I
25 августа 2024 г., 01:10
Середина лета выдалась довольно неоднозначной: то жара, выжигающая душу из тела, то грозы, которые срывали шифер с крыш. Люди, то обливались потом, то доставали тёплые кофты. С таким разбросом в погоде и температуре, молодой человек сидел дома. Хотелось ли ему куда-то выходить? Нет. Была ли в этом жгучая необходимость? Абсолютно нет. В квартире было всё, что нужно для комфортного существования. Всё, кроме хоть каких-нибудь людей. Родители, как обычно, уехали на дачу, пока парень досыпал последние часы, а домашними животными он пока не обзавелся.
Временами хотелось простого человеческого общения, однако социума вокруг почти никогда не наблюдалось.
Точнее сказать один человек всё-таки был. У Ильи был Влад. Парень, которого можно описать одной ёмкой фразой: «Я буду улыбаться и говорить гадости, глядя прямо в глаза». Ларионов очень ценил эту дружбу. За время, проведенное вместе, случалось многое: и сплетни, и скандалы, и приколы, понятные лишь двоим. Череватый, в свободное время, очень любит захаживать к близкому другу, подпизжевая всё, что не прибито, в частности — конфеты и печенье. А Илья и не против; только за семнадцать лет жизни, так и не смог найти хотя бы малый круг общения, помимо Владислава. Как сели когда-то вместе за одну парту, так и сдружились. Вслед за тем, парень стал дольше засматриваться на друга. Высокий рост, карие глаза-омуты, в которых временами черти отплясывали. Татуировка на шее. Увлечение чертовщиной. Коммуникабельность. Несмотря на достаточно непростой характер, Влад имел немало приятелей и знакомых.
Илья изгоем не был, как могло показаться. Сначала, как у любого ребенка, у Ларионова было много друзей. Мальчик делал всё, чтобы создать хорошее впечатление о себе: старался ни с кем не ругаться, не встревал в драки, всегда помогал окружающим. Был милым и дружелюбным. Но со временем толпа вокруг стала рассеиваться, а из близких остался лишь Влад. Люди вырастают, меняют мнения и жизненные ориентиры. Илья тоже вырос и не сильно жаловал пьяные компании и тесное общение с непонятными людьми, в отличие от Череватого.
Влад. Этакая зажигалка. И в огонь, и в воду, и в медные трубы влезет. Если где-то и начиналась драка, то Владика можно было искать или в самом эпицентре, или около него. Но, несмотря на свою маску шута, хулигана, бездельника и балагура Череватый был хорошим другом и советчиком. Всегда мог поддержать и подставить плечо в трудную минуту, хотя иногда помощь перетекала в приватный StandUp для Ильи. Но последнего это не так сильно и волновало.
Вся эта история не возникла с какого-то переломного момента. Вовсе нет. Просто Череватый стал зависать в различных компаниях. Завлекла его туда, их общая одноклассница — Лина. В самом начале были обычные гулянки до поздней ночи, новые знакомства, общение. А после — звонки Илье, чтобы рассказать о последних событиях и сплетнях. Ларионов каждый раз поднимает трубку. Потому что друг. Потому что любит этого придурка. Поддакивает, усмехается, иногда задаёт вопросы, но в основном молчит. Не так важно, что он ответит или спросит.
— Илюха! Это пиздец! Мы, короче, смешали вчера всё, шо можно было. Там водяра, винишко, ещё пойло якое-то, Олег это вроде пивом назвал. Выбухали всё намешанное, а потом до толчка все в очередь стояли! Пизда короче. А после эти ебланы, на спор пили сороковушочку. Я смотрю, сидят, бляха, посасывают, ну я и продемонстрировал свои умення. Прикинь, пять рюмок всадил! Полных! И около шести-семи по половинке!
— И как тебе? — спрашивает Илья, растягивая губы в улыбке.
Не насмехается, волнуется за друга, но никогда об этом не скажет. Душу обдаёт иррациональным холодом. Тремор оседает где-то во внутренностях, объедает сердце по контуру и обосновывается внутри разгоняющего кровь органа.
— Як-як хуёва! Я потом блевал дальше, чем видел, а в конце вообще драться полез!— Владислав начинает захлёбываться от собственного смеха.
— Да? — брови Ларионова приподнимаются от удивления.
— Ну да, покуда меня Олежка до хаты тащил.
Олежка. Персонаж, который появился недавно. Палочка-выручалочка для бухущего Влада. Всегда рядом, когда нужно, блять! С одной стороны, Илья жутко ревновал Череватого к столь «благородному» знакомому, а с другой — был благодарен, за то, что следит за этим дурачком.
Владислав продолжил свою историю. Рассказал, как ходили с Олежей за пивом на заправку в пять утра, как обгрыз куст около этой самой заправки, как дома не появлялся с вечера пятницы, а звонил он, на минуточку, в воскресенье. Поведал, что у Олежки фамилия Шепс. Илья слушал, попивая чай на кухне, но, абсолютно не вникая в суть разговора. Потом Череватый затих, что-то брякнул в трубку — и вовсе распрощался.
чужие родные руки. А Череватый срывается вовсе. Ларионову плохо и хорошо одновременно. Горячо, душно, приятно. Стоны пытается глушить всеми силами и способами: стискивает зубы, сжимает плотно губы, целует Влада, прикусывает ребро ладони, но выходит из рук вон плохо. Напряжение стекается со всех концов тела к паху. Илья понимает: с таким ритмом ему осталось не сильно много. Пытается сказать, но открывающийся рот декларирует только стоны. И Череватый явно с диалогом не помогает. Названный лишь сильнее вбивается в податливое тело, не замечая изменения в поведении партнёра, пока демон не отвлекает и не начинает нашёптывать на ухо о желании его пассии. Владислав прислушивается к бесу, улыбается одними лишь глазами и перекладывает руку на член старшего, надрачивает, подстраиваясь под собственные движения. Открывшуюся картину перед собой хочется замариновать в банку и оставить на голодные годы, чтобы иметь возможность любоваться в любое время: растрёпанные волосы, покрасневшие щеки, поблёскивающие от слюны губы. Глаза, скрытые за пушистыми ресницами. Ларионова, понятное дело, на долго не хватает. Он с громким стоном кончает, пачкая руку бесноватому. Владислав делает ещё несколько толчков и следует за партнёром, хрипя чужое имя. Падает около Ильи.
Оба пытаются отдышаться. Ларионов смотрит в потолок, переводит взгляд в окно – всё ещё льет как из ведра. Парень глупо улыбается и поглаживает ёжик коротких волос. Влад закрывает глаза, отдаваясь ласке. Проведя в таком положении какое-то время Череватый поднимается, находит нижнее белье и штаны, из последних выуживает пачку желанных сигарет и садится на кровать. Хозяин квартиры окидывает гостя взглядом, переворачивается на живот, пытается сесть, но в спину отдает неприятной болью.
— Лежи, а то больнее будет, — не угрожает, советует чернокнижник.
— Обратил внимание, — невесело бурчит Ларионов.
Владислав гладит поясницу парня, нагревая кожу, а после поднимается с кровати, чмокает старшего в лоб, уходя на кухню за спичками. Возвращается уже с коробочкой и проходит на балкон. Из упаковки вытягивает сигарету и прикуривает, туша запалку. Дождевая вода неприятно оседает на разгоряченной коже. За спиной распахивается дверь, на тело опускается кусочек покрывала, а на плечо укладывается лохматая макушка. Череватый удобнее перехватывает никотиновую палочку губами, притягивает парня ближе к себе, руку же опускает на чужую голову, поглаживая.
