначай окинул парк взглядом, подмечая неподалеку несколько лавок. Он рукой указывает на светлячков в той стороне: — Пойдем туда? Кажется, там что-то интересное продают. — Насчет интересного не уверен, но… пойдем. Сынмин поддается и ступает следом. Узкая тропинка проводит их в другую часть парка, где находились широкие столы с самыми разными сувенирами, подарками, книгами и костюмами. Ким взглядом хватается за милую статуэтку – парень всегда увлекался коллекционированием и подумал, что эта вещица очень хорошо ему подойдет. За прилавком стоял молодой парень в костюме Дракулы — догадаться было несложно, ведь все на столе так или иначе было связано с вампирами. Сынмин в порыве неожиданного интереса даже не заметил, как потерял своего друга, а, когда мимолетно поднял голову, засек того в потерянном виде и со взглядом полным недопонимания. — Что такое? — спрашивает мельком. — Да так, — подозрительно тянет, — ничего… Хотя в голове крутился ответ совсем противоположный, ведь ни за одним из прилавков он не увидел знакомого лица девушки, которая должна была стать его планом по спасению Ким Сынмина. — Верите в вампиров? Я вот – да, — парень-продавец любезно заводит разговор. Сынмин взгляд на него поднимает, оценивая: он был красивым, высоким, стереотипно напоминавшим сына маминой подруги, однако лучшей его версией. — Немного, — пожимает плечами. — Скорее просто увлекаюсь сказками о них и коллекционирую разные мелкие штучки. — Ох, как чудесно! Тогда буду рад, если вам что-то приглянется, — Чонин, как любезно сообщил бейджик на его плаще, тут же принялся рассказывать о разных книгах и статуэтках, что расположились на его столе. Ким цеплялся взглядами и за то, и за то, пытался выискать для себя что-то особенное. Он ухмыльнулся незаметной мысли о том, что единственной особенной вещью поблизости был именно этот веселый парень за прилавком, которому было очень неудобно говорить с клыками во рту. Сынмин умилялся: Чонин заставил его улыбнуться без весомой на то причины. Тем временем Чану было совершенно не до смеха. Он, удостоверившись, что Ким был пойман в сети продавца, который на его уши вешал лапшу, принялся засматриваться в глаза его помощнику за другим концом стола. — Здесь должна была работать девушка, — медленно произносит он, гипнозом повелевая парня подчиниться. — Где она? — Соён заболела вчера, и меня попросили ее заменить. — Черт тебя подери… — шикает и отпускает, нехотя отдаляясь от прилавка. Сынмин все еще увлеченно слушал лепетание продавца в длинном плаще. Чан все гадал, что же такого тот может рассказывать, что вялый весь вечер Ким начал так светиться. Небось втирает за то, какие вампиры классные и как бы он хотел стать одним из них, а Сынмин все кивает да кивает, глотая слова, сказанные красивым до одури голосом. Теперь они поменялись ролями: старший был разочарован, а Ким, кажется, попал в свое лучшее время дня. Прислушиваясь к разговору, вампир ничего поражающего не услышал. Продавец отменно рассказывал историю одной книги, будто сам ее написал, а Сынмин взгляды кидал то на красивое лицо, то на темную обложку. Ким не скажет, что на самом деле ему дела до этой книги нет — если понадобится, он все скупит до последнего значка на рюкзак, лишь бы подольше послушать звонкий веселый голос. Шепнув другу на ухо, что он отойдет в поисках лавки с чем-то вкусным, старший отправился на поиски. Сынмин лишь кивнул несколько раз, а после продолжил перебирать книги, предложенные Чонином. Вампир наслаждался этой спокойной компанией парня-студента, даже немного жалея, что эта встреча состоится лишь раз. — Я возьму эту, — наконец решил Ким и провел ладонью по гладкой глянцевой обложке какой-то книги. Он до сих пор не понимал, зачем она ему, но поднять настроение парню покупкой очень хотелось. — Спасибо большое! Чонин провожал его улыбкой, явно повеселев после молчаливого, но на редкость светлого парня, интересующегося литературой о вампирах. Парень совсем не думал, что Ким Сынмин — пусть он этого имени даже не знал — продолжал думать о нем, его голосе и лучезарной улыбке. Странно: он не привык, что хоть кто-то о нем думает. Ким, на удивление, потерял Чана и даже не смог ему дозвониться, а единственной идеей, что пришла в голову, было сесть на лавочку и насладиться ночью, пока Бан не появится где-то в поле зрения. Парень совсем позабыл о фляге, что осталась в кармане джинсовой куртки, а вспомнил лишь немного погодя, почувствовав ее тяжесть. Что же, поддаваясь всей скуке этого вечера, где единственной яркой вспышкой стал парень-продавец, Ким мотнул головой и отпил немного пьянящей крови, сладко причмокнув. Чем больше глотков он делал, тем более красочным становился праздник. Улыбка на его лице росла, выдавая пьяное состояние, а Чан спустя