Юный амазоний.

      Вздрогнув, состав тронулся и, медленно набирая скорость, двинулся к северным окраинам города. Если Лопака была жемчужиной, то окраины его — потемневшей оправой. Здесь, где уже́ не было постоянной прилизанности и ремонта, где уже́ чувствовалось влажное дыхание непролазных джунглей, останавливались самые нищие отдыхающие, проживали драившие центр приезжие чернорабочие и привыкшие к минимализму и отсутствию роскоши коренные жители. За окном мелькали самострои из жести и дерева, хижины из земляных кирпичей и веток, типовые многоэтажные дома, самые высокие из которых были десять этажей. Последние, когда-то белые с красными балконами, ныне позеленели от влаги и плесени. Вид этих фасадов, на которых многочисленные рисунки и надписи, сделанные вандалами, сливались с сине-тёмно-зелёной въевшейся в материал коростой, напомнил Гироузу о гоблинах. Когда-то они так же поглощали территории Шахти, как и грибок — панельки. Вслед за ними промзона — причальные мачты и ангары для воздушных судов, склады, лесозаготовительные комбинаты (как иронично, что, не допустив вырубки деревьев гоблинами, Валенсия сама понемногу занималась этим: что поделать, если магам и дворянам нужна дорогая мебель из дорогих и долговечных пород, а храмам Илассы — резные иконостасы), заводы пищевой промышленности, где из фруктов делали консервированные сладости. Здесь же были и грузовые терминалы вокзала. Так как поезд был грузопассажирский, то он закатился на одну из сортировочных станций для добавления дополнительных вагонов, на которые очень вовремя нарисовались накладные. Гироуз засматривался на катящийся паровоз, тягавший цистерну с сиропом, когда его отвлёк громкий вскрик, резко открывшаяся дверь в тамбур и топот.       — Нет, помогите, я не хочу возвращаться к ней! — ошалело вращая глазами, на бегу вопил молодой мужчина, "щеголявший" голым торсом с кубиками пресса, а также россыпью оранжевых и зелёных листьев. Проигнорировав юношу, тот достиг противоположной стороны вагона и попытался выломать дверь тамбура, а со стороны, откуда он забежал, уже́ появились его преследовательницы.       — Ваше местоположение? — голос с магического кристалла на брошке, видимо офицера.       — Докладываю, беглец найден. Сладенький, ты куда намылил свою аппетитную попочку?       Троица стражниц, облачённых в синие с алыми стрелочками брюки, фуражки поверх шлемов и лёгкую кожаную броню с подшитыми кольчужными частями, в три секунды догнала пария и скрутила, после чего увела упиравшегося раба, кричавшего о том, что хозяйка опять вставит ему пробку и пирсингует соски, вставит ему шарик в рот и будет лупцевать его девятихвостыми плетями. Как и парий, они никак не реагировали на Гироуза, оставив того хлопать глазами. Парии, несмотря на инстинктивную тягу к запретным удовольствиям, всё же вне периода хотелок хозяек и клиенток борделей стремились к свободе. Они пробовали сбежать из города, а потом и из Империи в багажных полках поездов, в трюмах, пешком. Но их неизменно ловили. Эти сексуальные рабы, отмеченные знаком богини и гасившие желание её "дочерей", даже под маскировкой распознавались женщинами, даже не испытывавшими возбуждения. Сама аура пария тянула их к ним. И что самое пугающее, пария тоже часто тянуло. Так что очень часто они выдавали себя. А тех, у кого была сильная воля, подкреплённая мотивацией, вылавливали как сейчас. Этот, принадлежавший отдыхающей из Лагуники, сегодня же будет возвращён хозяйке — донеслось до ушей Гироуза из переговоров, когда вторая группа стражниц, вызванная на подмогу, также прошла через вагон и направилась дальше через весь поезд, проверяя, нет ли других беглых рабов. Проводив их равнодушным взглядом, юноша кинул взгляд к противоположному окну. Там, грохоча, проплывали мимо вагоны, с виду похожие на пассажирские, но с зарешечёнными окнами, их борта были окрашены в чередовавшиеся оранжевые и зелёные полосы, а один вагон — вообще в розово-голубой — это были вагоны с живым товаром.       Стоянка продлилась ещё несколько минут, сопровождаемая резкими толчками от сцепки. И вот звучит гудок. Визжа колёсами, поезд движется вперёд. Над крышей вагона мелькает огромная массивная тень — это он проехал через круглые и огромные железнодорожные городские ворота, больше напоминавшие небольшой тоннель. Пото́м на несколько секунд показались в профиль участки высоких секционных серых стен Лопаки из цемента и камня, со вставками зачарованного металла, с массивными движущимися лапами на магическом приводе — именно они в своё время расчистили это место под цветущий во всех смыслах (снова вспомнились многоэтажки) город.       