— И зачем ты эту дрянь куришь? — через время раздается бубнёж сбоку.
— А зачем ты на балконе морозишься и вдыхаешь эту, как ты выразился, дрянь? — тут же прилетает встречный вопрос.
Илья пожимает плечами и сильнее кутается в плед. Всё тело ноет, но он ждёт, пока второй докурит. Череватый тушит сигарету о балконную раму с обратной стороны и прикрывает окно на проветривание. Приобнимает Илью за талию и входит с ним в комнату, закрывая балконную дверь.
— Может, помоемся? — спрашивает Ларионов, чувствуя, как влага между бёдер начинает стекать по ногам.
— Только если вместе, — Влад притягивает парня к себе и легко чмокает в переносицу.
***
Через неделю Владислав объявился на пороге квартиры Ильи лично. Родители последнего уехали на дачу, так как: «Баня сама себя не достроит!» и вообще, грядки нужно полить, цветы пересадить, урожай собрать, и так далее по списку. — Привет, Илюшка! — Влад, ты чего тут? — парень недоумевал, отчего же Череватый стоит на пороге его квартиры, а не бедокурит со своими дружками. — Соскучился, вот и пришел. Ты же не выставишь меня за порог?— молодой человек жалостливо улыбнулся и взглянул в глаза напротив. Илья уставился в карие омуты. Он знал, что не сможет отказать, но почему-то впускать гостя не спешил. —Ну, чё застыл Илюх? Впустишь ти не? Ларионов медленно пробежался взглядом по гостю, а после отступил с порога, пропуская Влада внутрь. Квартира была такой же, как и всегда: маленькая кухонька со старым, видавшим виды гарнитуром, белая варочная плита, на которой не работает левая конфорка со стоящим на ней затертым до блеска чайником. Окно с пожелтевшей от времени шторой. Цветы на подоконнике, что так любит мама Ильи. Скатерть-клеенка на обшарпанном столе, за который, явно приходилось с кем-то драться. И гвоздь всей кухни — жужжащий беленький холодильник «Полюс». Другая комната – комната Ильи: небольшой стол, аккуратно заправленная кровать, орхидеи на подоконнике, выход на балкон, шкаф и горы книг, лежащие аккуратными стопками на всех свободных поверхностях, телевизор напротив постели. Последнее помещение в хрущёвской квартире — зал, по совместительству, комната родителей Ларионова. Апартаменты с небольшим, но мягким диваном и огромным секретером запыленных книг. Войдя, Влад сразу же направился на кухню. Достал кружки, чай. Складывалось впечатление, что в квартире, хозяином явно был не Илья. Ларионов завис в проходе, рассматривая гостя: те же родинки, глаза, осанка, речь, походка, но только, что-то изменилось во Владе, что-то незримое не давало разглядеть, того паренька, с которым они дружили с первого класса. Илья до сих пор не понимал, для чего же пришел его друг-гулёна. В «соскучился» верить хотелось, но вот правда ли это? — Влад, и всё-таки, почему ты здесь? — в очередной раз переспрашивает старший. В то время, как Илья прирос к дверному косяку, бесноватый поставил кипятиться чайник. А пока тот прогревался, рассыпал сахар по чашкам, закинул в кружки чайные пакетики и достал одну ложечку. Сложившаяся с детства традиция — размешивать любую жидкость одним столовым прибором. Несколько минут молчания и непонятных переглядок. Свист чайника, вода, расплескиваясь по столешнице, разливается по стаканам. Треск железной ложечки о керамику. Сначала в одной чашке, затем в другой. Комната, до сих пор погруженная в молчание, оживилась бытовым шумом и шаркающими шагами от столешницы до стула. Илья, присевший на потрепанную жизнью табуретку, чувствовал себя неуютно в собственной квартире, в отличие от Череватого. Последний, опускается на противоположный стул и ставит перед Ларионовым кружку. — Шо-то ты, Илюх, зачастил, почему да почему. Просто пришел. Я ж говорю со-ску-чил-ся. Чуешь не? — бесноватый щуриться. Илья слышит, но не понимает. Месяц от Влада ни слуху, ни духу, и тут — на тебе. Пришел под вечер, хозяйничает на чужой кухне, а главное, как-то странно смотрит, что очень настораживает Ларионова. — Слышу. — Странный ты, якой-то, Илюшенька…— задумчиво протягивает Влад. — Нормальный. — Да? Ну ладно, — хмыкает Череватый и вновь отпивает из кружки. Илье плохо. Плохо от ласкового обращения, от теплого взгляда. Вот опять, перед ним тот Влад, которого он знал большую часть своей жизни. Улыбается, посёрбывает свой чай. Заглядывает собеседнику в глаза, пытаясь найти в них ответы на все вопросы мироздания. — А знаешь, Илюх, — начинает Череватый, — я там тебе рассказать хотел одну херню, малёх ёбнутую, про бомжа короче и ещё парочку, ну, ты понимаешь… Илюха улыбается и понимает. Понимает, что друг не скучал. Явно не по нему самому. Понимает, что Влада накрыло, что нужно кому-то излить душу вновь, рассказать о своей жизни. А в чужом внутреннем мире копаться — дурное дело, посторонние черти из иных омутов никого не интересуют, кроме своих владельцев. —… я на утро проснулся, а у меня башку так щемит, шо пиздец! Сел, значит, потом фотки пересматривать, так оказывается, я там обжимался с кем-то! И, прикинь, этот «хто-та» был братом Олежки. Я с Сашей обжимался! Мы опосля покумекали и решили, шо ему, Олегу в смысле, Димка достанется, а мне Сашка Шепс. Его походу братец в конец заебал! — смеётся Череватый. Хозяин квартиры улыбается. Ну, приплыли, второй Шепс. Дожили! Тут от одного глаз дёргался, а их теперь двое. Раньше ревновал только к Олегу, но тот, хотя бы приглядывает за этой неспокойной душой, а этот Саша… Брат Олежки. И это — вся информация, который располагает Илья на данный момент времени. Чего от него ждать? Или это всего лишь дурацкая шутка? —… ну вот мы на выходных и поедем на дачу к… Эй, Илья, ты тут вообще?— обращает внимание на собеседника Череватый. — А? — Бэ. Ты чё откинулся чтоль? С тобой точно всё в порядке? — обеспокоенно переспрашивает бесноватый. Ну, вот и что ему отвечать? «Всё нормально» — так уже не получится, плавали — знаем. «Ты мне нравишься, и я тебя ревную к каждому столбу» — так жутко даже подумать о последующей реакции. Илья к каминг-ауту, пока явно не готов. Как оказалось, Ларионов молчал слишком долго. Настолько, что Череватый успел накрыть его руку своей, чтобы обратить на себя внимание. Илью прошибло током. Он нервно дёрнулся от прикосновения. — Не откинулся, в порядке я, — отвечает парень, а у самого в голове каша из бортиков котелка вываливается, от количества обрабатываемой информации. Рука в ту же секунду исчезает, а вместе с ней и ощущение тепла. — А у тебя как дела? Как жизнь?— спрашивает Влад, поглядывая на оппонента. Смешно. Илье очень смешно. Его объект симпатии спивается, а Ларионов ничего сказать ему не может. Да и сделать, собственно, тоже. Шапито — не иначе! — Дела нормально, жизнь так же, — бурчит в ответ Илья, прислоняя чашку к губам. Владислав хмурится, но кивает. Замечает странную муть в глазах друга. Чувствует, что что-то недоговаривает, бес тоже всполошился, пытается на мысль навести, подсказать, но Череватый молчит. Не давит, не спрашивает. — Мг…Ладно, Илюх. Пойду тогда, а то ты загадочный якой-то. Спасибо, кстати, за чай, — хмыкает Влад, поднимаясь из-за стола. Парень опускает чашку в мойку и проходит в коридор. Хозяин квартиры поднимается следом, повторяя маршрут друга. Последний обувает кроссовки, приобнимает за плечи, хлопает по спине пару раз и прощается. Илья прикрывает за гостем дверь. Ларионов возвращается на кухню. Вынимает отцовский коньяк, хлопая дверцей холодильника. Достаёт стакан с полки серванта, и наполняет его до краёв. Ему тяжело. Ему страшно. Страшно не за себя, а за друга. За его жизнь и будущее в целом. Нужно отпустить все эти мысли, а лучше — забыть их навсегда, вытравить из собственной души. Выпив около половины налитого, парень прикрывает глаза и откидывает голову на стенку позади себя.***