долгих двадцать минут так и не появился. Флягу Сынмин почти опустошил самостоятельно, с трудом держа глаза открытыми. Все же, не впервые ему ночевать под деревом, за триста лет ведь много чего случилось. Пьяный мозг вдруг решил, что самым достойным поступком прямо сейчас будет ничто иное, как взять и снова прийти к покинутой получасом раннее лавке. Интересно, они еще не закрылись? Час-то поздний. В успех грядущему плану, который состоял только лишь из легкого флирта с продавцом, фонарики над столиками все еще горели, а Чонин все так же был за одним из них. — Добрый вечер, — язык заплетается, но Сынмин настойчиво игнорирует этот факт. — Добрый, — лицо продавца озаряет самая яркая улыбка, стоит ему узнать недавнего клиента. Вампир, не сумев преодолеть силы земного притяжения, удобно устроился на одном из пеньков, которые служили очередным украшением для лавки. — Вы пьяны, — констатирует Ян, вяло улыбнувшись, но также присев на свой стул, дабы с чужим лицом быть на одном уровне. — Ни капли, — мотает головой. — Расскажите мне что-то еще, у вас так хорошо получается. Мне нравится все, о чем вы говорите. У вас такой голос… ну, знаете.. сладкий. Очень приятно слушать. Чонин краснеет, хихикая под нос. Парень признается себе, что устал, а вести разговор с пьяным человеком уж точно не горит желанием. Наверное, в другой раз он бы попросил уйти, но прямо сейчас не может заставить себя это сделать. Объясниться самому себе выходило плохо, но сияющие глаза клиента, хоть и пьяного, вызывали улыбку. Его ямочки на щеках и длинные ресницы — каждая его черта была мягкой и нежной, тот был точно сделан из сахара. Только из них двоих плавился именно Чонин. — Я вызову вам такси, — с силой сжав переносицу, Ян пересиливает себя, однако тут же видит, как нахмурилось лицо парня в негодовании. — Эй, не хочу. — Вам стоит отдохнуть. Кажется, с вами был друг? Он может помочь вам добраться? — Друг? — Сынмин теряется. — Ой, да, Чан-хён, точно! Боюсь, он занят. Вроде как… ушел на поиски чего перекусить. Надеюсь, правда, его перекусом не станет какая-то студентка. — Что, простите? — Чонин давится воздухом, вздрогнув. — Нет, ничего, — Ким лыбу натягивает и мысленно бьет себя по лицу. Ян вздыхает, прежде чем устало кивнуть. Он совсем не придает значения пророненным на воздух словам, пускай стоял за лавкой о вампирах в образе вампира. Все же, он вызывает такси для незнакомца, что заставлял улыбаться и сердце биться громче. — Пойдемте, я проведу вас к дороге, такси скоро приедет, — Чонин протягивает руку, зная, что с координацией у незнакомца сейчас не все в порядке. Сынмин теперь улыбается как-то грустно. Возможно, начал трезветь и понимать, что принес парню за прилавком проблемы, а возможно, не хочет с ним прощаться. Это мало заботит Яна прямо сейчас, когда он кидает помощнику короткую фразу о том, что вернется через несколько минут, и ведет незнакомца к выходу из парка под руку. — Вас как зовут-то? — интересуется кратко. — Сынмин… — отвечает Ким послушно, вздыхая. Красивое имя – мимолетно думает студент, стараясь как можно меньше размышлять о том, что парень по имени Сынмин казался ему слишком красивым. Такси вот-вот должно было подъехать, а для большей легкости Ян усадил незнакомца на скамейку. Тот сидел крайне мило: руки уложил на колени и, губы сложив бантиком, оглядывался вокруг в поисках нужной машины. Его клонило в сон и, кажется, именно поэтому он вовсе не заметил, как Чонин вытащил из его ослабленной руки флягу. Ян вовсе не подозревал о том, что может находиться внутри: его ставки ограничивались виски, соджу и каким-то дешевым скотчем, однако уже в следующий миг он подавился соленой жидкостью и тошнотно сплюнул ее прямо на асфальт, пальцами прислоняясь к сухим губам. По ним стекала слюна и непонятная жидкость, которую Ян робко собрал на пальцы, с ужасом глядя на них в свете мерцающего ночного города. Дыхание перехватило, голова закружилась, ибо ничем иным, кроме как кровью, странный напиток быть не мог. Ни соком, ни вином, только кровь – густая и приторно соленая. — Не пей, — Сынмин приказывает настойчиво. — Это мое. Кажется, он пытался задействовать гипноз, но вышло из ряда вон плохо, и Чонин только испугался сильнее, когда леденящая рука парня выхватила у него фляжку. Страх отозвался на спине табуном мурашек — рука Сынмина действительно была трупно холодной, как у мертвеца — и неописуемый ужас слишком резко в его голове изменился на одно: неумолимый интерес к сущности сидящего рядом парня. Подъехавшая машина оказалась их такси, и Чонин, прищурив глаза, глянул на засыпающего парня, все для себя решив. Он с усилием усаживает незнакомца, пьющего из фляги кровь, в машину и просит водителя отвезти его на нужный адрес. Этим адресом была его квартира.