***
7 февраля 2025 г., 19:24
С наступлением ночи на улице повеяло зимней прохладой. Дул ветер, принося с собой свежевыпавший снег с близлежащих гор. Местом проведения международной встречи был выбран потрясающий замок, расположенный в самом сердце живописной местности. Стены здания были сделаны из полированного камня, башни и шпили тянулись высоко в небо. Территория освещалась мерцающим светом от множества фонарей.
В бальном зале люстры мерцали, как звезды, отбрасывая золотое сияние. Гости, одетые в свои лучшие наряды, порхали вокруг, словно бабочки, их смех смешивался с нежными переливами струнного квартета, играющего в углу. На каждом столе стояло украшение из живых цветов, яркие краски которых выделялись на фоне безупречно белых скатертей. В воздухе витал аромат жасмина и роз, сочетаясь с соблазнительными запахами, доносящимися со шведского стола, на котором ждало множество деликатесов. Тарелки, украшенные закусками, маняще сверкали, а рядом со свежими фруктами и сырами - десерты.
В это время у напитков стоял Германская Империя, размеренно потягивая белое вино. Его взгляд был прикован к Российской Империи, объекту его безответной любви, который весело общался с союзниками. Наблюдая за тем, как русский обращается с другими, Герман чувствовал разочарование в себе и бессилие. Он хотел быть рядом с РИ, говорить с ним и, может быть, даже сказать ему о своих чувствах. Но мужчина боялся, боялся быть отвергнутым или выставить себя дураком. Немец сделал еще один глоток вина, пытаясь успокоить нервы, и ждал подходящего момента, чтобы подойти к любимому. Уже после нескольких бокалов ГИ расстегнул пиджак, позволив нахлынувшему теплу немного освободить его от стесненности. Напиток ярко бурлил в венах, поднимая температуру тела и отгоняя все тревоги.
С течением вечера опьянение окутывало Германа густым еле уловимым облаком. Его одежда стала растрепанной, а тело слегка раскачивалось, как лист на ветру, потерявшем контроль над равновесием. Он пил уже несколько часов, надеясь заглушить ту самую боль от любви, которая казалась бездонной пропастью — но чем больше он пил, тем глубже тянулась к нему эта безответная страсть, словно магниты, притягивающие друг к другу противоположности, и бесконечное желание лишь разжигало огонь в его сердце.
Зазвучала музыка, и зал словно ожил, наполняясь танцующими парами, чьи силуэты плавно порхали в ритме вальса. Немец, пробираясь сквозь это живое человеческое море, с пылающим сердцем искал взглядом свою единственную любовь. В тот миг, когда он заметил русского, его сердце забилось быстрее, и, преодолевая все преграды, он воскликнул:
— Росс! — и поднял руку, чтобы привлечь его внимание.
Российская Империя обернулся, и в этот миг всё вокруг них будто замерло, как в замедленной пленке. ГИ бросился к русскому Императору, обняв его так крепко. В ту долю секунды, когда его руки обвили шею Росса, всё лишнее исчезло: потерялись звуки, свет, даже другие люди, для Германа оставался лишь РИ.
— Я хочу тебе признаться... — прошептал он, его голос дрожал от волнения. — Я знаю, что это может показаться безумным, но… я люблю тебя.
Немец замолчал, и, удерживая русского за плечи, его губы чуть-чуть приоткрылись, он стал приближаться к лицу любимого. Росс, с неподдельным удивлением в глазах, смотрел на Германа. Он приложил ладонь к губам немца, осторожно отстраняя его, смущенно отворачиваясь.
— Все в порядке, Германская Империя? — произнес РИ, но в его тоне слышалась неуверенность, а слабая улыбка, пыталась скрыть внутреннюю бурю. — Вы немного перебрали с алкоголем, не так ли?
Но ГИ захлестнула новая волна откровений. Каждое слово выходило из его уст, полное страсти и отчаяния:
— Нет, я не шучу! Каждый раз, когда мы встречаемся, моё сердце начинает биться всё сильнее, и я понял, что ты — именно тот, кто мне нужен. Иногда мне кажется, что мир сходит с ума, но если это так, то я предпочту рехнуться вместе с тобой!
В ответ на слова Германа, глаза русского вмиг потемнели, и что-то в его взгляде заставило собеседника замереть.
— Знаете, это довольно… дерзко. Признаться в своих чувствах, когда вокруг столько людей. — Произнёс Российская Империя, и его голос звучал так холодно, но немцу было все равно. Алкоголь работал как надо и мужчина в очередной раз не придал словам Росса никакого значения. РИ обвел взглядом помещение, полное любопытных лиц, что с интересом смотрели на них.
— Если не в этой жизни, то когда? — спросил немец, его сердце колотилось так, что казалось, его стук слышат все присутствующие. Однако он не собирался сдаваться.