Покидая чужой подъезд, Влад оборачивается и заглядывает в окна четвертого этажа. Видит, как там вновь зажигается свет, открывается и закрывается дверца холодильника. Понаблюдав какое-то время за форточкой, Череватый направляется к себе во двор. Пока чернокнижник доходит до родной улицы, он обдумывает весь сегодняшний вечер. Пустой взгляд Ларионова, задумчивость, странная реакция на прикосновения Череватого, демон ещё зачем-то вылез, что странно, и эти односложные ответы… совсем не похоже на жизнерадостного Илью. Что же могло произойти у него в жизни, о чем он не стал рассказывать единственному близкому другу? Молодой человек замирает около остановки, смотрит на другую сторону проезжей части, и видит, как мигает лампочка над его подъездом. От парадной веет могильным холодом, хотя на улице середина лета. Войти не хочется. Влад достает мобильник и нажимает на иконку телефонной трубки. — Да? — Я могу к тебе приехать? — интересуется Череватый. — Ну, приезжай. Что-то случилось? — Потом расскажу. Жди. — Влад сбрасывает звонок и проходит до остановки. Ближайший автобус подъедет через десять минут. Парень опускается на скамейку в ожидании транспорта. Закат постепенно скрывает очертание жилых домов. Комары доедают последние открытые участки кожи.***
Череватый доходит до нужного подъезда, вбивает номер квартиры в домофон. Дверь открывается, и бесноватый быстро поднимается по лестнице на пятый этаж. Не собираясь ждать, продавливает пальцем кнопку, и в ту же секунду за железной перегородкой раздается трель звонка. К двери подходят и заглядывают в глазок. Отпирает мужчина тридцати лет. Саша. Ну конечно же, конечно же, он будет дома! — Привет, Владик. Ты к Олегу?— интересуется старший, сразу пропуская гостя в квартиру. Осматривает прибывшего сверху до низу и как-то неоднозначно хмыкает. — Привет. Да, а сам он, кстати, где? — Влад разувается и пробегает глазами по помещению и Александру. — Оле-е-е-ж, к тебе тут гости!— восклицает старший, отходя от двери. — Слышу, Шур, сейчас подойду,— доноситься из глубины квартиры. — Владик, чай, кофе налить?— спрашивает Саша, плавно переходя в кухню. — Спасибо Сань. Откажусь. Я явился по душу твоего братца, — скалится Череватый. Александр кивает и машет в сторону комнаты родственника, а сам скрывается на кухне. Бесноватый проходит по коридору вправо. Влад, минуя комнату старшего из Шепсов, заходит в конуру друга. Здесь, как всегда, творческий беспорядок. В правом углу черная гитара и пару банок от энергетиков. Кровать, которая явно заправлялась в последний раз на двадцатый съезд ЦК КПСС. Стол около окна, доставшийся Олегу от брата, завален комиксами и немытыми чашками. Как только Сашка допустил? И шкаф, из-за двери которого выглядывала лохматая макушка. Череватый забирается с ногами на кровать, подтягивая их к туловищу. Шепс натягивает шорты, подходит к столу, забирая какой-то предмет с него, и подсаживается к товарищу. — Ну, и чё ты в ночь припёрся? Тебя дома вообще не ждут что ли?— интересуется Олег, протягивая парню вейп с клубникой. — Не ждут, ты ж знаешь, — усмехается Череватый, забирая из руки друга электронку. Крики, ссоры, скандалы, кому захочется туда возвращаться? Отчим пьет, не просыхая, затем бьет матушку, а та не желает с этой пропитой и прокуренный тушей расставаться. Ну, просто мечта любого ребенка! Диснейленду и не снилось. — А приперся, потому что меня волнует один человек… — тушуется Влад, выпуская сизое облако изо рта. — Впервые слышу, чтобы Череватого волновала хотя бы одна душа, кроме его собственной!— подкалывает собеседника Олег, пихая локтем в бок. Бесноватый потирает ушибленный участок, морщится, но продолжает: — Помнишь, я тебе рассказывал о парнишке, — Влад делает очередную затяжку, — ну, с которым мы знакомы с первых классов? — Помню, конечно. Все уши мне о нём прожужжал. Какой он классный и красивый. «Нелюдимый немного, а так ничё» – с твоих слов, — фыркает Шепс, — Илья же, так вроде? — Олег забирает парилку из руки товарища, вдыхая никотин. — Так-так, — протягивает Владислав, — он ведёт себя як-то странно. Сколько я его помню, шо ни скажешь — всё улыбается, и смотрит так преданно-преданно, як собачка в моём селе. А щас… Не такой якой-то. Другой… Взгляд у него мутный, и от моих прикосновений шарахается, як от огня, — Череватый поднимается с кровати и подходит к окну. На улице уже зажглись фонари, но детей это не останавливало. До сих пор были видны группки маленьких человечков, растекшихся по лавочкам и беседкам. Кого-то родители уже волокли домой, а кто-то продолжал попивать спизженную из дедовского гаража самогонку. Обычная жизнь, обычного спального района. — Мда… С твоих слов человек-солнышко стал грозовой тучей, — усмехается Олег. Бесноватый оборачивается и одаривает друга хмурым взглядом. — Смешно, Олежка, очень, — выплёвывает Владислав и отходит от форточки. — Да ладно-ладно, не кипятись. Я, может, думать над сложившейся ситуацией пытаюсь. А ты своего беса спросить не желаешь? Или ссыкуешь, что остатки твоей гнилой душонки заберёт? — вновь хихикает шатен. — Будешь пиздеть не по делу, я на тебя его натравлю, — спокойно проговаривает Череватый, опускаясь на кровать. — Так значит, ведёт себя странно, шарахается, залипает в рандомный момент, как я понял? — уточняет Шепс, не обращая внимания на угрозу, и даёт другу затянуться. Череватый забирает электронку, осмысливая рассуждение товарища. Его осеняет: — Откуда ты про его тупняки узнал? Я ж вроде ничего такого не говорил? — А ты сам, бес, подумай, что же с твоим дражайшим происходит, — усмехается Олежка, задорно поглядывая на собеседника. И что же такое хочет донести ему этот полуфабрикат? Владислав зависает на добрых пару минут. Так, нужно всё переварить. Что имеем: странного в поведении Илью, ворох вопросов и товарищ-юморист со своими ебучими ребусами. Ахереть! К чему пришли? А не к чему, нахуй! Бошкой в стену упёрлись! — Вла-а-ади-и-ик, Земля вызывает Влада, приём! — Да тут я, тут! — Задумался вижу. И к чему же твоя светлая головушка пришла? — Я ни-хе-ра не понимаю… — ноет Череватый, укладывая черепушку на плечо Шепса. — Тяжёлый случай, — констатирует Олег, отнимает электронку и делает затяжку. — Ладно, утро вечера мудренее, кладись-ка ты спать. Я тебе в зале постелю, а ты завтра со свежими мыслями всё решишь. Парень отодвигает голову друга с собственного плеча, поднимается, подходит к шкафу. Из нижней шуфлядки Шепс выуживает набор постельного белья и выходит из комнаты. Влад, всё это время наблюдавший за собеседником, не проронил ни слова, полностью увязнув в своих мыслях. — Готово, — Олег возвращается в свою обитель, обращая внимание мыслителя на себя. — Спасибо, брат, в долгу не останусь, — Череватый поднимается с нагретого места, хлопает парня по плечу и выходит из помещения. — Да иди уже, кому ты сдался, — усмехается Шепс, уползая на кухню. Гость его однозначно умотал. Влад проходит в гостиную и, не раздеваясь, падает на диван. Как только голова касается подушки, молодой человек теряет сигнал с реальностью.***
