Джагатай-кхал: Становление Кагана

      Густые облака образовывали узоры и завихрения в глубокой синеве неба, покрывая огромными чёрными тенями степь. В центре одного из таких облаков находилась прореха, словно рана от острого наконечника в груди воина.       Ветер сегодня дул сильными порывами, качая пожелтевшую от жары лета траву, разбрасывая огонь, горевший неподалёку, и заставляя звенеть серебряные и золотые колокольчики в тяжёлых смоляных косах собравшихся тут воинов.       Здесь их было всего пятеро. Все они были связаны кровью и узами нерушимого братства. Все они были наездниками.       Перед ними виднелась широкая, размером в шагов двести на двести, тёмная яма. В центре её находился странного вида блестящий объект, кое-где покрытые чернью. Огонь, который эта вещь принесла с собой, пока ещё тихо поедал ближайшую сухую растительность, но уже готовился разбушеваться в неистовстве степного пожара. — Ты уверен, что хочешь этого, кровь моей крови? — спросил Боро, обращая карие глаза к кхалу. — Может, это некое ведьмовство? — И ведьмы не столь сильны, чтобы заставить плакать небеса звёздами, — ответил Каргхау. Он был молод, в его имени и тёмном лице выявлялась примесь крови другого народа, но среди кровных наездников кхала Норра он занимал столь же равное положение, как и другие. — Ясно, что это послание.       Боро фыркнул. Он перевёл свой взгляд с лежащего в дыре чего-то на Каргхау. — Ты слишком наивен, но это понятно, тебе не приходилось сталкиваться с колдунами. Однако если это и послание, как ты говоришь, то доброе ли оно? — Сейчас и выясним, — произнёс Норра, спрыгивая с седла.       Кхал двинулся по направлению к упавшей звезде. Он аккуратно спустился в центр ямы по пологому тёмно-серому склону. Ему показалось, будто он услышал что-то изнутри.       Блестящий объект был, без сомнения, удивительным. Прикоснувшись к нему, Норра убедился, что он был сделан из какого-то металла, но в нём не было видно не единой прорехе, лишь какой-то символ портил идеальную поверхность.       «V».       Проведя пальцами по этому символу, Норра услышал какой-то звук. Его рука инстинктивно прикоснулась к рукояти аракха, но впервые она дрогнула, когда он увидел что... нет, кто находится внутри предмета его интереса.       То был ребёнок, смотревший на него изнутри тёмной звёздной утробы.       Аккуратно, будто бы отец, впервые видящий своё дитя, Норра вдруг взял его на руки. У кхала не было детей, но он пережил это чувство, словно являлся им.       Казалось, будто это был абсолютно обыкновенный мальчик, но его глаза.... Они горели огнём свершений, столь же осязаемым, как и тот пожар, что бушевал вокруг ямы. В них читался живой ум, который человек обретал лишь с годами.       Ему вспомнилось смутное пророчество, которое каждое поколение дотраки проносили сквозь столетия, лелея однажды увидеть его свершение. То было пророчество об одном кхале всех кхалов, способным объединить все кхаласары, заставить забыть их о прежних обидах и распрях, и повести их к великой войне.       Конечно, каждый родитель ожидал, что именно его отпрыск осуществит эту мечту, но столько же раз, сколько вдовы кхалов обещали грандиозное будущее наследнику кхаласара, столько же раз обещания оказывались пустым трепетом. Но столь долго живущая легенда просто не может быть не правдой. Она обязана являться истиной, иначе если одно можно подвергнуть сомнению, то почему нельзя и что-то другое — нечто непреложное.... — Что там, кровь моей крови? — спросил Кархгау. Не дожидаясь ответа, он спрыгнул с лошади и устремился быстрым шагом к своему кровному брату, держа наготове саблю.       Нарро развернулся, неотрывно глядя в глаза ребёнка. — Я думаю, мы нашли того, кого искали, — произнёс кхал, наконец оторвав свой взгляд от мальчика и устремив его к небу, — мы нашли Джагатая.