На несколько секунд мир вокруг них замер, и только музыка продолжала наполнять пространство своей меланхолией. Русский не отводил взгляд от собеседника, его губы сжались, образуя тонкую линию. Он схватил ГИ за руку и дернул на себя.
— Пойдемте. — Произнёс он тихо и с заметным усилием. — Позвольте мне отвести вас в гостевую комнату, где мы спокойно всё обсудим.
***
Когда они вошли в помещение, русский закрыл за собой дверь, будто это могло запереть не только ворох мнений и недоумений, но и все те взгляды, полные интереса и осуждения, что доносились из зала, напоенного бесконечным светом и неистовым смехом. Внутри, однако, не укрыться было от собственных мыслей. Росс ощущал неприятную пустоту где-то в груди. Признание Германа оглушило его, но не затронуло сердце. Скорее, вызвало раздражение и… некоторую растерянность. Что он должен чувствовать? Благодарность? Смущение? Жалость? Ничего из этого не было. Комната была в полутьме, лишь слегка освещённой нежным светом от настенной лампы. Герман, еще несколько минут назад сиявший в эпицентре внимания, теперь пылал от восторга. Рядом с ним — его любимый. О чем еще можно было мечтать? Его пьяные глаза блестели похотью и безрассудством, ядром которого был РИ — тот, кто вызвал в нем этот ураган. Каждый нерв его тела ожидал встречи с желанным; адреналин, словно подводная река, пронизывал его, заставляя сердце биться быстрее. Он сделал шаг навстречу. — Я говорил тебе, что ты это всё, о чем я мечтал. — И, прежде чем Росс успел осмыслить его слова, ГИ прижал его к стене, нежно, но с избыточной страстью накрыл его губы с жаром, полные ненасытного желания и легкой неуверенности, как будто он искал подтверждение, что его чувства — не призрак. Росс почувствовал отвращение и небольшую панику. Этот напор был ему неприятен, но он упрямо гнал от себя мысли о том, чтобы оттолкнуть Германа. Нужно просто перетерпеть. «Всего одна ночь.» – металось у него в голове. Эта навязчивая мысль притупляла его неприязнь. — Герман, подожди... — едва вымолвил русский. Мужчина инстинктивно закрыл ладонью рот немца, хотев остановить поток этой неистовой страсти. Но немец смотрел на него, и в его глазах, читалось нечто большее — желание, пылающий огонь, который не поддавался контролю. Росс невольно залюбовался красотой Германа, ведь он был очень привлекательным. Затем он почувствовал, как чужая рука потянулась к его. Она мягко обвивала, исследуя и скользя. Немец неспешно провел по руке возлюбленного, и тот ощутил, как по коже пробегают мурашки. Затем взял ладонь в свою и поцеловал тыльную сторону. Другая рука Германа стала скользить по рубашке РИ, чувствуя под тонкой тканью его тепло и напряженные мускулы. Затем найдя подол одежды, запустил руку. Пальцы скользили по гладкой коже, оставляя за собой электрические разряды, которые смешивались с томительным запахом горячего дыхания. Русский слегка оттолкнул ГИ и произнес: — Пойдем в кровать. Немец с улыбкой подвел любимого к кровати. В этот миг, когда их взгляды встретились, Российская Империя, обняв ГИ за талию, притянул ближе, и их губы вновь слились в страстном поцелуе. Руки немца стали медленно расстегивать первую пуговицу, затем вторую, растягивая процесс. Когда ткань наконец упала на пол, Герман остановился, чтобы полюбоваться открывшимся зрелищем. Его взгляд блуждал по телу русского, подобно художнику, что с трепетом разглядывает свое творение. Он провел рукой по груди любимого, чувствуя тепло и ритм его сердца. Затем, не в силах удержаться от искушения, наклонился и поцеловал в грудь, оставляя за собой дорожки поцелуев. РИ запустил руку в волосы немца и, закрыв глаза, прошептал что-то невразумительное. Каждое касание Германа вызывало в его душе волны удовольствия. «По крайней мере, он знает, что делать.» – мимолетно подумал Росс. — Ты как будто сошел с картины. — Прошептал ГИ, отстранившись на мгновение, чтобы вглядеться в глаза русского. В них не было огня желания, лишь холодная пустота, замаскированная под страсть. Он был хорошим актером. Далее немец стянул свою рубашку, обнажая тело: рельефы, мышцы играли на свету. РИ не мог отвести от него взгляд. Затем ГИ неспеша направил руки к бокам Росса, желая снять с него брюки. Пальцы ловко скользили по ткани больше обнажая тело партнера. Когда немец, наконец, снял брюки, прикусил губу от восхищения. Мужчина повалил русского на кровать, сел на его бедра и, собравшись с мыслями, произнес: — Я буду сверху. — Его голос звучал уверенно и необычно властно. РИ же, улыбнувшись в ответ, с легким вызовом в глазах ответил: — Посмотрим.