Комнату освещает лишь подсветка над плитой. Александр сидит с кружкой чая и всматривается в ночное небо. Сегодня звёзды можно рассмотреть особенно хорошо, ведь облаков на небе не было со вчерашнего вечера. Младший подходит к столу, и грузно приземляется около брата. — Са-а-а-ш, это – кошмар. Влад совсем, походу, тупой… — горестно протягивает парень, — я ему пытался намекнуть, а ему как зайцу стоп-сигнал. Он меня или не слышит, или не хочет слышать! — утверждает Шепс, головой падая на сложенные руки, пока вихры волос равномерно растекаются по плечам. Старший, с характерным стуком, опускает кружку на поверхность стола. Протягивает руку к голове брата и треплет по самой макушке. Олег неразборчиво мычит, но более ничего не делает. Он устал, да и особо не хочет нагружать себя лишними телодвижениями. — Понимаешь что, маленький… Ты ему ничего объяснить не сможешь, пока он сам к этому не придет. Я не уверен, разобрался ли в себе тот загадочный Илья, но вот Владик – точно нет. Олеж, я понимаю, что ты хочешь ему помочь, и все же, ты пока не в силах это сделать. Послушай его завтра, если вдруг наш бес что-то надумает рассказать, и отпускай на вольные хлеба бедолагу, — приободряюще хлопает брата по плечу Саша. Младший молчит, осмысливая сказанное. Старший же всерьез задумывается, что Олег, во время его наставления, уснул. — Спасибо, Шур, правда спасибо, — поднимает голову и немного улыбается Шепс-младший. — Не за что, Олеж. Пойдем. Пора на боковую, — улыбается в ответ Александр. Братья поднимаются из-за стола и расходятся по своим комнатам. В городе наступает глубокая ночь.***
Илья открывает глаза. В помещении стоит мрак, кажется, парень задремал от выпитого. Ларионов собирает последние силы и направляется в свою комнату. Думать не было сил, да оно и выходило хреново. Открыв нужную дверь, молодой человек заходит в тёмное пространство. На ощупь он находит плед и подушку. Кидает думку на кровать и натягивает по пояс покрывало. Это будет очень длинная ночь.***
Владислав разлепляет глаза и не сразу понимает, где он находится. Окно, из которого равномерно вытекает свет, небольшой телевизор, мягкий ковер, которого касается свисающая рука. Череватый приподнимается на локте. Около дивана стоит комод с фотографиями. Шепсы. Точно, Влад вчера приехал к Олегу. Парень зевает и поднимается с постели. Заходя в кухню, Череватый замечает Александра. Тот стоит спиной к проходу и гостя не видит. — Доброе утро, — хрипит Влад и усаживается на табуретку. — Доброе, Владик, завтракать будешь? Могу что-нибудь состряпать по-быстрому, — предлагает Шепс-старший, наливая кипяток в кружку. Ну, здрасьте, один раз по пьяни пообжимались, а тут он уже завтрак готовить собрался. Рановато семейная жизнь у Владислава началась. Он морально не готов! — Не, Сань, спасибо. Где Олежка? Как ни приду, не могу с ним свидеться. Такое чувство, шо он от меня скрывается! — ухмыляется Череватый, пробегаясь глазами по худощавому силуэту. Тут же Влад слышит шорох за спиной и оборачивается: за ним стоит нечто лохматое и определенно сонное. Оно проходит и садится напротив парня. — Доброе утро, товарищ! — хлопает друга по плечу Владислав. — Отвали, бес, — отмахивается Олег от настырного друга. — Так мальчики, я работать, а вы не разнесите квартиру, иначе с обоих шкуры поспускаю, — угрожает Александр, выходя из кухни. — Да, мам-Саша, — по-доброму проговаривает Олежка. Шепс-старший хмыкает, а из-за его спины доносится смех. Через десять минут входная дверь хлопает, а ключ в замке проворачивается несколько раз. На кухне воцаряется тишина. Олег досыпает последние минуты. А Влад вновь погружается в мысли вчерашней ночи. — Олег, и всё-таки, шо ты вчера имел в виду? — интересуется Влад. Была у него одна не подтвержденная идея, но ему важно услышать мнение друга. — А..? — система «Олежа» ловит сигнал с Землей, — нравишься ты ему, дурень. Может быть, он тебя даже любит, хотя тут нужно у Ильи спрашивать. — Чего?.. — Влад подвисает, обдумывая ответ. — Чего-чего, говорю же – нравишься ты ему. Оглох что-ль? — интересуется Шепс, но продолжает: — подумай сам: он сколько раз тебя послал с твоими выходками? Из твоих же прошлых рассказов — ни разу. Ты припёрся к нему, несмотря на то, что мы с тобой месяц бухали, и ты: не звонил, не писал, не вспоминал, — перечисляет парень, загибая пальцы, — а он тебя впустил без вопросов. Ну и, естественно, его залипания – даю голову на отсечение, что взгляд его останавливается на тебе, — эффектно заканчивает свой монолог Олег и замолкает. Влад сидит несколько минут, а после подрывается и убегает натягивать кроссовки. Шепс перехватывает его в прихожей: — Влад, ради всего святого и не святого, не твори глупостей, — просит Олег, отпирая дверь. Владислав кивает и вылетает на лестничную клетку, машет рукой другу. Прощается. А после – скрывается на лестнице.***