Джунгли всё ещё пытались наступать на город — и беспощадно вырубались лесниками Валенсии или вытаптывались необычными оборонительными конструкциями, отличавшими Лопаку от остальных укреплённых поселений Империи. При стенах оставлялись только те растения, что давали фрукты или ценную морёную древесину, а значит и доход — такие участки даже превращали в уже культурные сады и питомники. С каждым пройденным километром цивилизации становилось всё меньше и деревьев — всё больше. Встречалось всё меньше лесопилок и хозяйственных посёлков, где собирали плоды. Через ещё пятьдесят километров все признаки разумной деятельности пропали — в вагоне стало немного затемнено — теперь казалось, что кроны деревьев и их стволы образуют тоннель из малахита и вкраплений других драгоценных камней из соцветий. Иногда поезд особенно сильно ускорялся, и все эти разноцветные цветы, росшие на крайне запутанной и кривой сети стволов, ветвей и покрытых мхом лиан, дополненные сидящими на них попугаями и пёстрыми певчими птицами, превращались в сплошной калейдоскоп, от созерцания которого могла закружиться голова. Редко внезапно светало: это означало открытые участки. Больши́е опушки с высокой травой, где паслись бонго, охотились львы и гигантские насекомые с раковинами на спинах. Тягучие и бурлящие болота, отравлявшие воздух своими испарениями и взрывами пузырьков. Отрезки путей, огибавших холмистую местность. На таких моментах было много поворотов, и Гироуз один раз припал щекой к стеклу, чтобы увидеть вдалеке тёмный силуэт высокого и узкого локомотива, который в жаргоне именовался "поезд-бритва", — продукт магии и техники тянул примерно 17 пассажирских и 20 грузовых.       Ближе под вечер парню сделалось скучно и он решил погулять. Он зашёл в передний после своего вагон. Тот был полностью идентичен своим убранством. Несколько пожилых дам и девушек читали книги или вязали. В следующих двух были полупустые плацкарты: там мигрантки, приехавшие из пустынного Арави, возвращались с заработков домой. "Похоже, маршрут не пользовался особой популярностью у пассажиров". Дальше уже́ купе, и в одном из них, где дверь была не задвинута…       — Простите, Вы никогда раньше не видели тёмную эльфийку? — спросила обладательница тонких треугольных ушей и лоснящейся фиолетовой кожи, глядя на удивлённого Гироуза.       — Видел. И тогда тоже удивлялся, ваша раса не очень жалует пляжный отдых. А тут одна из них едет вообще на юг, к границе.       Она кивнула и улыбнулась.       — О, понимаю. Видите ли, дело в том, что я исследовательница. С аккредитацией от Имперского Географического Общества.       Гироуз просиял и с разрешения подсел рядом.       — Вы приключенец, прям как я?       — Нет, что вы, скорее археолог. Иногда приходилось сражаться с монстрами и дикой фауной, но такого, что́ написано в тех романах про Ларису Крафт, в нашей профессии нет. В частности неупокоенных духов, проклятых доспехов и вампиров в подземных руинах Дарии не обитает. А уж я-то их излазила вдоль и поперёк. Еду вот теперь в экспедицию в пустыню: я последняя, кого ждут мои коллеги. Будем изучать пирамиду, которую невежды называют проклятой. Якобы в ней спало то, что сейчас гонит гоблинов к нам.       — Да уж, многие слишком впечатлительны бывают. Расскажите лучше подробней о вашей стране! О, — глаза́ Гироуза светились от радости сапфирами, — а кто были те монстры, захватившие ваши подземелья? Мне рассказывали на истории, но не вдаваясь в подробности. Некие жуки, и всё.       — Если кратко, то их было много видов. Вершиной пищевой цепочки существ, пришедших после Разлома, стали общественные насекомые, каждый размером так с телёнка, а уж их короли и королевы… боялись, как внезапно оказалось, вибраций и резких звуков. На этом было основано заклинание от имперских магесс, позволившее убивать и изгонять их, не вступая в бой со всем роем.       — Они были похожи на панцирных пауков?       — Нет, абсолютно. Там, если судить по найденному отрывку летописи, больше было от термитов и…       Тут кто-то подёргал эльфийку за рукав дорожного платья. Только сейчас Гироуз заметил, что в купе находится её попутчик… точнее, раб. Парень был эльфом, с таким же оттенком кожи. И у него были листочки: веточка зелёных выделялась тёмным пятном.       — Не видишь, я разговариваю? — прошипела она и, нагнув пария так, чтобы тот повис у неё на коленках, спустила ему штанишки и звонко шлёпнула по ягодичке. — Малыш, если будешь перебивать, отправлю в купе с кабинками и запру на ключик. И тебя запру в клеточку.       — Это же? — у Гироуза повис вопрос, когда он глядел на такую необычную пару раб-хозяйка.       — Приятно, знаете ли, иметь в подчинении сородича, — хохотнула эльфийка, активно трогая остроухого юношу за пах, гладя ему волосы, тиская за ляхи и говоря ему что-то на дарийском. Тон её говора разительно отличался: слишком очевидна была разница, ка́к она уважительно и на равных говорила с гражданином, пускай иной расы, и ка́к приторно-сладко, но и строго общалась с эльфом, но навсегда отмеченным совершением запретного. Что-то в этом было и выглядело для Гироуза забавно и немного жутковато. Он ещё долго, до наступления сумерек болтал с этой дамой об экспедициях и найденных артефактах, о культуре и о своих мечтах.       — Короче, однажды я отправлюсь в Проклятые Земли и принесу оттуда нечто такое! — он зевнул. — Спокойной Вам ночи, — и, уставший, побрёл в свой вагон.       Ему снилась краткая история Шахти. Отрывками. Период до Разлома. Деревня, на месте которой сейчас была Лопака. Цилиндрические домики из досок, разукрашенные соком растений, и конусообразные хижины. Племя исполняет ритуальный танец вокруг костра. Вспышка. Небеса разверзлись. В ночном небе появилась новая луна, испускающая болезненный свет. Люди разбегаются, вопли, завывания и причитания. Вспышка. Нового небесного тела уже нет. Стои́т день, но опять темно, свет солнца загораживает дым — в этот раз от пожара, а не костра. Это гоблины, они сожгли деревню дотла и выстраивают свои уродливые сараи; тех, кто не успел сбежать, сейчас съедают заживо. Вспышка. Тлеющие обломки гоблинского поселения, зачищенное командой амазонок. Едва живой гоблин, крякая, шатающейся походкой куда-то бредёт. Бух! Его раздавливает стеной! Бух!       Гироуз открывает глаза. Встаёт с сидений, служивших кроватью. Прислушивается. Бух! Бух! Бух! Это поезд перекатывается по стрелке с ответвлений от Лопаки на главную железнодорожную магистраль через западную окраину. Снаружи плотный туман, стало зябко. А ещё хочется кушать. Он тянется к кнопке запроса еды. Проводница приходит через минуту, катя тележку. Гироуз быстро делает заказ, и та кладёт кусок батона с маслом и колбасой на тарелку, потом зачерпывает с кастрюли кружку кофе, ставя рядом на сиденье, и финальный штрих — блины с лопаты, фирменный способ подачи из Феррала. "Хех! Она шарит!"       — Не забудьте потом занести посуду обратно в ресторан. А то иногда самим приходится тут убираться, — посетовала та, отдаляясь.       Юноша пробурчал что-то в ответ и принялся попивать горячий напиток мелкими глотками, жуя булку. Мгла за окном ещё не развеялась, и джунгли казались монстрами с заросшими шерстью мордами. Ещё полностью не опустошив кружку, Гироуз движется в сторону вагона-столовой. Снова проходит возле купе и здоровается с той эльфийкой, теперь сидевшей одной.       — Ваше имя? Забыл спросить.       — Амиэлль. А Ваше?       Назвав своё, поведал о сегодняшнем сне. Амиэлль внимательно его слушала и задумчиво приложила палец к губам, произнесла:       — Очень интересно, молодой человек. Умение так заглядывать в прошлое… определённо, у вас есть дар в магии. Или Ваша аура может резонировать с окружающей природой. Не берусь судить за другие регионы, но в Шахти техники по "взгляду в свершившееся" практиковали здешние шаманы.       — Мне бы хотелось повидать хоть одного из них во время приключений, — охотно закивал головой тот.       — Да направит Иласса Вас в поиске. И кстати, рекомендую Вам тоже вступить в Географическое Общество. Устроиться краеведом. Всяко лучше, чем быть простым приключенцем. А ещё такой опыт работы полезен тем, кто собирается изучать артефакты Пустошей.       — Благодарю за совет, я это учту. И уверен, что ещё станем коллегами.       Через несколько узких тесных коридоров он прошёл через спецвагон для париев, с фиолетовым освещением внутри. В зарешечённых плацкартах с кабинками для запретного обнаружился и парий Амиэлль, тоскливо перебиравший пальцами прутья — очевидно, что он опять провинился перед хозяйкой. Покачав головой, Гироуз прошёл в ресторан. Когда он сдал посуду проводнице и собирался возвращаться назад, то почувствовал, что поезд остановился.       — Стоянка со́рок пять минут!       Гироуз вышел на перрон магистральной грузовой станции. Прошёлся вдоль поезда до са́мого локомотива. В тумане его корпус из чёрного миллениума казался скалой. На остром носу состава виднелись куски внутренностей, хитина и лоскуты кожи: дикая фауна Шахти частенько вставала на пути "бритвы", расплачиваясь жизнями. За спиной у Гироуза внезапно показалось двое двухметровых громил, и тот поспешил убраться с их пути. Это, скрежеща сервоприводами, шли големы-уборщики. Обступив локомотив, они окатили носовую часть из встроенных огнемётов, а затем, облив жаропрочный материал пенящейся жидкостью, протёрли его швабрами. Гироуза впечатлило это зрелище. Ещё немного он побродил вслед за сновавшими между локомотивами големами, а затем помог разгрузить и загрузить товарный вагон рабочей бригаде на соседнем пути, получив от благодарной бригадирши смены целую ману — монету в 10 корон.       — Всего-то нужно было потаскать ящики и мешки с торфом, и вот уже́ окупились вчерашние траты, — улыбнулся себе Гироуз, заскочив на лесенку подножки. Ехать уже оставалось совсем немножко.