Утро в хрущёвке квартиры на четвертом этаже началось со звонка телефона. Парень, не открывая глаз, тянется к бесючей вещице, отвечая на вызов: — Да?... — Алло, Илюшка, доброе утро! — из трубки раздается довольный женский голос. — Доброе, мам… — Ларионов бурчит в телефон, пытаясь собрать себя с кровати. — Сынок, у тебя там всё хорошо? — обеспокоенно раздается с другого конца линии. Материнское сердце чует подвох. Её настораживает голос сына. — Всё в порядке, недавно проснулся просто, — парень садится на кровати, упираясь лбом в подставленную ладонь. Ой бля, как голова-то жить оказывается мешает! — Да? Хорошо-хорошо, я просто хотела сказать, что приедем мы завтра вечером, а то тут дел много. Кстати, в этом году столько кротов развелось, ужас просто… — женщина продолжила щебетать про трудности жизни на даче и борьбе с вредителями. Да вот только Ларионов слушал ее вполуха. Иногда все же вставлял свои реплики, но в основном — пропускал монолог матери мимо ушей. Новость о нескором приезде родителей немного обрадовала, нужно было разобраться в себе и привести мысли в порядок, а ещё найти таблетки от головы, — … так и насобирали корзинки две с грядки. Ладненько, сынок, работать пойду. А ты покушай обязательно, и хорошего тебе дня, целую, пока-пока! — Пока, мам. Отцу “привет„ передавай, — просит парень, поднимаясь на ноги. — Передам обязательно! — восклицает женщина и сбрасывает вызов. Илья кидает телефон на кровать, а сам медленно переходит на кухню, стараясь идти ровно. Вспоминает, в каком из ящиков лежит заветная пачка анальгина. После небольшого поиска, лекарство было найдено около таких же одинаковых коробочек пилюль. Ларионов наливает воды в стакан и вытаскивает из блистера одну таблетку. Оставляет кружку на мойке и подходит к столу. Как только парень приземляется на стул, из комнаты доносится трель смс-ки. Сука. Илья, посидев пару минут проклиная всё и вся, вздыхает и возвращается за мобилкой. Матушка написала, что для орхидей нужна подкормка. Кому-то предстоит путешествие до магазина. Молодой человек решает не затягивать неизбежное. Он быстро, по мере возможностей своего организма, собирается, одевает первые более-менее приличные майку и штаны, и выходит, закрывая за собой квартиру. Субботнее утро. На улице ещё не настолько много людей, как в вечернее часы. Зато бабульки, все возможных форм, размеров и характеров, уже стекаются к остановкам, ожидая свои автобусы. Где-то во дворах сидят молодые мамочки и обсуждают своих ненаглядных деток, где-то пенсионеры выбивают пёстрые ковры, а где-то проезжают потрёпанный временем автобусы. Город живёт, несмотря на утреннее время выходного дня. Илья без происшествий покупает для маминых цветов подкормку, и, выходя из магазина, решает вернуться домой другим путем. Когда парень проходит кусты сирени, на дорогу ему неожиданно выбегает черный мохнатый кот. Подросток пытается обойти животное, и вроде-как даже получается, но четверолапый увязывается следом. Ларионов всё же сжаливается и присаживается перед орущим комком: — И чей ты, м? — обращается парень к животному, но кот, очевидно, не отвечает. — Со мной пойдешь, друг? — Илья колеблется несколько секунд, а затем поднимает зверька на руки. Мурлыка смотрит пронизывающим взглядом и цепляется когтями за плечо человека. Рука саднит, но подросток не жалуется. Парень достает телефон и нажимает на иконку вызова. Трубку берут только после третьего звонка. — Да, Илюш? — Ма, тут такое дело…— парень замялся, не зная, как донести помягче сложившуюся ситуацию, — я на улице кота подобрал. Он не блохастый, я бы даже сказал, что ест больше чем нужно. Увязался за мной, а я не смог прогнать. И, похоже, он будет жить с нами, — названный, резко подорвавшись на словах о своих не маленьких габаритах, будто тоже ожидал вердикта. — Илья, я знала, что ты у меня добрая душа, но чтобы на столько... Ладно уж, раз уходить отказывается, и жить ему негде, пусть остаётся. Но на твою совесть! — тут же спохватывается говорящая. — И сходи все же ему капли от блох купи, а то я переживаю, — смиренно проговаривает мать подростка. Ларионов немного опешивает. Он ожидал другого ответа. Кот, прослушав весь разговор, довольно урчит. — А отцу мы что скажем? — тут же интересуется парень. — Ай, не бери в голову, сынок! Я с ним поговорю. Сам он по детству чего только в дом не нёс. От кота, я думаю, не поседеет, — весело хихикает женщина. Илья улыбается и чешет за ушком животное. Видимо, котейка обрёл новый дом. — Спасибо, ма. Люблю тебя! — И я тебя, родной! Звонок завершается, а пара человек-и-кот бредёт в зоомагазин. Ларионову кажется, что мохнатый улыбается. Наверное, всё-таки кажется.***
— Ну, вот ты и дома, добро пожаловать! — парень с трудом отпирает дверь, ставит пакеты на пол, и впускает животное вовнутрь. Кот обходит прихожую и комнату подростка, пока молодой человек снимает кроссовки и уходит мыть руки. — И как мне тебя назвать? — Илья протягивает ладонь к зверьку, тот тыкается мордочкой в основание конечности, а после – и вовсе облизывает. — Как тебе… — Ларионов задумываться на пару мгновений, пока кот трется о подставленную руку, — Беляш? М? Кот поднимает глаза на человека, пару секунд смотрит, а после радостно мурлыкает и третья об ноги своего хозяина. — Ну, вот и славно, Беляш, теперь пойдем, покажу, что и где ты будешь есть, — животное весело пошлёпало за своим спасителем на кухню. Илья ставит две миски около окна. Наполняет одну кормом, а в другую наливает воду. Следом из пакета выуживает лоток, унося его в прихожую. Сыплет наполнитель: почему-то парень уверен, что кот поймет, как пользоваться предметом гигиены. Беляш времени зря не теряет и полностью обходит квартиру, а в конце своего пути, заходит в комнату парня и укладывается на плед. Ларионов прячет подкормку под мойку и возвращается к себе. На кровати он обнаруживает мурчащий комок. Молодой человек садится на постель и чешет кота за ухом. Как оказалось после первичного осмотра, животное вовсе не блохастое, поэтому парень достаёт из кармана специальный ошейник и натягивает на шею Беляшу. Во входную дверь раздается стук.***
Влад вылетает из подъезда и замирает: а куда ему бежать? К Илье разговаривать? А пустит ли он вообще после вчерашнего? Они не ругались, но всё же… Домой идти, где пьют и бьют? Как-то тоже не вариант. На улице оставаться? Ну да, давно комары голодные, недоедают явно бедные! Парень медленно поворачивается в сторону остановки и проходит до неё. Троллейбус до «родного очага» приедет через пять минут, до дома Илюшки — через двадцать . Череватый садится на лавку и ждёт. Двери транспорта распахиваются. Одна ступенька, бордюр. Владислава встречает фасад хрущёвки. Он подходит к подъезду и терпеливо ждёт. Через десять минут из парадной выходит бабулька с авоськой. Парень быстро проскальзывает в закрывающуюся дверь и поднимается по лестнице, игнорируя лифт. Стучит в знакомую дверь.***
Илья встаёт с насиженного места и неспеша плетется к выходу из квартиры. В глазке он видит знакомый силуэт. Ларионов думает, что за короткую прогулку перегрелся на солнце, а образ друга всего лишь мираж. Но стук повторяется. — Илья открывай, я ж знаю, шо ты на меня щас пялишься, — из-за двери раздается голос Череватого. — Зачем ты пришел? — у Влада – дежавю, у Ильи – парамнезия. — Смеяться будешь, но поговорить, — слышится из-за железной преграды. Ларионов сильно сомневается, нужен ли ему этот разговор, а вот Беляш, подошедший вслед за хозяином, начинает мяукать и царапаться в дверь. Что ж, видимо кот хочет взглянуть на гостя. Замок щелкает и перед Череватым появляется лохматая макушка, а в ноги выбегает нечто чёрное. — У тебя пятнадцать минут, — проговаривает хозяин квартиры и отходит с порога. — Илюшка, а котика ты мне не представишь? — лыбится бесноватый и поглаживает зверька между ушек. — Беляш, — бросает парень и уходит на кухню. — Беляш значит, ну шо же, мохнатый, будем знакомы, я Влад, — представляется молодой человек. Череватый разувается, закрывает дверь, и идёт вслед за котом, который, как оказалось, неплохо освоился в квартире. Парень готов поклясться, что ещё вчера мурчащего комка не было. Квартира, ясное дело, за одну ночь не изменилась. Разве что появилось несколько мисок на полу и лоток в прихожей. Илья сидит за столом на том месте, где в прошлый раз восседал Влад, парень же занимает вчерашнюю табуретку Ларионова. Кот вьется в ногах, а после — запрыгивает на колени хозяину. Молчание затягивается. Смешно, всё как прежде. Только есть несколько отличий: Беляш и лимит в пятнадцать минут. — Четырнадцать минут, — вновь напоминает Ларионов, поглаживая кота. Нужно что-то думать и говорить, а то Владислава погонят взашей раньше отведённого срока. — Илья, я хочу извиниться… — несмело начинает Череватый, — я понимаю, шо в последнее время мы с тобой виделись, не так часто, как хотелось бы, но я про тебя не забывал никогда. Может редко звонил и писал, но всегда помнил! — Ларионов пренебрежительно фыркает: помнил, а как же. Когда звонил - помнил. Вчера помнил. Месяц назад тоже помнил. А сейчас, видимо, припёрся нервы мотать, а не просить прощение. Илья окидывает взглядом гостя, смотрит волком и молчит. Выдыхает, добавляет несмело, но чётко: — Я тебя выслушал, а теперь, будь добр, освободи квартиру, — парню с натяжкой даются слова, но он уверен в их истине. А что собственно Влад? А Влад в ахере! Он как-то не так себе представлял диалог. Вообще не так! Нет, ну конечно на моментального прощения было надеяться глупо и безрассудно, но то что его попросят уйти… Как-то даже не подозревал. — Шо…? — тупо переспрашивает гость. — Повторяю: я услышал тебя, рад был свидеться и пока, — чеканит подросток и переводит взгляд в окно. Ларионов говорит, но бесноватый ощущает что-то не то. Демон подсказывает — старший обманывает, не хочет отпускать гостя. — Я уйду, — медлит парень, — только дай мне руку, — Владислав протягивает свою ладонью вверх, и мысленно начитывает, обращаясь к демону. Беляш спрыгивает с колен хозяина и улепётывает в другую комнату. Илья колеблется, обдумывает, но понимает: без Череватого тяжело, а с ним — ещё хуже. Сложнее. Поэтому принимает стратегически верное решение и укладывает руку в чужую. — … Не во имя Отца, не во имя Сына, не во имя Духа Святого… — уже вслух произносит молодой человек, прикрывая глаза. — Ты что делаешь?! — старший старается вырвать собственную конечность, дёргается пару раз, но гость хватку не ослабляет, — Отпусти меня, сейчас же! — уже настойчиво требует подросток. — Да ты, Илюшка, мне явно чего-то не договариваешь… — скалится Владислав и разжимает ладонь, отпуская парня. Илья, как ошпаренный, отлетает к окну. Ну всё, мир дал крен. Раскрыли. Влад теперь всё знает. И как ему-то в глаза после этого цирка смотреть?! Так. Спокойно, блять. БЕЗ ПАНИКИ! А Череватый… А что Череватый? Сидит и улыбается. Он-то всё давно для себя понял и решил. Ну, как давно… Сегодня утром. Теперь его интересует ответ Ильи. Конечно, демон успел сказать немного, но и этого хватило, а там ещё и Олег подсказал… — Илья, скажи мне правду… — протягивает гость, делая акцент на последнем слове, и подходит к парню. Ларионов опускает взгляд, а сам приваливается крестцом к подоконнику, складывая руки на груди. Он не готов говорить. Совсем. Ни правду, ни ложь. Мысли роятся в голове и непонятно, что делать. А Владислав стоит почти впритык, изучающе оглядывает своими карими омутами. Протягивает руку и касается ею подбородка Ларионова, заставляя смотреть на себя. — Ну и? Шо молчим, Илюшенька? — вновь спрашивает парень. — Влад… — неуверенно начинает старший. Сгорел сарай — гори и хата! — Я… я хочу сказать, что … переживаю очень, — Владислав хмурится и убирает ладонь от чужого лица, делая шаг назад. — За тебя переживаю. Ты постоянно где-то пропадаешь. Сначала гулянки, потом пьянки, потом Олег этот… — Влад только хотел открыть рот, и разъяснить за Олега, но не успел. — Не перебивай, пожалуйста, — с напором просит Илья. — Затем Саша какой-то непонятный. Брат Олежи. Ревную я тебя!.. Скучаю, но ты всегда будто звонишь ради того, чтобы похвастаться. А мне и ответить тебе нечего, потому что всё кажется неважным, пустым и серым. Ты мне дорог! А я… я не такой как они все… Не тот, кто тебе нужен… Я не могу так как ты. Гулять, пить и веселиться… Илья замолкает, а после и вовсе разворачивается к окну. Погода начинает портиться, небо постепенно затягивает тучами. Парень переводит взгляд от выси до земли. Дорога, люди, деревья. Ларёк около остановки. Всё такое знакомое и родное. Оно даёт стабильность. А вот человек за спиной Ларионова — нет. Он вносит хаос, но это его ни капли не портит. Наоборот, наполняет смыслом. Владислав подходит почти неслышно. И обнимает. Хозяин квартиры получает уже третий инфаркт. — Так вот оно как, — проговаривает бесноватый, — переживаешь, значит, а шо же ты мне, Илюшка, раньше не сказал-то? — не заостряет внимание на фактическом признании. — А как я тебе об этом скажу? Если я тебе звоню – ты всегда занят, а я тебе кто? Никто. Нет у меня права тебе что-то выговаривать… — горестно усмехается парень. Он знает, что прав. Голос к концу предложения стихает вовсе. — Блять… Илья, Илюшенька, ты мне не никто! — говорящий опускает руки и вновь отступает назад,— Ты мне самый близкий человек, мы с тобой, нахуй, с первого класса вместе, я б к тебе прислушался! Сколько раз ты меня из задницы вытаскивал?! И чаями отпаивал, и ночевал я у тебя неделями, и мама твоя меня уже вторым сыном считает, а ты мне говоришь, шо ты для меня, блять, никто?! Да я бы жизнь свою за твою заложил, и не думал ни секунды! — убеждает Череватый. Старший хмурится, не доверяет. Но бесноватый резко обрывает свой монолог, а после загробным голосом проговаривает: — Ты нам не всё сказал, — Ларионова обдает ушатом холодной воды. — И что же я забыл? — испуганно спрашивает Илья. Тирада гостя укладывается в голове тяжело, но сейчас важна не она, а то, что было сказано в эту самую секунду голосом беса. — Я тебе нравлюсь, — говорит уже Влад, улыбается, пытаясь разглядеть ответ в глазах Ильи через отражение в стекле. Четвертый инфаркт. Так держать Илюшка! Ну, назвался груздем — полезай в кузов! А если серьезно, Ларионов уже не знает, что говорить. Лимит слов был исчерпан на прошлом вопросе Череватого. Поэтому молодой человек просто смотрит на жизнь людей по ту сторону окна. Накрапывает дождь. Влад не ждёт ответа. Понимает, что им обоим нужно всё обдумать. Он берет совсем потерявшегося в мыслях Илью за руку и уводит в его же комнату. Усаживает на кровать и сам падает рядом, опуская голову другу на своё плечо. Беляш перетекает на колени к хозяину и начинает тарахтеть. — Влад… — М? — Зачем всё это? Почему ты сейчас здесь? Что тебе от меня нужно? — вновь тараторит парень, в конце немного вздрагивая. Младший понимает, что вопросы не до конца относятся к его появлению в квартире в принципе. Учитывая последние события и то, что Череватый не обозначил своё отношение к Илье, такого следовало ожидать. Дождь усиливается, а свинцовые тучи вовсе съедают последние солнечные лучи. Ларионова начинает мелко потряхивать, тут и до истерики недалеко. Владислав плотнее прижимает парня к себе, начиная поглаживать по голове. — Ты мне дорог, тем более столько лет бок о бок, куда ж я от тебя денусь уже? — спрашивает бесноватый, мягко улыбаясь. Рукой гладит по отросшим волосам, нежно перебирая прядки. Старший напряженно молчит. Через время истерика затихает, так и не успев полноценно начаться. Илья выдыхает, утыкаясь в шею гостю. Он ещё не простил, но уже на пути к этому. Парень пользуется возможностью побыть ближе, поэтому оплетает Череватого конечностями. Ему тяжело и страшно. Но жизнь же всегда такая: сложная, путаная и пугающая. Коту же было абсолютно все равно, что происходит вокруг него, пока он получает свою порцию ласки, и на моральные проблемы людей тоже. Влад продолжает поглаживать Илью. Через десять минут молчания, под рукой бесноватого начинается движение, а после следует вопрос: — Может, фильм глянем? — интересуется успокоившийся парень. — Давай, — тут же отзывается Череватый, — «Реквием по мечте»? — Да ладно, мы его раз семь смотрели, — усмехается Ларионов, но за пультом тянется. — Да? А почему тогда с флешки не стёр? — подстёбывает младший. — Не захотел.***
Фильм заканчивался. Беляш решил поменять место дислокации и перешёл на стол, где свернулся клубочком около окна. Гроза же заканчиваться не собиралась. — Илюш, забыл спросить, а твои когда будут? — Завтра вечером. У меня, я так понимаю, останешься? — Естественно. Череватый сидит, привалившись спиной к стене, а рядом, закинув ногу на гостя, лежал хозяин квартиры. Влад, все это время валяющийся относительно спокойно, плавно перекладывает руку на бедро Ильи, поднимаясь к талии. Чернокнижник пробирается рукой под домашнюю майку. Оглаживает живот, ведёт кончиками пальцев по рёбрам вверх. — И что ты делаешь? — интересуется Ларионов. Владислав смотрит на парня: покрасневшие кончики ушей, прикрытые глаза, мурашки по коже. Красивый. Его хочется одарить всем: любовью, лаской, заботой, что и собирается сделать Череватый. — Ничего, Илюшка, — беззаботно отвечает Влад, продолжая свое занятие. Идут титры. Ларионов поднимает голову и видит перед собой карие омуты, где черти лезгинку отплясывают. Череватый оглядывает парня, заправляет отросшую челку за ухо и придвигает поближе к себе. Не целует. Даёт время одуматься и сбежать в случае чего. Илья сам сокращает расстояние между губами. Влад не спешит, боится напугать своим напором. Осторожничает. Проводит языком по верхней губе, аккуратно прикусывает нижнюю, ловит чужой выдох собственным ртом. Приникает к Илье теснее. Подтягивает его, усаживая на свои бедра. Гладит того от лопаток до поясницы, пересчитывая позвонки подушечками пальцев, сжимает бёдра через ткань домашних штанов. Красивый. Руками возвращается к талии и подцепляет пальцами край чужой домашней футболки, стягивает её, отбрасывая на пол, открывая ещё больше сантиметров кожи. Владислав припадает поцелуями к сонной артерии, медленно опускаясь к ключицам. Ларионов выгибается в спине, подставляясь под горячие прикосновения. Прическа растрепалась совсем, чёлка опадает на лоб и прикрывает поплывший взгляд. — Владик, — потерянно лепечет подросток, — Влад! — уже настойчиво обращает на себя внимание парень, пытаясь остановить наглого любовника. — Да шо?! — отрывается от своего занятия названный. — Шо такое, Илюшенька? — уже мягче вторит он. Илья, как назло, нервно замолкает и закусывает губу. Отводит взгляд. Демон подсаживается на ухо, выкладывая всю ситуацию. О, понятно. — Я у тебя первый, — не спрашивает, констатирует Влад. Ларионов кивает и тут же покрывается красными пятнами. — Ну, шо ты уже стесняешься? Всё ж хорошо, слышишь? Я рядом, — Влад пытается поддержать, хотя выходит из рук вон плохо, садится ровно и обнимает. Старший утыкается носом в чужую ключицу, — Ну, хочешь прекратим? М? — уже всерьез предлагает парень. — Нет, — неуверенно, почти неслышно. — Илья, посмотри на меня,— взгляд цепляется за медовые омуты,— если тебе будет больно или неприятно, я тут же остановлюсь, хорошо? — Ларионов кивает и медленно выдыхает. Смотрит уже не так затравленно, наблюдает своими невозможными глазами за действиями партнёра. Тот стягивает майку, и взору парня предстаёт привлекательное тело: тренированные плечи, родинки во всевозможных местах, а самая захватывающее внимание деталь — кадуцей на шее. Парень оглаживает руки, очерчивает пальцем тату, любуется. — Нравлюсь? — подстёгивает Череватый, а сам укладывается на кровать. — Очень, — выдыхает старший и впивается в губы партнёра. Руки блуждают по телам друг друга. Несмотря на открытую форточку и грозу за окном, в комнате не хватает воздуха. Ларионов проходится руками по чужим мышцам. Давит, гладит, царапает. Влад приподнимается и сажает парня на себя. Возвращается к ключицам, проводит по каждой языком. Опускается поцелуями к соскам, один прикусывает и несильно оттягивает, другой — прокручивает в пальцах. После — меняет действия местами. Илья укладывает руки на шею парня: не давит — ищет опору, негромко простанывает родное имя, поглаживает чернокнижника по голове. Последнему звуки из чужого рта сильно льстят. Вдоволь наигравшись с грудью старшего, Владислав тянется за поцелуем. Касается сначала щеки, ведёт носом по скуле вверх-вниз, вдыхает запах другого, пытается запечатлеть его на подкорке сознания, затем целует — нежно, чувственно. Медленно перекладывает парня на кровать, нависает сверху, продолжая ловить дыхание партнера. Пока Илья отвлекается на губы, стягивает с него штаны вместе с нижним бельем. Оглаживает ноги. — Красивый, — завороженно проговаривает Череватый, оглядывая человека под собой. Старший непонятно усмехается, а после — вовсе отводит взгляд. Стеснятся. — Я хочу, чтобы ты смотрел, — Влад целует парня в переносицу, привлекая его внимание. Илья хихикает и переводит взгляд на гостя. Череватый гладит чужую щёку и плавно спускается вниз. Оставляет несколько засосов под грудью в районе сердца. Смотрит, любуется. Языком пересчитывает ребра партнёра, слышит сверху громкий выдох. Прикусывает тазовую косточку, целует повреждённое место, не отрывая взгляда от лица Ларионова, а тот уже теряет связь с происходящим. Влад хмыкает, смотрит ниже и перетекает чуть вбок, немного присасываясь к коже. Останавливается на долю секунды и проводит языком по чужому половому органу, распределяя собственную слюну, касается каждого сантиметра твердеющей плоти. Заглатывает головку. Старший давится воздухом, сипит что-то невнятное, запрокидывая голову, хватается руками за плед и выгибается в спине до хруста позвонков. Череватый надавливает языком, прячет зубы, пропускает член в горло несколько раз, подавляет рвущийся наружу рвотный позыв. Делает плавные размеренные движения и, немного погодя, поднимается, нависает над потерявшимся в ощущениях Ильёй. — Про смазку спрашивать не буду, вижу, шо у тебя её нет. А крем найдется якой-нибудь? — интересуется чернокнижник. Парень под ним смотрит осоловело, медленно осознаёт сказанное, а затем машет в сторону стола, мол «где-то там будет». Владислав матерится про себя, но поднимается в поисках заветного тюбика. Времени, слава всем богам, уходит на это немного. Нужный бутылёк находится почти сразу. Парень возвращается, на пути стаскивая с себя давно опостылевшие штаны. Бесноватый вновь опускается на кровать. На пол летят носки и нижнее белье. Илья оглядывает гостя и хуеет: — Вла-ад, — недоверчиво протягивает парень и отползает от партнёра подальше. — Шо опять не так? — Череватый уже дёргается, но испуг в глазах понимает. — Оно в меня не влезет, — смущённо проговаривает Ларионов, обводя рукой паховую область чернокнижника. Младший откровенно смеётся. — Не боись, всё добра будет. — Влад двигается к Илье и утягивает в поцелуй, — Кстати, у меня для тебя букетик, — усмехается парень, оставляя засос на шее. — Какой, нахрен, букетик?! — матюкается на выдохе старший. У него потихоньку начинается нервный тик. — Венерический. Презиков-то у нас нет, — что-что, а разрядить обстановку Череватому удалось. Бесноватый ржёт, за что сиюжесекундно получает лёгкий подзатыльник, но, тем не менее, лежащий под ним человек – улыбается, а после – мягко клюёт в висок. Илья расслабляется под умелыми ласками и поцелуями. Влад кусает, облизывает, прихватывает губами подставленные участки тела. Рукой пробегается сверху вниз по ногам, возвращается к бёдрам. — Выдохни и не зажимайся, — советует Череватый, затем щелкает крышка от крема, чернокнижник выдавливает небольшое количество субстанции на руку. Приподнимает чужую ногу, перекладывая её на собственное плечо, и вводит один палец. Ларионов болезненно ахает, хватает партнёра за руки, царапает до кровоподтёков, пытается отстраниться. Младший впивается ногтями в бедро, не отпускает. Наклоняется, складывая пополам, и целует в висок, шепчет всякую околесицу на ухо, старается успокоить партнёра хоть как-то. Постепенно парень расслабляется, и в него вставляют ещё один палец. У хозяина квартиры звезды перед глазами складываются в созвездия. Влад не торопясь его растягивает, подготавливает. Делает круговые движения, оглаживает мягкие стеночки, добавляет третий. Перекладывает чужие ноги себе на пояс, склоняется и целует в шею. Медлит, боится навредить, пока старший сам не подаёт голос: — Я готов, — Илья хлопает пару раз по плечу бесноватого ладонью. Владислав недоверчиво оглядывает парня, но руку убирает, тут же вытирая её о плед. Выдавливает еще смазки и растирает по члену, поднося ко входу. Сомневается ровно до того момента, пока ему пяткой не прилетает по пояснице. Входит сразу на половину и выдыхает. Даёт время привыкнуть, и себе, и Ларионову, вновь целует: мокро, грязно, прикусывая губы, проникая языком в чужую ротовую полость, вылизывая изнутри. Илья обхватывает чужое лицо руками, прижимаясь ближе. Боль вместе с приятной наполненностью смешивается в адский коктейль. Чернокнижник входит целиком. Сдерживаться сил нет, но он терпеливо ждёт. Как только замечает одобрительный кивок, делает пару плавных толчков в тугое нутро, придавливая своим весом парня под собой. Тянется к его руке и сплетает пальцы в замок. Подносит сплетение конечностей к лицу и нежно целует чужие костяшки. Старший улыбается и полностью вверяет себя в***
На кухне горит свет. Закипевший чайник, медленно остывает на плите. Чай греет кружки. За два дня в этой комнате столько всего произошло: ссора, первичное примирение, наглеющий на глазах кот. Кстати, Беляш слинял ещё во время титров, так как такое отношение к своей благородной персоне не стерпел. А будучи занятыми друг другом, парни не обратили на это абсолютно никакого внимания. Сейчас же мохнатый комок восседал на коленях гостя и нагло пытался отпить из чужой кружки прямо на глазах Череватого. — Беляш, а ну прекрати! — Ларионов пытался вразумить мохнатого наглеца. Коту же было абсолютно всё равно на вопли молодого человека. — Илюш, ну шо ты ругаешься? Ну попьет и шо с того? — всё еще мокрый после душа Влад чешет животное за ушком. Названный лишь тяжело вздыхает: — Творите что хотите. Причём оба. Кошмар какой-то, — делано обижается парень, но подходит к бесноватому и целует в уголок губ. Кот тычется хозяину в руку. Владислав не теряется: аккуратно спихивает с себя животное и усаживает на его место Ларионова. — Теперь доволен?— младший оглаживает талию Ильи. — Вполне, — улыбается шатен и прижимается к парню теснее. В кармане штанов звонит телефон. Да блять. Влад закатывает глаза, но достает дребезжащий предмет из кармана и принимает звонок: — Да?! — нервно спрашивает Череватый, пока Ларионов прислушивается к ответу с другого конца трубки. — Хуй на! Бес, тебя, бляха, скока ждать?! — голос явно ожидает немедленного ответа, а лучше – личного присутствия прямо здесь и сейчас. Чернокнижник хмурится, смотрит на часы, на Ларионова, опять на часы и… виснет. — Бляяяя, Олеж, я забыл! Ехай без меня, я занят, — всё это он проговаривает под удивленный взгляд сидящего на нём парня и тихое ахуевание Шепса-младшего. — Череватый, да ты охуел?! А ничё, что мы с тобой ещё на той неделе ехать договаривались, не?! И чем ты там, сука, таким интересно занят, а?! — Илье кажется, что экран телефона скоро треснет от криков из динамика. — Ну, бывает. Может и охуел, не знаю. А занят… Любовью всей своей жизни! — с улыбкой проговаривает чернокнижник и целует человека сидящего на нем. Кажется, Олег глохнет, слепнет и виснет, но после своих потугов в мысли всё-таки проговаривает: — Я тебя конечно безмерно поздравляю, но так не делается. Илье привет передавай, — телефон тухнет, не дожидаясь ответа с другого конца. Влад спокойно откладывает телефон, покрепче прижимая к себе старшего. — Мне кажется, на тебя обиделись, — констатирует Илья. — Переживу как-нибудь, не парься, — заверяет Череватый, поглаживая чужую поясницу и вдыхая запах апельсинового геля для душа с шеи. — Да я и не собирался… Влад, а про любовь всей твоей жизни это … — но договорить Ларионов не успевает, его тут же перебивают поцелуем. — Чистая правда. Ты очень дорог мне, Илюшка, я люблю тебя.
Примечания:
Знаешь, дорогой читатель, сама не люблю, когда работа небольшая, а автор просит комментарии. Но теперь понимаю, что создателю это важно. Так что, если появится мысля — пиши, даже, если она кажется бредовой, всё просмотрю, сделаю выводы, исправлю ошибки.
Спасибо за прочтение!
